Девятый

Джонни посмотрел на двоих больных. Один сидел, раскачиваясь и монотонно бормоча цифры в обратном порядке. Другой лежал на полу, крепко привязанный ремнями к ножкам кровати. Его руки были обмотаны тряпками — он успел отгрызть себе два пальца до того, как его скрутили.

Это не болезнь. Болезнь не может заставить здорового мужчину пробить себе грудь копьем. Это ментальное вторжение. Но какое? Илва (Седьмая) могла переписывать память, Каэль (Первый) рвал саму ткань реальности, а этот враг действовал тоньше. Он не ломал волю. Он предлагал сделку. Он шептал то, чего человек боялся больше всего — правду о собственной ничтожности. И когда жертва соглашалась, тело выполняло последний акт освобождения самым жестоким способом.

— Где река? — спросил Джонни. — Полмили на север. Через старую просеку, — Реннет ткнул пальцем в карту. — Там брод. Но последние две недели никто не возвращается оттуда прежним. Даже вороны перестали летать над тем берегом.

— Почему не послали вестового напрямую через лес? — Попробовали. Двое. Одного нашли висящим на ветке вниз головой. Он был голый, а вся его одежда была сплетена из его собственных волос. Идеально ровное плетение. Второго вообще не нашли. Только сапоги. Стояли ровно посреди тропы. Шнурки завязаны бантиком.

Джонни почувствовал, как температура в комнате начала расти. Не физически — дерево стен не нагрелось. Но само пространство стало густым, вязким. Ядро отозвалось пульсацией. Кто бы ни стоял за этим, он использовал силу, резонирующую с Хаосом. Древнюю, иррациональную. Ту, что питается не маной, а человеческим ужасом и безумием.

— Сколько осталось здоровых? — спросил Джонни, глядя на капрала. — Я, трое способных держать оружие и мальчишка, — Реннет кивнул на парня, которого продолжало трясти. — Но пацан свалится к ночи. Я тоже чувствую зуд. Значит, моя очередь завтра.

— Собирайте вещи, — приказал Джонни. — Еда, вода. Оставьте медикаменты больным. Им они уже не помогут. Вы уходите в столицу. Сейчас.

Реннет выпрямился. Ростом он едва доставал Джонни до плеча, но весил, должно быть, раза в полтора больше — сплошные жилы и старая кость. — Приказываешь дезертировать, Девятый? — в голосе капрала лязгнула сталь. — На моем жетоне присяга. Я остаюсь здесь. Это мой пост.

— Ваш пост превратился в могилу, — ровно ответил Джонни. — Вы станете следующим. Мне нужен проводник на ту сторону реки. Тот, кто знает каждую кочку на этом берегу. Вы пойдете со мной. Остальных выведет Лисса.

При упоминании Восьмой солдаты переглянулись. Имя мастера ядов действовало лучше любого приказа. Если пришла Лисса — значит, дело действительно касается конца света, и спорить бесполезно.

— Как мы пройдем мимо… этого? — спросил молодой боец, кивая на связанных сумасшедших. Один из них вдруг поднял голову и посмотрел прямо на Джонни. Абсолютно белыми глазами. Рот растянулся в беззвучной улыбке.

Джонни встретился с ним взглядом. Давление чужой воли ударило по щитам сознания, как таран. Голоса. Обещания покоя. Образы огня, пожирающего дворец Элиана. Видение собственного клинка, входящего в горло короля. Желание снять маску, сбросить долг и просто раствориться в пламени… Девятый моргнул. Медленно. Картинка рассыпалась. Он перевел взгляд на свой кулак. Костяшки побелели. Ему потребовалось усилие, чтобы расслабить пальцы.

— Я их задержу, — сказал Джонни.

Они вышли через пять минут. Реннет нес тяжелый пехотный щит и фальшион. Трое солдат замыкали процессию, постоянно оглядываясь. Мальчишка шел вторым, опираясь на копье, как на костыль. Его лицо блестело от пота.

Лисса догнала их уже у самой кромки леса. Она двигалась бесшумно, сливаясь с тенями. В руке она держала небольшой сверток. — Я дала им успокоительное, — сказала она тихо, обращаясь к Джонни. — Смешанное с вытяжкой дурмана. Они уснут навсегда через полчаса. Чистая смерть. Лучше, чем разорвать себе гортань зубами.

— Спасибо, Восьмая, — кивнул Джонни.

