Пышка против Кавказа, или Не рычи, Адамович!

— Коза ваша? — спросила Варя.

Дамир подошел к окну и увидел Розу.

На его лице впервые появилось нечто похожее на человеческое чувство.

Усталость.

— Нет.

— Но она ведет себя уверенно.

— Она принадлежит соседу. Но считает иначе.

— Родственная душа.

Он посмотрел на нее.

— Вы тоже считаете, что ресторан ваш?

— На месяц — да. По договору.

Дамир подошел к столу, открыл папку и достал распечатанные документы.

— Вот отчеты.

Варя взяла бумаги.

— Все?

— Основные.

Она подняла взгляд.

— Дамир Адамович.

— Что?

— Я приехала не вышивать крестиком вашу самооценку. Мне нужны все отчеты. Основные, дополнительные, неудобные, стыдные, забытые, те, что лежат в ящике, потому что “потом разберемся”, и те, от которых бухгалтерия переживает.

— Вы любите давить.

— Нет. Я люблю цифры. Они не обижаются, когда их спрашивают, куда делись деньги.

Он молчал.

Варя села напротив без приглашения, открыла папку и начала просматривать документы. Через минуту поняла, что дело хуже, чем казалось. Не катастрофа. Но близко. Расходы гуляли, поставщики менялись хаотично, скидки давались без системы, персонал перерабатывал, отзывы падали после смен, где в зале работали новенькие без наставника.

— У вас ресторан управляется характером, — сказала она.

— Что это значит?

— Это значит: пока вы лично стоите над всеми, все двигается. Стоит вам отойти — система рассыпается. Люди не понимают правил, зато отлично понимают ваше настроение.

Дамир сел напротив.

— У меня дисциплина.

— Нет. У вас страх с элементами уважения.

Его лицо застыло.

— Вы делаете выводы слишком быстро.

— А вы слишком долго называете проблемы традициями.

За окном Роза боднула куст.

В кабинете повисла тишина. Варя слышала шум кухни снизу, звон посуды, голос Зухры, смех Саиды, короткую команду Али у стойки. Ресторан жил. Неровно, шумно, устало, но жил. И это было хорошо. Мертвые проекты спасать сложнее. Живые сопротивлялись, кусались, обижались и иногда выгоняли кризис-менеджеров. Зато у них был шанс.

Дамир откинулся на спинку кресла.

— Знаете, что мне в вас не нравится?

— Я надеялась получить список после ужина. На голодный желудок критика хуже усваивается.

— Вы пришли и решили, что всё понимаете.

— Нет. Я пришла и увидела, что многое не работает. Понимать я начну после документов, разговоров с персоналом и ревизии кухни. А пока я просто озвучиваю симптомы.

Он прищурился.

— И какой диагноз?

— Дамир Адамович, я обещала себе не использовать скучные слова в первый день. Скажем так: ваш ресторан похож на очень красивого мужчину с тяжелым характером. Снаружи эффектно, внутри все спорят, кто главный.

Его губы едва заметно дернулись.

Почти улыбка.

Варя заметила и тут же мысленно приказала себе не радоваться. Мужчина, который почти улыбается, еще не мужчина, который готов слушать.

— Вы всегда так разговариваете с клиентами? — спросил он.

— Только с теми, кто начинает встречу словами “вы опоздали”.

— Вы действительно опоздали.

— И это, безусловно, главная причина падения выручки за полгода.

Он снова посмотрел на нее тем самым взглядом, который должен был заставлять слабых людей вспоминать важные дела в другом районе.

Варя не вспомнила.

Снизу раздался громкий хлопок двери. Потом голос Зухры:

— Дамир! Твоя Лейла звонила!

В кабинете стало тихо иначе.

Не деловой паузой.

Личной.

Варя подняла глаза от отчетов.

Дамир резко встал.

— Это не касается работы.

— Пока не знаю. Если Лейла влияет на ресторан, касается.

— Не влияет.

— Вы так быстро ответили, что я почти поверила.

Он подошел к двери.

— Сегодня вы смотрите документы. Завтра с утра обсудим ваши предложения.

— Нет. Сегодня я смотрю ресторан в вечерней посадке. Завтра с утра мы уже начинаем изменения.

— Вы не понимаете, куда приехали.

Варя закрыла папку.

— Понимаю. В ресторан, который через месяц либо получит фестивальный контракт, либо станет красивым семейным воспоминанием с долгами и козой во дворе.

