Полная версия
– Поздно гуляешь, девочка, – он перегородил мне дорогу.
Я попыталась обойти его, прижавшись к стене. Он шагнул в сторону – снова наперерез.
– Что там у тебя в карманах? Покупала у старика Гвибла? Покажи!
Я отшатнулась, рванула прочь, но он быстро догнал меня и схватил за руку чуть выше локтя. В нос ударил тошнотворный запах перегара и немытой кожи.
Я дернула рукой, но он только еще крепче вцепился. И тогда я развернула ладонь, направляя огонь вдоль руки, дернулась снова и одновременно со всей силы пнула его куда-то по ноге. Запахло паленой тканью. Он заорал, отшатнулся, размахивая рукой в тлеющем рукаве, и не удержав равновесие, рухнул на одно колено с проклятием.
Я тут же бросилась бежать.
– Стой! Убью! – ревел мужик позади меня.
Я ускорилась. Свернула в первый попавшийся переулок – узкий, темный, заваленный сугробами. Вдали поверх крыш домов мерцали огни академии, мой ориентир в этом лабиринте. Не сбавляя скорости, я нырнула в какой-то двор, проскочила его насквозь и выбежала на очередную тесную улочку.
Еще поворот.
Еще.
Я влетела за угол, споткнулась о скрытый под снегом камень и едва удержалась на ногах. В тот же миг из‑за угла низкого дома, похожего на сарай, выступил новый силуэт.
Высокий мужчина в рваной куртке преградил мне путь.
– Эй, куда торопишься? – его голос звучал тягуче, с угрозой.
– Дайте пройти! – мой голос дрогнул, но я постаралась говорить твердо.
– Выворачивай карманы! – он резко выбросил вперед руку. В тусклом свете блеснуло лезвие ножа – короткого, с широким клинком.
Медленно отступая спиной к стене ближайшего дома, я не сводила глаз с ножа. Он двинулся на меня, неторопливо, словно хищник, наслаждающийся погоней. Нож в его руке ритмично покачивался – будто маятник, отсчитывающий последние мгновения моей свободы.
В этот момент в переулке раздался тяжелый топот и хриплое дыхание. Я резко обернулась: первый преследователь, слегка прихрамывая, все же настиг меня. Его лицо, освещенное тусклым светом из окна наверху, исказилось злобой. Рукав его плаща почернел, края дымились после моего огненного удара.
– Держи тварь! – прохрипел он, подбирая толстую палку.
Отступая к домам, огляделась. До каждого из них – не больше пятнадцати шагов. И тут краем глаза заметила позади себя – чуть сбоку – узкий проход между домами, не шире метра. Крыши над ним почти смыкались, образуя естественный козырек, поэтому света и снега там почти не было.
Времени на раздумья не оставалось.
Подняла руки – левую ладонью к тому, кто с ножом, правую – к тому, что прихрамывал, сжимая в руках палку. Сосредоточилась на потоке маны, ощущая, как энергия пульсирует в кончиках пальцев. Мана‑частицы. Преобразование. Контроль.
Из ладоней вырвалось пламя – не буйное, не слепящее, а приглушенно‑алое, с едва заметной оранжевой каймой по краям. Цвет говорил сам за себя: температура минимальная – достаточно, чтобы напугать, но не обжечь. В морозном воздухе оно выглядело особенно зловеще: дрожащее, плотное, с неровными язычками, будто сама тьма пыталась вырваться наружу.
Я резко выбросила руки вперед. Пламя устремилось к преследователям – не потоком, а широким веером, заполнив пространство между нами мерцающей завесой. Они отшатнулись, инстинктивно прикрывая лица: даже такое сдержанное свечение в темноте казалось угрозой, обещанием боли.
Не теряя ни мгновения, я развернула ладони вниз, коснувшись снега всего на долю секунды. Алое пламя легло на белую поверхность – мягко, почти нежно. Верхний слой снега мгновенно подтаял, превратившись в тонкую пленку воды. Надеюсь, успеет схватиться…
Пользуясь их заминкой, я метнулась к темнеющему проходу между домами. Оглянувшись, увидела – они бросились за мной.
На ходу развернулась и левой рукой метнула огненный шар – точно в кисть, сжимавшую лезвие, и почти одновременно правой рукой выпустила струю пламени, поджигая палку в руках приближающегося первого, которую он с криком тут же отбросил.
– Убью! – взревели они.
Под их яростные ругательства я бросилась бежать. Судя по звукам, доносившимся со спины, кажется, они все же упали на льду, продолжая орать мне в след.
