Миры между. Бесконечная ночь. Книга 3

Еду она разложила на крышках контейнеров. Мужчина у принтера отказался, но через пять минут подошёл за бутербродом. Сайа попросила его убрать бумагу с подоконника, пока там не разлили кофе. Он посмотрел на пачку с явным изумлением, словно впервые обнаружил её там, и отнёс к своему столу. На освободившееся место Сайа поставила воду. Люди постепенно начали есть, не прекращая работы.

Кассиан почти не смотрел на неё. Он перебирал варианты, сердился, возвращался к отвергнутому решению, терял ручку и просил прислать документ, который уже лежал перед ним. Однажды резко оборвал коллегу. Через несколько минут подошёл к нему сам, тихо извинился за резкость, и они вместе наклонились над листом. Сайа видела прежде, как он сдерживается рядом с ней. Здесь на это не хватало сил, и можно было узнать его торопливость, привычку забывать о воде, упрямство, которое иногда помогало, а иногда задерживало всех.

Около десяти один сотрудник ушёл. К одиннадцати обнаружилось новое расхождение в документах. Женщина за дальним столом сняла очки и долго растирала переносицу; Кассиан стоял рядом и ждал, пока она снова посмотрит на экран. Сайа переслала водителю окончательные контакты, получила подтверждение и вышла в коридор. Там было тихо, лампы гудели над закрытыми дверями. За окном на противоположной стороне улицы погасла вывеска.

Кассиан нашёл её возле автомата с кофе. Посмотрел на часы и сказал, что ей пора домой. Сайа ответила, что утром свободна. Он начал объяснять, что не просил её оставаться, но она протянула ему стакан и вернулась в комнату. Ей ещё предстояло удостовериться, что человек на площадке получил номер машины. Можно было закончить это из дома; Сайа просто не хотела уезжать.

После двух ночи осталось трое: она, Кассиан и женщина с очками. Сайа сходила в круглосуточный магазин. Пока выбирала воду, вдруг поняла, насколько устала: никак не могла решить, брать маленькие бутылки или большую, и продавец уже второй раз предлагал пакет. Она купила маленькие, ещё еды и вернулась. Кассиан стоял у окна с ноутбуком в руках. На вопрос, как дела, ответил, что, кажется, получилось. Женщина попросила не говорить этого, пока не пришло подтверждение.

Ждать пришлось ещё двадцать минут. Кассиан сел в кресло, поставил ноутбук на стол и закрыл глаза. Сайа сфотографировала его: голова неловко откинута, одна ладонь всё ещё лежит возле клавиатуры, на лбу след от пальцев. Он заснул так быстро, что она не сразу поверила. Разбудило его короткое «всё» с другого конца комнаты. Женщина закрыла свой ноутбук и впервые откинулась на спинку стула.

Праздновать никто не стал. Они проверили утренние договорённости, собрали вещи и спустились. Сайа вызвала машину для них двоих, отдельно от той, которую ждала площадка. Сначала заехали к Марку. Кассиан долго искал нужный карман, прежде чем достал ключ, и на прощание пообещал поспать. Сайа попросила отменить утренние встречи. Он улыбнулся, уже стоя одной ногой на тротуаре:

– Это новое распоряжение?

– Мнение человека, который всю ночь смотрел на тебя. Очень обоснованное.

Он закрыл дверцу. Когда машина тронулась, Сайа оглянулась: Кассиан стоял возле подъезда, задрав голову к окнам, словно вспоминал, где именно у Марка комната. Она доехала домой и легла не закрывая штор. Проснулась ближе к полудню от жары и нашла три сообщения. Водитель отчитался о доставке. Кассиан в девять двенадцать сообщил, что встал, и сразу попросил не спрашивать зачем. В десять ноль три написал, что первая встреча закончилась.

Сайа села на кровати и позвонила. Он как раз ехал на вторую. Отменить её, по его словам, было невозможно, заменить его – некому. Она спорила, пока шла на кухню, ставила чайник и искала хлеб. Потом поняла, что повторяет один и тот же довод, а он отвечает всё тише.

– Ладно. После неё поедешь домой и поспишь.

Кассиан помолчал.

– Куда именно?

Перед Сайей стояла его чашка. Она отодвинула её, достала кастрюлю и открыла холодильник: суп можно было успеть сварить к двум.

– Сюда. Здесь нормальная кровать.

Он переспросил, уверена ли она. Сайа сказала «да» и попросила предупредить, когда закончится встреча. Пока готовила, ловила себя на желании убрать из спальни свои вещи, затем оставляла их на месте. Только сложила лежавшую на покрывале рубашку и перенесла книгу на тумбу. Кассиан приехал после двух, с пиджаком через руку. Ел молча и несколько раз терял нить её короткого рассказа про кружку, которую она утром едва не разбила.

