Экзамен для мажора

– Агата Александровна, что-то случилось? – осторожно спросил я.

Вместо какого-либо ответа женщина просто захлебывалась в отчаянии и слезах. Я растерялся, видя ее заплаканное лицо, которое она уже даже была не в силах прятать, настолько эмоции взяли над ней верх. Слова были не нужны, чтобы понимать, что все плохо, поэтому я просто сел рядом с ней и крепко обнял за плечи, стараясь хоть как-то облегчить ее боль, хотя это явно бесполезно.

– Тише… — ласково успокаивал ее я, не зная даже что ещё мне сказать, я ничего не знаю о ней, кроме того, что она замужем.

– Все будет хорошо, чтобы не происходило.

Она так сильно плакала, не могла остановиться, что позволила себе сжать в кулак мою рубашку и вжаться в меня словно в спасательный круг.

Скажу одно – у нее явно случилось что-то очень серьезное, раз такая сильная и уверенная женщина так плачет.

Весь этот месяц держалась железной леди, всегда грамотно осаживала мои выпады, и она не похожа на тех, кто часто льет слезы. Я так крепко обнимал ее, так старался утешить, что сам не заметил, как постепенно ее плач стал тише. Она все ещё вздрагивала в моих объятиях, но теперь уже намного меньше.

Она ослабила руку, которой крепко сжимала мою рубашку, на которой теперь остались складки от долгого скомканного положения, но это меня не волновало. Я медленно снова присел напротив нее и осторожно, убрав прядь волос с лица, взглянул в ее заплаканные глаза. Большим пальцем я мягко убрал слезу со щеки, а второй рукой накрыл ее руки своей ладонью, чуть сжимая.

– Я не знаю, что случилось, но я сделаю всё, чтобы хоть как-то тебе помочь… – я говорил тихо, но уверенно, совершенно забивая на субординацию и переходя на «ты».

Мне правда хотелось ей помочь. Женские слёзы на мужчин действуют по-разному, но сейчас они действовали на меня слишком сильно. Мне было не всё равно, мне хотелось что-то сделать. Как-то раз плакала моя бывшая девушка, я отнюдь не так её успокаивал. Там было что-то типа: «Господи, это так глупо рыдать из-за этого». Такие разные женщины и такое разное моё отношение. С Агатой у нас ничего не было, нас ничего не связывало, кроме часов занятий, но и моего интереса к ней. Одностороннего интереса.

– Просто скажи, что мне сделать, и я сделаю.

Конечно, если у неё кто-то умер, то я ничего не сделаю, но просто буду рядом. У меня в сумке лежала бутылка воды, о которой я только вспомнил, поэтому, скинув рюкзак на пол, я быстро открыл его и достал оттуда бутылку. Я открутил крышку и дал ей.

– Попей немного…

Впервые она не артачилась за всё время нашего общения и, взяв бутылку, сделала пару глотков. Пока она пила, я подвинул одну из секций сидений напротив неё, а после сел и снова глянул на неё, мягко касаясь её руки, поддерживая.

К моему удивлению, сейчас, в этот момент слабости, она даже не вырывалась, хотя это, наверное, потому, что её эмоции ещё недостаточно утихли. Я держал её руку одной своей рукой, второй гладил её кожу, которая была такой мягкой и нежной, что моя кожа казалась такой грубой. Более того, когда она рядом, такая ранимая, теперь я только заметил, какая она малышка рядом со мной, ведь так близко и долго мы впервые. В этот момент я ощущал, насколько мы сейчас близки и открыты друг с другом, словно остального мира не существует, только она и я.

– Ты не должен быть тут, – чуть виновато и тихо протянула она.

– Я отсюда никуда не уйду, я не оставлю тебя в таком состоянии одну, – решительно отрезал я.

Глава 7

Агата

Я прекрасно понимаю, что поступила не так, как положено преподавателю. Я не должна была давать волю слезам в стенах университета, меня не должен был увидеть в таком состоянии студент. И все же я живой человек и не смогла сдержать эмоций. Несмотря на все мое негодование по поводу поведения Романа на парах, у парня было доброе сердце. Он пытался успокоить меня, и в данный момент, наверное, по большому счету, мне было неважно, кто сидит рядом со мной. Мне нужна была человеческая поддержка, плечо, в которое можно было поплакать, побыть слабой, и Рома предоставил мне такую возможность.

