Под небом Атланты

— Да, — продолжал гость, — я сказал руководителю, что если им нужен хороший автор, то это точно к Бри!

— Ты сумасшедший! — выкрикнула Бри, заливаясь хохотом от радости.

— Я совершенно серьёзно! — ответил мужчина.

— Я в шоке, я не знаю, что сказать, — улыбаясь, говорила Бри, — мне срочно нужно на воздух!

Желая оставить родителей и работницу где-то позади, словно они только одним своим присутствием могут заставить Энцо передумать, она повела его за собой во внутренний двор через стеклянную дверь в столовой.

Уже оказавшись на улице и глубоко вдохнув через открытый рот, Бри поняла, что её руки потряхивает от перевозбуждения, а говорить о работе она всё ещё не в силах.

— Ты так никогда больше к нам не врывайся, — обратилась она к Энцо, — у моей матери чуть инфаркт не случился! Ты был хоть раз в библиотеке? Вот мой дом — большая библиотека.

— Твоя мама так удивилась моим словам, — Энцо приподнял брови, — словно я тебе предложение руки и сердца сделал.

— Если ты завидный жених, то она бы этому только обрадовалась, — ответила Бри с ухмылкой.

Энцо же, откинув голову назад, провёл пальцами по вискам, театрально приглаживая волосы, и ответил:

— Думаю, я очень хорош!

— Особенно тем, какие новости ты принёс, — подтвердила его слова Бри. — Работа? В новостном издательстве? С тобой?

— Именно, детка, — он продолжал улыбаться, — в главной газете штата!

— Офис в Атланте? — спросила Бри, возвращая себе серьёзность.

— Да, но тебе могут выделить служебную машину, раз ты живёшь далеко от центра, — Энцо тоже посерьёзнел. — Зарплата хорошая, плюс премия, если раскупается весь тираж — в зависимости от твоего вклада в него. Принцип работы человека, на место которого мы ищем замену: интересные интервью, освещение праздников, освещение резонансных скандалов, но не криминал. Что-то более репутационное! Если удаётся что-то разузнать об известных персонах штата, полагается вознаграждение в виде премии. Ещё этот человек писал про новости спорта, но я со студенческих времён помню, что тебе это неинтересно. Спортивную колонку я заберу на себя, а тебе можно будет открыть новый раздел на ту тему, которая тебе более интересна!

— Звучит очень впечатляюще! — Бри не верила ушам. — Я хочу попробовать!

Энцо был доволен её реакцией.

— Ну и отлично! Завтра к десяти приезжай в центральный офис.

Он обернулся через плечо и глянул в панорамные окна, пытаясь разглядеть столовую, словно ожидая там кого-то увидеть. Но дневное солнце играло злую шутку: он видел только собственное отражение.

— Чай тебе не предложу, — проследив за его взглядом, сказала Бри, — спасибо тебе, что вспомнил обо мне и именно мне предложил работу, но моим родителям нужно пережить такие новости в тишине, в привычном для них состоянии.

— Главное, не передумай, — Энцо хмыкнул.

— Ты столько разделов перечислил! — Бри прижала руки к груди. — А чем занимаются другие журналисты? Сколько вообще людей в штате?

— Я заберу у тебя спортивную колонку. Я также занимаюсь политикой, жизнью знаменитостей, медициной и здоровьем, — говорил Энцо, вновь посерьёзнев, — с нами ещё два человека. Один занимается разделом с рекламой, заполняет его актуальными предложениями. Это, конечно же, не бесплатно: желающие оплачивают своё упоминание как на сайте, так и в тираже. Но он не сидит с нами — он работает с отделом рекламы. Второй пришёл недавно, но он опытный журналист: он уже на пенсии и решил работать у нас для души. Пишет про культурную составляющую жизни штата, делает какие-то исторические очерки, ведёт колонку с анекдотами. Делает необходимое для того, чтобы газета была живой, а не сухим сборником новостей. Мы сейчас работаем вдвоём.

— А я ведь новичок, — Бри покачала головой, — я пока что в профессии ещё не работала.

— Да, но я давно тебя знаю и уверен в тебе! К тому же поначалу совершенно незазорно, если я буду в чём-то тебе помогать!

