Пышка против Кавказа, или Не рычи, Адамович!

Алекс Скай

Пышка против Кавказа, или Не рычи, Адамович!

Глава 1. Пышка приехала — Кавказ напрягся

Варвара Морозова поняла, что поездка не задалась, в тот момент, когда ее чемодан уехал в сторону моря, а навстречу ей по вокзальной площади бодро вышла коза.

Коза была белая, круглая, с выражением лица опытной проводницы дальнего следования. Она уверенно пробралась между таксистами, ткнулась носом в край Вариного платья и посмотрела так, будто именно Варя опоздала к назначенной встрече, а не поезд прибыл на сорок минут позже.

— Девушка, это ваша? — спросил усатый мужчина у ларька с горячими лепешками.

Варя опустила взгляд на козу, потом на мужчину.

— Пока нет. Но если мой багаж не найдется в ближайшие десять минут, я готова рассмотреть любые формы компенсации.

Мужчина моргнул.

Коза одобрительно мекнула.

Южный город встретил Варю жарой, пылью, запахом жареного теста, спелых персиков и такой громкой человеческой жизнью, что после московского вокзального холода это казалось нападением на все чувства сразу. Солнце било по стеклянной крыше станции, воздух дрожал над асфальтом, таксисты спорили у шлагбаума, кто кого «первый увидел», две женщины у киоска обсуждали чужую свадьбу так громко, будто это было заседание суда, а на стене красовалась табличка: «Добро пожаловать в Аразинск».

Варя поправила ремень сумки на плече и глубоко вдохнула.

Вот оно.

Новый город. Новый контракт. Новый ресторан, который нужно было вытащить из ямы за месяц до гастрономического фестиваля.

И, судя по козе, новый уровень абсурда.

Телефон в руке настойчиво мигал сообщением от инвестора.

«Варвара, вас встретят. Водитель будет с табличкой. Ресторан “Арсан”. Дамир Арсанов в курсе вашего приезда. С ним может быть сложно, но вы справитесь».

Варя перечитала последнюю фразу и усмехнулась.

С ней всегда так было. Если клиент писал «может быть сложно», это означало, что на месте ее ждет либо финансовый хаос, либо семейная война, либо мужчина с лицом гранитной плиты, уверенный, что кризис-менеджер — это человек, который красиво кивает и не мешает хозяину тонуть.

Варя таких уже видела.

Некоторые даже выжили после знакомства.

Она была пышной, высокой, громкой там, где надо, спокойной там, где другие начинали метаться, и категорически не умела становиться меньше, чтобы кому-то было удобнее на нее смотреть. В детстве тетки на семейных праздниках вздыхали: «Варенька, тебе бы чуть-чуть похудеть — такая красавица была бы». Варя тогда еще не умела отвечать. Теперь умела.

Обычно спрашивала: «А вам бы чуть-чуть помолчать — представляете, какая красота бы наступила?»

Правда, сейчас молчать стоило бы не теткам, а сотруднице багажной службы, которая стояла перед Варей с таким видом, будто исчезновение чемодана — это не проблема, а философская возможность освободиться от лишнего.

— Ваш багаж, вероятно, погрузили в автобус до Приморска, — сообщила девушка, неуверенно улыбаясь.

— Вероятно, — повторила Варя. — Прекрасное слово. Оно сразу делает трагедию воздушнее.

— Но мы подали запрос.

— А чемодан об этом знает?

— Что?

— Ничего. Просто уточняю уровень управляемости ситуации.

Девушка виновато посмотрела на Варину дорожную сумку.

— У вас же есть ручная кладь.

— Да. В ней ноутбук, договор и запасные серьги. Если ресторан “Арсан” можно спасти серьгами, я готова начать прямо сейчас.

Позади кто-то хмыкнул.

Варя обернулась и увидела мужчину лет пятидесяти в светлой рубашке, с черными усами, кепкой и табличкой в руках. На табличке размашисто было написано: «НЕВЕСТА ДАМИРА».

Варя посмотрела на табличку.

Потом на мужчину.

Потом снова на табличку.

— Я, конечно, многое слышала про южное гостеприимство, — сказала она, — но чтобы сразу так, без кофе и согласия сторон?

Мужчина просиял.

— О! Значит, вы и есть!

— Кто?

— Невеста Дамира Адамовича.

Коза снова мекнула, будто подтверждала важность момента.