Лисса внимательно посмотрела на него. Ее змеиные глаза заметили напряжение в челюсти Девятого. — Держи свои внутренности в узде, Огонь, — прошипела она. — От тебя несет гарью за милю. Если эта тварь питается эмоциями, ты для нее — пир на сто персон. Успокой свое ядро.

Она развернулась и скользнула обратно к казарме. Вскоре оттуда донесся тихий, едва различимый хруст стекла — Лисса разбивала ампулы с более агрессивными токсинами в вентиляцию здания. Милосердие Восьмой всегда пахло миндалем и смертью.

Лес встретил их сыростью. Листва здесь была черной, покрытой липким налетом. Ветви переплетались над головами, создавая туннель. Солнечный свет сюда не проникал вовсе. Идти приходилось практически на ощупь.

— Брод в низине, — буркнул Реннет, прорубая путь коротким тесаком. — Там туман лежит даже в полдень. Местные называют его «Дыханием Старика». Говорят, в нем живут души утопленников.

Чем ближе они подходили к реке, тем тяжелее становился воздух. Он вибрировал. Низкочастотный гул, от которого ныли зубы и крошилась эмаль. Джонни чувствовал, как этот звук входит в резонанс с его собственной кровью.

Деревья расступились резко. Они вышли на каменистый берег Быстрой. Вода в ней была неестественно черной, маслянистой. Ни бликов, ни ряби. Словно поток жидкого обсидиана. А над водой стелился туман. Плотный, белый, как парное молоко. Он скрывал противоположный берег полностью. Лишь верхушки самых высоких елей едва проступали сквозь белую пелену, похожие на черные иглы.

Солдаты замерли. Даже закаленный Реннет сглотнул, перехватив щит удобнее. — Дальше идем по камням, — хрипло сказал капрал. — По пояс в воде. Главное — не касаться поверхности ладонями. Старая ведьма с той стороны говорила, что река пьет прикосновения.

— Ждите здесь, — приказал Джонни. — Если через час не выйду с той стороны — возвращайтесь в форт, добивайте оставшихся и взрывайте погреба. Война с Вэйлисом будет меньшим злом.

Не дожидаясь ответа, он ступил в воду.

Холод пронзил ноги до костей. Это был не обычный холод осенней реки. Это был холод глубокого склепа, вымораживающий саму душу. Джонни сделал шаг глубже. Вода доходила до колен. Дно было устлано острыми камнями, скрытыми под слоем ила.

Как только он пересек линию берега, звуки леса исчезли. Поглощенные туманом. Наступила абсолютная, давящая тишина. Даже плеска воды слышно не было, хотя его сапоги должны были поднимать брызги. Звук умер.

Иллюзия. Или пространственная аномалия. Джонни положил руку на рукоять бастарда. Рукоять показалась ледяной, чужеродной. Тепло его тела отказывалось передаваться металлу.

Он прошел половину пути. Черная вода дошла до пояса, прижимая тяжелую куртку к телу. Впереди, в трех шагах, туман стал странно клубиться. Сквозь белые пряди проступил силуэт.

Это была женщина. Молодая, одетая в простое платье дочери лесника. Мокрые волосы облепили бледное лицо. Она стояла по колено в черной воде, хотя глубина здесь должна была скрывать ее с головой. Женщина смотрела на Джонни пустыми глазницами, из которых сочилась та же черная жидкость, что составляла реку.

— Ты устал, Джонни, — сказала она голосом матери Девятого. Тем самым, мягким и теплым, который он помнил из раннего детства, до того как генерала Паттерсона отправили на фронт. — Положи меч. Вода теплая. Приляг. Закрой глаза. Никто не потребует от тебя сжигать себя ради других. Просто отдохни.

Ментальная атака. Классическая. Использование образа привязанности. Любой другой воин дрогнул бы. Почувствовал соблазн сбросить броню, которая вечно жжет кожу, и позволить тьме забрать боль.

Но Джонни видел трупы в форте. Он видел, как люди выворачивали собственные суставы, подчиняясь таким вот ласковым голосам. Голос звучал правильно. Интонации, тембр, материнская забота. Но мозг Девятого работал как вычислительная машина. Мать умерла двенадцать лет назад от грудной лихорадки. Ее последними словами были мольбы о воде, а не приглашение искупаться в мертвой реке. Кроме того, физику обмануть сложнее, чем разум. Женщина стояла в воде, не погружаясь. Туман не реагировал на движение воздуха от ее дыхания.