Выскочила в другой переулок – чуть шире и чище, с горящими фонарями. Повернула направо, через дом свернула на соседнюю улицу – и увидела горящий свет в витрине.
Не раздумывая, я рванула дверь и ввалилась внутрь. В нос ударил густой запах: травы, спирт, воск, чуть – затхлость старых пергаментов. Аптека.
За прилавком стоял пожилой мужчина в темном фартуке. Он оторвал взгляд от толстой книги, переплетенной в потрепанную кожу.
– Мисс?
Я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной. Дыхание вырывалось рваными клубами пара. Поправила плащ, нащупала в кармане артефакты – чудом не потеряла.
– Добрый вечер. За мной гонятся грабители. Помогите!
Я метнулась к прилавку, швырнула на столешницу серебряную монету. Она звонко ударилась о дерево и осталась лежать, блестя в свете лампы.
– Это за беспокойство. Если поможете.
Он медленно перевел взгляд с монеты на меня. Пауза затянулась. Потом – так же неторопливо – поднял монету, взвесил на ладони и тут же спрятал в карман.
– Мне не нужны проблемы. Если Вы не собираетесь ничего покупать – уходите.
– Серьезно?! Я… Так, ладно. Есть у Вас мочегонное? – сориентировалась я.
– Для взрослого или ребенка? Сильное или слабое? – он даже не пытался скрыть свое раздражение.
– Сильное. Для себя беру, – я выложила на прилавок еще пару серебряных, но предусмотрительно накрыла их ладонью, – оплата у Вас уже в кармане, а это будет за беспокойство, если выведете через черный выход!
Он достал с полки склянку с прозрачной жидкостью и поставил на прилавок рядом с моей ладонью. В этот момент я услышала на улице шум и хриплую ругань. Вздрогнув, я подняла на аптекаря глаза.
– Ну? – я приоткрыла ладонь, и монеты блеснули в свете его лампы, – Черный ход и Вы меня не видели!
Он замер в нерешительности.
– Через склад, – Наконец, он кивнул в сторону угла за стеллажами, – Там дверь на задний двор. Калитка во дворе не заперта. Выходит на Мучной переулок.
Кивнув, я тут же бросилась туда, на ходу запихивая склянку в тот же карман, где лежали артефакты. И как только я их не выронила нигде? Во дворе – груда пустых бочек, сугробы в тени. Торопливо пробиралась между ними, стараясь не шуметь. Калитка у дальней стены скрипнула, чуть застряла в снегу, но поддалась.
Вышла в темный переулок. Тишина. Рванула дальше, выбегая на широкую освещенную улицу. Я остановилась, прижав ладонь к колотящемуся сердцу. Осмотрелась: эта улица была мне знакома, я уже довольно близко к центральному району, но Академия – далеко, вверх по крутому подъему. Пешком – полчаса, не меньше. Дорога прямая, фонари горят. Меня будет видно как на ладони. Сколько у меня времени? Преследователи уже могли догадаться проверить аптеку.
На противоположной стороне дороги пылали огни ресторана «Серебряный нож», в котором мы бывали с Аррисом. Я хорошо запомнила планировку: на втором этаже располагались отдельные кабинеты, и из одного из них как раз открывался вид на этот перекресток и выход из аптечного двора, где я только что спасалась от преследователей.
Не теряя ни секунды, я перебежала дорогу и толкнула тяжелую дубовую дверь.
После ледяного ветра воздух ресторана казался густым и пряным: аромат сочного жареного мяса, дымок от дровяной печи и тонкий шлейф дорогих духов.
У входа стоял метрдотель – воплощение безупречной выправки в черном костюме. Мы встретились взглядом, и он приветливо улыбнулся, явно узнав меня. Но уже в следующее мгновение он сверху вниз просканировал взглядом мой облик, и его лицо заметно вытянулось, хоть и почти сразу вновь обрело нейтральное выражение.
– Добрый вечер, – произнесла я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее, – Мне нужен кабинет на втором этаже. Тот, что с окном на эту улицу, – я махнула рукой за спину, – Я жду… спутника. Он присоединится позже.
Спустя небольшую паузу, он невозмутимо кивнул:
– Конечно. Прошу.
Его тон не изменился, но в нем проскользнула едва уловимая нотка снисхождения. Едва заметно посмотрев по сторонам, он провел меня наверх, открыл дверь в небольшой кабинет: стол, пара уютных диванчиков, а главное – окно с видом на эту же улицу.