Варя медленно сняла солнцезащитные очки с макушки и надела их на нос. Иногда это помогало скрыть выражение лица, которое могло травмировать неподготовленных людей.

— Давайте начнем с простого, — произнесла она. — Меня зовут Варвара Морозова. Я приехала по контракту в ресторан “Арсан”. Я невестой никому не являюсь, особенно человеку, которого не видела ни разу в жизни.

Мужчина энергично кивнул.

— Правильно. Дамир Адамович тоже говорил: “Женщина приедет страшная”.

Варя медленно повернула к нему голову.

— Что?

Он замер.

— То есть… нет. Не страшная. Строгая. Строгая! Я плохо сказал. Русский язык богатый, я в нем иногда бедный.

— Передайте вашему Дамиру Адамовичу, что женщина приехала не строгая, а профессиональная. И если он уже успел назвать меня страшной, то пусть готовится увидеть самое страшное — отчетность.

Мужчина перекрестился.

— Ой, не надо отчетность. У нас бухгалтер от нее плачет.

— Значит, я приехала вовремя.

Он схватил табличку и поспешно перевернул ее обратной стороной. Там оказалось написано уже другое: «ВАРВАРА МОРОЗОВА».

— Я думал, если напишу “невеста”, вы быстрее меня найдете. У нас тут сегодня две свадьбы, три тещи и один автобус с туристами. Все ищут кого-то.

— И коза?

— Коза сама по себе. Это Роза. Она уважаемая.

Роза снова ткнулась носом в Варину сумку.

— У Розы хороший вкус, — сказала Варя. — Но пусть уважает дистанцию. В этой сумке моя жизнь и два договора.

— Меня зовут Гиви, — представился водитель. — Я отвезу вас в “Арсан”. Чемодан потом привезут.

— Потом — это когда?

— У нас на юге “потом” бывает разное. Но я позвоню племяннику. Он работает там, где ваш чемодан теперь путешествует.

— Замечательно. Мой чемодан увидит море раньше меня.

— Не переживайте. У нас в городе все возвращается. Даже бывшие мужья.

— Гиви, — Варя подняла палец, — если по дороге вы начнете рассказывать мне про бывших мужей, я выйду из машины и уйду с козой.

— Тогда едем молча.

Он выдержал ровно сорок секунд.

Машина у Гиви была старой черной «Волгой», внутри которой пахло кожей, солнцем, специями и чем-то сладким из бумажного пакета на переднем сиденье. Варя устроилась сзади, поставила сумку рядом и открыла окно. Горячий воздух ворвался внутрь, растрепал волосы, прилип к коже и тут же принес запах города: пыль, зелень, дым от мангала, фруктовые лавки, бензин и где-то совсем близко — свежий хлеб.

Аразинск оказался не открыткой, а живым существом.

Узкие улицы ползли вверх, дома лепились к склонам, балконы нависали над дорогой, женщины в цветных платьях торговались у прилавков так страстно, будто решали судьбу мировой экономики, мальчишки гоняли мяч между припаркованными машинами, а на перекрестке двое мужчин спорили, кому принадлежит ящик помидоров, хотя, судя по тону, речь шла минимум о наследстве.

— Красиво, — признала Варя.

Гиви сразу оживился.

— У нас очень красиво. Горы видите?

— Вижу.

— Река видите?

— Пока только маршрутку с надписью “Не хлопать дверью, она обидчивая”.

— Это тоже достопримечательность.

Варя улыбнулась и открыла папку с документами на планшете.

Ресторан «Арсан». Семейный бизнес Арсановых. Десять лет стабильной работы, потом спад. Последние полгода — резкое падение выручки, конфликт с поставщиками, две сорванные корпоративные заявки, плохие отзывы о сервисе, текучка среди официантов. При этом — сильная кухня, хорошее место, узнаваемое имя и шанс на крупный контракт, если ресторан достойно выступит на гастрономическом фестивале «Вкус гор».

Месяц.

У Вари был ровно месяц.

Она работала с более тяжелыми случаями. С ресторанами, где шеф-повар бросал ножи в стену, управляющий вел двойную кассу, а владелец считал, что интерьер из искусственных виноградных лоз — это «атмосферно». Она умела успокаивать персонал, срезать лишние расходы, возвращать гостей, придумывать рекламные поводы и разговаривать с владельцами так, чтобы они сначала орали, потом слушали, а потом подписывали нужные документы.

Вопрос был не в ресторане.

Вопрос был в Дамире Адамовиче.