Они улыбнулись друг другу.

— Ладно, мне уже пора ехать, а тебе — думать и разговаривать с родителями, когда они будут к этому готовы, — Энцо бросил взгляд на наручные часы.

И Бри, понимая, что близится время прощания, почувствовала себя по-настоящему неловко. Она опустила голову и скрестила пальцы, пытаясь скрыть своё смущение. Всё происходило со всеми возможными нарушениями правил приличия, которым с таким упорством учила её мама. И она тихо заговорила:

— Ты уж прости, что всё так… Спонтанно! Вытолкала тебя на улицу, чай не наливаю.

— Всё так сложилось, потому что я изначально явился в твой дом очень воодушевлённым! — Энцо отмахнулся. — Без предварительного звонка и без приглашения я вторгся в твой тихий дом. Не совсем правильно.

— Рада, что мы не имеем друг к другу претензий! — Бри ощутила облегчение.

Вдвоём они вернулись в дом, прошли по коридору и оказались в прихожей.

Теперь Бри не знала, что чувствует, и очень надеялась, что, когда Энцо уйдёт, дом вернётся в своё привычное состояние и она сможет обрести душевное равновесие в тишине среди тикающих часов и чёрно‑белых фотографий.

— Что ж, до завтра, Бри! — Энцо кивнул.

— До завтра!

Бри закрыла за ним дверь и замерла, продолжая держать дверную ручку. Она прислушивалась, надеялась, что сейчас её никто не позовёт, не потребует объяснений и оправданий, а самое ужасное — извинений. Только сейчас Бри осознала, что позволила себе недопустимое: перебила мать, попросив её подождать. Подождать, но из её уст в тот момент это звучало так, словно она попросила маму заткнуться.

Медленно развернувшись спиной к двери, она поняла, что даже если она решит уйти к себе, ей предстоит пройти мимо двери в гостиную. И если мать ждёт её, то они всё равно могут встретиться взглядами.

«О чём я думала?!» — ругала себя Бри.

Было слышно только тиканье часов и приглушённую музыку из радио. Казалось, словно не только она одна замерла, не смея пошевелиться. В гостиной её родители не издавали ни звука. Наверное, они окончательно превратились в восковые фигуры, и даже их дыхание остановилось. Работница же словно растворилась в напряжённом воздухе.

Медленно и тихо Бри направилась в сторону лестницы на второй этаж и, проходя мимо гостиной, надеялась, что никто даже не поднял головы, чтобы глянуть на неё. Сама она просто прошла мимо, словно никакой раскрытой двери и не существовало.

Взявшись за перила лестницы, она поняла, что всё самое страшное позади, и быстрым шагом, но удивительно бесшумно, она поднялась наверх и зашла к себе.

Захотелось что-то написать, выложить свои мысли и чувства на бумагу, но она решила от этого отказаться, ведь пока что не понимала, что происходит внутри неё. Странное напряжение внутри не давало в полной мере обрадоваться предложению Энцо, поэтому Бри ощущала коктейль из сожаления и странного, ничем не оправданного разочарования.

Бри села на кровать, положив руки на коленки, и уставилась взглядом в пол.

«Сегодня очень странный день!» — подумала она.

Больше ни о чём думать у неё просто не было сил. Странная тяжесть легла на её плечи, словно прямо сейчас она должна полностью придумать, разработать, написать и выпустить тираж газеты. Это было жестокой игрой её воображения и, судя по всему, врождённой повышенной тревожности.

Она потёрла виски, глубоко вдохнула, но легче ей не становилось. Несмотря на приоткрытое окно, она не замечала лёгкого ветерка, и солнце за окном казалось ей просто декорацией. Детские игры в соседнем дворе растворились на заднем фоне её странных, путаных мыслей.

Внизу сидела мама, и Бри понимала, что это дело времени — они столкнутся в неприятном разговоре. Ей не избежать этого. Она выслушает и насчёт хамства, и насчёт работы. Просто сейчас пока что у миссис Россер нет сил на этот разговор: она была слишком сильно потрясена появлением Энцо. А её отец не скажет ей ни слова, только будет наблюдать с расстояния. Но его молчания будет вполне достаточно, чтобы Бри поняла, как разочаровала их.