После еды он взял тарелку, но Сайа отобрала её и отправила его спать. У кровати Кассиан остановился. Провёл пальцами по краю покрывала и предложил лечь на диване. Сайа поняла, что последний раз он спал здесь до первого июня, и ей стало неловко за собственную деловитость. Она положила ладонь ему между лопаток и слегка подтолкнула вперёд.

– Ложись, Кассиан.

Он снял ботинки, расстегнул верхнюю пуговицу и лёг поверх покрывала. Сайа не успела принести воду, как он уже спал. Она постояла у приоткрытой двери. Его плечо подрагивало на вдохе, на щеке темнела отросшая щетина, волосы сзади примялись после машины. Сайа прикрыла дверь и вернулась к письмам. Иногда из спальни доносился шорох; она поднимала голову, прислушивалась и снова печатала.

На рукаве пиджака обнаружилась светлая полоса. Сайа стёрла её влажной салфеткой, повесила ткань просохнуть и только тогда заметила, что за несколько часов выпила одну чашку кофе. Кассиан проснулся почти в восемь. Вышел, щурясь, посмотрел в окно, потом на часы и спросил, давно ли она дома. Сайа засмеялась: она никуда не уходила. Посадила его за стол и поставила чай.

– Я вчера не поблагодарил, – сказал он.

Она отмахнулась. Кассиан посмотрел на неё внимательнее, и Сайа попыталась объяснить, почему ей не хочется выслушивать благодарность за каждую бутылку воды и телефонный звонок. Он дождался, пока она закончит, и сказал только:

– Спасибо, что осталась.

Перед уходом он надел высохший пиджак и не заметил чистого рукава. Сайа не стала показывать. Она проводила его до двери, а потом долго не убирала со стола вторую чашку.

* * *

К двадцать первому июня письма из мастерской уже нельзя было откладывать. Весной местная Сайа взялась помочь с летней программой: помещение, материалы, ведущие, открытый день в конце месяца. Восстанавливая договорённости, Сайа обнаружила, что почти всё сходилось к одному человеку. Ей предлагали взять часть работы, она отказывалась. «Мне проще самой» повторялось в переписке так часто, что Сайа начала заранее искать эту фразу, открывая очередной разговор.

Сначала хотелось отказаться совсем. Потом – выполнить всё в точности, чтобы никого не подвести. Но даже точное исполнение требовало подробностей, которых в письмах не было. Сайа выписала вопросы в блокнот и пошла на встречу с командой. За столом сидели четверо. Двоих она уже видела в июне, с остальными познакомилась заново. На длинном подоконнике сохли кисти, под столом лежали нераспакованные коробки, в окно тянуло нагретой пылью со двора.

Лив перечислила заказанные материалы. Мужчина рядом сообщил, что из-за ремонта два занятия придётся перенести. После этого все посмотрели на Сайу. От неё ждали решения: сохранять плотные блоки по выходным, как она настаивала весной, или всё-таки распределить занятия. Сайа нашла в блокноте нужную страницу. Прежние доводы были разумны – людям не пришлось бы ездить несколько раз за неделю. Она прочла их вслух и попросила остальных повторить возражения.

Лив удивилась. Они уже обсуждали это, причём долго. Сайа сказала, что прочла переписку, но самого разговора не помнит. Пока она говорила, женщина напротив перестала вертеть крышку от ручки. Сайа видела, как людям трудно решить, чего теперь от неё ждать, и постаралась задать простой вопрос: что сорвётся первым, если один ведущий не сможет прийти?

Ответили почти одновременно. Плотные выходные не оставляли времени на подготовку; отменять пришлось бы сразу большой кусок. Лив давно могла вести два блока, ещё один предлагал взять другой человек. Мешало прежнее расписание. Сайа слушала, записывала и постепенно перестала оглядываться на собственные выписки. Она сама ещё не разобралась в половине программы и всё равно собиралась проверять каждую мелочь. Теперь передавать работу было страшно уже по этой причине.

Они просидели два часа. Перенос одного занятия потянул за собой другое, выяснилось, что помещение занято в удобный вечер, а материалы нельзя привезти раньше. Лив позвонила и уточнила даты. Мужчина возле окна пересчитал часы. Сайа отдала два блока Лив, третий – другому ведущему, себе оставила знакомую часть. Рядом с каждым занятием появилось имя. Старый план она перечеркнула, но лист не выбросила: по нему ещё предстояло предупредить тех, кто уже записался.