Инвестор написал о нем мало. Тридцать четыре года. Владелец. Старший в семье после смерти отца. Несколько бизнесов. Репутация человека жесткого, закрытого и принципиального. Не любит вмешательства. Не терпит давления. Сотрудники боятся. Родня уважает. Конкуренты обходят стороной.

Варя прочитала это и сразу поняла: будет рычать.

Таких мужчин она называла «монументами собственного решения». Стоит посреди хаоса, вокруг горят сроки, люди, бюджет и репутация, а он говорит: «У нас так принято». Варя в такие моменты обычно отвечала: «У вас принято тонуть? Тогда я с берега посмотрю, у меня платье красивое».

Машина свернула на широкую улицу, где старые платаны давали густую тень. В конце улицы виднелось двухэтажное здание с каменным фасадом, резными деревянными балконами и вывеской «АРСАН» крупными бронзовыми буквами. Под вывеской висел баннер фестиваля, уже слегка перекошенный.

Возле входа стояли трое мужчин и спорили вокруг ящика с зеленью. У двери девушка-официантка держала в руках меню и явно пыталась не заплакать. Из распахнутого окна доносился женский голос:

— Я сказала, лук режется тонко, а не как дрова для печки!

Гиви остановил машину.

— Приехали.

Варя посмотрела на здание.

На перекошенный баннер.

На официантку.

На мужчин у ящика.

На козу Розу, которая каким-то таинственным образом уже стояла у соседнего дерева и жевала край рекламного плаката.

— Гиви.

— Да?

— Скажите честно. У вас тут ресторан или сериал без режиссера?

— Ресторан, — уверенно сказал он. — Сериал начинается, когда приходит Дамир Адамович.

Как по заказу, дверь «Арсана» распахнулась.

На пороге появился мужчина.

Даже если бы Варя не знала, кто он, догадалась бы сразу. Не потому, что он был самым высоким среди присутствующих, хотя это тоже. Не потому, что все вокруг мгновенно выпрямились, будто в здание вошла проверка пожарной безопасности, налоговая и грозовой фронт в одном лице.

А потому, что от него исходило то редкое, раздражающее, почти физическое ощущение власти, которое некоторые мужчины носят так же естественно, как часы на запястье.

Дамир Адамович Арсанов был темноволосым, широкоплечим, в белой рубашке с закатанными рукавами и темных брюках. Лицо резкое, скулы четкие, нос с легкой горбинкой, взгляд темный и прямой. Не красивый в гладком столичном смысле. Слишком жесткий для этого. Красивый так, как бывает красив камень у обрыва: опасно, упрямо и совершенно без намерения кому-то нравиться.

Он окинул Варю взглядом.

С головы до ног.

Не похотливо. Не восхищенно. Оценивающе. Так смотрят на внезапно привезенный холодильник, который может не влезть в дверной проем.

Варя сняла очки.

— Дайте угадаю. Дамир Адамович?

— Да.

Голос низкий. Спокойный. И недовольный заранее.

— Варвара Морозова, — представилась она. — Кризис-менеджер. Женщина страшная. Или строгая. Версию уточняйте у Гиви.

Гиви за ее спиной издал тихий звук человека, который решил срочно стать невидимым.

Дамир перевел взгляд на водителя.

— Гиви.

— Я говорил “строгая”, Дамир Адамович. Просто язык споткнулся.

— У тебя язык с рождения идет горной дорогой без тормозов.

— Это семейное.

Варя закрыла дверцу машины и шагнула к ресторану.

Платье у нее было темно-зеленое, дорожное, удобное, но достаточно красивое, чтобы не выглядеть жертвой командировки. Волосы после дороги выбились из укладки, лицо блестело от жары, чемодан отсутствовал, а настроение балансировало между «сейчас я спасу ваш бизнес» и «сейчас я кого-нибудь спасу от иллюзий насчет собственного величия».

Дамир не предложил руку.

Варя и не ждала.

— Вы опоздали, — сказал он.

Она посмотрела на часы.

— Поезд опоздал.

— Значит, надо было выехать раньше.

Варя медленно улыбнулась.

— Адамович, вы сейчас предлагаете мне командовать расписанием железной дороги? Приятно, что вы так высоко оценили мои полномочия, но начнем с вашего ресторана. Он ближе.

У мужчины у ящика с зеленью вырвался смешок. Дамир даже не повернул головы, но мужчина сразу закашлялся и занялся петрушкой так, будто от нее зависела его судьба.

