Лысая прелесть, пушистое чудовище и оторва

Последнее девушка уже просто орёт мне в лицо, пытаясь перетяфкать мою любимицу.

От слова «приятно» левый глаз тут же повторил действия за своим правым собратом.

И теперь они оба моргают в унисон, как два бешеных светофора!

Глава 5

Мила

- Не могу того же сказать о себе! – рычит этот лысая гора и начинает сюсюкаться со своей собакой так же, как вчера в лифте. – Маргоша, ну всё-всё, успокойся.

Перевожу взгляд на это пушистое чудище и…

Пиздец у тебя противный лай, королева Марго.

Но даже это тявканье не может мне испортить настроение, которое чудесным образом начинает подниматься.

Нет, ну правда, эта парочка действует на меня странным образом как-то прям благотворно.

Вчера вон от икоты спасли. А сейчас от похмелья.

Нет, реально, у меня даже голова практически перестала трещать. Правда, слушать бесконечно это писклявое тявканье как-то тоже не хочется.

Смотрю в чёрные глазёнки этого чудовища и силой мысли пытаюсь заткнуть её. Взглядом транслирую этой королевишне, что если сама не заткнется, то я сделаю… пока не знаю что, но обязательно придумаю, пушистая и наглючая ты сучка. И так-то это не оскорбление, если что. Бантик на твоей трясущейся головёшки прямо указывает, что ты сучка, а не кобель.

Я, конечно, не сильно разбираюсь в собаках, но разве йорки не милейшие создания?

Мда… может, они, конечно, и милейшие, но, как обычно, есть исключения из правила. И на одно такое я сейчас и смотрю.

Лысик продолжает тихо и успокаивающе бормотать, нагнув голову как можно ниже и чуть ли не утыкаясь своей бородатой рожей в хвостик с бантиком, которые ходуном ходят от того, что это чудовище трясется на руках соседа.

Тяжело вздыхая и закатывая глаза, решаю, что пора вмешаться. Нужно как-то тормозить эту наглую рожу (это, если что, я о животинке), которая совсем охренела.

Раз её хозяин не может угомонить, то это придётся сделать мне. Надо вогнать её в шоковое состояние.

А уж это я умею делать филигранно.

Правда, раньше только на людях, так сказать, тренировалась. Но почему бы не попробовать и на собаках.

Делая глубокий вдох, смотрю опять на эту Маргошу, поднимаю руку, растопыриваю в нужной форме пальцы и говорю певуче очень громко:

- Идёт коза рогатая за малыми ребятами. Кто тявкает на меня? Кто наглеет в край? Того коза забодает, забодает, забодает!

О, а на собак мой шоковый метод тоже действует.

Маргоша не только заткнулась, но и, кажется, даже трястись перестала.

Чудовище в шоке.

Класс! Надеюсь, это продлится ещё какое-то время.

С удовлетворенной улыбкой опускаю руку и поднимаю взгляд на лысика.

Так… кажется, я малость переборщила.

Кстати, а профилактические явки к стоматологу у Герасима, похоже, проходят на регулярной основе. Вон какие белые здоровые зубы я вижу в его широко открытом рту на багровом лице.

- Так, ты мне только тут не вздумай свои копыта откинуть, – я прям реально напрягаюсь, так как лицо соседа начинает прям в спелый-преспелый помидор превращаться. – В доме аптечки даже нет. Так что из средств первой помощи у меня, если что, только рот. Единственное, чем смогу помочь, так это искусственную вентиляцию лёгких тебе сделать.

Фух, вроде бы отпускает мужика.

Краснота с лица начинает уходить, а рот закрывается со стуком зубов. Герасим закрывает глаза, крепко прижимая к своей груди… ух ты ж, только щас рассмотрела, какие мощные мышцы у соседа. Впрочем, у него все эти бицепсы-трицепсы, какие ещё там есть мышцы, ого-го какие! Сразу видно, мужик посещает регулярно не только стоматолога, но и качалку.

Так, о чём это я? Что-то отвлеклась.

Ах да!

Короче, сосед, кажется, приходит в себя.