Со стороны это могло показаться недопустимой фамильярностью. Еще бы, я сидела практически в объятиях студента, пусть и заплаканная. Благо, те, у кого еще были занятия, находились на парах, все остальные уже разошлись за пределы учебного заведения. В здании было тихо, а мы оказались скрыты от посторонних глаз.

Роман оказался ко мне удивительно внимательным и чутким. Его действия не походили на решения пацана. Нет, его руки казались сильными, а голос удивительно взрослым. На долю секунды можно было даже поверить, что этот парень и правда может решить все мои проблемы. Конечно, это было невозможно. Все это дерьмо нужно было разгребать мне самой. Для этого нужно было хотя бы попытаться успокоиться и привести себя в порядок. Тот факт, что рядом со мной сидел кто-то, кому я была почему-то сейчас не безразлична, как-то приводил в чувство.

Потихоньку поток слез остановился, я еще вздрагивала, всхлипывала, но истерики больше не было. Рома же вел себя удивительно по-мужски. Он был готов попытаться решить мои проблемы. С чего вдруг? Я ведь просто его преподаватель.

Пара глотков воды и правда пошла на пользу. Я тихо заметила, что ему не следует сидеть тут, но Рома твердо сказал, что бросать меня не собирается. Это прозвучало даже мило. Я немного улыбнулась, хотя в моих глазах еще сверкали слезы.

– Ты добрый парень, вот бы еще на моих занятиях вел себя прилично.

Это не был укор, скорее попытка разрядить обстановку. Моя рука все еще была в его ладони. Он так нежно поглаживал ее, что мне было даже неловко. Я понимала, что лучше убрать руку, но я была настолько обескуражена его поддержкой, меня настолько тронуло то, что какому-то мужчине не все равно на мое эмоциональное состояние, что я не разрывала нашего физического контакта.

– Вот бы меня, наконец, взяли на репетиторство, чтобы я ещё и был умным парнем.

Я нервно рассмеялась. Получился смех сквозь слезы. Одна моя рука так и осталась лежать в его ладони, второй я вытирала слезы на щеках. Его пальцы вдруг стали удивительно нежно помогать убирать слезы с кожи.

Я медленно подняла на него взгляд. Рома был таким серьезным и одновременно встревоженным, словно ему и правда было не все равно на то, что у меня случилось.

– Чем я могу помочь? Что случилось?

Мы были слишком близко друг к другу. Я впервые акцентировала внимание на том, какого цвета у него глаза. Еще никогда я не видела настолько интересного цвета. Я бы могла назвать их серыми, переходящими в коричневые всполохи у самых зрачков.

Я отвела взгляд, отрицательно качнув головой.

– Ничем. Это слишком сложно.

– Расскажи мне, ты не обязана переживать все это одна.

– Это слишком личное.

Как я могу начать рассказывать своему студенту о своем браке, о том, что муж мне изменяет, о том, что я скорее готова закрывать на это глаза, чем менять свою жизнь и жизнь своей дочери?

– Что бы там ни было, мое мнение будет непредвзятым и останется только между нами...

Я снова подняла взгляд на своего студента. Ладно, он не маленький мальчик, а вполне взрослый парень, но все же... признаваться в том, что тебе изменяет муж, даже самой себе стыдно, а тут другому человеку, которого знаешь всего месяц. Да и зачем? Роман ничего не изменит.

– Спасибо тебе за поддержку. Правда.

Моя вторая рука накрыла его руку. Хорошо, что никто другой не видел нас, иначе бы неправильно понял подобную сцену.

Роман

– Все нормально, не переживай. Ты на машине? – В ответ она кивнула. – Я не пущу тебя за руль в таком состоянии. Я вызову тебе такси, а машину подгоню сам, куда скажешь. Дай мне ключи.

Я протянул руку, которая была свободна, ведь другой рукой я все еще держал ее руку.

– Не нужно, все нормально.

– Это не вопрос, давай ключи, – серьезно сказал я.

Она ошарашенно на меня смотрела, будто я ей что-то неприличное предлагал.

– Я привезу твою машину сегодня же.

– И как это будет выглядеть? Ты за рулём моей машины у всех на глазах.

– Я заберу ее, когда университет будет закрываться, чтобы никто не увидел.

По факту, почти всем будет плевать, особенно когда идут занятия. Студенты редко задерживаются после своих пар, а преподаватели чаще не видят ничего кроме своего носа, но чтобы ей было спокойнее, я нашел другой выход.

Агата закусила губу, а после ответила:

– Ты не должен. Да и муж вечером увидит, как ты ее пригоняешь.