— Осторожнее с козой, — сказал он неожиданно сухо. — Роза мстительная.

Варя замерла.

Потом медленно улыбнулась.

— Это была шутка?

— Предупреждение.

— У вас с юмором, как с отчетностью. Потенциал есть, системы нет.

Дамир открыл дверь.

— Вечером семейный ужин. Родня захочет с вами познакомиться.

— Прекрасно.

— Вы так говорите, будто не понимаете опасности.

— Дамир Адамович, меня сегодня уже встретили табличкой “невеста Дамира”, украли чемодан в сторону моря, представили козе и не пустили на кухню, где полка находилась в состоянии морального разложения. Родня меня не добьет.

— Не будьте так уверены.

— Я пышная женщина из ресторанного бизнеса. Меня трудно добить без предварительной записи.

Внизу снова крикнула Зухра:

— Дамир! Если ты не спустишься, я сама ей скажу!

Варя подняла брови.

— Ей — это мне?

Дамир выдохнул.

— Вероятно.

— Что скажет?

— Что вы не продержитесь здесь и трех дней.

Варя медленно встала.

В ней что-то щелкнуло.

Не злость даже. Азарт.

Тот самый, из-за которого она когда-то впервые взялась за ресторан с разбитыми окнами и сделала из него место, куда бронировали столы за две недели. Тот самый, который включался, когда люди смотрели на ее фигуру, платье, улыбку, слышали шутку и решали: легкая добыча.

Как же они ошибались.

— Тогда спустимся, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу услышать это при свидетелях. Так интереснее.

Семейный ужин в «Арсане» оказался не ужином, а собранием совета директоров, замаскированным под пир.

За длинным столом в дальнем зале сидели человек двенадцать: тетя Зухра, двое двоюродных братьев, пожилая женщина с ниткой жемчуга на шее, которую все называли Нана, сестра Дамира — тонкая, быстрая Амина с умными глазами, несколько мужчин разной степени серьезности и один подросток, который пытался незаметно снимать Варю на телефон, пока Зухра не стукнула его поруке ложкой.

На столе стояли горячие лепешки, мясо, зелень, сыр, соусы, овощи, чайник, тарелки с фруктами. Запах был такой, что Варин желудок, переживший поезд, вокзал и козу, проснулся и потребовал уважения.

Но есть под двенадцатью оценивающими взглядами было отдельным видом спорта.

— Значит, это Варвара, — сказала Нана, глядя на нее поверх чашки. — Из Москвы?

— Из Москвы, — подтвердила Варя.

— У нас тут не Москва.

— Я заметила. В Москве козы реже встречают у вокзала.

Подросток прыснул.

Зухра строго сказала:

— Роза — отдельная тема.

Амина улыбнулась первой по-настоящему.

— Вы уже познакомились с Розой? Значит, город вас принял.

Дамир сел во главе стола, но не расслабился ни на секунду. Варя чувствовала его напряжение даже через расстояние. Он следил за каждым взглядом родни, каждым словом, каждой паузой. Как человек, привыкший держать под контролем не только бизнес, но и воздух вокруг.

— Дамир говорит, ты будешь спасать ресторан, — произнес один из двоюродных братьев. Кажется, Магомед. Или Мурад. Варя пока не успела запомнить всех, но решила, что выживет.

— Постараюсь, — сказала она.

— А если не получится?

— Тогда вы хотя бы впервые за долгое время узнаете, в чем именно у вас проблемы.

Зухра хмыкнула:

— Смелая.

— Это вежливая версия.

Нана посмотрела на Дамира.

— И ты позволишь ей командовать?

Вот оно.

Варя взяла лепешку и спокойно разломила.

Дамир не ответил сразу. Весь стол ждал. Варя тоже. Ей было любопытно, как именно он сейчас обозначит ее место: временный специалист, требование инвестора, вынужденная мера, женщина со странным чемоданом.

— На месяц, — сказал он. — В рамках договора.

— Месяц — много, — заметила Зухра.

— Для того, чтобы спасти ресторан, мало, — ответила Варя. — Для того, чтобы всех вас довести до желания меня выгнать, вполне достаточно.

Амина рассмеялась.

Нана поджала губы, но в глазах мелькнул интерес.

Дамир посмотрел на Варю с другого конца стола. Не одобрительно. Нет. Скорее предупреждающе. Мол, не играй с огнем.