А завтра — ехать в центр Атланты, в офис издательства, разговаривать с руководством: договариваться об условиях труда, определять дату её первого дня, надеяться на то, что она не разочарует их в первый же день работы.

«Наверное, Энцо поспешил! Да и я так бездумно согласилась! Четыре года учёбы, а словно я никогда ничего не писала! Я боюсь!» — в этот момент Бри поняла, что она в действительности чувствует. И страх её был не только из-за работы, но и из-за того, как её родители к этому отнесутся.

«Энцо сказал, что верит в меня. Значит, он на меня надеется… Каким ужасом будет подставить его! Не оправдать его ожидания! Что он рассказывал руководству обо мне? А рассказывал ли? Вдруг они ждут настоящего профессионала? А приеду я!» — Бри покачала головой.

Она встала с кровати, прошла к окну и выглянула в него. Глубоко вдыхая через нос, она понадеялась, что это поможет выгнать из головы тревожные мысли. Но после она рывком обернулась и посмотрела на часы на столе:

«Сколько сейчас времени? Я должна знать, сколько часов осталось до моего завтрашнего визита в издательство!»

Часы показывали 12:58. Почти час дня.

«В издательство мне надо к десяти, значит, мне осталось двадцать два часа. Двадцать два! Но как быстро они пролетят! И я окажусь там, среди профессионалов, акул журналистики, обязанная доказывать, что имею право считаться одной из них!»

При этом её мозг совершенно отказывался допускать мысль, что Энцо будет помогать ей, как и сказал во внутреннем дворе. Это выпало из её памяти, и она могла думать только о тяжёлой ответственности, которая её ожидает.

«Если я не справлюсь, меня выгонят? С позором? Возьмут ли меня потом куда-нибудь?» — Бри снова выглянула в окно. — «Двадцать два часа! И что? Я буду всё это время убиваться и страдать?»

Бри встряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и села на угол стола. Она продолжала смотреть в окно, на соседских мальчиков, которые бегали по заднему двору близстоящего дома.

Глава 3. Среди тиканья часов

Бри боялась. Она цеплялась за каждый час и надеялась, что он будет тянуться как три. Но если накануне, когда она ждала рассвета, ночь тянулась невыносимо долго, то теперь минута словно сократилась и стала лишь половиной от самой себя.

Когда прошла пара часов, и на город опустилась дневная жара, Бри поняла, что этот день, как и завтрашний, не даст ей возможности расслабиться и задышать ровно.

С матерью к этому моменту она так и не разговаривала, потому что выбрала политику «исчезни, и, может быть, мама тебя простит», поэтому просто не выходила из комнаты.

Если бы она до сих пор училась в школе, она бы сейчас с огромным усердием выполняла домашнее задание, словно это способно помочь загладить вину.

При этом Бри плохо понимала, в чём именно её вина, но атмосфера в доме была тяжёлой, словно перед грозой, когда от духоты становилось нечем дышать, поэтому Бри предпочла не усугублять ситуацию. Сидя у себя, она размышляла, что сказать, если мать придёт к ней с вопросами. Но в голову ничего не приходило.

Чем заняться, чтобы ожидание не казалось мучением, Бри не знала. Читать стихи или же писать их — не хотелось. Просидеть весь день у окна — бесполезное использование времени, и Бри было бы стыдно целый день не сделать ничего полезного, хотя бы для себя.

Захотелось на задний двор, и не свой, а соседский. Там был большой бассейн с чистой голубой водой, и, несмотря на то что воздух ещё редко прогревался до тридцати градусов, в нём уже плавали его владельцы.

Жизнь на юге по-своему прекрасна. Короткая зима, бесснежная и безморозная, позволяла не иметь в своём гардеробе тяжёлую зимнюю одежду, обходиться лишь несколькими свитерами и ветровками, но делала Рождественские каникулы грустными. А лето было длинным, жарким и влажным из-за близости к океану, из-за чего нередко на территории можно было найти случайно заползшую змею. Обычно гадюку. Иногда жару сбивал прохладный океанический ветер, а иногда со стороны Техаса дул горячий — словно кто-то открыл огромную духовку — ветер. И сейчас в комнате Бри было жарко, откуда-то издалека ветер нёс запах цветущей сирени и акации.

