В сердце Ада

— Последний раз говорю: отпусти, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

Сейчас я засуну ему эти правила в…

Прежде чем он успел что-то сказать, рядом возник Каэрон. Его глаза сверкнули опасным огнём.

— Она занята, — резко бросил он. — Найди кого-нибудь другого.

Демон окинул Каэрона оценивающим взглядом, затем усмехнулся и отступил:

— Как скажешь, брат.

Каэрон, ты мой герой.

Он повернулся ко мне:

— Ты в порядке?

— Да, — я пожала плечами. — Я просто ненавижу, когда меня касаются.

Каэрон слегка улыбнулся:

— Пойдём отсюда. Думаю, на сегодня впечатлений хватит.

Он галантно подставил локоть, на который я оперлась, и мы направились к выходу.

Каэрон провёл нас обратно через мерцающую пелену портала — ощущения были почти такими же, как при входе: ледяной холод, вихрь красок, потеря ориентации в пространстве и времени. Но на этот раз я была готова, поэтому удержалась на ногах, едва ступив на твёрдый пол коридора дворца.

Мы едва успели сделать пару шагов, как замерли, поражённые открывшейся картиной. Прямо перед нами, буквально в десятке шагов, стоял Майкл. Он жадно целовал какую‑то девушку, прижав её к стене, а рядом стояла ещё одна и покрывала поцелуями его шею. Их движения были страстными, почти животными, а приглушённые стоны и прерывистое дыхание разносились по коридору, нарушая тишину.

Меня охватило странное чувство. Неловкость, да — но вместе с ней и неожиданное возбуждение. Картина перед глазами была максимально сексуальной: переплетение тел, скользящие по изгибам руки, жаркие поцелуи. Майкл с двумя девушками словно не замечали никого вокруг, полностью поглощённые друг другом.

Невольно я сильнее сжала руку Каэрона, и тот, заметив мою реакцию, резко прервал страсти своего брата:

— Майкл, — произнёс он громко и твёрдо, — не удержался дойти до покоев?

Майкл оторвался от девушки, медленно повернул голову в нашу сторону. На мгновение на его лице отразилось раздражение, но затем оно сменилось насмешливой улыбкой. Он окинул нас взглядом — сначала брата, потом меня, заметив, что я держу Каэрона за руку.

— О, брат, — протянул он, отступая от девушек, — ты ведь знаешь, как это происходит. Сложно устоять перед таким соблазном. Вижу, Валери, ты уже освоилась в Аду. — Он окинул меня хищным взглядом. — Желаю вам такой же горячей чёрной фазы, — добавил он с хриплым смехом.

Это ещё больше смутило меня. Я буквально чувствовала, как щёки заливает румянец, и поспешно отпустила руку Каэрона.

Неужели он думает, что мы с ним будем заниматься чем-то подобным?

Майкл же вернулся к своему занятию, увлекая беловолосую девушку в новый поглощающий поцелуй.

Каэрон что‑то пробормотал в ответ — кажется, на демонском языке, и кажется, это означало идиот.

Майкл поцеловал одну из девушек в шею, и она хихикнула, а вторая начала расстёгивать свою тунику.

Чёрт, они что, собрались заняться этим прямо посреди коридора?

— Идём, — тихо сказал Каэрон, беря меня под локоть. — Не стоит задерживаться.

Мы прошли мимо вновь целующихся Майкла и девушек. Я старалась не смотреть в их сторону, но периферийным зрением всё равно улавливала движения: руки, скользящие по талии, губы, впивающиеся в шею, переплетённые пальцы.

Коридор казался бесконечным. Шаги эхом отдавались от стен, а багровый свет пульсирующих рун отбрасывал странные тени на каменный пол.

Я шла, опустив голову, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Смущение мешалось с любопытством, неловкость — с необъяснимым возбуждением. Почему‑то эта сцена зацепила меня сильнее, чем я ожидала.

— Извини за это, — нарушил молчание Каэрон. — Майкл… он такой. Не стоит обращать внимания.

— Всё в порядке, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Просто неожиданно.

— Да, он не слишком заботится о приличиях. Особенно в чёрные фазы. — Каэрон слегка усмехнулся. — Для демонов это время… особого раскрепощения.

Я кивнула. Ну а что еще я могла сказать?

И вдруг я осознала, насколько мало знаю об этом мире и его законах. Всё было чужим, странным, пугающим — и в то же время завораживающим.