Варя мысленно показала ему красивую табличку: «Я и есть пожарная проверка».

— Я скажу прямо, — произнесла Зухра, откладывая ложку. — У нас здесь семья. Мы чужих слушаем тяжело. Ты женщина городская. С языком. С формами. С характером. Дамир тебя через три дня выставит.

— Тетя, — резко сказал Дамир.

— Что? Я не сказала “через два”. Я добрая.

За столом кто-то закашлялся.

Варя откинулась на спинку стула.

Вот теперь можно было вступать.

— Дамир Адамович, — сказала она, глядя прямо на него, — это правда?

Он напрягся.

— Что именно?

— Что вы считаете, будто я не продержусь в вашем ресторане трех дней.

Зал затих.

Где-то на кухне звякнула посуда.

Дамир смотрел на Варю долго. Мог бы сгладить. Мог бы сказать, что тетя преувеличивает. Мог бы проявить дипломатичность, если бы знал, где она у него хранится.

Но он был Дамиром Адамовичем Арсановым.

И, судя по всему, еще не привык отступать.

— Да, — сказал он. — Не продержитесь.

Варя улыбнулась.

Медленно. Широко. Так, что Амина сразу выпрямилась, предчувствуя веселье, а Гиви, стоявший у дверей, почему-то перекрестился.

— Отлично.

— Что отличного? — спросил Дамир.

— Я люблю ясные условия.

Она встала.

Не резко. Не театрально. Просто поднялась, положила салфетку рядом с тарелкой и обвела взглядом стол: Зухру, Нану, Амину, братьев, подростка с телефоном, Гиви у двери, сотрудников, которые уже начали выглядывать из кухни.

Потом снова посмотрела на Дамира.

— Спорим, Адамович, через месяц ты сам попросишь меня остаться?

Глава 2. Не рычи на женщину с договором

Зал застыл так выразительно, будто Варя не спор предложила, а объявила себя новым главой семьи Арсановых, хозяйкой кухни, владелицей Розы и ответственным лицом за все будущие свадьбы города.

Гиви у дверей снова перекрестился, но на этот раз беззвучно. Подросток с телефоном медленно опустил руку, видимо, сообразив, что снимает не просто ужин, а исторический момент, за который его могут либо похвалить, либо отправить чистить ящики с зеленью до пенсии. Амина смотрела на Варю с таким восторгом, будто перед ней только что открыли новый вид спорта: метание слов в старших мужчин.

Дамир не шевельнулся.

Он сидел во главе стола, темный, собранный, с тем самым лицом, каким, вероятно, подписывал неприятные договоры, увольнял нерадивых поставщиков и заставлял родственников внезапно вспоминать, что они заняты. Только сейчас это лицо было обращено на Варю, и ей почему-то стало жарче, чем от всей кухни вместе взятой.

— Вы предлагаете мне спор? — спросил он.

— Да.

— При моей семье?

— При свидетелях надежнее. У меня есть привычка фиксировать важные условия.

Зухра прищурилась.

— Слышите? Фиксировать она любит. Опасная женщина.

— Тетя, — сказал Дамир, не отводя взгляда от Вари.

— Что? Я ничего. Я ем.

Но не ела. Как и все за столом.

Варя стояла спокойно, хотя внутри у нее усталость после дороги, потерянного чемодана и первого часа в «Арсане» уже складывала чемоданы и требовала отдельный отпуск. Ей хотелось сесть, выпить воды, съесть что-нибудь горячее и хотя бы на десять минут перестать быть остроумной бронемашиной. Но такие моменты нельзя было отдавать на самотек. Если сейчас она сядет и переведет все в шутку, завтра с ней будут разговаривать как с временной забавой.

А она приехала не забавлять гордый Кавказ.

Хотя, судя по взгляду Амины, побочный эффект был неплохой.

Дамир медленно поднялся.

За столом сразу стало еще тише. У этого мужчины даже вставание было способом занять помещение. Он не повышал голос, не стучал кулаком, не делал лишних жестов, но пространство будто само подстраивалось: стулья становились ниже, люди — внимательнее, воздух — плотнее.

Варя подумала, что это, конечно, очень эффектно.

И совершенно не повод сдавать позиции.

— Хорошо, — сказал он. — Спорим.

Гиви выдохнул:

— Ой.