– Принести меню?
– Да, пожалуйста. И кувшин воды.
– Передам официанту, – кивнул он и добавил тише, – мисс… у Вас все в порядке? Возможно, требуется помощь?
– Я попала в неприятную ситуацию, – вздохнула я, – но, к счастью, она уже разрешилась, кажется.
Он кивнул, вновь окинув меня взглядом, и, наконец, вышел. Я тут же метнулась к окну, отодвинула плотную портьеру. Улица была пустынна. Шел мелкий снег, неторопливо кружась в желтом свете фонарей – почти романтика, если бы не бешеный стук пульса в висках.
Сбросив оцепенение, я вытерла набежавшие слезы и дрожащими руками достала из карманов футляр с очками и коробочку с маячками, чудом не потерянные сегодня, а затем, наконец, сняла грязный плащ, осмотрела рукав: ткань обгорела почти до плеча, края почернели и хрустели под пальцами. Удивительно, что вообще впустили в ресторан. «Пожалели или вспомнили приличные чаевые, которые оставил Аррис в прошлый раз?»
Вскоре пришел официант с меню и кувшином воды, и я заказала самое дешевое блюдо – после всех этих забегов и использования магии желудок уже сводило от голода, а денег в кошельке оставалось совсем мало, – и, как только осталась одна, снова заняла наблюдательный пост у окна.
Минуты тянулись медленно. Я уже начала думать, что пронесло, что преследователи сбились со следа или решили бросить бесполезную погоню. Но вдруг – они выскочили из переулка, остановились посреди освещенной улицы, озираясь по сторонам. Один все еще держался за руку – видимо, последствия моего огненного удара. Они явно перекрикивались, жестикулировали, потом резко развернулись и направились прочь – вниз по улице, в сторону академии.
Я медленно отпустила портьеру и без сил рухнула на диван, откинувшись на спинку. Адреналин медленно выветривался, оставляя после себя усталость и легкую пустоту. «Комендантский час давно наступил… – размышляла я, – черт, надо было все рассказать Аррису, как только я нашла косвенные доказательства в архиве! Тогда бы не пришлось здесь торчать! Или это попадание в книгу так влияет? Шаблон, что каждая уважающая себя попаданка должна сама все разруливать? – усмехнулась я сама над собой и тут же покачала головой,– наверное, я просто боюсь, что он не поверит, если будет мало доказательств. Как это уже было еще в прошлом семестре до стирания памяти…». Невольно я вспомнила Элору и сжала кулаки от нахлынувшей злости.
Идея пойти к Аррису мелькнула и тут же погасла. Я знала его домашний адрес, но стоило мне представить его реакцию на мой растрепанный вид, на обгоревший плащ, на сбивчивые объяснения о том, где я была и что делала…
– Мне нужна наемная карета до Академии Белой Скалы, – спустя еще почти час обратилась я к подошедшему официанту.
– В такое время будет дорого, – он окинул взглядом мой потрепанный вид, и я против воли покраснела.
– Не страшно, – процедила я.
– Я включу в Ваш счет, – кивнул он.
Я запихнула в карман платья артефакты и спустилась вниз, перекинув плащ через предплечье, чтобы его обгоревший рукав не было видно и чтобы выпирающий карман с коробкой и футляром не бросался в глаза.
Наконец, на одноконном экипаже, измотанная, я добралась до Академии. Я попросила остановиться в двухстах шагах от главных ворот, ожидаемо закрытых. Как только кучер развернул экипаж и отправился прочь, я, тут же накинула на себя плащ и, ежась от холода, двинулась вдоль высокой каменной стены, окружавшей академию.
Шла долго, пока стена наконец не сделала плавный поворот. Здесь, в густой тени раскидистых елей, притаилась небольшая калитка, рядом с которой притулилась сторожевая будка – в памяти всплыл рассказ Лианы: осенью, они гуляли с Биллом, и именно здесь их пропустил сторож.
Подойдя, я осторожно постучала в окошко. Внутри что‑то с грохотом упало, раздался сонный, недовольный голос. Дверь сторожки распахнулась – на пороге возник старик в тулупе, с фонарем в руке. Свет выхватил из темноты его нахмуренное лицо.
– Кто там? Чего надо? – голос звучал хрипло, с явным раздражением.
– Добрый вечер, – я постаралась говорить ровно, несмотря на колотящееся сердце, – Я студентка. Опоздала. Пожалуйста, пропустите.
