Не по плану

Тата Шу

Не по плану

Глава 1

Понедельник. Граневский ненавидел понедельники.

Не в переносном смысле, не в шутку, а той самой глубокой, всеобъемлющей ненавистью, которую нормальный человек может испытывать разве что к зубной боли, пробкам на дороге или к музыке из чужого телефона на совещании.

В понедельник завод оживал. После двух дней относительной тишины, когда цеха гудели вполсилы, а проходная пустовала, наступала та самая «святая неделя», когда нужно было принимать решения, подписывать бумаги, проводить совещания, увольнять, нанимать, повышать и понижать. И всё это — с утра пораньше с ещё не проснувшимся окончательно организмом и с чашкой кофе, который в его приёмной секретарши варили так, будто его целевое назначение — не бодрить, а добивать.

- Доброе утро, Сергей Михайлович, — пропела секретарша, когда он вошёл в приёмную.

Сергей кивнул, даже не взглянув на неё. Не потому, что был грубым или высокомерным, а потому, что Ирочка — секретарша — была третьей по счёту за последние полгода пребывания его в должности директора. Первая ушла в декрет, вторая вышла замуж за какого-то программиста и переехала в Питер, а эта... эта пока держалась. И, судя по её настойчивому желанию заглядывать ему в глаза чуть дольше положенного, держалась она не столько ради зарплаты, сколько ради возможности однажды перейти в разряд «не просто секретарш».

Сергей прошёл в свой кабинет и закрыл дверь.

Кабинет был большим. Слишком большим для одного человека. Огромный стол из красного дерева, кожаное кресло, которое стоило как подержанная иномарка, панорамное окно, из которого открывался вид на дымящие трубы завода. В своём роде красиво. Дорого. Солидно. И до тошноты предсказуемо.

Он сел в кресло, откинулся на спинку и уставился в потолок.

«Здоровый, богатый наследник металлургической империи, — подумал он. — И идиот, который не может даже выбрать себе секретаршу без того, чтобы она не пыталась затащить его в койку».

Из приёмной донеслось шушуканье. Голос Ирочки, воркующий, как утренняя птичка, и второй — низкий, уверенный, с лёгкой хрипотцой. Селифонтов. Павел Селифонтов — его закадычный друг, правая рука и второй человек после отца на этом заводе, который позволял себе входить к Сергею без стука и называть его «Серёгой», а не «Сергей Михайлович».

- Заходи уже, — крикнул Сергей, не поворачивая головы. — Чего ломишься, как таран?

Дверь открылась, и в кабинет ввалился Павел. Высокий, широкоплечий, вечно в расстёгнутой рубашке, с вечной щетиной и с вечной улыбкой человека, который знает, что жизнь слишком коротка, чтобы быть серьёзным.

- Ну ты и горазд устраивать сцену для моей секретарши.

- Серёга, ты в своём уме? — он плюхнулся на стул напротив, положил ногу на ногу. — Я тебя уже который месяц умоляю: дай мне нормальную работу. Я не могу больше сидеть в этом офисе, смотреть, как ты страдаешь хернёй, и делать вид, что я нужный винтик в твоей корпорации. У тебя завод — градообразующее предприятие, а я... я как декорация.

- Это называется «кадровый резерв», — безэмоционально ответил Сергей. — Если хочешь — увольняйся.

- Уволюсь, — тут же согласился Павел. — Только сначала ты мне скажи, зачем ты вообще это всё делаешь? Ну, кроме того, что папа сказал.

Сергей поморщился. Он знал, что Павел — единственный человек, который может задать этот вопрос без намёка на подхалимство или иронию. И именно поэтому Сергей отвечал ему честно — настолько, насколько мог быть честным с самим собой.

- Потому что так надо, — сказал он. — Потому что если я не буду этим заниматься, то этим будет заниматься кто-то другой. И этот кто-то, скорее всего, окажется хуже меня.

- А если лучше?

- Тогда я потеряю свой смысл, Паш. — Сергей усмехнулся. — Я же не просто так с семнадцати лет вкалывал на этом заводе. Сначала грузчиком. Потом сталеваром после армии. Потом мастером, начальником цеха... Я знаю каждую деталь этого механизма. Каждый винтик. Каждую трещину. Если я уйду, то не будет никого, кто знает, как работает этот организм изнутри.

- У тебя есть Димка, — напомнил Павел.