Нана повернулась к нему:

— Гиви, ты почему ойкаешь? Ты невесту привез, теперь отвечай морально.

— Я больше таблички не пишу. Никогда. Даже «хлеб» не напишу.

Амина тихо рассмеялась.

Дамир продолжал смотреть на Варю.

— Условия?

— Через месяц ресторан выходит на фестиваль без позора, с нормальной посадкой, понятными процессами, живыми соцсетями, рабочими поставками и персоналом, который не вздрагивает от вашего взгляда чаще, чем от падения полки.

— Полка уже закреплена, — пробормотал Али.

— Прекрасно. Первый успех команды, — сказала Варя, не глядя на него.

— А если не выйдет? — спросил один из двоюродных братьев, широкоплечий мужчина с тяжелым взглядом и очень аккуратной бородой.

— Тогда я сама признаю, что была не права, и уеду сразу после фестиваля, не требуя продолжения контракта.

Дамир чуть сузил глаза.

— Контракт и так на месяц.

— В нем есть пункт о продлении при достижении показателей. Вы, видимо, читали договор так же внимательно, как ресторан отвечает на отзывы.

За столом кто-то снова кашлянул.

Дамир медленно вдохнул.

— А если выйдет?

Варя улыбнулась.

— Тогда вы при всей семье, сотрудниках и той самой Розе скажете, что Варвара Морозова была права.

— И всё?

— Нет, конечно. Еще попросите меня остаться.

Зухра хлопнула ладонью по столу.

— Вот это женщина! Сразу берет не лепешку, а тандыр!

Нана неодобрительно поджала губы, но в глазах у нее снова мелькнул интерес.

— И что, ты согласишься остаться? — спросила Амина.

Варя повернулась к ней.

— Если ресторан будет способен пережить мое отсутствие хотя бы один выходной — подумаю.

— Вы слишком уверены, — сказал Дамир.

— Нет. Я слишком устала слушать, как мужчины с плохо выстроенными процессами называют уверенность чужой дерзостью.

Эта фраза повисла над столом, как аромат специй: остро, горячо и не всем приятно.

Дамир сделал шаг из-за стола.

Варя не отступила.

Он подошел ближе, остановился напротив. Между ними остался угол стола, тарелка с зеленью и такая концентрация внимания родни, что Варя почти слышала, как у каждого в голове скрипят выводы.

— Варвара Сергеевна, — сказал он негромко. — В моем доме не принято разговаривать с хозяином таким тоном.

— Дамир Адамович, в вашем ресторане через месяц фестиваль. Предлагаю временно заменить традицию обижаться на традицию работать.

У Амины вырвался смешок.

Нана сказала:

— А она не боится.

— Боится, — спокойно ответила Варя. — Просто не вас.

Дамир смотрел на нее долго. Очень долго. И в этом взгляде было то, что Варя уже успела назвать смесью раздражения и интереса, но теперь добавилось еще кое-что. Вызов. Не тот дешевый, когда мужчина хочет поставить женщину на место. Другой. Будто перед ним вдруг оказался противник, которого нельзя просто сдвинуть с дороги.

— Хорошо, — произнес он. — Месяц.

— Три дня уже отменяются?

— Нет. Три дня остаются. Посмотрим, как быстро вы устанете от нашего хаоса.

— А вы от моего порядка.

— Я не устаю.

— Все так говорят, пока не увидят мою таблицу задач.

Гиви снова сделал движение рукой к груди, но вовремя остановился.

Зухра указала на Варину тарелку.

— Садись. Спор спором, а еда остывает. Женщина, которая спорит с голодным животом, долго не живет в хорошем настроении.

— Наконец-то в этой семье прозвучала здравая мысль, — сказала Варя и села.

Дамир вернулся на свое место.

На этом семейный ужин, по идее, должен был продолжиться. Но после заключенного спора еда стала не просто едой, а частью переговоров. Зухра подкладывала Варе мясо так, будто проверяла ее способность выдерживать давление через тарелку. Нана задавала вопросы о Москве, ресторанах, фестивалях и почему «такая женщина» приехала одна. Амина улыбалась и время от времени спасала Варю от самых острых семейных углов, переводя разговор на город, кухню или Розу, которая, по слухам, однажды сорвала фотосессию местного депутата.

Дамир ел мало.

Смотрел много.