— Ты в порядке? — Каэрон бросил на меня внимательный взгляд. — Выглядишь задумчивой.

— Просто пытаюсь осознать всё, что происходит, — призналась я. — Этот мир… он слишком отличается от моего.

— Со временем привыкнешь, — мягко сказал Каэрон. — Или найдёшь в нём что‑то своё.

Эта мысль показалась мне забавной. Что такого "своего" я могла бы найти в Аду?

Мы подошли к двери моей комнаты, и неловко замерли.

Каэрон повернулся ко мне:

— Ну вот мы и на месте. — Он слегка улыбнулся. — Надеюсь, я хоть немного отвлёк тебя от тяжёлых мыслей.

— Отвлёк, — согласилась я. — Спасибо. Правда.

— Не за что. — Он кивнул. — И, Валери, мне жаль, что я не рассказал тебе правду в самом начале. Я просто хотел подобрать для этого более правильные слова.

Я не нашла, что ему ответить и поэтому просто развернулась и прошла в комнату.

Я завалилась на постель, переваривая прошедший день. Перед внутренним взором до сих пор стояла картина в коридоре: Майкл с девушками.

Сон поглотил меня. Я чувствовала чьи‑то прикосновения — их было слишком много, они были горячими и крепкими. Руки… Их было слишком много. Они были везде: касались моего лица, губ, ног, рук. Лёгкие, дразнящие движения сменялись настойчивыми, почти собственническими объятиями.

Затем появились губы — горячие и влажные. Они завладели моими губами, а потом перешли на шею, оставляя за собой огненный след.

Кому принадлежали эти губы и руки? И сколько их было? Мне казалось, минимум четыре — четыре руки нагло и страстно касались меня везде, скользили по коже, вызывая волны жара, от которых перехватывало дыхание.

Я не могла понять, кому они принадлежали, но и остановить их не могла. Тело словно не слушалось меня — оно откликалось на каждое прикосновение, пылало в этом безумном танце страсти. Разум пытался сопротивляться, требовал проснуться, осознать происходящее, но сон был слишком реальным, слишком осязаемым.

Одна пара рук скользнула по спине, прижимая меня ближе, другая запуталась в волосах, слегка оттягивая их, заставляя запрокинуть голову. Губы продолжали исследовать кожу — шею, ключицы, плечи, — оставляя за собой след из мурашек и дрожи.

«Проснись! Проснись!» — кричала я про себя, но тело отказывалось подчиняться. Оно жило своей жизнью, отзывалось на ласку, на жар чужих прикосновений, на дыхание, обжигающее кожу.

А потом я услышала голос — низкий, хриплый, знакомый. Он звучал где‑то рядом, почти у самого уха:

— Ты такая непокорная… Даже во сне.

Голос заставил меня вздрогнуть. Я попыталась сосредоточиться, разобрать, кому он принадлежит. Но в тот же миг ощущения стали ещё ярче, ещё реальнее. Руки сжали крепче, губы впились в шею с новой силой, и волна удовольствия накрыла с головой, унося прочь остатки сопротивления.

Внезапно всё исчезло. Прикосновения, губы, жар — всё растворилось в темноте. Я резко распахнула глаза, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем.

Комната была погружена в полумрак. Багровый свет за окном отбрасывал на стены уродливые тени, которые, казалось, шевелились, будто живые. Воздух был тяжёлым, густым, пропитанным запахом серы и чего‑то ещё — сладковатого, дурманящего.

Я села на кровати, пытаясь отдышаться. Лоб покрылся испариной, волосы прилипли к вискам, а кожа всё ещё горела там, где её касались во сне. Я провела рукой по шее — никаких следов, конечно же. Всё это было лишь сном. Но каким реальным…

Чёрт, этот Ад сведёт меня с ума!

Брат

Я остался сидеть за столиком, покручивая в руках бокал с адским элем. Взгляд невольно следил за Валери — она двигалась на танцполе так, будто весь Ад вокруг перестал существовать. В её движениях не было выученной грации демонов, привыкших к этому месту и его правилам. Нет, в них была какая-то дикая, необузданная свобода — то, чего я давно не видел в Аду.

«Человечность», — подумал я, наблюдая, как она запрокидывает голову, позволяя огненному вихрю музыки унести прочь тяжёлые мысли.

В ней есть что-то настоящее, неподдельное. Что-то, что заставляет сердце биться чаще, даже если у тебя нет сердца в привычном понимании.