- У Димы другая дорога, — Сергей покачал головой. — Он учится, он хочет заниматься чем-то другим. Отец позволил ему найти себя, в отличии от меня. Ты же знаешь, что он поздний ребёнок. И у него нет такой закалки и крепких нервов, как у меня. Я не собираюсь ломать его судьбу.

- А свою?

- А что моя? — Сергей развёл руками. — У меня всё нормально. Работа. Деньги. Новая машина. Женщины. Хочу купить квартиру. Ну, и ты, как дружок.

- А любовь в твои планы входит?

- Входит. Но не сейчас. Какие проблемы?

- Проблема в том, что ты несчастлив, — сказал Павел. — А любовь не может быть запланирована. Серёга, ты же понимаешь, что я тебя не первый день знаю. Ты приходишь на работу, сидишь здесь, как в клетке, потом едешь домой, и смотришь в стену. У тебя нет ни семьи, ни девушки, ни хобби, кроме работы. Ну, кроме того, что ты меняешь девчонок как перчатки. И это, между нами, не хобби, а способ не задумываться о том, что у тебя внутри.

- Откуда такие познания в психологии? — усмехнулся Сергей, но усмешка вышла натянутой.

- Я читал книжку, — серьёзно ответил Павел. — «Как выжить, если твой друг — наследник металлургической корпорации». Заодно и про женский пол просвещаюсь.

Сергей засмеялся — искренне, легко, так, как умел только в присутствии этого наглого, безалаберного, но бесконечно верного друга.

- Ладно, уговорил, — сказал он. — Давай обсудим твои должностные обязанности.

- Только, чур, без бумажной работы, — предупредил Павел, поднимая палец. — Я хочу что-то делать, а не штаны протирать.

- Будешь моим заместителем по производству. — Сергей уже открыл ноутбук и начал что-то печатать. — Будешь контролировать цеха, решать текущие вопросы, иногда подменять меня. Согласен?

- А зарплата? — тут же спросил Павел.

- Вдвое больше, чем сейчас.

- А премии?

- Если не будешь опаздывать.

- А если буду?

- Тогда будешь делать это так, чтобы я не заметил.

- Договорились, — Павел хлопнул в ладоши. — Ну, Серёга, теперь я человек! И, кстати, у меня для тебя новости.

- И какие же? — Сергей с сомнением посмотрел на друга. Обычно «новости» от Павла означали что-то среднее между «меня уволили» и «я случайно разбил твою машину».

- Адка вышла на работу. — Павел расплылся в улыбке. — Я договорился, чтобы её взяли в отдел кадров. Помнишь её?

Сергей задумался. Ада Селифонтова. Он помнил её ещё подростком — худенькую, с большими глазами, которая вечно крутилась у Павла под ногами и, кажется, смотрела на Сергея с каким-то странным, почти благоговейным интересом.

- Помню, — осторожно сказал он. — Она... вроде бы закончила...

- Она закончила экономический, — перебил Павел. — И она теперь в городе. Будет работать у тебя на заводе. Я просто хотел предупредить, чтобы ты не удивился. И, Серёг... — он замялся, — постарайся не быть с ней слишком холодным. Она у меня... она немного странная. Как будто живёт в своём мире. Но она хорошая. И очень хочет работать.

- Хочет работать на заводе? — переспросил Сергей.

- Угу.

- И при этом закончила экономический? Ну, бред. Но главное — что она сама хочет. Ок. Дам ей шанс. Как начальник отдела кадров?

- Серёга, она же только закончила! — возмутился Павел. — Начнёт с малого. Просто специалист. А там посмотрим.

Сергей хотел сказать что-то ещё, но его взгляд упал на часы. Начало девятого. Пора на совещание. Он вздохнул, встал и взял со стола папку с бумагами.

- Ладно, — сказал он. — Идём. Совещание сейчас. Познакомишься с новым директором по закупкам.

- У нас новый директор? — удивился Павел.

- А ты думаешь, я тут только секретарш меняю? — усмехнулся Сергей, выходя из кабинета. — Идём. Покажу тебе, как работает настоящий менеджмент.

Павел поднялся, поправил рубашку и двинулся за ним. Но на пороге он остановился и, глядя в широкую спину друга, тихо произнёс:

- Серёг, я тобой горжусь. Правда. Ты, конечно, иногда бываешь тем ещё занудой, но... ты хороший человек.

Сергей не обернулся. Но Павел заметил, как дрогнули его плечи. Как будто он хотел что-то сказать, но не мог. Или не хотел.

В приёмной Ирочка уже стояла с папкой в руках, с улыбкой, которая начинала его раздражать. Сергей вздохнул.

