Няня для вредной кнопки

Саша Черникова

Няня для вредной кнопки

Глава 1. Вера

– Если вы наступите на жёлтую плитку, вас укусит собака, – сообщила девочка, когда я переступила порог гостиной.

Собаки я не видела. Зато видела жёлтый квадрат посреди светлого ковра, выложенный из деревянных кубиков, и детскую руку, которая потянулась под диван сразу после предупреждения.

– Собака настоящая? – спросила я.

– Очень.

– Тогда я останусь здесь. А ты пока убери из-под дивана то, чем собираешься в меня бросить.

Девочка замерла. Из-под дивана показалась её рука с плюшевой таксой, а лицо озарилось таким возмущением, какое я обычно встречала у детей, когда взрослые без разрешения меняли правила игры.

Ей было лет пять. Жёлтое платье с пышной юбкой, два огромных банта, лакированные ботинки. Я успела узнать её по фотографии, присланной агентством, хотя в жизни Алиса Гордеева выглядела куда менее кроткой.

– Вы всё испортили, – сказала она.

– Возможно. Меня зовут Вера. Мне назначили собеседование с твоим папой.

– Все няни сначала так говорят. Потом оказывается, что собеседование у них со мной.

– Ах вот как? Тогда можем начать, пока он занят.

Алиса поднялась, прижала таксу к груди и посмотрела на мои туфли.

– Они грязные.

Туфли были чистыми. У входа я вытерла подошвы дважды: сначала о коврик снаружи, потом о коврик внутри. Но спорить об этом на третьей минуте знакомства показалось плохой затеей.

– Я могу разуться. Покажешь, где оставить обувь?

Она отвела меня к обувной полке, внимательно проследила, как я переобулась в гостевые тапочки, и наконец разрешила пройти в гостиную. Жёлтый квадрат я обошла. Алиса заметила это и довольно качнула таксой.

Мы ещё не успели сесть, когда со стороны кухни донёсся звон посуды. В дверях появилась женщина с аккуратно убранными волосами и полотенцем через плечо.

– Вера? Здравствуйте! Я Тамара. Хорошо, что вы приехали вовремя. Матвей Андреевич освободится через десять минут.

Она взглянула на Алису, потом на кубики посреди ковра и перевела взгляд на меня с таким участием, что я поняла: предыдущие кандидатки до обещанных десяти минут добирались не всегда.

– Может, чаю? – предложила Тамара.

– Я тоже буду чай, – объявила Алиса.

– Ты уже выпила какао.

– Значит, Вера тоже не будет.

Тамара молча спросила меня глазами, как поступить. Я отказалась от чая и присела возле низкого стола, где лежали фломастеры и альбом. Алиса стояла рядом, ожидая, когда я возьму один из них.

– Что рисуешь? – спросила я.

– Секрет.

– Понятно.

Я стала разглядывать корешки книг на полке. Через полминуты девочка сама подтолкнула ко мне альбом.

На рисунке большой человек в чёрной рубашке сидел за столом. Рядом с ним стояла маленькая девочка, а над столом висело нечто круглое, с расходящимися во все стороны линиями.

– Это солнце? – спросила я.

– Телефон. Папа всегда с ним.

– А эти линии?

– Он звонит очень далеко. Даже когда дома.

Я посмотрела на рисунок ещё раз. Девочка раскрасила себя жёлтым так тщательно, что бумага протёрлась возле банта. Человек за столом остался почти весь чёрным.

– Папа знает, что ты его нарисовала?

Алиса забрала альбом.

– У него есть мои рисунки.

Это был ответ совсем на другой вопрос. Я не стала её поправлять.

Тамара ушла на кухню, и Алиса принялась расставлять жидкие фломастеры по цветам. Я наблюдала, как она складывает колпачки отдельно от самих фломастеров. Когда её пальцы добрались до тёмно-синего, на ковёр упала крышка, а по платью прокатилась густая чернильная капля.

– Ой, – произнесла Алиса без малейшего удивления.

Затем перевернула фломастер над светлым диваном.

Я успела подставить ладонь. Синяя полоса легла мне поперёк пальцев, а на обивку попала лишь крошечная точка. Алиса посмотрела на мою руку, и любопытство в её глазах быстро сменилось настороженностью.

– Сейчас вы будете ругаться?

– Давай сначала вытрем диван. Покажи, где вода.

– Я не знаю.