— Я не Адамович, — сказал Дамир.

— А кто?

— Для вас — Дамир Адамович.

— Тогда для вас я Варвара Сергеевна.

Он посмотрел на нее чуть внимательнее.

— В договоре указано “Варвара Морозова”.

— В договоре много чего указано. Например, что на месяц мне передается операционное управление кризисным проектом. Но вы начали с опоздания, а не с договора. Я поддержала стиль беседы.

На лице Дамира не дрогнул ни один мускул.

Но в глазах мелькнуло что-то живое.

Раздражение?

Интерес?

Варя решила, что пока это одно и то же.

Из ресторана выскочила полная женщина лет шестидесяти в темном платье и переднике. Лицо у нее было властное, щеки румяные, глаза такие острые, что ими можно было проверять качество нарезки без ножа.

— Это она? — спросила женщина, не стесняясь рассматривать Варю.

— Она, — ответил Дамир.

— Большая.

Варя подняла брови.

Гиви тихо попятился к машине.

Дамир резко повернулся к женщине.

— Тетя Зухра.

— Что? Я говорю: большая женщина — большое дело сделает. Маленькие бегают быстро, а толку мало.

Варя не выдержала и улыбнулась.

— Вот за эту формулировку я, пожалуй, вас пока не вычеркну из списка симпатичных людей.

Зухра прищурилась.

— Я тебе не симпатичная. Я тут главная по кухне.

— Приятно познакомиться. Я главная по тому, чтобы кухня через месяц не осталась без гостей.

Повисла пауза.

Зухра медленно повернулась к Дамиру.

— У нее язык острый.

— Я заметил.

— Хорошо. Тупые ножи на кухне бесполезны.

И с этими словами тетя Зухра развернулась и ушла внутрь, крикнув кому-то:

— Кто опять поставил баклажаны рядом с яблоками? У вас что, продукты жениться собрались?

Варя проводила ее взглядом.

— Она мне нравится.

— Не расслабляйтесь, — сказал Дамир. — Вы ей пока нет.

— Ничего. У меня месяц. Обычно за это время люди либо начинают меня любить, либо прячут от меня документы.

— У нас документы не прячут.

— Тогда почему бухгалтерия плачет?

Он резко посмотрел на Гиви.

Тот уже почти сидел в машине, но понял, что поздно.

— Я не говорил “плачет”. Я говорил… переживает.

— Гиви, — Варя вздохнула, — вы прекрасны как источник утечек. Я вас потом отдельно опрошу.

— А можно не надо?

— Нельзя. Я уже привязалась.

Дамир сделал шаг к ресторану.

— Пройдемте. Я покажу вам помещение, потом обсудим, что именно от вас требуется.

Варя пошла следом, но остановилась у порога.

— Нет.

Он обернулся.

— Что “нет”?

— Сначала я сама посмотрю. Без экскурсии владельца, который будет показывать красивые стены и прятать горящие углы.

— У нас ничего не горит.

В этот момент из кухни донесся звон, грохот и чей-то крик:

— Я говорил, полка держится на честном слове!

Варя посмотрела на Дамира.

Дамир посмотрел в сторону кухни.

— Это не горит, — сказал он. — Это падает.

— Уже легче. Значит, начнем с падающего.

Она прошла внутрь.

«Арсан» был красивым.

И усталым.

Это Варя поняла сразу.

Большой зал с каменными арками, деревянными балками под потолком, тяжелыми столами, медными светильниками, стеной с семейными фотографиями и открытой кухонной зоной за резной перегородкой. Когда-то здесь явно было шумно, тепло и дорого сердцу. Такие рестораны держались не только на еде. Они держались на историях: кто сидел за этим столом, кто играл на свадьбе, кто спорил у окна, кто впервые привел сюда жену, кто праздновал рождение ребенка, кто ругался с отцом и мирился за хачапури.

Но сейчас истории покрылись пылью.

Меню на входе было заляпано, у стойки лежали неразобранные накладные, у окна качался криво повешенный светильник, две официантки шептались, поглядывая на Дамира так, будто он был не начальником, а экзаменом, который они снова не сдадут. В дальнем углу сидела пожилая пара и ждала заказ с лицами людей, которые уже успели обсудить погоду, детей, соседей, смысл жизни и качество обслуживания.

Варя остановилась посреди зала.

Дамир встал рядом.

— Ну?