- Ирочка, — сказал он. — Принесите мне кофе. Покрепче. И без сахара. А если в нём будет хоть одна капля молока, вы увольняетесь по собственному желанию.

- Хорошо, — с готовностью ответила Ирочка и, стрельнув глазками, пошла в сторону кулера.

Павел толкнул Сергея локтем:

- Ты издеваешься?

- А ты придумай способ, как отвадить секретаршу, которая считает тебя своей будущей законной собственностью, — буркнул Сергей и направился в зал для совещаний.

В зале его уже ждали. За длинным столом сидели начальники отделов и цехов, директор по персоналу, заместитель по финансам и человек, который выглядел так, будто его только что вытащили из старого шкафа — с усами, в очках и с портфелем, который, наверное, помнил ещё девяностые. Новый директор по закупкам.

Сергей сел во главе стола, положил руки на стол и обвёл присутствующих взглядом.

- Доброе утро, господа. — Его голос был спокойным, ровным, без тени усталости или недовольства. — Начнём.

Совещание длилось полтора часа. Сергей слушал, вникал, задавал вопросы — иногда резкие, иногда с иронией, но всегда по делу. Он не терпел тупости и безответственности, но умел ценить инициативу.

Когда совещание закончилось, он поднялся из-за стола и, кивнув Павлу, вышел в коридор.

- Отлично, — сказал Павел, догнав его. — Новый директор по закупкам — это тот самый мужик из прошлого века?

- Он старый, но он знает своё дело, — ответил Сергей. — И я ему доверяю.

- Серьёзно? Такому?

- Паш, он в этой сфере тридцать лет. Он знает каждого поставщика в лицо и наизусть знает все цены. И он, в отличие от некоторых моих сотрудников, не пытается меня «очаровать». — Он повернулся к другу и улыбнулся. — Пойдём обедать. И расскажешь мне про свою сестру. Когда она выходит?

- Сегодня, — сказал Павел, и в его голосе послышалась лёгкая нервозность. — Она уже на заводе. Я попросил её не лезть к тебе без дела.

- Хорошо, — кивнул Сергей. — Значит, увидимся. Надеюсь, она не принесёт с собой проблем.

Павел усмехнулся:

- Не принесёт, — ответил он.

Они двинулись по коридору к лестнице, и Сергей на мгновение остановился у большого окна, из которого открывался вид на завод. Где-то там, внизу, среди дыма и грохота, шла его жизнь. Жизнь, которую он не выбирал, но которую нёс, как тяжёлый, но нужный груз.

«Ну и чёрт с ним, — подумал он. — Сейчас главное — не свернуть не туда. Я ещё покажу этому городу, что Граневские не сдаются».

Глава 2

Кабинет отца находился на верхнем этаже административного корпуса. Туда, в отличие от кабинета Сергея, вели не просто двери, а настоящие дубовые ворота с массивной ручкой, за которой угадывалась не столько роскошь, сколько власть. Власть, которая не терпит возражений, которая привыкла, что её слово — закон, а закон, в свою очередь, не обсуждается.

Сергей постучал два раза и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

- Входи, — раздался из глубины кабинета голос — низкий, с металлической хрипотцой, которая появляется у людей, привыкших разговаривать с подчинёнными на повышенных тонах, но не от крика, а от той самой внутренней силы, которая заставляет тебя слушаться.

Михаил Юрьевич Граневский сидел за столом. Как всегда, в идеально выглаженном костюме, с белоснежной рубашкой и галстуком, завязанным идеальным узлом. Он не поднял головы, когда сын вошёл — только указал взглядом на стул напротив, давая понять, что разговор будет долгим и что торопиться некуда.

Сергей сел.

- Ты велел прийти — я здесь.

Отец закончил писать что-то в документе, поставил подпись, отложил ручку и только тогда поднял глаза.

- Как дела на заводе? — спросил он, начиная разговор издалека.

- Нормально, — ответил Сергей коротко.

- Это не ответ, — отрезал отец. — Нормально — это когда нет проблем. А у нас, Сергей, есть проблемы. Новый директор по закупкам — это хорошо, но он старый. Его надо будет менять через год-два. И мне нужен кто-то, кто сможет его заменить. Ты уже думал об этом?

- Думаю, — ответил Сергей, зная, что это будет неправдой, но не желая вдаваться в подробности.

- Думаешь. — Отец усмехнулся — коротко, безрадостно. — Ты у меня всегда думаешь. Только вот о чём? О том, кого бы ещё затащить в свою постель? Или о том, как бы снова не попасть в поле зрения городских сплетников?