Несмотря на жёсткий контроль за временем, Бри быстро ощутила скуку. Собравшись с силами, она всё же решила спуститься во двор. Она взяла первую попавшуюся под руку книгу и вышла из комнаты.

Внутри неё что-то подсказывало, что сейчас её родители сами не готовы к разговору, и поэтому решила пройти мимо гостиной, не поворачивая головы.

Бри вошла в кухню, через неё в столовую и вышла во двор. Солнце было ещё высоко, тени были короткими, а его лучи — жёсткими и жгучими, поэтому Бри оставила стул под козырьком и села в него. Сегодня она была обута — тонкие летние кеды, поэтому отморозить ноги на бетонном полу ей уже не грозило.

Раскрыв книгу, Бри всё же решила узнать, что она взяла с собой.

«Алая буква» Натаниэля Готорна.

И Бри невольно сморщилась.

Они изучали этот роман на последнем году старших классов. И их преподаватель английского языка считала, что по этому роману нужно в обязательном порядке написать сочинение.

«Почему я взяла именно его?» — спросила себя Бри, потирая свой лоб.

Разглядывая обложку, она в итоге улыбнулась. Странная горечь обожгла её, и она подумала:

«Если бы мама хотела довести меня до полного отчаяния, она бы заставила меня написать сочинение и про мою жизнь. Тема: "Почему я не такая, как надо"».

От этой мысли началась странная, тяжёлая тошнота, и она отложила книгу, глубоко вдыхая через рот. Тревога нарастала, её сила становилась настолько непреодолимой, что даже тело начинало на неё реагировать.

Прижав роман к боку, она пыталась выровнять дыхание, но ничего не получалось. Она разглядывала крышу соседнего дома, небо, забор, окно, козырёк, бетонный пол. Ей понадобилось минут пятнадцать, чтобы привести себя в чувства, и она вновь достала книгу.

«В масштабах человеческой жизни я закончила школу недавно, многого не помню, но это сочинение было очень сложным для меня! Ох, Эстер...» — думала Бри.

После того как преподавательница оценила его на высший балл, так ещё и с плюсом (А+), Бри забрала у неё оригинал и сделала себе копию, которая лежала где-то среди школьных вещей в каморке.

Британи очень долго не могла понять, почему оно для неё так важно, ведь по итогу она даже не знала, где именно оно находится, но тогда не смогла позволить ему исчезнуть полностью.

Зная, что преподавательница не станет вмешиваться в жизнь семейства Россер, главным примером «несоответствия рамкам» Бри выбрала себя. Наверное, это и подкупило женщину, которая прониклась работой своей ученицы.

Думать о книге больше не хотелось. Она сунула её за спину, прижав к пояснице, и откинулась в кресле. Она закрыла глаза и расслабилась. По крайней мере, попыталась.

Бри не хотела думать о работе, о родителях, о вине, о долге, о будущем. Она надеялась раствориться в тишине заднего двора, чувствуя лёгкий ветерок и сладкий запах цветения. Этого сейчас ей очень не хватало — покоя.

Не так давно она изнывала от отсутствия движения, она жила в спящем доме, который находился за границей времени, а теперь каждая минута стала ценнее золота, а внутри неё разгорелась настоящая паника. Ничего от стагнации не осталось, и она очень надеялась, что у неё получится взять контроль над своими чувствами и вновь ощутить привычную эмоциональную стабильность.

Бри не заметила, как задремала. Приятное тепло и лёгкий ветерок помогли ей расслабиться, и она была рада, что природа юга позволила ей, пусть и временно, но перестать заниматься самоистязанием.

Когда Бри открыла глаза, тени удлинились. Ветер стал немного прохладнее. Очень захотелось в дом и что-нибудь съесть, поэтому, не теряя времени, Бри поднялась на ноги, забрала книгу и вошла в столовую.

Шумно зевнув, Бри с опозданием подумала, что её наверняка услышали и осудили родители. Хорошо, что они в этот момент не увидели, что она не прикрыла рот рукой.

