Константинопольский невольник

Дверь резко распахнулась, в комнату впорхнула Луиза де Лаберодьер с горделиво поднятой головой и отвесила торопливый поклон.

– Госпожа, Монтгомери и вправду взошел на борт корабля, отплывшего в Англию.

Королева-мать встрепенулась. Одной Луизе разрешалось входить к ней без разрешения, если речь шла о Монтгомери.

– Наконец-то! – произнесла она взбодренным голосом. – Чего же вы ждете, Луиза? Соберите Летучий эскадрон – и живо в Лондон!

Фрейлина поклонилась и выбежала вон.

Габриэль

Ослепленный безжалостным солнцем, Монтгомери сощурился и прикрыл глаза рукой. Уже слишком долго он мучился от этого света, от которого некуда было деваться. Он с трудом выпрямился, ноги затекли, все суставы ныли. У него было чувство, что за считаные недели он состарился на десяток лет.

Сперва он радовался, что не заперт в подземелье. Но жизнь под открытым небом, во власти стихии, оказалась подлинной пыткой. Ветер приносил песок, который забивался всюду – в глотку, под ногти, в глаза, болевшие при любом прикосновении, не говоря уж о попытках их тереть. Его туника из ветхой парусины мгновенно промокала от малейшего дождя, не говоря о ливне. К этому добавлялись призывы к молитве, будившие его перед зарей и оставлявшие с мерзким ощущением, что перед этой побудкой он едва успел смежить веки.

Зато Сервантеса их вынужденное соседство, кажется, бодрило. Монтгомери оказался в редкостной компании: все же он был человек грамотный, даже дворянин. Сейчас, усаживаясь рядом с графом, чтобы подкрепиться скудным пайком – ломтем крошащегося хлеба и жалкой горстью пересушенного инжира, – испанец толкнул его локтем в бок.

– Осторожнее вон с тем, что сидит там, в углу, – шепотом посоветовал он, глядя на худого субъекта с заостренным лицом, в темном кафтане. – Говорят, он фокусник, умеет читать мысли.

Монтгомери пожал плечами, медленно жуя хлеб.

– Если он не понимает нашего языка, то мало что прочтет.

Но Сервантес, поглаживавший свои длинные вислые усы, не унимался:

– Не забывайте, мы в краю джиннов, злодеев пустыни.

Монтгомери готов был расхохотаться, но передумал из-за грозного щелканья кнута. К ним приблизился, шаркая по каменным плитам остроносыми туфлями, великан в тюрбане.

– Встать, шелудивые псы!

Монтгомери понял приказание благодаря урокам Сервантеса, учившего его самым необходимым словам. Пленники поднялись.

– Глаза в пол! – рявкнул турок.

Беспрерывные унижения разжигали в Монтгомери лютую злобу. Чувствуя, как напрягся граф, испанец попытался его успокоить, положив руку ему на плечо. Габриэль сжал кулаки, хотя понимал: если он хочет выжить, то не время бунтовать, не то византийский нелюдь в туфлях с помпонами забьет его насмерть своим кнутом.

Стражник, прохаживаясь перед строем рабов, тыкал в некоторых из них этим устрашающим инструментом:

– Ты, ты, ты…

Каждую неделю особенно невезучих отбирали на роль галерных гребцов.

Стражник задержался перед Сервантесом и жестоко осклабился.

– Ты слишком немощен, испанец. Ты не стоишь обещанного за тебя выкупа. Пожалуй, я швырну твои кости собакам!

Сервантес стиснул зубы, Монтгомери почувствовал, как каменеет его сгорбленная спина.

– Ты, белобрысый верзила, – продолжил турок, – поворачиваясь к Монтгомери, – обошелся в две сотни экю. Говоришь, твоя семейка готова заплатить за тебя вдвое больше? Если через семь дней я так ничего и не получу, ты отправишься на галеры. Такому рослому красавцу самое место за веслами.

Сервантес переводил, Монтгомери слушал, не шевелясь. Он солгал про выкуп, чтобы выиграть время в надежде придумать способ бегства из этого ада.