– Мне кажется... Он вряд ли будет сидеть и смотреть в окно и думать, кто же будет за рулем твоей машины, если он вообще дома будет в этот момент.

Это был легкий намек на то, что я догадываюсь о причине ее слез. И, кажется, я попал в самое яблочко. Я увидел в ее глазах обиду, досаду, такое разочарование, что мне захотелось извиниться, но я промолчал, а Агата тем временем положила ключи мне в руку.

– Дай мне свой телефон.

– Зачем?

– Чтобы я вечером позвонил и отдал ключи.

Она мялась, как девчонка, но я упрямо продолжал смотреть на нее.

– Я знаю, я об этом пожалею… — после этих слов она продиктовала мне свой номер, и я быстро его записал, а после скинул, чтобы он остался в списке вызовов.

– Не пожалеешь, все нормально. Скажи мне адрес.

Я открыл приложение и вызвал ей такси.

– Тебе нужно отдохнуть, мы тебе тоже знатно потрепали нервы… Ну или я потрепал… Я не со зла.

Я чуть улыбнулся, мягко водя большим пальцем по ее коже.

– Ты ещё тот фрукт.

– Узнаешь меня лучше – поймешь, что я хороший.

У меня завибрировал телефон, а это означало, что таксист найден. Я сообщил Агате номер и марку машины, а после мы вместе поднялись с места. Она поблагодарила меня снова и собралась было уйти, как я осторожно остановил ее за руку, заставляя глянуть на меня еще раз.

– Просто знай, что ты потрясающая женщина, а он – просто полный кретин. Рядом с тобой я не знаю, как вообще можно смотреть на других женщин.

Агата уставилась на меня, и я не знал, что думать, не знал, что думает она. У меня снова зазвучало уведомление, и оно вернуло нас с небес на землю. Она пошла по лестнице вверх, а я остался стоять там, где мы были. Я все еще кожей чувствовал мягкость ее рук, ее запах, и это было так странно.

Я выждал время, а после пошел на стоянку, где без труда нашел ее машину и быстро сел внутрь, выезжая с парковки. Пока я ехал, мне показалось, что с ее колодками что-то не так: они так противно скрипят при торможении, что я аж взбесился. Блять, ее муж точно кретин, раз не видит, что у его жены проблемы с машиной. Я позвонил мастеру по ремонту, у которого периодически чинил свою ласточку, а она у меня ломается часто, и тот как раз был свободен.

Я заехал в мастерскую, где дождался замены колодок, а после, проверив все, заплатил. Я обещал ей, что заберу машину позже, поэтому немного времени выждал, заехав домой и приняв душ, чтобы вкусно пахнуть, когда мы снова встретимся.

Ближе к вечеру я еще раз глянул адрес, куда отвез таксист мою преподавательницу – эти приложения просто потрясающая вещь, – и направился к нему. Припарковавшись у дома, я написал сообщение: «Доставка подана, просим выйти и принять посылку».

Усмехнувшись себе под нос, я вышел из машины и оперся о дверь. Агата вышла не сразу, минут десять ей потребовалось, но когда она вышла, я был не в силах сдержать улыбку.

– Ключи, – я протянул ей ключи, а после добавил: – у тебя были отвратительные колодки, которые уже почти стерлись. Это опасно, потому что твоя машина стала плохо тормозить. Я заехал и заменил их, не нужно больше так рисковать. Если при торможении слышится противный звук, есть вибрация при нажатии на педаль тормоза – нужно менять тормозные колодки, это не шутки.

– Не нужно было.

– Мне не сложно, да и мне нужно было потратить время ожидания с пользой, — улыбнулся я своей фирменной очаровательной улыбкой.

– Спасибо тебе. Правда.

– Не за что. Мне правда было не сложно. Я могу чем-то еще помочь?

– Не влезай в драки и уделяй больше времени учебе.

– Я сказал не себе, а тебе.

– У меня все хорошо, – не слишком правдоподобно соврала она.

– Не нужно врать. Я не враг тебе.

– Да, ты мой студент.

В который раз она пыталась очертить границы наших отношений.

– В любом случае, я помогу, если будет нужна помощь. Не важно какая.

– Я справлюсь.

– Не обязательно справляться самой. Позволять кому-то помочь тебе, не говорит о том, что ты слабая. Почему тебе объясняет это студент?

Мои губы вновь тронула улыбка.

– Ты не должен брать на себя мои проблемы. Я взрослая женщина. Я разберусь. Еще раз спасибо за помощь.