Сергей сжал челюсть.

- Ты меня для этого позвал?

- Я позвал тебя, чтобы поговорить, — жёстко ответил Михаил Юрьевич. — О деле. И о том, что тебе пора задуматься о том, что мы с матерью не молодеем. А ты всё ещё не остепенился.

- Я работаю, — сказал Сергей. — Я занимаюсь заводом. У меня всё в порядке.

- У тебя всё в порядке, потому что я тебя пристроил! — голос отца чуть повысился, но сразу вернулся в привычное русло спокойной, ледяной уверенности. — Ты работаешь на заводе, потому что я тебя туда поставил. И пока ты работаешь здесь, я закрываю глаза на твои... «амурные похождения».

Он выделил последнее слово так, что оно прозвучало как приговор.

- Весь город судачит о твоих развлечениях. — Михаил Юрьевич наклонился вперёд, уперев локти в стол. — О том, как ты и твой приятель Селифонтов развлекаетесь с девушками. Мне докладывают. Мне докладывают, Сергей! И мне не стыдно за тебя — мне стыдно за то, что я твой отец. Позор!

Сергей выдержал его взгляд. Он не дрогнул, не отвёл глаз. Только сжал руки на столе так, что побелели костяшки.

- Позор? Я позор? Ты сам не дал мне жениться двенадцать лет назад. А я ведь любил. Что ты мне тогда сказал: «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. У тебя большое будущее. Зачем тебе эта наивная девчонка? Она свяжет тебя сейчас по рукам и ногам. Тебе рано ещё жениться. Ты должен сначала сделать себя». И я не удивлюсь, если это именно ты заставил Тоню сбежать из города. И теперь ты решил меня женить, отец? В который раз? — спросил он. — У тебя есть новая кандидатура? Какая-нибудь дочка партнёра по бизнесу?

- Возможно, — не стал отрицать Михаил Юрьевич. — Было бы разумно...

- Даже не надейся, — перебил Сергей, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которую он унаследовал от отца. — Я в этом вопросе не пойду у тебя на поводу. Достаточно того, что я по твоему плану стал не тем, кем хотел. Я закончил институт, который ты выбрал. Я работаю на заводе, который ты построил. Я живу в городе, который ты контролируешь. Но женюсь я только по любви. Других вариантов для меня не существует.

- Любовь в наше время, — усмехнулся Михаил Юрьевич. — Ты в своём уме? Любовь — это для тех, кто не понимает, как устроен нынешний мир. Мир, Сергей, строится на деньгах и на связях. Надеяться, что когда-нибудь ты встретишь ту, которая тебя полюбит за что-то, кроме денег — это уже глупость. Но если хочешь искать — ищи. Только сначала сделай одно дело.

- Опять новое дело вести?

- Да дело. А дело вести — не хуем трясти. Хотя в данном случае...

Он открыл ящик стола, достал тонкую папку и положил её на стол.

- Вот, — сказал он. — Это не для обсуждения, это для исполнения.

Сергей взял папку, открыл. Внутри лежал документ — договор с репродуктивным центром, форма, уже заполненная наполовину. Его фамилия, его данные.

- Что это, отец? — спросил Сергей, хотя догадывался.

- Это твоё будущее, — спокойно ответил Михаил Юрьевич. — Пока ты скачешь жеребцом, и ищешь свою «любовь», нужно сдать биоматериал. Вдруг твоя «любовь» свалится тебе на голову под седые муди, так хоть сперма твоя молодая пригодится для зачатия. Суррогатная мать, инкубатор — неважно. Главное — наследник.

Сергей посмотрел на отца. В его взгляде не было ни возмущения, ни гнева — только холодное, тяжёлое осознание того, что отец никогда не перестанет контролировать его жизнь.

- Ты серьёзно? — спросил он.

- Абсолютно, — ответил Михаил Юрьевич. — Ты меня, сын, знаешь. Я не отстану, пока не увижу подтверждения, что твой биоматериал лежит в банке. Ты мне документ, а я тебе — право на поиск своей любви. Свободу и право выбрать себе женщину. И если до сорока ты не женишься, и у тебя не появятся дети, я использую твоё семя. Я не для того вкалывал всю жизнь как проклятый, и строил корпорацию, чтобы ты пустил всё псу под хвост. Димке не вытянуть. У него нет такой хватки и характера, как у тебя. Он слишком мягок для этого мира. В вашу мать пошёл.