Из кухни уже спешила Тамара. Она увидела фломастер, мою руку и точку на диване, после чего остановилась.

– Алиса, – устало сказала она.

– Я нечаянно.

Я протянула ей фломастер открытым концом вверх.

– Держи, пожалуйста. Только не трогай диван, пока мы его чистим.

Тамара принесла влажную салфетку и средство для обивки. Пятно удалось убрать почти сразу, хотя моя ладонь осталась синей. Алиса всё это время стояла рядом. Ни разу не предложила помочь, но и из комнаты не ушла.

– В прошлый раз няня нажаловалась папе, – сказала она, когда Тамара забрала салфетки. – Она сказала, что я специально.

– А ты?

– Что я?

– Специально?

Девочка потёрла таксе ухо. На его плюшевой морде уже красовалась старая зелёная черта.

– Я хотела посмотреть, что она скажет.

– Теперь посмотрела, что скажу я?

– Вы тоже пожалуетесь папе?

– Он через десять минут сам придёт. Хотя прошло уже больше.

Алиса нахмурилась, пытаясь понять, пожалуюсь я или нет. Я отправилась мыть руки. В ванной размером с мою кухню пришлось повозиться с жидким мылом и щёткой для ногтей; синяя краска окончательно не отмылась, зато перестала оставлять следы и пачкать все вокруг. Когда я вернулась, девочка сидела на ковре и держала перед собой два фломастера без колпачков.

– Если их не закрыть, высохнут, – сказала я.

– Пусть. Папа купит другие.

– Это твои любимые?

Она опустила глаза на фломастеры.

– Жёлтый любимый.

– Тогда его лучше закрыть.

– Вы закройте.

– У тебя получится быстрее. Я пока найду колпачок от синего.

Мы минуту ползали возле стола, разыскивая пластмассовую крышку, которая закатилась под кресло. Алиса достала её первой и радостно показала мне, но улыбка исчезла, едва она вспомнила, что собиралась меня испытывать.

– Я не просила помогать, – напомнила девочка.

– Знаю.

У меня было ощущение, что передо мной не девочка, а вредная бабка, но выбирать не приходилось. У богатых свои причуды, а мне нужна была работа.

Глава 2. Вера

Матвей вошёл в гостиную с телефоном у уха, и мне сразу стало ясно: он мне понравился. Как мужчина. Я ощутила его сногсшибательную энергетику раньше, чем успела толком рассмотреть его лицо: высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, он шёл к нам, а я уже думала о том, как близко он окажется, когда подойдёт. Он остановился, увидев нас на полу, и несколько секунд слушал собеседника, не сводя глаз с Алисы.

– Перенеси на завтра, – сказал он в телефон. – Я посмотрю документы вечером.

Он завершил разговор и убрал телефон в карман. Алиса вскочила.

– Папа! У Веры синяя рука, но диван мы отмыли.

Я тоже поднялась. Матвей Гордеев перевёл взгляд с моей ладони на диван, затем на дочь.

– Что случилось?

– Несчастный случай с фломастером, – ответила я.

– Очень маленький, – уточнила Алиса.

Матвей подошёл к дивану, провёл пальцем по обивке и обнаружил влажное место.

– Кто его отмывал?

– Вера и Тамара. Я держала фломастер.

Он посмотрел на дочь. Та выдержала его взгляд недолго.

– Я капнула, – призналась она. – Только хотела проверить...

– Что проверить?

Алиса прикусила губу. Потом он присел перед Алисой, и я увидела его глаза. Красивые, внимательные, сейчас сердитые из-за пятна на диване. Я поймала себя на желании, чтобы он поднялся и посмотрел на меня так же пристально. От этой мысли стало неловко: я пришла устраиваться няней к его дочери, стояла посреди гостиной с испачканной фломастером рукой и успела заинтересоваться её отцом.

– Мы об этом поговорим позже, – сказал он.

Я слышала этот тон у отцов, которые ещё не решили, сердиться им или радоваться, что никто не пострадал. Когда Матвей выпрямился и протянул мне руку, я всё-таки встретила его взгляд. Он заметил синюю краску на моей ладони, но руку не убрал. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я с досадой поняла, что запомню это короткое прикосновение надолго.

– Матвей Гордеев. Извините, встреча затянулась.

– Вера Зайцева. Краска уже сухая.

– Алиса успела показать вам дом?