Варя это чувствовала даже тогда, когда говорила с Наной или отвечала Зухре. Его взгляд касался не фигуры, не платья, не ее губ — Варя знала разницу. Он смотрел так, будто пытался понять механизм. Как она устроена. Где у нее кнопка выключения. Почему она не смущается, когда ее оценивают. Почему не отводит глаза, когда ей бросают вызов. Почему шутит вместо того, чтобы оправдываться.

Варе было знакомо это мужское недоумение.

Многие считали, что пышная женщина обязательно должна быть благодарна за нейтральный взгляд, за комплимент с подтекстом, за место в комнате, где ее не обсуждают слишком громко. Варя давно перестала выдавать благодарность за базовое уважение. Кто-то принимал это за заносчивость. Кто-то — за вызов. Кто-то — за проблему.

Дамир, похоже, пока выбирал между всеми тремя вариантами.

После ужина он поднялся первым.

— Завтра в восемь утра встречаемся в кабинете. Обсудим план.

Варя отставила чашку.

— Нет.

По столу снова прошла волна тишины.

Зухра даже перестала жевать.

Дамир медленно повернулся к Варе.

— Что опять «нет»?

— В восемь утра я буду на кухне. В семь тридцать — у поставщиков, если кто-то из ваших людей соизволит дать мне адреса. В девять — летучка с персоналом. В кабинете можно сидеть после того, как ресторан поймет, что его завтра не унесет ветром.

— Утром у меня встреча с поставщиком мяса.

— Отлично. Я пойду с вами.

— Не пойдете.

— Пойду.

— Варвара Сергеевна.

— Дамир Адамович.

— Это мои поставщики.

— А это мой первый день управления кризисом. Поставщики, которые срывают сроки, — часть кризиса. Значит, я иду.

Он сделал шаг ближе, но на этот раз между ними была не кухня и не кабинет, а целый семейный стол. Это немного снижало драматизм, зато увеличивало количество зрителей.

— Вы не будете вмешиваться в разговоры, где ничего не понимаете.

Варя улыбнулась.

— Обожаю фразу «ничего не понимаете». Обычно через пять минут после нее выясняется, что человек сам не знает, где подписанный акт.

— У нас все подписано.

Али у стойки очень неудачно уронил ложку.

Дамир посмотрел на него.

Али поднял руки:

— Я не специально.

— Что не специально? — спросила Варя.

— Ничего.

— Али.

Он взглянул на Дамира, потом на Варю, потом на Зухру. Та сложила руки на груди и сказала:

— Говори. Раз уже ложку уронил, судьба решила.

Али сглотнул.

— По мясу накладные есть, а по зелени за прошлую неделю не все. Но это не моя зона.

— Чья?

В комнате стало странно тихо.

Дамир ответил первым:

— Завтра разберемся.

— Сегодня запишем, — сказала Варя. — Завтра разберемся.

— Вы будете записывать за ужином?

— Да. Потому что проблемы почему-то не ждут, пока мы красиво допьем чай.

Нана подняла брови.

— Она всегда такая?

Амина улыбнулась:

— Надеюсь.

Дамир смотрел на Варю, и в нем явно боролись два желания: поставить ее на место и узнать, что она найдет, если дать ей еще пять минут.

Победил контроль.

— После ужина в кабинет. Договор покажете.

— С удовольствием.

— И инвестору позвоним.

— Еще лучше. Пусть тоже насладится семейным гостеприимством.

Зухра одобрительно кивнула:

— У нее нервы крепкие.

— У нее договор крепкий, — поправила Варя.

Кабинет Дамира вечером выглядел иначе.

Днем он был просто рабочим пространством владельца: стол, документы, кожаные кресла, полки, фотографии старого «Арсана», вид на внутренний двор и Розу, которая уже исчезла, оставив после себя надкушенный куст и ощущение правового спора. Вечером кабинет стал ареной. Дамир стоял у окна, Варя — у стола, Амина устроилась в кресле без приглашения, Зухра пришла «на минуту» и осталась у двери, а Гиви заглянул якобы сообщить про чемодан, но тоже почему-то не уходил.

— Это не семейный сериал? — спросила Варя, открывая сумку. — Потому что я чувствую, что пропустила момент, когда включили камеры.

— У нас так принято, — сказала Амина. — Если Дамир злится, все хотят знать, на кого.

— Сегодня на меня, видимо.

— Сегодня вы новая. Это редкость.

Дамир повернулся от окна.