– Ворота закрыты, – отрезал он, не меняя тона.
Я со вздохом достала последнюю серебряную монету.
– Я очень устала. Просто откройте калитку. Пожалуйста.
Он медленно перевел взгляд с монеты на меня, затем – по моему лицу, задержавшись на опаленном рукаве плаща. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли любопытство, то ли усталость от вечной рутины. Фонарь в его руке дрогнул, отбрасывая причудливые тени на заснеженную землю.
– А ну-ка, иди сюда, на свет.
Я сделала шаг к фонарю. Он пригляделся.
– Ты… ты с Боевого что ли? С таким крепышом в одной группе учишься, да?
– Да, да, – быстро сказала я, хотя не была уверена, о ком он, – С Гарри одногруппники мы.
Он хмыкнул, взял монету.
– Ладно. Только тихо. И чтобы я тебя больше не видел с такими просьбами.
Он отпер калитку тяжелым ключом. Я проскользнула внутрь и поспешила в общежитие. И только когда я добралась до своей комнаты, меня затрясло в запоздалой истерике. Прислонившись спиной к двери, я медленно сползла на пол, обхватив себя руками.
Визуализация Мистер Гвибл
Глава 11.
Утром понедельника столовая гудела, как растревоженный улей. Воздух дрожал от смеха, возбужденных возгласов и звона посуды. Мы с девочками едва протиснулись к нашему привычному столу, уворачиваясь от студентов, жестикулирующих с булками в руках. Повсюду слышались обрывки фраз: «...а ты видел…», «Я чуть со стула не упал!», «Эдвард в последнее время редко такое вытворяет, но уж если берется...».
В центре всеобщего внимания, окруженный плотным кольцом восхищенных девушек с младших курсов, стоял сам виновник торжества. Эдвард Вандербилт вновь сиял своей ослепительной, беззаботной улыбкой.
– Ну вот! Опять из-за тебя все пропустили! – с драматическим вздохом обвинила Лиана Мию, с силой ставя на стол свой поднос, – Я же просила ускориться! Как знала… Мы могли быть здесь десять минут назад!
– А я что, специально по-твоему? – вспыхнула Миа, садясь напротив, – Стрелка не ложилась ровно! Ты бы лучше помогла, а не стояла над душой со своими вздохами!
– Ох, да, конечно, виновата стрелка, – ехидно встряла Вики, с насмешливым прищуром разглядывая Мию, – И, надо полагать, тушь сама собой решила сегодня собраться в комочки? Жаль, что твой перфекционизм не позволил нам увидеть, как Вандербилд устроил, судя по всему, целое шоу.
Я молча слушала их перепалку, с наслаждением откусывая кусок теплого хлеба с джемом. Вот они, извечные проблемы – кто кого задержал, чья стрелка кривее. После этих экстремальных выходных мне были просто необходимы какие-то подобные «обычности», чтобы впечатления от старого квартала поскорее выветрились.
– Ой, ладно вам, в следующий раз не пропустим. Лучше расскажите, как у кого выходные прошли! – я миролюбиво перевела тему разговора.
– Я чуть с ума не сошла вчера, – театрально закатила глаза Лиана, – У нас же было парное свидание с Мией и Дугласом. Так потом, когда мы остались одни, он начал расспрашивать, почему я не познакомила его с родителями. А что я ему скажу? Что он несерьезный? И чего он решил это вспомнить… В итоге поссорились.
Миа, отставив тарелку с кашей в сторону, разулыбалась.
– А нам было хорошо. Мы просто гуляли по набережной, а потом Дуглас подарил мне новый гребень.
Лиана закатила глаза.
– Ты счастлива, а я отношения выясняла.
Вики усмехнулась и покачала головой.
– А я была в салоне. А вы даже не заметили! – она сунула под нос каждой из нас свои идеальные ногти.
– Вики, прости! – повинились мы почти хором.
– Мы просто опаздывали из-за кое-кого, – Лиана бросила недовольный взгляд на Мию.
– А ты, Кесс? – повернулась ко мне Миа, – Тоже на свидании была?
Я вспомнила свое «свидание» с грабителями и вздрогнула.
– Нет. Читала вторую часть «Слез любви». А еще мы Элизабет немного прошлись по городу.
За столом на секунду повисла тишина. Лиана и Вики переглянулись с одинаковыми выражениями недоумения.
– С Элизабет? – медленно переспросила Лиана, отложив ложку, – Она же всегда с Клариссой. С того момента, как перевелась к нам, они не отлипают друг от друга.