С ней безумно сложно, я пытаюсь ей помочь, но вместо этого она всеми силами пытается показать, как ей не нужна помощь, причем это полная ложь. Почему эта женщина уверена, что проявлять слабость – это значит всецело быть слабой? У нее что, никогда не было моментов, когда, находясь рядом с кем-то сильным, она может быть слабой, и это нормально? Все настолько плохо?

Я не знаю почему, но обычно, когда мне нравилась девушка, я хотел просто ее трахнуть, похвастаться кому-то, но с Агатой все было как-то иначе. Нет, я не говорю, что я не хочу ее, очень хочу, но этим я явно не ограничился бы, и вместо криков на весь мир, мне хотелось бы просто наслаждаться этим, спрятать ее от всего, просто чтобы ей было хорошо.

Что бы это значило? Это значит, что я увидел ее слабость, ранимость и мне захотелось ее защитить.

Уже вернувшись домой, я немного полистал лекции, а после поговорил с отцом по телефону. Уже был поздний вечер, мои мысли, конечно, то и дело возвращались к Агате, кстати, когда мы разговаривали, она ни разу не поправила меня, чтобы я не обращался к ней на «ты». Мне дико хотелось написать что-то ей, но делать это просто так было глупым, нужно было найти какой-то повод, а я ничего умнее не придумал, как написать просто: «Всё хорошо? Я скоро буду мимо проезжать, могу привезти вина, чего-то вкусного и поеду дальше по своим делам».

У меня слегка тряслись руки, а когда пришел ответ, сердце пустилось в пляс. «Все нормально». Мои губы изогнулись в улыбке, ведь мне не сказали не писать, она просто мне ответила. Я, такой окрыленный, побежал к машине, по дороге прихватывая кожаную куртку, которая просто лежала на спинке одного из кресел.

Я заехал в магазин, купил хорошее вино, пару сэндвичей и какую-то сырную нарезку, а после двинул в сторону дома Агаты. Приехав, я глянул в ее окна: там горел свет. Интересно, она стояла и ждала у окна или нет? «Я у ворот, выходи», — я не стал церемониться, а просто поставил перед фактом, что я уже тут и ей ничего не светит другого, кроме как выйти. Было дико странно, но очень волнительно. Я будто бы ощущал этот шанс, который мне выпадает, и упускать его я не намерен.

Я вышел из машины и взял пакет со вкусностями, которые купил в магазине, поставив его на капот машины и ждал, когда же она выйдет ко мне. Спустя минут пять она таки вышла, и мое сердце еще активнее забилось, а сам я не смог сдержать улыбки.

– Для хорошего времяпровождения, – я взял пакет и протянул ей. – С радостью составил бы компанию, но я за рулем.

– Я не могу принять.

Я с пару секунд смотрел на нее, а после взял ее ручку и буквально вложил ей его, а свои убрал.

– Все наши «не могу», лишь в голове.

Она так мило смутилась.

– Зачем ты это делаешь?

– Потому что могу. Потому что хочу. Потому что тебе будет приятно, надеюсь. Но раз ты тут… потому что мне хочется поднять тебе настроение хоть как-то. Ты была сегодня такой расстроенной, мне хочется это исправить.

– Хочешь, чтобы я напилась в одиночестве и не пришла завтра на пары?

– Давай тогда разделим ее тут на двоих, а потом я поеду на такси домой. Так ты и не напьешься, я не позволю, и придешь завтра на пары.

– Я не могу пить во дворе своего дома со своим студентом

Какая же она упрямая и немного сложная в этом вопросе. Всё ты можешь, ты уже пришла сюда.

Я сделал шаг назад и открыл дверцу машины:

– Садись уже. Как я уже говорил, все наши «не могу» лишь в голове. Расслабься, тебе это нужно, я никому не скажу.

Глава 8

Агата

– Ты куда подевалась? – спросила Ника, когда я вернулась в дом с ключами от машины.

– Ходила подышать воздухом.

– Посмотрим вместе фильм?

– Давай.

Я прилегла рядом с дочерью, и мы углубились в совместный просмотр кино. Когда муж вернулся, оно как раз подходило к концу. Пожелав нам доброй ночи, Ника пошла спать, я же направилась на кухню убирать остатки ужина в холодильник. Как обычно, муж есть не хотел. Я вздрогнула слишком сильно, когда его руки медленно обвили меня сзади за талию. Он снова был у нее?

– Как дела в университете?