Луиза

Луиза прохаживалась по палубе, путаясь в полах плаща. Слишком тонкие перчатки из кожи ягненка не защищали ее руки ни от жгучего холода, ни от сырости. Она пыталась согреть руки, беспрерывно их растирая, и задыхалась на морском ветру, швырявшемся в нее клочьями ледяного тумана. Клодина, Изабо и Мадлен давно спрятались в тесную каюту, но сквозняки проникали и туда.

Луиза то и дело поднимала глаза на капитана, отдававшего команды с мостика. Матросы при помощи лебедок втаскивали на палубу бочки. Юркий юнга тащил корзину с провизией. Запах дегтя и мокрой древесины смешивался с еще более резким духом стоячей воды за бортом. Корабль готов был отчалить из порта Кале, но приказ на отход задерживался. Луизе удалось уговорить капитана повременить с отплытием. Она уже отправила в Англию депешу, желая убедиться, что Монтгомери и вправду добрался до противоположного берега Ла-Манша. Ее мучило недоброе предчувствие. Ее мысли вертелись в адском водовороте, сплетаясь раз за разом в один и тот же вопрос: куда он на самом деле подевался?

Добиться справедливости… Справедливости для короля, а еще для самой себя. Она не забыла о совершенном Габриэлем преступлении по отношению к ней и о его последствиях, едва не стоивших ей жизни. Своим спасением она была обязана только Летучему эскадрону, успевшему к ней на выручку в Венеции. Порой она задавалась вопросом, сможет ли теперь иметь детей. Что за нелепость! Не нужны ей ни ребенок, ни муж – эти символы рабства, которое она отвергала всем своим существом.

– Мадам, – заговорил вполголоса Брантом, наклоняясь к ней, – вам следует спуститься к остальным. Здесь, на палубе, вы подхватите смертельную болезнь.

Луиза, не глядя на него, покачала головой.

– Только после того, как нам доставят известия из Дувра.

Брантом со вздохом взъерошил себе волосы, отвернулся и стал наблюдать за матросами, тянувшим снасти и поднимавшими паруса.

Луизе казалось, что ее сердце бьется в унисон с глухим биением волн о борт корабля. Она не отрывала взгляд от пристани, дожидаясь появления гонца, какого-нибудь сигнала.

К ней подошел капитан, всем видом выражавший свою значительность.

– Мадам, дальше тянуть невозможно, – твердо промолвил он. – Отлив не станет терпеть, пока появится ваш гонец.

– Вы отчалите без нас? – высокомерно спросила она.

Капитан заложил руки за пояс.

– Мой трюм забит грузом, который я должен доставить в Англию. Если я промедлю, то меня накажет не только отлив, но и те, с кем я связан обязательствами.

Луиза открыла было рот, чтобы ответить, но вмешался Брантом:

– Дайте нам еще час, капитан. Известия могут поступить с минуты на минуту.

– Еще час – и я рискую увязнуть в иле, – последовал ответ. – Скоро я скомандую отдать швартовы.

Луиза кусала губы, вглядываясь в пристань. Она знала, что капитан прав, но отказывалась признать очевидное.

– Решайтесь! – присоединился к капитану Брантом.

Она нехотя кивнула и недовольно спрятала лицо в пелерине. Внезапно по сходням загремели шаги.

– Мадемуазель де Лаберодьер? – окликнул ее запыхавшийся гонец.

– Это я! – вскинула голову Луиза.

Он подал ей письмо, она торопливо его вскрыла. Бумага отсырела, буквы немного расплылись, но она все же сумела разобрать написанное.

– Ну, так что же? – поторопил ее Брантом, боровшийся с желанием прочесть письмо через ее плечо.

– Его корабль, «Неустрашимый», так не вошел в гавань, – пробормотала она.

Брантом выругался себе в бороду.

– Как же так? Может быть, он повернул в Нидерланды?

Луиза медленно покачала головой и зажмурила глаза.

– Или пошел ко дну, – проговорила она еле слышно.

Капитан кашлянул.

– Каково же ваше решение, мадам?

Она не сводила взгляд с письма.

– Мы остаемся в Кале. Ступайте за дамами, Брантом.

Капитан с облегчением пошел отдавать команды, а гасконец спустился в каюты.