Пройдя в кухню, она услышала голос работницы. Она разговаривала с миссис Россер, а затем вышла в коридор и исчезла из поля зрения Бри с тазом, полным чистого белья.

Брианна положила на кухонный стол книгу и задумалась о том, что она может съесть, но в голову ничего не приходило. Она открыла холодильник, но внутри не было ничего интересного.

Тяжело вздохнув, она поняла, что ей придётся ждать семейного ужина. От этой мысли становилось совсем нехорошо. И, забыв про книгу, она вышла в коридор и уже хотела направиться к себе.

— Брианна, зайди к нам, — вдруг она услышала голос отца и невольно вздрогнула, так как совершенно этого не ожидала.

Понимая, что промедления отец не потерпит, она быстро прошла в гостиную и направилась ближе к нему. Взгляд поднять при этом она не осмелилась и надеялась, что мать будет милосердна и не заговорит с ней.

Мистер Россер стоял у стола. В руках у него была одна из его книг. Потёртая, видавшая годы, но отреставрированная. Она лежала в его руках как любимый ласковый питомец.

— Расскажи, пожалуйста, что это за молодой человек, который нарушил покой нашего дома?

Бри, разглядывая блестящую поверхность стола, ответила:

— Мой бывший одногруппник и староста — Энцо Марино.

Она понимала, что отец будет задавать вопросы, а она будет постепенно на них отвечать, расширяя понимание происходящего у своих родителей, поэтому решила взять всё в свои руки.

Рывком подняв голову, она глянула отцу в глаза. Тот немного растерялся и отступил назад, словно на него оскалилось дикое животное. Его пальцы крепче сжали книгу, а Бри, вцепившись в угол стола, заговорила:

— Он предложил мне работу. Завтра я еду в центральный офис. Я буду работать по профессии, журналистом.

— Ни к чему столько эмоций, — послышался голос миссис Россер, которая всё это время сидела на диване, — и поспешность также неуместна. Ты совершенно не обдумала своё решение.

Бри поняла, что ничего не хочет говорить. Она бросила взгляд на мать. Всё внутри неё клокотало от гнева, но выразить его она не могла себе позволить. Испытывая ужасное чувство беспомощности, она уронила голову и начала разглядывать ковёр на полу.

Она понимала, что они позвали её, чтобы растерзать её. Но не как дикие псы, а как стервятники, смотрящие на неё свысока и клюющие её слабое тело. Она почувствовала себя по-настоящему отвратительно. Слёзы потекли по её щекам, но она не стала их вытирать.

Чёрная нитка через зелёную — изумрудный ковёр с чёрными кружевными узорами. И Бри разглядывала его, смиренно ожидая, когда они начнут её казнить, а затем обессиленную и разочарованную, униженную, практически изнасилованную, они выставят её за порог гостиной, и она уйдёт к себе рыдать. Но висела тишина, мистер и миссис Россер молчали.

Её отец отложил книгу, тяжело вздохнул, словно собирался с мыслями, а потом всё же произнёс:

— На чём ты поедешь?

— Дамион! — вдруг вскрикнула миссис Россер. — Нет и нет, даже думать об этом не смей!

Женщина вскочила с дивана и бросила на мужа гневный взгляд. Она была готова рассыпаться в тираде, но молча замерла, поджав губы.

Как бы она ни злилась, она понимала, что не может кинуться на супруга с претензиями и обвинениями. Гнев прожигал её изнутри, это было видно по её напряжённому лицу, но она продолжала держать себя в руках, ожидая, когда эмоции утихнут.

Вместе с ней ждал и мистер Россер с дочерью.

Несмотря на огромное количество часов в доме, висела глубокая, осязаемая тишина, словно на них троих опустили стеклянный купол. И терпеливо ждали, когда кто-то из её родителей заговорит.

— Бри, не стоит соглашаться на эту работу, — заговорила миссис Россер, словно девушки не было в гостиной, — я думала, что хотя бы она выберет правильную для женщины жизнь. Радость жизни с любимым человеком, а не бесконечную работу подобно коню в поле...

Бри знала, что её отец не станет с этим спорить. Он положил книгу на стол, выглянул в окно, словно там что-то произошло, затем поправил кружевную занавеску и прошёл к своему столу с видом, словно Бри только что зашла в гостиную.