— Неплохая попытка, — ровно сказал Джонни. — Но моя мать ненавидела воду. Она не умела плавать.

Он шагнул вперед, намеренно проходя сквозь иллюзию. Силовое поле сопротивления встретило его плечо. Плотное, упругое, как натянутая кожа барабана. Джонни вложил в толчок немного магии — не огня, а чистой кинетики.

Иллюзия взорвалась тысячей черных капель и истошным визгом, переходящим в ультразвук. Звуки вернулись мгновенно. Рев реки, шум ветра в черных ветвях и испуганный крик Реннета с берега.

Туман перед Джонни расступился.

Берег Вэйлиса встретил его точно такими же камнями. Но земля здесь была другого цвета. Серо-черная, спекшаяся корка, похожая на шлак. Трава пожелтела не от осени, а от химического ожога.

Над этим берегом туман редел. Сквозь него проглядывали очертания старой сторожевой вышки. Той самой, что числилась на картах как «Объект Зеро» — заброшенная еще во времена прадеда нынешнего короля. Вышка не выглядела заброшенной. На верхней площадке горел зеленый огонь. Холодный, призрачный, не дающий тепла.

Джонни выбрался на берег. Сапоги погрузились в мягкую, жирную почву. Он оглянулся. Река позади снова стала гладкой и черной. Призывов вернуться не последовало. Враг понял, что стандартный набор страхов на него не действует. Теперь начнется игра всерьез.

— Подтверждаю присутствие на вражеском берегу, — тихо произнес Джонни в воротник. Устройство связи, имплантированное под кожу шеи капитаном Пятым, работало на коротких дистанциях. — Продвигаюсь к цели. Будьте готовы закрыть границу огнем, если я потеряю контроль. «Принято, Девятый. Температура твоего ядра повышена на три градуса. Дыши. Контролируй выдох», — механический голос Пятого в голове был единственным островком здравомыслия в этом царстве абсурда.

Джонни двинулся к вышке. Каждый шаг давался с трудом. Земля пружинила, пытаясь схватить за ноги. Из-под корней деревьев поднимался сизый дымок. Когда Джонни случайно наступил на упавшую ветку, она рассыпалась в пыль, издав звук, похожий на человеческий стон.

У подножия вышки лежал пограничный столб Дэмии. Он был расколот пополам. Верхняя часть отсутствовала. Вместо нее из расщепленного дерева торчал человеческий позвоночник, насаженный на железный штырь. Череп, прикрепленный сверху, был отполирован до блеска.

Кто-то здесь поклонялся боли.

Джонни обошел жуткий тотем. Прислушался. На вышке — три источника жизни. Один внизу, у лестницы. Два наверху. Все они излучали странное спокойствие. Ни страха, ни агрессии. Пустота.

Он начал подъем по скрипучим ступеням. Дерево под ногами было влажным и скользким. На высоте второго этажа лестница закончилась провалом — ступени просто вырвали с мясом.

Джонни посмотрел вверх. До площадки оставалось около десяти футов. Прямо над его головой из досок торчал крюк. На таких обычно подвешивают туши скота. Идеальная точка опоры.

Джонни снял плащ, свернул его и закрепил на поясе. Достал из набедренных ножен керамбит Четвертого. Обсидиановый коготь лег в ладонь идеально. Он зацепил кончиком лезвия грубую веревку, свисающую с балки выше, проверил натяжение и прыгнул.

Подъем занял три секунды. Удар ногой о стену, захват веревки левой рукой, замах правой — и керамбит глубоко вошел в потолочную балку площадки. Мышцы спины и плеч взвыли от нагрузки, но выдержали. Спустя мгновение Джонни подтянулся и перекатился через край платформы.

Площадка представляла собой круг диаметром пятнадцать футов. Посередине горел тот самый зеленый огонь — в медном треножнике пылала какая-то слизь. Вокруг огня, образуя правильную пентаграмму, сидели пятеро.

Мужчины и женщины. Одетые в остатки формы гвардии Вэйлиса и Дэмии вперемешку. Они сидели на голых досках, скрестив ноги, совершенно обнаженные. Их кожа была покрыта сложными символами, вырезанными ножом. Свежими, кровоточащими. Но кровь не капала вниз. Она собиралась в воздухе над ними мерцающим багровым туманом.