– Гостиную и обувную полку. До остальных комнат мы пока не добрались.

Уголок его рта дрогнул, но Алиса вмешалась прежде, чем он ответил:

– Потому что у нас была собака. Она охраняла ковёр.

– Опять такса? – Матвей взглянул на игрушку. – На прошлой неделе она охраняла лестницу и никто не мог пройти.

– Тамаре можно ходить. Она её кормит.

Матвей предложил мне пройти в кабинет для разговора. Алиса тотчас двинулась за нами.

– Мы побеседуем вдвоём, – сказал он дочери.

– Я тихо посижу.

– Ты уже беседовала с Верой. Теперь моя очередь.

Алиса сжала таксу под мышкой и поглядела на меня. Я не знала, что ей сказать, поэтому просто пошла следом за Матвеем. Дверь кабинета он оставил приоткрытой.

На столе стоял ноутбук, рядом лежали папки с разноцветными закладками. Несколько детских рисунков висели на стене за его креслом. Я узнала жёлтое платье, таксу и человека с телефоном, только здесь девочка нарисовала отца с улыбкой.

– Алиса часто так встречает новых людей? – спросила я.

– В последнее время. Агентство должно было предупредить.

– Меня предупредили, что она непросто сходится с нянями. Про подставу с фломастерами они не говорили.

Матвей посмотрел на мою ладонь, и мне отчего-то захотелось спрятать её за спину. Я удержалась.

– Разумеется, ущерб вашим вещам мы возместим.

– Вещи целы.

– Тогда скажите, что вы о ней думаете.

– Я пробыла здесь меньше часа.

– Предыдущим кандидаткам хватало и этого.

Он говорил ровно, без вызова. Наверняка за последние недели ему успели рассказать, что дочь невоспитанна, избалованна и нуждается в строгих границах. Я могла добавить к списку ещё несколько слов, но ни одно не объяснило бы рисунок с человеком, который звонит далеко даже из дома.

– Она хотела узнать, побегу ли я к вам жаловаться, – сказала я. – Думаю, ей важно заранее понять, что я буду делать, когда она ошибётся.

Матвей чуть склонил голову.

– Вы считаете пятно на диване ошибкой?

– Нет. Пятно она сделала специально. А вот что делать потом, уже не знала.

Он провёл рукой по затылку и посмотрел на часы. Я узнала этот взгляд: ему требовался ответ, желательно такой, который можно записать в ежедневник и больше к нему не возвращаться.

– График обсудите с Тамарой, – сказал он. – Если сможете начать с понедельника, документы подготовят сегодня.

– Подождите. Алиса не сказала, что хочет со мной остаться.

– Обычно она говорит об обратном раньше.

– Всё равно спросите.

Матвей вновь посмотрел на меня, на этот раз с явным раздражением. Мне тоже не хотелось спорить с будущим работодателем из-за вопроса, на который его дочь могла ответить одним словом, но отступить теперь значило бы объяснить ей, что её мнение важно лишь до тех пор, пока взрослым удобно его выслушивать.

В коридоре послышался шорох. Приоткрытая дверь сдвинулась, и в кабинет заглянула Алиса. Таксу она держала за заднюю лапу.

– Я не подслушивала, – сказала девочка. – Просто ждала очень близко.

– Хорошо, что ты здесь, – произнёс Матвей. – Вера может начать работать у нас в понедельник. Ты согласна?

Алиса изучила моё лицо, затем спросила:

– А она сама хочет?

Вот этого я не ожидала. Матвей, кажется, тоже.

– Хочу попробовать, – ответила я. – Если мы договоримся, как будем друг с другом взаимодействовать.

– Когда я нарочно что-нибудь сделаю?

– И тогда тоже.

Она подошла ко мне, осторожно взяла за чистые пальцы и повернулась к отцу.

– Пусть приходит в понедельник. Только сначала мы должны решить, кто кому какие задания даёт.

– У Веры есть обязанности, – сказал Матвей.

– У тебя тоже, папа.

Он раскрыл рот, собираясь ответить, но Алиса уже отпустила мою руку и побежала за альбомом. Матвей проводил её взглядом, потом вынул из кармана завибрировавший телефон. На экране высветилось имя; он сбросил вызов и положил телефон на стол.

– Какие задания? – спросил он у дочери, когда она вернулась.

Алиса открыла альбом на чистой странице и протянула мне жёлтый фломастер.