Прежде чем покинуть корабль, Луиза скользнула взглядом по горизонту, откуда доносился шум волн, разгоняемых переменчивым ветром. Зловещее море ревниво оберегало свои тайны, отказываясь их раскрывать. Монтгомери был где-то там, вдали, живой или мертвый, и она должна была во что бы то ни стало его отыскать.

Екатерина Медичи

– Вы принесли все необходимое? – спросил Нострадамус своим могильным голосом.

– Да, – подтвердила королева-мать и подала сигнал карлице. Та с ворчанием опустила на пол мешок.

В полумраке кабинета Нострадамуса стены, увешанные звездными картами, казалось, поглощали свет. Екатерина почувствовала уязвимость: здесь ее положение повелительницы целого королевства мало что значило.

Маг велел своему слуге разбудить королеву-мать среди ночи. Карлица, недовольно сетуя, отправилась с ней.

Взгляд Екатерины был прикован к развернутой перед ней звездной карте – к океану мерцающих точек на пергаменте, прижатом по углам канделябрами в виде огнедышащих драконов.

Астролог подошел совсем близко, каким-то чудом не опалив бороду пламенем свечей (на самом деле эта ловкость была ему давно привычна).

– Ваши сыновья… – заговорил он, уставившись на созвездия. – Увы, вынужден повторить, что их преследует проклятие: им грозит безвременная гибель, и ни один из них не оставит наследника.

У Екатерины живот свело судорогой. Как ни привыкла она к этому предсказанию, оно неизменно вызывало у нее приступ душевной боли, присущей матери, уже терявшей своих детей.

– Их судьба неразрывно связана с судьбой некоего человека… – продолжил он.

«Держит паузу, чтобы усилить впечатление», – подумала со вздохом Екатерина, заранее знавшая, чье имя он готовится произнести.

– Это граф Габриэль де Монтгомери! – промолвил он и воздел для важности руку.

Дуроножка похлопала рукой по рту.

– Ты бы рассказал нам что-нибудь новенькое, Ностра, иначе мы тебя покинем и опять завалимся дрыхнуть, – сказала она с зевком.

Нострадамус неприязненно покосился на нее и снова устремил лихорадочный взгляд на стол.

– Монтгомери находится под защитой сил, сотрясающих звезды, вот, полюбуйтесь!

Сжав на груди медальон – свой талисман, – Екатерина склонилась над картой, но не увидела на ней ничего примечательного.

– Действительно… – неуверенно протянула она.

Мысль о связи между Монтгомери и судьбой ее сыновей была для нее нестерпимой. Мало ему того, что он убил их отца? Она не сомневалась, что смерть графа послужит для них избавлением.

Отсутствие вестей от Летучего эскадрона, отправленного по его следу в Лондон, заставляло ее опасаться худшего. Она надеялась, что придворный астролог вселит в нее бодрость, но теперь ее терзали сомнения.

– Вы говорили, что нашли способ покончить с аурой, оберегающей Монтгомери.

– Да, нашел, ваше величество.

Маг попятился, чтобы держать в поле зрения всю карту, и пошевелил пальцами над свечами, отчего языки пламени потянулись к его ладоням.

– Эта ночь – особенная, ночь, когда распахивается окно в ткани судьбы. Ритуал, который мы сейчас проведем под этой космической конфигурацией, опрокинет астральный щит, охраняющий Монтгомери. Но учтите, риск весьма велик, взгляните, как Юпитер входит в созвездие Близнецов, чтобы предупредить нас о хрупкости существующего равновесия. Вторжение в него чревато непредвиденными последствиями.

Екатерина, напуганная предостережением Нострадамуса, пригляделась к звездной карте и увидела на ней не огоньки, а глаза, тысячи наблюдающих за ней глаз, полных невыносимой для ее материнского сердца угрозы.

– Научите меня, как надо поступить. Я позволила вам вызывать меня в любое время дня и ночи не для того, чтобы отступать перед опасностями.

Сейчас она чувствовала готовность сразиться с любыми темными силами, даже вызвать гнев Всевышнего, лишь бы спасти своих сыновей от неминуемой гибели.