Один из сектантов повернул голову. Это был лейтенант Карс, лучший следопыт форта «Последний Рубеж». Его лицо было абсолютно спокойным. — Ты пришел посмотреть на Совершенство, Девятый? — спросил он. Его голос звучал чисто, без малейшего признака безумия. — Мы наконец-то поняли суть. Боль — это замок. Агония — ключ. Когда разрушаешь сосуд, дух выходит наружу. Свободный.

Остальные четверо открыли глаза. Белые, незрячие. Они начали раскачиваться в такт какому-то неслышимому ритму. Багровый туман над ними сгустился, формируя спираль.

Джонни встал в боевую стойку. Бастард покинул ножны с шелестящим вздохом. — Суть свободы в том, чтобы выбирать, — сказал Джонни, чувствуя, как нагревается воздух вокруг него. — Вы выбрали стать удобрениями для этой плесени. Исправляю вашу ошибку.

Зеленый огонь в треножнике вспыхнул, устремляясь ввысь столбом изумрудного пламени. Пентаграмма засветилась. Багровый туман ринулся к Джонни, принимая форму копий.

Первая фаза боя прошла в тишине. Джонни танцевал между алыми шипами, используя геометрию площадки. Шаг влево, уклон, выпад. Бастард рассек первое копье, превратив его в безвредный дым. Второе прошло в дюйме от лица, опалив брови.

Сектанты не двигались с мест. Они управляли туманом силой мысли, вкладывая в конструкты свою жизненную силу. Каждое созданное копье делало символы на их коже глубже, а дыхание — реже.

Джонни перешел в наступление. Он не мог достать их, не разрушив защиту. Он крутанул «Плачущий» над головой. Каналы в мече заполнились плазмой. Раскаленный пар с шипением вырвался наружу.

— Выходите из круга, — предупредил Джонни. — Иначе сгорит и замок, и ключ.

Лейтенант Карс улыбнулся. — Нам не нужна плоть, Вестник Пепла. Нам нужно зеркало.

Внезапно Джонни почувствовал тошнотворный рывок. Мир вокруг смазался. Платформа вышки исчезла. Он стоял посреди огромного зала. Мраморного, инкрустированного золотом. В кресле сидел король Элиан. А напротив короля, на троне Нулевого, восседал Артур Проклятый.

Артур посмотрел на Джонни. Его лицо состояло из живого огня и трещин. «Ты думал, служишь закону?» — прозвучал голос в голове Джонни. — «Ты греешь кресло для меня. Сбрось оковы, Девятый. Стань Нулевым. Настоящим».

Иллюзия дрогнула. Джонни почувствовал реальную боль — один из сектантов на реальном плане сумел пробить его ментальную защиту, пока разум блуждал в видениях. Огонь внутри отреагировал на попытку взлома мгновенно. Не сдерживаемый волей, чистый гнев Девятого вырвался наружу.

Воздух на площадке вышки перестал существовать. Вспышка белого, ядерного жара превратила зеленый огонь, багровый туман и всех пятерых сектантов в пепел за долю секунды. Треножник испарился. Деревянный настил пола занялся пламенем снизу доверху.

Джонни упал на одно колено, зажимая бок. Иллюзия отступила, оставив металлический привкус во рту. Реальность вернулась: едкий запах горелой плоти, треск огня и ветер, гуляющий в открытых проемах вышки.

Он поднялся. Пентаграмма была уничтожена. Цель миссии находилась здесь. В центре бывшего костра, среди пепла, лежал предмет. Небольшой кристалл размером с голубиное яйцо. Он пульсировал тусклым фиолетовым светом, игнорируя ревущее вокруг пламя.

Джонни подошел, наклонился и поднял его двумя пальцами. Кристалл был ледяным.

Внизу, под вышкой, раздался треск. Горящие доски начали рушиться. Огонь быстро распространялся по сухому дереву.

Джонни спрятал кристалл во внутренний карман, где лежал флакон Эссенции Феникса. Огонь лизнул его сапоги. Температура поднялась до критической. Ядро готово было перегреться от такого количества внешней энергии.

Он подошел к краю площадки. До земли — двадцать футов. Ниже — колья из обломков забора.

— Пятый, — прохрипел он в микрофон. — Открывай окно. Координаты моей метки. Живо. «Расчет траектории… Готово. У вас три секунды, Девятый. Портал нестабилен из-за атмосферного давления Вэйлиса».