– Сначала запишем правила. Для всех троих.

Глава 3. Матвей

– Правило первое, – объявила Алиса, забираясь с ногами в моё кресло. – Нельзя уходить, пока другой человек с тобой разговаривает.

Вера задержала жёлтый фломастер над листом. Мне хотелось сказать, что кресло, вообще-то, моё, а в договоре с будущей няней нет пункта о детских правилах, но дочь уже приготовилась спорить сразу с нами обоими. Вера записала её слова и повернула альбом ко мне.

– Подходит? – спросила она.

– Кому?

– Вам. Правила ведь для всех троих.

Я посмотрел на рисунки за её спиной. Год назад Алиса изобразила мой кабинет целиком: стол, кресло, окно и меня у двери с телефоном в руке. Я оставил лист на стене, потому что она сама принесла его сюда, хотя и не спросила, можно ли повесить. Теперь она сидела в кресле и ждала, что я отвечу няне.

Мне на секунду показалось, что это я сейчас прохожу какое-то собеседование. Что ж, от осинки не родятся апельсинки. Алиса – тот ещё бизнесмен в колготках.

– Подходит, – сказал я.

– Тогда правило второе, – продолжила Алиса. – Нельзя кричать из-за фломастера.

– А если им рисуют на диване? – уточнила Вера.

Дочь потёрла нос плюшевой таксой.

– Тогда можно говорить строгим голосом. Но сначала спросить, зачем я это сделала.

– Справедливо, – сказала Вера и добавила строчку в альбом.

Я заметил, что она не стала обещать никогда не сердиться. Предыдущая кандидатка уверяла Алису, что обожает детей и не повышает голос. Через полчаса из гостиной было слышно, как она требовала от дочери немедленно прекратить «этот кошмар». О каком кошмаре шла речь, я даже не успел выяснить: женщина убежала раньше, чем я освободился.

– У меня тоже есть правило, – сказал я. – Если что-то разбилось или пролилось, об этом сразу говорят взрослым.

– Я сказала про диван сразу.

– После того как рука Веры пострадала.

– Всё равно сказала, – возразила Алиса, но уже без прежнего напора.

Вера записала и моё предложение. Синяя краска всё ещё виднелась у неё на пальцах, несмотря на тщательное мытьё; я снова посмотрел на испачканную руку и вспомнил, как дочь ждала, что новая няня побежит жаловаться. До приезда Веры я уверял себя, что проблема в постоянной смене людей. Сейчас, глядя на Алису, понимал: я даже не знал, чего она добивалась этой выходкой.

– Теперь твоё правило, – велела дочь Вере.

– Когда кто-то из нас говорит «я не хочу», остальные сначала выслушивают почему. Но если дело касается безопасности, взрослые всё равно решают всё сами.

– Это два правила, – заметила Алиса.

– Можно разделить, – легко согласилась Вера.

Алиса соскочила с кресла и обошла стол, чтобы посмотреть запись. Она ещё не умела читать всё подряд, зато сразу узнала своё имя возле первого пункта.

– А можно нарисовать собаку рядом с моим правилом?

– Можно, – ответила Вера.

У неё хватило предусмотрительности протянуть дочери фломастер с закрытым колпачком. Алиса нарисовала у края листа нечто продолговатое на четырёх коротких лапах, посмотрела на нас и, не дожидаясь оценок, объявила, что собака хочет обедать вместе с Верой.

Это уже зависело не от меня, а от Веры, но та, к счастью, кивнула. Я был рад, что мы понимаем с ней друг друга с полуслова, и что девушка не упускает возможности наладить контакт с моей дочерью. Хотя она просто могла быть голодной, только поэтому и согласилась на обед.

Плевать. Главное – они с Алисой проведут ещё какое-то время вместе.

Я проводил их до кухни. Алиса по дороге рассказывала Вере, сколько макарон можно нанизать на вилку за один раз, а та спрашивала, до скольки она умеет считать. После истории с диваном обе держались так, словно уже успели договориться о чём-то без моего участия.

У двери кухни меня настиг звонок. На экране высветилось имя Романа.

– Я сейчас, – сказал я дочери и отошёл в коридор.

– Где ты пропал? – вместо приветствия спросил Роман. – Сидим с юристами, ждём твоего решения.