– Коли так, покажите мне, что вы принесли.

Королева-мать жестом приказала Дуроножке опорожнить мешок.

– Как было условлено, вот предметы, заряженные космической силой: жемчужное ожерелье, спасенное при извержении Везувия, и горный хрусталь, найденный у подножия Олимпа. А вот это – мой талисман. – И она сняла с шеи цепочку.

Карлица отошла, пожимая плечами.

– Обхохочешься!

– Ваше величество, звезды не проявят благосклонности, если от кого-то из присутствующих будут исходить волны неприятия…

Властным взмахом руки Екатерина повелела своей шутихе выйти, и та повиновалась, что-то бормоча себе под нос.

Нострадамус поманил регентшу за собой, и она пошла следом за ним, накинув на плечи плащ. На вершине башни, стоя на террасе, он показал ей астрологическую таблицу.

– Каждый круг – это планета в созвездии.

Она кивнула и надела капюшон, как будто хотела защититься от того, что было ей уготовано.

– Час пробил, – торжественно молвил он. – Подойдите и сосредоточьте вашу мысль на сыновьях и на Монтгомери, а я направлю энергию на цель. Ваша материнская воля сделает остальное.

Эллиптическим жестом маг поместил каждый предмет в особую точку на астральном круге.

– Земля для твердости, вода для текучести, огонь для преображения, воздух для мысли, – провозгласил он и забормотал заклинания на неведомом языке.

Екатерина закрыла глаза, раскинула руки и запрокинула голову. В следующую секунду грянул гром. Вся она затрепетала, ее сердце, казалось, растворилось в бесконечности. Через ее закрытые веки ударили в небесный свод огненные зигзаги. Она торжествующе улыбнулась. Небеса ответили на ее молитвы.

Луиза

Ветер брызгал в Луизу холодной водой, ей приходилось кутаться в меховой воротник. Перед ней машинально счищал водоросли с борта своей утлой лодчонки рыбак, согнутый проведенными в море годами, его красные распухшие пальцы казались вытесанными из дерева. Время от времени он поднимал голову и вглядывался в горизонт, где вздымались и опускались с мерным гулом серые волны.

Луиза обратилась к нему с вопросом, но ее голос заглушил шум прибоя. Брантом громко повторил за нее:

– Говоришь, дружище, ты видел, как потонул «Неустрашимый»?

Рыбак искоса глянул на Брантома.

– Да, видел, сударь.

– Откуда ты так хорошо это разглядел? – не отставал Брантом.

Рыбак махнул рукой в сторону моря:

– Погода была, вот как нынче. Моя лодка болталась за кормой «Неустрашимого», но при таком волнении меня не было видно за волнами.

И он возобновил свое занятие.

– Расскажи нам, что ты видел, добрый человек. – И Брантом достал из кошелька монету.

Рыбак вскинул тяжелые веки, его глаза загорелись, руки задрожали.

– Тот, другой корабль шел на всех парусах, прыгая с волны на волну. Я не видел, под каким он флагом, но его бортовые люки были открыты, это я сразу приметил и здорово перетрухнул. Когда от него до «Неустрашимого» было уже рукой подать, на мачту взмыл черный флаг с черепом…

Последние слова он произнес, понизив голос, как будто боялся накликать старуху-смерть. Брантом и Луиза переглянулись.

– Продолжай, – подбодрил его Брантом, отдавая согретую в ладони монету.

Рыбак с сопением спрятал монету в карман.

– Тут я все понял и порадовался, что меня в моей лодчонке не видать. На «Неустрашимом» тоже не считали ворон, там все забегали как ошпаренные, от капитана до последнего юнги. Раз такое дело, оружие дают даже пассажирам! Но как сладить с морскими разбойниками, это же их ремесло… Бахнули пушки, сломалась грот-мачта, судно стало черпать воду. Еще немого, и его взяли на абордаж.

Рассказчик помедлил и с трудом проглотил слюну, как будто подавился рыбьей костью.

– Что было дальше? – осведомился Брантом, давая ему вторую монету.

Рыбак спрятал ее за пазухой своей потертой куртки и продолжил:

– Пираты перегрузили товары с «Неустрашимого» к себе в трюм, а трупы побросали в воду. – При этих словах он перекрестился.