Открывает глаза и смотрит на меня подозрительным взглядом.

- Слушай… признайся, ты на учете у какого-нибудь врача состоишь? – и такая надежда слышится в его голосе, что хочется рассмеяться. – Ну, предположим, у… психиатра.

Извини, Герасим, но придётся тебя обломать.

- Была у него. Сказали, что я совершенно здорова в этом плане, – на полном серьёзе говорю я.

Выражение его лица такое, как будто прямо сейчас рванёт к риелтору, чтобы продать свою квартиру и съехать отсюда, лишь бы не видеть меня в соседях.

- Да не дрефь ты так, – фыркаю я с насмешкой. – Я нормальная. Своеобразная, как моя маман говорит, но адекватная. Уверена, мы еще подружимся с тобой.

Жду в ответ каких-то слов, даже готова к тому, что он пошлет меня нахрен, но…

С удивлением наблюдаю за тем, как он разворачивается на сто восемьдесят градусов и топает в сторону своей квартиры, бормоча что-то себе под нос.

Если я правильно разобрала его невнятную речь, то там было «Подружимся?! Да не приведи Господь!».

Проводив его ошарашенным взглядом, качаю головой и хмыкаю.

Парочка у меня в соседях прям колоритная.

Интересно, а жена и дети у него есть?

Кстати…

Можно же это выяснить. Прямо сегодня.

Вечером у меня заказ. Работы там примерно на пару часов, так что в восемь уже буду свободна.

Куплю тортик по пути домой и пойду к соседу.

Выяснять его семейное положение и знакомиться, так сказать, поближе.

С этими мыслями захожу в квартиру и закрываю дверь. А после отправляюсь на кухню, чтобы наконец-то выпить морса или чаю. Надо отпаиваться. Алкогольная интоксикация организма, если ему не помочь, будет проходить долго.

А-а-а, черт побери!

Кажется, тошнота возвращается.

А ведь когда с этой парочкой общалась, вообще её не чувствовала.

Нет, эта лысая прелесть со своим писклявым чудовищем точно действуют на мой организм самым чудесным способом.

Всё, точно вечером с тортиком к соседу.

Надо наводить мосты, чтобы потом смело приходить к нему, когда буду икать или болеть с похмелья!

Глава 6

Мила

Выдув практически два литра воды за полчаса, опять бухаюсь в кровать.

Что, как ни сон, поможет мне к вечеру стать свежей, как... и нет, не как огурец. Никогда не понимала, что может быть свежего (если проводить аналогию с этим овощем) в зелёном и пупырчатом лице.

Так что нет уж, спасибо, но я хочу быть свежей и прекрасной, как роза.

Обеденный сон реально помогает. Встаю в районе пяти и собираюсь на работу уже довольно в бодром состоянии, от похмелья практически никаких признаков не остаётся.

Взяв всё необходимое, еду на заказ.

Как и думала, в восемь я уже была свободна.

От своих наполеоновских планов не отказываюсь, поэтому покупаю торт в супермаркете, который находится недалеко от моего дома.

Поднимаясь на лифте на свой этаж, вспоминаю вчерашнюю поездку с лысиком и улыбаюсь, как идиотка.

Ух, я прям вся в предвкушении от нашей новой встречи.

По-быстрому закинув вещи в квартиру, иду к соседу и стучусь в его дверь. Минуты две притом.

Но никто мне не открывает.

Тут только два варианта: либо Герасима еще нет дома, либо он затихарился в своей квартире и специально не открывает, зная, что это я тарабаню в его дверь.

Последний вариант из двух даже пытаюсь проверить на предмет правдивости. Перестав стучать, прижимаюсь правым ухом к двери и чутко прислушиваюсь к тому, что творится в квартире. Вдруг там какие-то шаги, шорохи или тявканье услышу.

Но нет, звукоизоляция в нашем доме и стен квартир, и входных дверей просто отменная.

Вот ведь… гадство!

Возвращаюсь в свою квартиру расстроенной, но ещё больше во мне горит желание… таки выловить эту колоритную парочку. Что я и делаю.