– Нормально, – сухо ответила я.

– Я соскучился.

Мои брови чуть приподнялись вверх. Хорошо, что я стояла спиной к нему, и муж этого не видел.

– А я уже решила, что тебе достаточно РАБОТЫ.

Это слово я выделила интонацией особенно ярко.

– Моя семья — самое важное для меня.

Неужели? Так и хотелось закричать на него, сказать, что я все знаю, но я молчала. В глубине души мне хотелось верить в это, хотелось верить, что он просто ошибся, что это просто временные трудности, что ему нужна я, Вероника. Наверное, я бы даже простила то, что произошло, если бы в эту минуту он сказал, что раскаивается. Но ничего такого не произошло.

Игорь убрал руки и просто пошел в душ. Я же осталась стоять у холодильника, сглатывая непрошенные слезы. В доме стало тихо. Муж лег спать, не дождавшись меня. Я вышла в сад, захватив телефон. Не знаю почему, но я снова и снова смотрела на номер этого парня. Зачем? Я сошла с ума? Или я не могла отвести взгляда от цифр его мобильного, потому что он единственный, кто за долгое время сказал мне о том, как я хороша?! Я вздрогнула, когда на мобильный пришла смс-ка. Почему ему не все равно? Мой муж давно лежит, спит без меня, а этот парень интересуется, как у меня дела. Не нужно было отвечать, не нужно было даже читать сообщение, и все же пальцы сами стали набирать ответ.

Прошел всего час, а он уже примчался сюда. Господи, почему мое сердце бьется так быстро, как у школьницы, которая первый раз идет на свидание с парнем? Почему, когда я думаю, что Роман у моих ворот, весь здравый смысл сбивает чертово волнение? Я не должна вот так выбегать к нему по первому же зову. Я не должна брать от него подарки, я не должна вот так стоять и разговаривать с ним! И тем более я ни в коем случае не должна садиться в его машину, когда мои муж и дочь находятся в доме, и пить с ним вино!

– Я не могу, – я покачала головой. – Самое лучшее сейчас – это мне пойти в дом.

Легонько приобняв меня за талию, он сказал:

– Давай, садись уже.

Вместе с этим Рома буквально подтолкнул меня к сидению. Я не смогла устроить сцену, быть жестче, а просто безвольно сделала несколько шагов по направлению к сидению. Наверное, после известия об измене мужа, я стала более нерешительной и податливой. Этот парень поддержал меня сегодня, помог и, как результат, я не хотела обижать его.

Мы сели в машину, и Роман открыл вино припасенным штопором. Я задумчиво держала пластиковый стаканчик, пока он наполнял его алкоголем. Наконец, мы посмотрели друг на друга. Мой мозг прямо-таки подавал сигналы «SOS»: СЛИШКОМ ИНТИМНО! Чтобы скрыть свои переживания и мысли, я немного улыбнулась и сказала:

— Нужен тост.

Твою же мать, я спаиваю своего студента! О чем я только думаю?! Я могу лишиться работы за такие вот посиделки! Я почти его не знаю, как я могу верить его словам о том, что он ничего никому не скажет?!

— Чтобы все наладилось. И чтобы ты была счастлива.

Тост был хорошим, только вот я не знала, что должно было произойти, чтобы все наладилось. Игорь мне изменяет, у него есть другая. Как все может наладиться?! Вздохнув, я сделала пару глотков вина. Облизнув губы, я снова посмотрела на своего студента.

— Тебе надо учиться, а не пить поздно ночью на пару с преподавателем.

— Давай ты перестанешь меня учить хотя бы в этот вечер.

— Извини, привычка. Я должна учить своих студентов.

— Забудь на один вечер, кто ты, а кто я. Мы просто два человека, выпивающие вместе.

— Ты же понимаешь, что я не могу так.

— Тебе еще подлить?

Я усмехнулась, подкалывая его.

— Тебе восемнадцать-то есть? Пить можно?

— Мне двадцать один. Можно. И я далеко не первый раз выпиваю.

— Взрослый, — насмешливо сказала я. — Понятно.

Я кивнула в сторону сырной нарезки.

— Закусывай.

— Это ты закусывай.

— Я далеко не первый раз выпиваю, — выдала я его же фразу с улыбкой.

— Серьезно? — Рома заулыбался. — Тебе хоть двадцать один есть?

— Мне тридцать три, я замужем и у меня есть четырнадцатилетняя дочь. Серьезно.