Джонни разбежался по горящему кругу и прыгнул спиной вперед, прямо в центр зеленого пламени, которое каким-то чудом еще теплилось в пепле.

Пространство схлопнулось. На секунду мир превратился в бесконечную трубу из зубастых шестеренок и криков тех, чьи тела остались на дне Быстрой. Затем последовал удар.

Он выкатился на каменный пол. В рот «Последнего Рубежа». Реннет и солдаты вскинули оружие, но, увидев фигуру Девятого, целой и невредимой (если не считать прожженной штанины), опустили фальшионы.

Джонни сел, тяжело дыша. В ушах звенело. Левая рука онемела. Он достал кристалл. Кристалл больше не был ледяным. Он пульсировал в такт его сердцу. И в его фиолетовой глубине медленно открывался вертикальный зрачок.

— Похоже, гости придут не только со стороны Вэйлиса, — прошептал Джонни, глядя в нечеловеческий глаз. — Кажется, мне пора возвращаться в клетку. Нужно предупредить остальных. Балтазар начинает просыпаться.

Глава 4. Легенда Вэйлиса

Обратный путь через реку Быстрая Джонни проделал бегом.

Туман на этот раз не шептал и не показывал иллюзий. Он просто давил. Черная вода, в которой отражалось серое небо Дэмии, казалась густой смолой, сопротивляющейся каждому шагу. Кристалл во внутреннем кармане жег кожу сквозь плотную ткань куртки и слой асбестовой подкладки. Он больше не пульсировал фиолетовым — теперь внутри него бился ровный, тяжелый ритм, похожий на сердцебиение спящего левиафана. Зрачок в глубине камня сузился до вертикальной нити, но Девятый чувствовал на себе его взгляд.

Он выбрался на свой берег, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая верхушки Мертвых Сосен в цвет запекшейся крови. Реннет ждал его у кромки воды, опираясь на фальшион. Лицо капрала осунулось за эти несколько часов, лихорадочный румянец проступил ярче. — Вышка? — хрипло спросил он. — Пепел, — ответил Джонни, тяжело дыша. Пар вырывался из его рта облачками, хотя вечер был относительно теплым. Ядро работало на износ, сжигая токсины реки и последствия ментального удара с вышки. — Забирай людей. Уходите по южной тропе. Не останавливайтесь, даже если услышите шаги позади. Если это буду я — догоню. Если нет — молитесь Элиану.

Реннет хотел возразить, открыть рот для очередного «дезертирства», но посмотрел в глаза Девятого и промолчал. Капрал видел достаточно, чтобы понимать: сейчас перед ним стоит не элитный убийца Короны, а человек, удерживающий что-то запредельное голыми руками.

— Да, милорд, — только и сказал Реннет, после чего махнул рукой трем выжившим солдатам. Те, пошатываясь от страха и подступающей болезни, побрели прочь от границы, вглубь территории Дэмии.

Джонни остался один. Он отошел от берега на полсотни шагов, туда, где начиналась старая пограничная просека. Здесь деревья росли реже, образуя идеальный коридор для засады. Идеальное место для встречи, которую ему подготовили.

Воздух впереди задрожал, искажаясь, как над раскаленным асфальтом. Запах озона ударил в ноздри, перебивая вонь гниющего леса. Пространство треснуло беззвучно. Из пустоты шагнули они.

Их было пятеро. Они не вышли из-за деревьев и не спустились с неба. Они просто возникли там, где секунду назад была лишь игра света и тени. Элитные маги Вэйлиса. Стражи Границы.

В отличие от стражников форта или безумных сектантов с вышки, эти люди двигались с пугающей грацией хищников. На них не было тяжелой брони — только легкие мантии из ткани, напоминающей застывший дым. Оружия при них не наблюдалось. Оно им не требовалось.

Центральная фигура сделала шаг вперед. Высокий, худощавый мужчина с волосами цвета расплавленного серебра. Его лицо было лишено возраста — ни морщин, ни юношеской гладкости, словно высеченное из лунного камня. Глаза же… глаз не было. Вместо радужек клубилась серебристая метель, заключенная в ледяную корку век.

Ксилар. Ледяной Призрак. Сказка, которой матери в Вэйлисе пугали непослушных детей. Полководец, остановивший продвижение легионов Дэмии пятьдесят лет назад в Битве Ста Тысяч Морозов, превратив равнину в кладбище хрустальных статуй. Официально считалось, что он ушел в добровольное изгнание в Хрустальные Шпили.