— Так на чём же ты поедешь? — спросил он её совершенно спокойным голосом, и она невольно перевела взгляд на мать, которая в этот момент, словно тряпичная кукла, упала обратно на диван.

Женщина закрыла лицо руками и покачала головой своим мыслям, не желая быть частью этого разговора.

— Если честно, я не знаю, — Бри пожала плечами, переводя взгляд обратно на отца.

— Ты можешь взять мою машину...

— Нет, она не может! — миссис Россер вновь встала с дивана, но теперь она уже не была в силах сдерживать свои эмоции.

Широкими шагами она прошла ближе к мужу, закинула голову, разглядывая высокий белый потолок, а потом, тяжело вздохнув, продолжила:

— О чём же ты думаешь, милый? Девушка за рулём? Наша Бри? Достаточно того, что она словно юнец расхаживает в брюках, ещё и в этих... Как они там? В джинсах! Так ещё ты хочешь усадить её за руль?

— У меня есть права, мама, — ответила девушка, но женщина словно не услышала её.

Она подошла ближе к мужу и заглянула ему в глаза:

— Дамион, ей было бы лучше с нами. Дома. Лучше бы этот Энцо приехал просить её руки... Мы бы смирились с тем, что он итальянец! Но работа...

Возможно, кто-то стал бы спорить. Но в этой семье подобное выражение своей точки зрения было совершенно неуместно. Полемика — прямой путь к нарушению сонного покоя в доме, который в последнее время стал настолько хрупким, что даже шёпот был способен его нарушить. Именно поэтому Дамион Россер в ответ лишь закивал, выражая своей жене искреннюю солидарность:

— Я прекрасно тебя понимаю, дорогая. И я согласен с тобой. Современные девушки кардинально отличаются от нашего с тобой поколения, но я ничего не могу сделать. Если я не дам Бри машину, она пойдёт пешком. Сложно даже представить такую картину.

Миссис Россер опешила. Она только в этот момент задумалась о решительности своей дочери и перевела на неё по-настоящему растерянный взгляд. Её глаза не могли зацепиться за одну точку, гуляя от её переносицы к скуле, а потом от неё к подбородку и обратно.

— В действительности? Ты уже всё решила?

«Неужели она способна услышать меня?!» — не поверила своим ушам Бри, но решила не уходить в размышления и просто ответила:

— Да.

— Дамион, но у машины тяжёлый руль... — тихо проговорила женщина. Миссис Россер продолжила сомневаться, но природа её тревог стала совершенно иная. Теперь она не была против решения дочери.

— Я думаю, Бри справится, — ответил ей супруг, и их дочь позволила себе торжественно улыбнуться.

Мистер Россер купил машину ещё двадцать лет назад. Тогда она была совершенно новой и в принципе такой и оставалась, так как мистер Россер к большинству своих вещей относился как к музейным экспонатам.

Заботливый владелец менял в ней масло, мыл её, заправлял, периодически профилактически заводил её и проезжал немного по району, но большую часть времени машина проводила в гараже, укрытая защитной тканью.

Это был Шевроле Каприз небесно-голубого цвета и с белой откидной крышей, что очень актуально в жарком климате южных штатов. Красивая и модная на начало семидесятых годов, но в середине девяностых — устарелая, неэкологичная, гигантская машина, которая потребляла огромное количество бензина.

И тут у Бри, стоило ей задуматься об этом, моментально испортилось настроение. Улыбка сползла с её лица, оставив после себя неприятную горечь на сердце.

Опустив голову, она заговорила:

— Спасибо, что предложил свою машину, но ведь она очень ценна тебе. Вдруг что-то случится? Думаю, ты не простишь мне даже лёгкую царапину. И ведь если я буду на ней ездить, я все деньги буду отдавать на бензин.

— Посмотри, какая Бри рассудительная! — восхитилась миссис Россер. — Она озвучила то, о чём я даже подумать ещё не успела…

— Я не против, чтобы ты её взяла, но если ты не уверена, подумай: время у тебя есть, соглашаться на моё предложение или нет, — ответил мужчина дочери, и его жена с видом победительницы прошла обратно к своему дивану.