— Красиво, — сказала она.

Он чуть расслабился.

— Но запущено.

Расслабление исчезло.

— Вы вошли две минуты назад.

— Полторы. Мне хватило.

— Смело.

— Нет. Опытно. У вас сильная база, хороший зал, узнаваемый стиль и кухня, которая, судя по запаху, может вытянуть половину проблем. Но сервис проседает, персонал дерганый, управление в ручном режиме, гостевая зона устала, а баннер на улице висит так, будто его крепили после семейной ссоры.

Один из мужчин у стойки тихо сказал:

— Так и было.

Дамир повернул голову.

Мужчина тут же уставился в пол.

Варя продолжила:

— Плюс у вас нет единой воронки бронирований, отзывы отвечаются через раз, фотографии в карточке ресторана старые, в соцсетях последняя публикация — поздравление с майскими праздниками, хотя сейчас конец августа. И если это все при подготовке к фестивалю, то я начинаю понимать, почему инвестор был нервным.

Дамир смотрел на нее без выражения.

— Вы много говорите.

— Это потому, что я пока не начала работать.

С кухни снова донесся голос Зухры:

— Кто трогал мой соус? Руки покажите! Я по глазам вижу, кто трогал!

Варя повернулась к кухонной зоне.

— Пойду поздороваюсь с хаосом.

Дамир перехватил ее у перегородки.

Не рукой. Просто шагнул вперед, закрывая проход.

— На кухню посторонним нельзя.

Варя посмотрела на него снизу вверх. Не потому, что была маленькой — как раз нет. Просто Дамир оказался высоким настолько, что ему, видимо, приходилось всю жизнь смотреть на людей как на низкорослые препятствия.

— Дамир Адамович, — сказала она ласково, — вы сейчас пытаетесь не пустить кризис-менеджера в кризис?

— Там моя кухня.

— Вот именно. Поэтому она падает на глазах гостей.

— Вы не знаете наших порядков.

— А вы не знаете, где ваши накладные за прошлую неделю. Мы оба в начале пути.

Официантка у стойки прикрыла рот меню.

Дамир медленно наклонился ближе.

Никакой откровенности. Никакой театральной близости. Просто расстояние стало опасно маленьким, и Варя вдруг почувствовала запах его рубашки: чистая ткань, дым мангала, терпкие специи и что-то сухое, горное, как ветер над камнем.

Неприлично хороший запах для человека, который мешает рабочему процессу.

— В моем ресторане, — произнес он низко, — решения принимаю я.

Варя улыбнулась.

— Как успехи?

Пауза вышла великолепная.

Где-то за стойкой кто-то подавился воздухом.

Дамир смотрел на нее так, будто выбирал между выгнать немедленно и дослушать, сколько еще наглости поместится в одной женщине.

Варя помогла:

— Подсказываю: если бы ваши решения прекрасно работали, меня бы здесь не было. Я бы сейчас лежала где-нибудь у бассейна, мой чемодан не отдыхал бы в Приморске, а козу Розу я не считала бы самым адекватным участником встречи.

— Роза была на вокзале? — спросил мужчина у стойки.

— Али, молчи, — сказал Дамир.

— Просто интересно, как она туда доехала.

— Али.

— Молчу.

Варя обошла Дамира и прошла на кухню.

Кухня «Арсана» была царством огня, пара и почти военной паники. Повар у плиты переворачивал мясо, молодой парень пытался удержать полку, которая действительно держалась на честном слове и двух упрямых шурупах, Зухра командовала всем одновременно, а у мойки стояла девочка лет двадцати с таким лицом, будто ее приняли на работу вчера и уже забыли предупредить, куда бежать при конце света.

— Так, — сказала Варя, хлопнув в ладони. — Кто здесь отвечает за текущую смену?

Все посмотрели на Зухру.

Зухра посмотрела на Дамира.

Дамир посмотрел на Варю.

Варя посмотрела на полку, которая снова угрожающе скрипнула.

— Прекрасно. Ответственного нет, но полка держит интригу. Начнем с нее. Парень, как тебя зовут?

— Тимур.

— Тимур, отпусти полку.

— Она упадет.

— Если ты будешь держать ее до конца жизни, она тоже не станет мебелью. Али!

Мужчина у стойки выглянул.

— Я?

— Вы умеете пользоваться инструментами или только молчать по команде?

Он посмотрел на Дамира.

— Сегодня, кажется, умею всё.