Приоткрываю свою входную дверь, сажусь на пуфик, стоящий недалеко от входа, и изображаю из себя партизана, затаившегося в засаде. Жду звука приехавшего на наш этаж лифта и выходящего из него лысика со своей писклёй с королевским именем.

Через полчаса мне становится скучно, и я беру сотик, залипая в соцсетях.

Сосед появляется в начале одиннадцатого. И да, я всё это время сидела на этом гребаном пуфике.

Услышав тяжелые шаги, хватаю торт и выбегаю на лестничную площадку с радостным криком:

- Привет, сосед!

Герасим, в этот момент открывающий ключом свою входную дверь, застывает. Мощные плечи, запакованные в чёрную рубашку с длинным рукавом, поднимаются, а затем медленно опускаются. И я слышу тяжелый мужской вздох, прежде чем лысик оборачивается ко мне лицом.

Демонстрирую ему свои тридцать два белоснежных зуба (ага, я тоже к стоматологу хожу два раза в год для профилактического осмотра), улыбаясь как можно шире и доброжелательней.

По нему видно, что устал как сволочь.

- Как насчёт того, чтобы посидеть, попить чайку, познакомиться всё-таки нормально? – начинаю тараторить я, приближаясь к нему. – Так сказать, соседские посиделки на полчасика сообразим.

Кажется, меня сейчас пошлют, судя по суровому взгляду Герыча.

Стремительно выставляю руки с тортом вперёд, поднимая коробку на уровне своей груди.

- Я не с пустыми руками, если что. Вот, видишь, тортик купила, – ещё быстрее говорю я.

Мужчина смотрит на коробку таким жадным взглядом, будто неделю не ел. Так, кажется, я догадываюсь: у него в квартире из еды, видимо, только собачий корм. Значит, делаем вывод, что жены или сожительницы у него нет. Хотя нет, немного не так. Жены нет, сожительница есть. Мелкая такая, писклявая сучка с бантом на головешке.

Между тем взгляд Геры начинает метаться между коробкой с тортом и моим лицом. В его взгляде мелькают сомнение и борьба. Борьба между желанием хоть что-то схомячить прямо сейчас и желанием отправить меня восвояси.

Ура, кажется, тортик побеждает!

- Слушай, ну правда, давай посидим и начнём наши отношения с чистого листа, – вкрадчивым тоном начинаю говорить я, тщательно следя за своей речью. – Всем же будет лучше, если между нами будут хорошие соседские взаимоотношения.

И пока говорю, мелкими шажками приближаюсь к нему, маяча перед его лицом тортом.

- Ладно, чёрт с тобой, – ворчит эта лысая глыба. Развернувшись к двери, наконец-то открывает её и заходит в свою квартиру, бросив мне через плечо:

- Заходи уж… соседка.

Потерла бы радостно ручки, но они заняты тортом.

Чуть ли не бегом иду за ним следом, с нескрываемым любопытством осматриваясь по сторонам. Ну и жду, из какого угла выскочит королевишна. Слышно, как она где-то лает в квартире.

- Стой тут. Сейчас Марго заберу из комнаты и вернусь, – отрывисто говорит сосед, направляясь от двери направо по коридору.

Практически тут же возвращается, держа на руках радостно тявкающего йорка. Марго подпрыгивает на его руках, стараясь допрыгнуть до бородатой морды, чтобы, видимо, облобызать своего любимого хозяина.

При виде меня гавкает в мою сторону пару разочков, но слишком соскучилась по Герасиму, поэтому всё своё внимание опять переключает на него.

- Пошли на кухню, – уставшим голосом очередная команда мне, а этой пискле достаётся улыбка и её ещё более крепкие и нежные объятия.

Приходится прикусить себе язык, чтобы не начать в своем стиле популярно объяснять мужику, что я не собака. И команд мне отдавать тоже не стоит.

Потерпи, Мила. Потом отыграешься.

Если ты сейчас не промолчишь, с прихожки он может быстро тебя вышвырнуть на лестничную площадку, а вот из кухни это сделать будет уже проблематичней. Зря ты, что ли, столько времени в засаде сидела.

А отыграться можно будет и потом, немного попозже. Когда он расслабится.