Сергей молчал. Внутри него закипало что-то, чему он не давал выхода много лет. Он хотел сказать, что это унизительно. Что это чёртово вторжение в его личную жизнь. Что он не кусок мяса, чтобы его генетический материал хранили в морозилке на случай, если он не найдёт жену.

Но он знал отца.

Он знал, что с ним спорить бесполезно. Что он всё равно сделает по-своему. И что если сейчас Сергей не согласится, отец просто прекратит финансирование его проектов, начнёт давить через акционеров, через совет директоров. И тогда он потеряет всё. Не потому, что боится, а потому что отец всегда добивается своего. И было понимание ещё одного момента — время. Сергею нужно было ещё время.

Сергей взял папку и поднялся.

- Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это. Но запомни, отец. Я женюсь только по любви. И если ты встанешь у меня на пути, я уйду с завода. Я умою руки и свалю в свободную жизнь, оставив нажитое тобой на растерзание стервятников. Ты меня знаешь. Я, как и ты, слов на ветер не бросаю.

Он повернулся, чтобы выйти из кабинета.

- Сергей, — окликнул его отец.

Сергей остановился у двери, но не обернулся.

- Ты идиот, — сказал Михаил Юрьевич, но в его голосе вдруг проскользнула странная, почти человеческая усталость. — Ты всегда был таким. И ты всегда будешь таким. Но, чёрт возьми, я в тебя верю. Просто... сделай, что я сказал. И не заставляй меня давить.

Сергей вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене. В груди саднило. Не от обиды, не от злости — от того, что он снова сделал то, что должен был сделать, а не то, что хотел.

«Ну и чёрт с ним, — подумал он. — Сделаю. А там будь что будет».

Он спустился на этаж, зашёл к себе в кабинет, бросил папку на стол и сел в кресло. Павел уже ждал его там — сидел на подоконнике, пил кофе и смотрел в окно.

- На ковёр ходил или как? — спросил он беззлобно.

- Или как.

- Ну что, папа тебя в очередной раз женить собрался? — хохотнул Павел.

- Хуже, — ответил Сергей. — Он хочет, чтобы я сдал сперму в банк. На случай, если я не найду жену до сорока.

Павел поперхнулся кофе.

- Он серьёзно?

- Абсолютно.

Павел поставил чашку, подошёл к столу и сел напротив Сергея.

- Ну, Серёга, — сказал он медленно, — вот это я понимаю — «забота о наследнике».

- Заткнись, — беззлобно ответил Сергей и откинулся на спинку кресла.

- Ну а ты что? Согласился?

- Да. А что мне было делать? Сказать ему «нет» и посмотреть, как он перекроет мне кислород? Он же всё равно сделает по-своему. Так что пусть будет. Мне не жалко. Тем более... — он задумался, — кому-то это пригодится.

- Ты о чём? — спросил Павел.

- О том, что любовь — она ведь не всегда приходит вовремя, — задумчиво сказал Сергей. — А если она придёт, а я уже буду стар и болен? Или если она не сможет родить? Тогда...

- Серёга, ты серьёзно? — удивился Павел. — Ты что, планируешь жизнь на случай, если твоя будущая жена будет бесплодна?

- Я планирую жизнь, — усмехнулся Сергей, — на случай, если мой отец всё-таки окажется прав. А он почти всегда прав.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на дымящие трубы завода.

- Ладно, — сказал он. — Чёрт с ним. Я всё равно никому не позволю решать мою судьбу. Ни отцу, ни кому-то ещё. Это моя жизнь. И я сам выберу, с кем мне быть.

Павел поднялся, подошёл к нему и положил руку на плечо.

- Серёга, — сказал он серьёзно, — я знаю, что ты не позволишь. Но, между нами... тебе и правда лучше всё-таки сдать сперму. А то если ты влюбишься в какую-нибудь девушку, которая не сможет родить, и мне придётся утешать тебя, я, честно говоря, не готов к такой ответственности.

Сергей засмеялся — громко, искренне.

- Паш, ты идиот. У меня нет паранойи, что моя избранница не сможет родить. Я хочу чтобы отец был спокоен, и не наседал на меня. — сказал он, поворачиваясь к нему.

- Я знаю, — ответил друг с улыбкой. — Но я твой друг. И я всегда буду рядом.

Павел ушёл. А Сергей тяжело вздохнул и произнёс вслух:

- Ладно, отец, пока будет по-твоему. А мне ещё нужен хотя бы год, для того чтобы стоять крепче на своих ногах, без твоей корпорации.