— Отлично. Несите стремянку и крепления. Тимур, ты пока снимаешь с полки все, что бьется, режется и может испортить мне первый рабочий день. Зухра, что из заказов горит по времени?

— Стол у окна ждет шашлык и салат. Еще две лепешки. И чай.

— Сколько ждут?

Девочка у мойки пискнула:

— Сорок минут.

Варя закрыла глаза на секунду.

— Уважаемые, сорок минут люди ждут только любви, зарплаты и ответа на сообщение “нам надо поговорить”. Шашлык должен приходить быстрее.

Зухра неожиданно рассмеялась.

Громко. Одним коротким взрывом.

Дамир у входа нахмурился.

Варя повернулась к повару:

— Шашлык когда?

— Пять минут.

— Три.

— Он будет сырой.

— Тогда четыре, и давайте не спорить с человеком, который пока не знает, где у вас лежат ножи. Я опасна непредсказуемостью.

Через десять минут стол у окна получил свой заказ. Через пятнадцать полка была разгружена. Через двадцать Варя уже знала, что официанток зовут Лена и Саида, повара — Руслан, Тимура взяли помощником по просьбе двоюродной тети, которая «очень просила», а учет продуктов ведется в трех разных тетрадях, одна из которых называется «Не трогать, это Зухры».

— Это не учет, — сказала Варя, листая тетрадь. — Это народный эпос.

Зухра вырвала тетрадь из ее рук.

— Там всё понятно.

— Там написано: “баклажаны — много”.

— Значит, много.

— А если проверка?

— Проверка пусть тоже смотрит глазами: много.

Дамир, который всё это время стоял у входа в кухню и молча наблюдал, наконец произнес:

— Достаточно.

Варя подняла голову.

— Для первого часа? Согласна. Дайте мне кабинет, доступы, финансовые отчеты за полгода, список поставщиков, график сотрудников, меню с себестоимостью и человека, который умеет делать нормальный кофе.

— У нас есть чай.

— Я спросила про кофе не из любви к напитку, а как проверку цивилизации.

Зухра нахмурилась:

— Чай лучше.

— Возможно. Но отчеты после дороги без кофе я читаю с лицом, которое пугает даже опытных владельцев.

Дамир скрестил руки на груди.

— Вы слишком быстро распоряжаетесь в чужом ресторане.

— Мне за это платят.

— Не я.

— Вам повезло. Значит, я обойдусь вам дешевле, чем могла бы.

Он сделал шаг ближе.

Кухня сразу стихла.

Даже Зухра замолчала, что Варя мысленно отметила как редкое природное явление.

— Варвара Сергеевна, — сказал Дамир, и ее отчество в его устах прозвучало так, будто он не уступал, а обозначал границу, — я согласился на вашу работу только потому, что инвестор поставил условие. Не думайте, что это дает вам право ломать то, что строила моя семья.

Вот оно.

Семья.

Варя с самого начала ждала это слово. В семейных ресторанах оно было и силой, и ловушкой. Им прикрывали рецепты, традиции, старые фотографии, честную работу, а заодно хаос, обиды, ошибки управления и людей, которые давно занимали не свои места, потому что «он же родственник».

Она положила тетрадь на стол.

— Дамир Адамович, я не ломаю то, что строила ваша семья. Я пытаюсь понять, почему оно трещит.

Его глаза стали темнее.

— Осторожнее.

Варя усмехнулась.

— О, я ждала это слово. Обычно оно появляется, когда у мужчины заканчиваются аргументы и начинается территория.

Руслан у плиты резко отвернулся.

Саида уронила салфетки.

Зухра прищурилась с явным удовольствием.

Дамир медленно произнес:

— Вы дерзкая.

— Да.

— У нас это не всегда любят.

— Ничего страшного. Я не фруктовый салат, чтобы всем нравиться.

Кто-то на кухне тихо фыркнул.

Дамир посмотрел на сотрудников, и они мгновенно стали заняты. Очень заняты. Невероятно заняты. Даже полка, казалось, напряглась.

— Пойдемте в кабинет, — сказал он.

— Добровольно или чтобы не продолжать при свидетелях?

— Чтобы вы получили отчеты.

— Вот это уже разговор.

Кабинет Дамира находился на втором этаже и выходил окнами на внутренний двор. Внизу виднелась терраса, увитая виноградом, несколько пустых столов, фонтан без воды и Роза, которая теперь жевала декоративный куст с видом законной владелицы участка.