Я посмотрел на часы. Совещание началось семь минут назад. Договор мы разбирали всю неделю, и моё присутствие в офисе ничего бы не изменило, пока юристы не согласуют спорный пункт, но люди привыкли начинать, когда я появляюсь.

– Пришли мне последнюю редакцию. На встречу подключусь после обеда.

– У тебя опять собеседование?

– Няня уже приехала.

– Сколько продержалась?

– Ещё здесь.

Роман присвистнул. Он знал Алису с рождения и умел смешить её, засовывая бумажные салфетки в нос, но заниматься поиском няни вместе со мной отказался. Сказал, что дочь и так стала считать каждого нового взрослого членом комиссии, который поставит ей оценку и исчезнет.

Тогда я ответил, что у него легко находятся остроумные замечания, пока моё утро начинается со звонка из кадрового агентства. Роман предложил самому проводить с Алисой больше времени, чтобы увольнение няни не казалось ей концом света.

– Мы договорились о правилах, – сказал я Роману.

– Серьёзно? Ты подписал договор с пятилетним человеком?

Из кухни донёсся смех Алисы, и мне стало жутко интересно, что же там происходит.

– Ты не поверишь, но именно так всё и было. Разберись сам с юристами, у тебя есть полномочия.

– Есть. Ты мне об этом каждый раз напоминаешь, а потом звонишь с вопросом, почему я решил без тебя.

Возразить было нечего. Я попросил прислать мне только итог и отключился.

За обедом Алиса демонстрировала Вере умение подцеплять вилкой сразу три макаронины. Тамара принесла мне тарелку, хотя я не говорил, что останусь. Прежде я ел за этим столом в основном по выходным. Алиса приняла моё присутствие без удивления и продолжила объяснять правила соревнования, которое придумала минуту назад.

– Если упало обратно в тарелку, не считается.

– А если ты их съела? – уточнила Вера.

– Тогда считается два раза.

– Почему?

– Потому что исчезло в животике.

Я как дебил подкинулся на эту игру, попробовал подцепить много макарон. Алиса возмутилась, что не приглашала меня играть, но тут же пересчитала добычу на моей вилке и потребовала реванш.

Глава 4. Матвей

Когда Тамара убрала посуду, я предложил Алисе показать Вере детскую и попросил зайти ко мне перед уходом. Дочь нахмурилась.

– Ты же не будешь её увольнять?

– Нет, что ты. Нам нужно просто обсудить рабочие часы.

– Я могу сама обсудить.

– Поможешь потом. Сейчас покажи ей свою комнату.

Алиса повернулась к Вере за подтверждением. Та встала и сказала, что хочет увидеть, где живёт такса. Я остался за столом, слушая, как они поднимаются по лестнице. На середине пути Алиса заговорила громче: наверняка показывала каждый рисунок на стене. Вера не торопила её.

В половине второго я всё-таки открыл ноутбук. Дома работать обычно выходило хуже, чем в офисе: там меня хотя бы не тянуло выйти из кабинета проверить, куда ушла дочь. Вскоре до меня донёсся стук. Я прошёл по коридору и нашёл их на полу в детской.

Вера сидела перед открытым кукольным домом и держала в руках крохотную кровать. Алиса приставляла к стене картонную дверь, явно вырезанную не по размеру.

– Она не закрывается, – объяснила дочь.

– Покажи, как ты хочешь, чтобы она открывалась.

Они вместе подвинули кровать, приложили дверь ещё раз и лишь тогда заметили меня.

– Папа, у нас ремонт, – сказала Алиса. – Потом приходи в гости.

Я вернулся к ноутбуку. Через десять минут мне понадобилась папка с расчётами, ещё через пять – кофе, затем я вспомнил, что обещал Тамаре заменить перегоревшую лампу в коридоре. Лампу я действительно заменил. По пути обратно снова услышал их голоса.

Я понимал, что проверяю Веру. Знал бы только, что именно надеюсь обнаружить. Она обращалась с Алисой спокойно, справлялась без моих подсказок и уже успела заработать приглашение чинить кукольный дом. Этого я и хотел от няни.

Примерно через час меня отвлёк стук в дверь кабинета. На пороге стояла Вера с альбомом в руке.

– У Алисы отдых после обеда. Тамара с ней, – сказала она. – Можем обсудить график.

Я предложил ей сесть и назвал часы, которые агентство обычно указывало в договоре: с девяти до семи, иногда вечер, если я задерживаюсь. Вера выслушала, записала несколько вопросов и попросила расписание Алисы.