Луиза запахнула воротник, но холод был ни при чем.

– Погибли все до одного? – спросила она.

Рыбак не удостоил ее даже взглядом. Луиза вздохнула. Она была оскорблена таким пренебрежением, но предпочла промолчать: сейчас ей было не до того, чтобы учить неотесанного грубияна уму-разуму. В глубине души она завидовала Клодине, Изабо и Мадлен, гревшимся на постоялом дворе у камина и дожидавшимся ее. Она жестом попросила Брантома продолжить допрос.

– Отвечай! – прикрикнул гасконец на рыбака.

Тот покачал головой.

– Самых смелых они точно забрали, чтобы сделать гребцами на галерах!

Луиза поежилась.

– А не видели ли вы среди них высокого белокурого красавца с гордой осанкой?

Рыбак свел на переносице лохматые брови и вопросительно повернулся к Брантому.

– Видел верзилу, косая сажень в плечах, желтоволосого? – перевел тот вопрос.

Луиза ждала ответа, не дыша.

– Какое там! Далековато было, сударь. И потом, где мне было знать, что месье и мадам станут меня пытать… Я только и видел, что пожар на «Неустрашимом», огонь с его фок-мачту высотой. А потом корабль пошел ко дну. Вот беда-то!

– Кем были эти пираты? Викингами, казаками?

– Нет, сударь, это были берберские пираты, хуже их нет, – последовал уверенный ответ.

– Ты не обознался? Не далековато ли для них?

– Не сомневайтесь, сударь, их бриг ни с чем не спутаешь.

– Это какой-то бред, – сказала Луиза Брантому шепотом. – Зачем слушать пьяные россказни?

Рыбак безнадежно пожал плечами и наконец соизволил посмотреть на нее.

– Что поделать, мадам, не хотите верить – не верьте, но я не стану врать, чтобы вам угодить.

Луиза вскинула бровь. Он не только ее услышал, но и ответил – только для того, чтобы возразить. Полезно было бы устроить ему взбучку, чтобы напомнить о правилах приличия, но сейчас важнее было не привлекать к себе лишнего внимания.

– Берберских пиратов видали гораздо дальше, у самых Северных островов, хоть я туда и не хожу. Сущие дикари, лучше пойти ко дну, чем угодить им в лапы!

Луиза вздрогнула, увидев страх в глазах этого человека, все на свете, казалось бы, повидавшего. Она не знала, что предпочесть: чтобы Монтгомери утонул или чтобы попал в плен к пиратам. Неведение было наихудшей пыткой.

Габриэль

Невольников вывели из дворца и погнали на пыльную стройку, где Монтгомери и Сервантесу пришлось голыми руками таскать под безжалостным солнцем мраморные блоки. Граф испытывал бешенство из-за того, что вынужден расходовать силы на строительстве какого-то здания для магометан, но до поры до времени ему приходилось сдерживать свой гнев.

– Утешайтесь тем, что хотя бы избежали галер, – сказал ему Сервантес, с трудом переводя дыхание.

Сгибаясь под очередным камнем, Монтгомери услышал взрыв визгливого смеха. Обернувшись, он увидел кучку евнухов, наблюдавших за выбивающимися из сил работниками. Богато расшитые наряды этих зевак резко контрастировали с рубищем рабов. С их появлением сразу воцарилась испуганная тишина.

Сервантес зашептал графу на ухо:

– Вот ваше будущее в случае, если задержится ваш выкуп.

Монтгомери стал украдкой поглядывать на евнухов. Оскопление пугало его пуще самой смерти. Чтобы он уподобился жирным евнухам, довольствующимся разрешением просто находиться рядом с женщинами? Какая жестокая ирония!

– Лучше сдохнуть! – процедил он сквозь зубы.

Сервантес устало улыбнулся:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Осман – турецкий воин на службе султана, подданный Османской империи – государства, существовавшего с конца XIII века до 1922 года (в период расцвета охватывало Малую Азию, Балканы, Ближний Восток и Северную Африку; ядро империи стало современной Турцией). (Здесь и далее – примеч. ред.)