Оказалось, он просто сменил фронт.

— Девятый, — голос Ксилара звучал без интонаций, словно шелест снега по стеклу. — Король Элиан держит тебя на коротком поводке. Но сегодня ты перегрыз цепь. Принес то, что принадлежит нам.

— Это собственность Короны Дэмия, — ровно ответил Джонни, кладя руку на рукоять бастарда. Теплый металл привычно отозвался вибрацией. — И останется здесь.

Ксилар едва заметно улыбнулся. Уголки его губ дрогнули, но глаза-буран остались неподвижными. — Собственность? Как пафосно. Вы называете осколок чужого сознания собственностью. Мы называем его Свободой. Отринь жар, мальчик. Смотри.

Лидер магов Вэйлиса поднял правую руку. На его ладони лежала снежинка. Одна-единственная, безупречной формы. Она медленно вращалась, вопреки законам гравитации и отсутствию ветра.

Джонни почувствовал изменения мгновенно. Температура воздуха упала резко. Не осенним холодом, а абсолютным нулем. Вода в лужах на просеке покрылась коркой льда, которая начала стремительно расширяться, треща и поглощая грязь. Листва на ближайших деревьях замерзла прямо на ветвях, превращаясь в стеклянные кинжалы.

Но самым страшным было другое. Магия Огня внутри Джонни завыла. Давление ядра попыталось компенсировать падение температуры взрывным выбросом тепла. Обычно пламя рвалось наружу легко, отвечая на малейший импульс воли. Сейчас же оно вязло. Жар встречал невидимую стену. Холод Ксилара не боролся с огнем — он отрицал саму возможность горения. Он вымораживал пространство так глубоко, что кислород переставал поддерживать реакцию.

Это была не стихийная магия. Это была физика иного порядка.

— Твой огонь гаснет, Девятый, — прошелестел Ксилар. — Потому что пепел не может гореть.

Снежинка сорвалась с его ладони.

Она не полетела по дуге. Она исчезла в одной точке пространства и появилась в другой — прямо между бровей Джонни.

Время замедлилось. Девятый видел молекулярную структуру этой крошечной ледяной звезды. Это был не замерзший пар. Это были упорядоченные кристаллы чистой энтропии.

Джонни упал на колено, вбивая кулак в землю. Земля вокруг него вспыхнула. Волна жидкого пламени радиусом в десять футов вырвалась из точки удара, плавя камни и мгновенно испаряя налетевший лед. Воздух взревел. Деревья по краям просеки превратились в угольные столбы.

Жар Девятого столкнулся с полем отрицания Ксилара. Две силы замерли в хрупком равновесии в трех дюймах от лица Джонни. Снежинка энтропии пыталась заморозить сам свет, исходящий от плазмы, а ядро Девятого пыталось прожечь дыру в реальности, чтобы избавиться от паразита.

По лицу Джонни градом катился пот, тут же испаряясь. Левый глаз залило кровью — капилляры в глазном яблоке лопнули от колоссального перепада давления. Зубы заныли от вибрации.

— Хорошая вспышка, — прокомментировал Ксилар, делая пасс левой рукой. — Но бесполезная. Ты тратишь себя впустую.

Остальные четверо магов пришли в движение. Их фигуры размазались в воздухе. Они не использовали порталы или ускорение тела. Они скользили между тенями, игнорируя законы массы.

Первый атакующий возник справа. Молодая женщина с двумя клинками из синего стекла. Ее движения были математически точны. Она не целилась в тело Джонни — она целилась в суставы, в места крепления мышц, пытаясь обездвижить.

Девятый встретил ее восходящим ударом «Плачущего». Меч рассек воздух, оставляя за собой шлейф белого пара. Женщина ушла перекатом, который выглядел физически невозможным для человеческого позвоночника. Клинки свистнули, метя в подколенные сухожилия.

Джонни подпрыгнул, используя реактивную тягу собственного жара. Он взлетел на три фута вверх, отталкиваясь от воздуха, уплотнившегося под воздействием магии Огня. Позади него, там, где он стоял секунду назад, земля взорвалась гейзером черного льда.

Приземляясь, он крутанулся на месте. Бастард описал широкий полукруг. Обычный воин потерял бы баланс после такого замаха, открыв бок. Джонни использовал инерцию меча, чтобы развернуть корпус еще сильнее, вкладывая вес всего тела в горизонтальный удар.