— Лишние могут выйти.

Никто не вышел.

Зухра даже руки сложила удобнее.

Варя достала папку с договором. Бумага была немного помята после дороги, зато подписи и печати прекрасно читались. Она положила документ на стол и развернула к Дамиру.

— Пункт четыре один: на период антикризисного управления исполнитель получает доступ ко всем операционным, финансовым и кадровым процессам проекта. Пункт четыре два: владелец обязуется не препятствовать сбору информации, внедрению временных регламентов и оптимизации процессов в пределах согласованного бюджета. Пункт четыре пять: при отказе владельца предоставить доступ инвестор вправе приостановить финансирование проекта до устранения препятствий.

Дамир взял документ.

— Вы выучили его наизусть?

— Я его подписала, Дамир Адамович. Это обычно помогает.

— Здесь не сказано, что вы можете распоряжаться моей кухней без согласования.

— А здесь не сказано, что ваша кухня может сорок минут держать гостей без еды и объяснений. Иногда жизнь творчески дополняет договор.

Он поднял взгляд.

— Вы будете согласовывать изменения со мной.

— Стратегические — да. Срочные операционные — нет.

— Это мой ресторан.

— А это ваши убытки.

Амина тихо присвистнула.

Зухра сказала:

— Вот это удар ниже кассы.

Гиви пробормотал:

— Я просто про чемодан пришел.

Дамир резко посмотрел на него.

— Так говори про чемодан.

— Чемодан нашелся.

Варя подняла голову.

— Правда?

— Да. Но есть нюанс.

— Гиви, я уже боюсь ваших нюансов.

— Он приехал в Приморск. Потом его отправили обратно. Но по дороге его случайно забрала женщина из свадебного автобуса. Она думала, это подарки.

Варя закрыла глаза.

— Мой чемодан побывал на свадьбе?

— Пока только в автобусе. Но женщина обещала вернуть завтра утром. Она сказала, если там красивое платье, можно она посмотрит.

— Нет, — одновременно сказали Варя и Дамир.

Все посмотрели на Дамира.

Он помрачнел.

— Вещи гостя трогать нельзя.

— Гостя? — уточнила Варя.

— Исполнителя по договору, — поправил он.

— Как романтично звучит.

Амина прыснула.

Дамир снова повернулся к договору.

— Мы звоним Ланскому.

Варя кивнула.

— Звоним.

Игорь Борисович Ланской, инвестор ресторанного проекта, взял трубку на третьем гудке. Судя по фоновому шуму, он находился не в ресторане, а где-то, где люди говорили тише и кондиционеры работали стабильнее. Голос у него был бодрый, деловой, немного усталый — голос человека, вложившего деньги и уже пожалевшего, но еще надеющегося.

— Дамир Адамович? Варвара добралась?

— Добралась, — сказал Дамир.

— Прекрасно. Варвара, вы там?

— Здесь, Игорь Борисович. В целости, без чемодана, зато с первичным пониманием масштаба трагикомедии.

— Чемодан?

— Не основная проблема.

— Даже страшно спросить основную.

Дамир сказал жестко:

— У нас вопрос по полномочиям Варвары Сергеевны.

— А что с ними?

— Она считает, что может вмешиваться во все процессы без моего согласования.

— В рамках договора — может.

Пауза в кабинете стала очень вкусной.

Варя почти пожалела, что не взяла с собой чай.

Дамир медленно произнес:

— Игорь Борисович, вы понимаете, что это семейный ресторан?

— Именно поэтому я и пригласил Варвару. У вас семейный ресторан, Дамир, а не семейный музей. Он должен работать.

Зухра одобрительно хмыкнула.

Дамир бросил на нее предупреждающий взгляд, но телефон уже продолжал:

— Я говорил вам заранее: либо Варвара месяц наводит порядок, либо я замораживаю второй транш. Фестиваль через четыре недели. Если «Арсан» провалит участие, контракт уйдет конкурентам. Вы это знаете.

— Я не отказываюсь от ее работы.

— Вы пытаетесь ее ограничить?

— Я пытаюсь сохранить контроль.

— Тогда сохраняйте его там, где он помогает. Там, где мешает, слушайте специалиста.

Амина беззвучно показала Варе два больших пальца.

Варя отвернулась, чтобы не рассмеяться.

Дамир стал еще мрачнее.

— Вы хотите сказать, что я должен передать ей ресторан?