Я специально сказала это, устанавливая определенные рамки. Рома должен понимать, что все то, что происходит сейчас, не какое-то начало чего-то серьезного, это просто момент моей слабости и только.

Улыбка парня стала чуть более сдержанной.

— Но я рад, что хотя бы алкоголь заставил тебя улыбнуться. У тебя очень красивая улыбка.

— Спасибо моему стоматологу.

— Уже шутишь. Хорошо.

Вино и правда расслабило меня. В какой-то момент я даже забыла о том, что в доме спит мой муж, который только сегодня вылез из объятий любовницы.

— А если серьезно, то тебе и правда пора ехать.

— Мы еще не допили.

Как раз в этот момент он стал подливать мне.

— Роман… — укоризненно протянула я.

Не говоря ни слова, он поднес к губам указательный палец, давая мне понять, что хочет, чтобы я вела себя тихо. Я же не удержалась и закатила глаза. За все то время, что мы общались с ним в машине, у меня ни разу не мелькнуло мысли, что я общаюсь с пацаном. Рома вел себя вполне взросло, и это даже удивляло. Мой взгляд прошелся по его лицу, шее, плечам. Это не осталось незамеченным им. Застигнутая с поличным, я тут же убрала взгляд.

— Расскажи о себе что-то, что бы знал только я.

— С чего вдруг я буду это рассказывать своему студенту?

— Не порти вечер, а!

Я задумалась, а затем улыбнулась, выдавая:

— Когда ты сможешь спокойно общаться со мной на итальянском, тогда я скажу тебе что-то, что будешь знать только ты.

Пусть это будет ему стимулом. Пока его язык далек от идеала.

Глава 9

Роман

Очень многое можно узнать, когда немного подпоишь свою преподавательницу. Делаем выводы: у нее есть довольно взрослая дочь, а еще она умеет очаровательно улыбаться и немного шутить. Волновал ли меня факт наличия дочери? И да, и нет. Ну, во-первых, я же не тащу ее под венец, во-вторых, а что такого в том, что у нее есть дочь?

В общем, конечно, не самый приятный факт, но и его наличие ничего не меняет. Эта упрямая брюнетка продолжала пытаться меня спровадить, но я был настойчив, чтобы добить эту бутылку и еще больше расслабиться. Пока я наливал остатки вина в стаканчики, то перевел на нее взгляд и заметил, что все это время меня рассматривали. Это льстило, это ведь значит, что я как минимум ее хоть немного заинтересовал, а это уже очень хорошо. Но я решил не акцентировать на этом внимание, потому что Агата женщина очень пугливая, один неверный шаг или слово, и она снова превратится в читающую нравоучения училку. Однако даже сейчас она продолжила гнуть свою линию, какова упрямица.

– Я запомнил это, но я снова скажу тебе, что ты упрямая, капец! — улыбаясь, протянул я. – Вот увидишь, я заговорю с тобой на итальянском, и тебе придется сто-о-олько всего мне рассказать.

— Боюсь, когда это случится, мне будет столько лет, что я и не вспомню, о чем должна рассказывать.

— То есть ты вообще в меня не веришь?! — хоть и смеясь, но я был возмущен.

— Я успела понять уровень твоего итальянского.

Ох, малышка, ты столько не знаешь и совсем ничего не поняла. Мы допили вино, томящееся у нас в пластиковых стаканчиках, и оба замолчали. Я потому, что засмотрелся на нее, она – видимо, потому что не знала, что еще такого учительского мне сказать. Ладно, не буду больше тебя мучить, Агата.

– Спасибо за хороший вечер, мне это было нужно, и, видимо, тебе тоже, ты хотя бы улыбалась и, надеюсь, хоть на время забыла о своих заботах. Я провожу тебя до ворот и вызову себе такси.

Конечно, она тут же стала говорить, что она справится сама, но я буквально заткнул ее, перебив.

– Я провожу.

Видимо, с ней нужно именно так, потому что иначе она будет геройствовать и продолжать строить из себя железную леди, которой не является. Я вышел из машины и закрыл за ней дверь, после чего поставил на сигнализацию.

Мы шли по дороге, а после уже ступили к воротам, как я оступился на бордюре, не до конца подняв свою ногу, и буквально повалился вперед, но впереди была Агата, которая успела повернуться ко мне лицом, и я рухнул на нее, успевая подставить руки, которые пришлись в кирпичную колонну. По итогу я буквально припечатал ее к этой колонне, зажимая ее в тиски своих рук и тела.