– Сад по будням, – сказал я. – Если захочет остаться дома, предупреждаем воспитательницу. Тамара знает про еду и занятия, водитель отвозит, куда нужно.

– Кто забирает её из сада?

– По-разному. Няня или водитель.

– А вы?

Я поднял взгляд от календаря.

– Когда успеваю.

Вера кивнула и записала это тоже. Мне не понравилось, что короткий ответ занял у неё отдельную строчку.

– В прошлом месяце я забирал её трижды, – уточнил я, как будто оправдывался перед Верой.

– Я не проверяю вас, Матвей.

Тогда зачем записала? Спрашивать я не стал, чтобы не выглядеть глупо. Вера перелистнула страницу и вернулась к обязанностям: прогулки, подготовка к занятиям, ужин, свободное время. О работе она говорила толково. Не предлагала составить Алисе расписание по минутам, зато хотела знать, есть ли у дочери место, куда можно уйти, если она рассердится и не захочет разговаривать.

– У неё своя комната, – ответил я.

– Да. Она показала мне ещё нишу за книжным шкафом. Сказала, что там её дом, если взрослые надоедают.

Про нишу я не знал. Шкаф стоял боком к окну, а за ним оставалось место ровно для маленького человека с подушкой и плюшевой таксой. Когда мы переставляли мебель, Алиса просила его так и оставить. Я решил, что ей нравится прятаться во время игры.

– Если она туда уходит, я подожду, пока сама выйдет, – продолжила Вера. – Но хочу договориться, что сначала она сообщает взрослым, где будет. Вы согласны?

– Конечно.

Она записала новое правило.

– Почему вы не попросили Тамару меня позвать, когда Алиса издевалась над диваном? – спросил я.

– Мы справились.

– Неконфликтная няня могла бы решить, что проще умолчать о пятне.

– Но я вам рассказала. При Алисе.

Мне вспомнилось, как дочь не сводила с нас глаз в гостиной. Вера призналась, что случилось, и не попросила наказать Алису.

– Вы понимаете, что она снова вас проверит? – спросил я.

– Конечно. Я же сегодня получила работу.

Она сказала это без обиды, даже слегка улыбнулась. Я придвинул к ней проект договора.

– Тогда начнём с понедельника. Испытательный срок – месяц.

Вера взяла лист, но подписывать не торопилась.

– Алиса уже придумала свои задания. Вы собираетесь в них участвовать?

– Если они разумные.

– Полагаю, оценивать будет она, а не вы.

– Полагаю, нам придётся с ней торговаться.

Из коридора раздался топот. Алиса влетела в кабинет, прижимая к груди таксу, а следом появилась Тамара с её домашними туфлями в руках.

– Я только на минутку, – заверила дочь Тамару и повернулась к нам. – Вы подписали?

– Вера читает договор, – сказал я.

– А наш альбом вы подписали?

Я посмотрел на лист с правилами, оставленный возле ноутбука. У каждого пункта уже стоял рисунок: собака, закрытый фломастер и человечки, разговаривающие друг с другом. Возле пустой строки внизу Алиса нарисовала троих. Один держал в руках телефон.

– Тут ещё не все правила, – сказал я.

– Остальные потом придумаем. Сначала подписи, чтобы никто не сбежал.

Я взял ручку и расписался под рисунками. Алиса вывела своё имя печатными буквами, перевернула альбом к Вере и дождалась, пока та тоже подпишется. После этого девочка с удовлетворением закрыла его, попрощалась с Верой и позволила Тамаре увести себя обратно.

– Она всерьёз считает, что это договор, – заметил я.

Вера отложила ручку.

– На её месте я бы тоже считала.

Я снова посмотрел на альбом. Дочь не умела составлять расписание для взрослого человека и не понимала, зачем компании юристы, но позаботилась, чтобы на бумаге стояли все три имени.

Телефон на столе завибрировал. Роман прислал итог совещания и короткое сообщение: «Вопрос с договором закрыли. Ты дома ещё нужен?»

Я не ответил сразу. Посмотрел на Веру и залип на ней.

Она склонилась над договором, придерживая лист кончиками пальцев. На руке ещё виднелась синяя краска после Алиcиного фломастера. Я собирался объяснить ей пункт об испытательном сроке, но она заправила волосы за ухо, и я на несколько секунд забыл, что хотел сказать.