Глава 3

Дом Селифонтовых стоял на окраине города, в старом, но ухоженном районе, где ещё сохранились двухэтажные деревянные дома с резными наличниками и палисадниками. Аркадий Владимирович Селифонтов — начальник цеха на «ГранСтали» — всегда говорил, что они живут в «настоящем» городе, а не в этих бетонных коробках, которые понастроили.

«Дом должен дышать, — любил повторять он. — А бетон — он мёртвый. В нём и жизнь мёртвая».

Марина Денисовна, его жена, с ним не спорила. Она любила свой дом, любила свой сад, любила, когда по вечерам за большим столом собиралась вся семья. И сегодня, как обычно, она накрыла ужин.

Ада сидела напротив брата, ковыряла вилкой в тарелке и слушала, как отец рассказывает о заводе.

- ...а этот новый директор по закупкам, — говорил Аркадий Владимирович, — мужик старый, но грамотный. Граневский старший его сам выбрал. Говорят, он его ещё с девяностых знает.

- Ну, Михаил Юрьевич знает, что делает, — заметил Павел, накладывая себе вторую порцию картошки. — Он вообще редко ошибается.

- Ошибается, не ошибается... — махнул рукой отец. — Главное, чтобы завод работал. А он работает.

- А как там Серёжа... Сергей Михайлович? — спросила Ада, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. — Он сегодня был?

- Был, — кивнул Павел. — Как обычно. Совещание, бумаги, разговоры. Ничего нового.

- И что, он... ну, не говорил ничего про меня? — Ада подняла глаза на брата. — Всё-таки я сегодня первый день работала. Интересно, какое впечатление произвела.

- Ада, ты работаешь в отделе кадров, — удивился Павел. — Серёга, если честно, вряд ли вообще заметил, что ты пришла. У него забот полон рот. Потом увидит.

- Понятно, — Ада опустила глаза и снова уткнулась в тарелку.

Марина Денисовна, женщина проницательная и наблюдательная, мельком взглянула на дочь, но ничего не сказала. Только перевела взгляд на мужа и сына.

- Ну как там у вас дела? — спросила она. — Павел, ты сегодня рано пришёл. Всё в порядке?

- Всё отлично, мам, — ответил Павел. — У меня теперь новая должность. Заместитель по производству. Так что забот прибавится.

- Поздравляю, — улыбнулась Марина Денисовна. — Серёжа, видимо, ценит тебя.

- Мы с ним друзья, — напомнил Павел. — А друзей он не бросает. Это, кстати, один из немногих людей, кому можно доверять.

- Это хорошо, — кивнул Аркадий Владимирович. — Друзья — это важно. На работе, конечно, они тоже нужны. Но в жизни — тем более.

После ужина Павел помог матери убрать со стола, а потом ушёл в комнату к отцу. Когда Павел был дома, они часто разговаривали по вечерам — о работе, о планах, о том, что происходит на заводе.

Ада, которая делала вид, что читает книгу в гостиной, тихо встала, подошла к комнате и прижалась ухом к двери. Она знала, что это некрасиво. Знала, что мать бы её отчитала. Но любопытство было сильнее. Она хотела было уже уйти, потому что разговор был скучным для неё и вдруг услышала:

- ... Пап, мне Серёга кое-что сказал. — голос Павла был тихим, но чётким. — Как бы это... Ты только никому. Его отец хочет, чтобы он сдал биоматериал.

- Чего? — голос Аркадия Владимировича звучал удивлённо. — Зачем?

- На случай, если он не найдёт жену до сорока. Чтобы была возможность завести наследника через суррогатную мать.

- Он серьёзно?

- Абсолютно. Сергей, конечно, был в бешенстве. Сказал, что женится только по любви. А отец ему: «Ищи любовь, но сначала сдай сперму в банк». И Сергей согласился.

- Хм, — задумчиво протянул Аркадий Владимирович. — Ну, это... это, конечно, по-граневски. Всё контролировать. Даже такое.

- Он сказал, что уйдёт с завода, если отец попытается женить его на какой-нибудь дочке партнёра по бизнесу, — добавил Павел. — Он серьёзно. Я его знаю. Он не шутит.

- А ты ему веришь? — спросил отец.

- Верю. Он говорил это не сгоряча. В нём что-то изменилось, пап. Он стал другим. Не таким, как раньше. Раньше он спорил, сопротивлялся, но принимал всё, что говорит отец. А теперь — делает по-своему. Он ищет выход.