Я пожала плечами, размазывая джем по хлебу.
– Ну, вот. Видимо, оторвалась. Теперь понимаю, почему у Клариссы вчера было такое недовольное лицо, когда я встретила их в коридоре.
Девочки весело фыркнули, а я мысленно сделала себе пометку, что надо бы купить Элизабет хотя бы шоколад за ее помощь.
Завтрак уже подходил к концу, и столовая практически опустела, как вдруг за моей спиной вдруг кто-то взвизгнул – я чуть не подпрыгнула от неожиданности, – и тут же столовая взорвалась криками, по каменному полу заскрипели отодвигаемые стулья. Как и девочки, я тут же обернулась, и увиденное заставило меня подскочить.
У входа уже образовался плотный круг: Дуглас, Брайан и кто-то еще удерживали Эдварда, а напротив, пятясь, пытался вывернуться из толпы рыжий парень – Оливер.
Лицо Эдварда было искажено яростью. Не привычной показной вспышкой – настоящей, оголенной. Я никогда не видела его таким.
– Пошли выйдем! – его голос прорезал гул, заставив разговоры оборваться, – За слова надо отвечать!
Толпа качнулась, расступаясь, и вся эта напряженная, гудящая масса двинулась за ними, вываливаясь из столовой.
И стало неожиданно тихо. В голове мелькнула короткая, почти детская мысль: бросится за ними, увидеть самой, чем всё закончится. Убедиться, что все в порядке. И тут же я одернула себя, и повернулась к девочкам. Лиана и Миа тоже уже были на ногах, вытягивая шеи поверх чужих плеч. Только Вики осталась сидеть, облокотившись на стол и хмуро наблюдая поверх толпы.
– Пойдемте тоже? – Миа шагнула было к проходу.
– Да вы что? – подняла на нас глаза Вики, – Сейчас Эд его проучит, и все. Очевидно же.
Я медленно опустилась на стул, чувствуя, как адреналин все еще стучит в висках и подумала, что Вики права: наверное, это не тот случай, когда Эдвард хочет публику – в его ярости не было театральности. «Неужели Оливер задел что-то личное?– нахмурилась я, – Он ведь и раньше, кажется, высказывался об Эдварде не очень… А если бежать за ними, то что я сделаю? Прекращу драку, как это делала в прошлой жизни? Но имею ли я право на этой сейчас? А просто бежать, чтобы ПОГЛАЗЕТЬ… ».
– Да, – тихо сказала я, – Вряд ли ему сейчас нужны зрители.
Лиана поколебалась, но потом вернулась за стол.
– В прошлый он тоже что-то ляпнул при всех, – с осуждающими нотками пробормотала Миа, присаживаясь обратно, – Но тогда струсил и сбежал…
– Он просто завидует, – кивнула Лиана, – Эдвард лучше него во всем. Интересно, что он сказал… Я никогда не видела Эда таким злым.
Когда мы втроем уже шли на первую лекцию, Лиана раздраженно фыркнула:
– Надо было все-таки пойти.
– А я говорила! – подхватила Миа.
– Уже поздно, – вздохнула я, – Это надо было сразу.
Первой парой была лекция по магической этике – что-то среднее между обществознанием и этикетом. Ее вел магистр Элариус, обладающий настолько невыразительной внешностью, что если бы меня попросили составить по памяти фоторобот, дальше слов «среднего телосложения» я бы вряд ли продвинулась. Даже голос – обычнее некуда. Каждый раз на его занятиях у меня возникало ощущение, что он просто отбывает повинность в стенах Академии.
– Добрый день, студенты. Сегодня – о пределах допустимости использования магии для защиты. Запишите: Самооборона – это применение магии исключительно для защиты от непосредственной угрозы жизни, здоровью, свободе или имуществу. Ключевые критерии: реальность, актуальность, необходимость, соразмерность. Давайте разберем каждый из них…
«Да уж, лекция еще эта… как раз в тему» – мысленно вздохнула я, уже жалея, что не пошла за ними. Эдвард и его компания так и не пришли на занятие, и взгляд невольно соскальзывал на их пустующее места, – «хоть бы там с ним все хорошо было…». Я переглянулась с девочками, и, кажется, они думали о том же.
И тут дверь распахнулась.
Дуглас и Брайан ввалились в аудиторию, шумные, запыхавшиеся. Если они и стараясь быть незаметными, то провалили эту задачу с треском. Дуглас споткнулся о порог, Брайан придержал его за локоть, и они, под смех с задних рядов, плюхнулись на свободные места.