Чтобы переключиться на что-то другое, а не придумывать, какая у меня будет мстя за эти команды в мою сторону, начинаю рассматривать окружающую меня обстановку.

Даже по прихожей можно сделать вывод, что квартира лысика раза в два больше моей.

И пока в полном молчании семеню за ним на кухню, понимаю, что ошиблась. Его квартира раза в три больше моей.

Заходим на кухню, и Гера опускает свою шавку на пол. Та, крутанувшись пару раз вокруг соседа, как Земля вокруг Луны, несётся к мискам с едой, стоящим на полу возле огромного холодильника.

- Пиздец у тебя, Герасим, хоромы. Я, признаться, в ахере, – тихо бубню себе под нос, на что тут же реагирует сосед.

- Не матерись! – рявкает в мою сторону, пока сам врубает чайник. – Терпеть не могу, когда женщины говорят как базарные бабы.

Что и требовалось доказать, да, Мила?

Когда ты общаешься с представителями противоположного пола в более наглом формате, как днём я это делала с соседом, так они, бедные, бледнеют, краснеют и засовывают свой язык себе в задницу. А потом еще считают тебя психбольной.

Но стоит тебе врубить в себе милую молчаливую девушку, то мужики сразу начинают борзеть.

Чёрт!

А я ведь и правда надеялась, что сосед окажется не таким, как все.

Но нет, не повезло.

Опустив взбешенный взгляд на торт, который держу в руках, представляю…

Вот эти кремовые белые розочки, кажется, будут отлично смотреться на его бороде.

Эх-х-х… а я ведь правда хотела по-хорошему.

И кажется, наши доброжелательные соседские посиделки не состоятся.

Медленно ставлю торт на обеденный стол, а потом разворачиваюсь лицом к мужику, скрещивая руки на груди.

Смотрю на него с вызовом, а сама раздвигаю губы в самой ехидной улыбке, на которую только способна.

- Слушай, ты, Герасим, – начинаю медленно и ласково мурлыкать. – Давай ты не будешь указывать, материться мне или нет. Так же как не будешь команды мне раздавать, как своей Маргоше – Муму. Потому что я охуеть как… – обычно настолько грубо я не матерюсь, но… вот прям довёл меня этот мужик с глянцевой макушкой, – не люблю, когда так со мной общаются.

На кухне повисло такое напряжение, что даже Марго перестала чавкать. Тишина, как в танке. Правда, её разрушает звук закипающего чайника и… кажется, скрип зубов багровеющего соседа.

- Ещё один мат, – Герасим прожигает меня тяжелым давящим взглядом, – и я тебе рот с мылом помою!

Ути-пути, какие мы грозные.

- Знаешь, что я тебе скажу, лысая прелесть? Иди ты на хуй со своим мылом и со своими нравоучениями, – лови, фашист, гранату.

Теперь тишина в кухне стала просто оглушительно звенящей.

В глазах соседа закипает вулкан.

- Ну… ты сама напросилась, если что, – на выдохе говорит он и идёт ко мне.

Я до последнего не верю, что он приведёт свою угрозу в исполнение.

Не верю, когда он хватает меня за руку и тащит в коридор.

Не верю, когда просто по инерции в знак протеста сопротивляюсь, а он заламывает меня как-то ну очень профессионально и продолжает тащить в сторону ванной комнаты.

Не верю даже тогда, когда мы встаём возле раковины. Он позади меня, я прижата к нему спиной с руками, которые он скрестил у меня на груди и теперь жёстко держит их своими граблями.

И правильно, кстати, делает.

Потому что будь они у меня свободны, его бородатая рожа уже была бы вся в кровавых царапинах от моих ногтей.

Над раковиной висит зеркало.

В нём отражаются наши лица. Мы смотрим с Герасимом друг на друга через стекло, не отводя взгляда и тяжело дыша.

- Нудавай, рискни, лысая прелесть! – хрипло, с угрозой в голосе выцеживаю я и улыбаюсь мужчине ехидной улыбкой.

Это ты только с виду весть такой грозный брутал.

Но я-то видела, как ты со своей Маргошей обращаешься