Магистр даже не прервался – только бросил на опоздавших короткий равнодушный взгляд, а мы с девочками переглянулись, округлив глаза: Эдварда с ними не было.
Остаток пары превратился в пытку, и как только прозвучал колокол, возвещающий об окончании занятия, мы бросились наперерез к Дугласу. Миа первой пробилась к нему первой и тут же схватила его за локоть:
– Дуглас! – в ее голосе звенела тревога, приправленная обидой, – Давай рассказывай! Где Эд?
Мы с Лианой встали с другой стороны, перекрывая путь к бегству:
– Они реально с Оливером подрались? Что случилось?
– Ну, подрались, – Дуглас провел рукой по лицу и вздохнул, – Теперь в деканате вот. Разбираются...
– Как Эд? – выдохнула я.
– А вы? – спросила Миа, все еще сжимая его локоть.
– Да пара синяков, все нормально, – Дуглас махнул рукой, – А мы свидетели. Нас с ним сразу отпустили, – он кивнул на Брайана, который маячил рядом и неловко переступал с ноги на ногу.
– Так, а из-за чего? – проявила настойчивость Лиана.
– Ну... – Дуглас почесал затылок, – Оливер подошел к Эду после завтрака, когда все из столовой выходили. Что-то сказал тихо со своей обычной ухмылкой, я только краем уха слышал. Эд сначала просто стоял, слушал, а потом как побелел весь и сразу в драку.
– Ну, так а что сказал-то? – почти хором выдохнули Миа с Лианой.
Тот поморщился, вспоминая:
– Я не все слова разобрал, честно. Но там что-то про обед... и про объедки, кажется. Оливер еще ухмылялся так, что Эд сразу взбесился.
У меня внутри все оборвалось.
«Обед и объедки...»
Я заставила себя стоять ровно, хотя ноги стали ватными.
«Скорее всего, Оливер видел, как в пятницу в обед я выходила из мужского крыла элитных апартаментов...». Я попыталась вспомнить, могла ли пересечься с ним по дороге, но в тот день я была слишком погружена в собственные эмоции – вполне могла не заметить. «Да, возможно, это не про меня, но слишком уж подходит и к ситуации и к реакции Эда…».
– Странно, – тем временем протянула Лиана, нахмурившись, – Из-за такой ерунды? Может, там что-то еще было?
– Не знаю, я больше ничего не слышал, а ты? – он переглянулся с Брайаном, и тот тоже развел руками, – Да Оливер вечно нарывается, вот у Эда терпение и закончилось! Все нормально!
Наконец, мы всей компанией пошли на следующую пару, и девочки по дороге расспрашивали о подробностях – кто что еще слышал, кто куда ударил, а я, как пыльным мешком оглушенная, шла рядом, а в голове пульсировало в такт шагам: «Обед и объедки...». Это было так похоже на Оливера – назвать свою бывшую «объедками«, что чем больше я думала, тем больше утверждалась в этой мысли.
Следующие семинар прошел мимо меня. Я что-то записывала, что-то отвечала на вопросы, и даже, кажется, удачно, но в голове хаотично крутились мысли:
«Чертов Оливер. Чертово мужское крыло... А может я ошиблась? И речь вовсе не обо мне?» – мелькнула мысль, но внутренний голос только хмыкнул: «Может. Но с учетом, что он бывший парень Кесси, и с учетом, что я была у Эдварда накануне выходных именно в обеденное время...».
Но внутри, где-то очень глубоко, я почувствовала смущение и какую-то теплую неловкую благодарность: за всю прошлую жизнь никто никогда не лез в драку из-за меня.
«А если слухи дойдут до Арриса? А вдруг он решит, что я из тех, кто... А ведь у нас все только начинается…». Я зажмурилась, прогоняя картинку, – «Нет, нет. Он ведь видел меня в тот вечер. Возможно, он не самый открытый товарищ, но мое состояние чувствует неплохо. Так что ничего он не решит, это стопроцентно!».
А вторая мысль – еще хуже: «А если меня увидят с Аррисом?». Я представила, как Оливер или его приятели скалятся, глядя на меня.
«Вот уж точно – больше никаких вечерних визитов к нему в кабинет. Только в самом крайнем случае! Потому что если кто-то увидит, как я выхожу оттуда в темноте... после истории с Эдвардом это будет выглядеть как система. А не как случайность.»