Валери кружилась, забывая обо всём. И в этот момент она была прекрасна. Не с идеальной красотой демонов, отточенной веками, а с живой, пульсирующей энергией, которая притягивала взгляды.

Я невольно улыбнулся. В ней было столько упрямства, столько жажды жизни — даже после смерти. Она не смирилась, не сломалась под тяжестью обстоятельств. И это восхищало.

Взгляд скользнул по залу. Почти каждый демон в пабе украдкой поглядывал на неё. Кто-то с любопытством, кто-то с вожделением, а кто-то с откровенной жаждой. Я напрягся. Желание оберегать её стало почти безумным.

Она не должна стать игрушкой в руках этих тварей. Не здесь. Не со мной рядом.

Особенно меня беспокоил Майкл. Точнее, его мысли. Он видел в ней силу, аномалию, угрозу.

Мои размышления прервало резкое движение на танцполе. Высокий демон с жёлтыми глазами подошёл к Валери. Слишком близко. Его рука скользнула вдоль её спины, пальцы сжали плечо.

Внутри всё вскипело. Жгучая, почти первобытная ревность охватила меня, вытесняя все остальные мысли. Я сжал бокал так, что тот треснул в руке, но я даже не почувствовал боли.

Я увидел, как Валери отступает, как её лицо становится холодным и твёрдым. Она что-то говорит, но музыка заглушает слова. Демон не отступает — его хватка становится жёстче, улыбка — шире, обнажая острые клыки.

Никто не имеет права так с ней обращаться.

Никто не имеет права прикасаться к ней.

Я поднялся, чувствуя, как внутри закипает магия. Шаг — и я уже рядом с ними. Музыка больше не казалась весёлой, она превратилась в глухой рокот, подчёркивающий напряжение момента.

— Она занята, — резко бросил я, глядя прямо в глаза демону. — Найди кого-нибудь другого.

Демон окинул меня оценивающим взглядом. В его глазах мелькнуло узнавание — он знал, кто я. Затем он усмехнулся и отступил, поднимая руки в примирительном жесте:

— Как скажешь, брат.

Я не сводил с него взгляда, пока он не растворился в толпе. Только тогда я повернулся к Валери:

— Ты в порядке?

Она пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой:

— Да. Я просто ненавижу, когда меня касаются.

В её глазах читалась благодарность, хотя она и пыталась это скрыть. Я слегка улыбнулся:

— Пойдём отсюда. Думаю, на сегодня впечатлений хватит.

По пути к выходу я всё ещё ощущал на себе взгляды — любопытные, завистливые, враждебные. Но теперь они были не важны. Главное — она рядом, и я не позволю никому причинить ей вред. Эти демоны видели достаточно, видели моё отношение к ней, и теперь они трижды подумают, прежде чем подходить к ней, или хотя бы дышать в её сторону.

Мы с Валери направились к комнате — той самой, что теперь принадлежала ей. Я даже испытывал некое удовольствие от этого осознания. Ну и еще это бесило брата, я уверен.

В коридоре открылась картина, которую я предпочёл бы не показывать Валери: Майкл, прижав к стене беловолосую демоницу, жадно целовал её шею. Вторая девушка, с огненно‑рыжими волосами, обвила его руками сзади, покрывая поцелуями шеи.

Они никого не стеснялись, словно во всём Аду существовали лишь они.

Я заметил, как Валери застыла, широко раскрыв глаза. Её щёки слегка порозовели — то ли от смущения, то ли от неожиданности. Она невольно сжала мою руку, и я почувствовал, как участился её пульс.

— Майкл, — произнёс я, — не удержался дойти до покоев?

Майкл оторвался от демоницы, медленно повернул голову в нашу сторону. И мне совсем не понравилось то, каким плотоядным взглядом он посмотрел на Валери.

Хотел ли я развлечься этой чёрной фазой? Безусловно.

Хотел ли я развлечься с Валери? Я никогда не отвечу на этот вопрос, даже мысленно.

Она была для меня особенной. Не знаю, почему и как, но Валери неожиданно стала для меня самой близкой девушкой во всём этом бесконечном Аду. И я предпочту дружить с ней, чем тащить в постель, а после потерять навсегда её доверие.

Глава 5. Два демона и одна душа

«Они думают, что держат меня в поле зрения. Но кто сказал, что я не наблюдаю за ними?»

— Валери.

Соперник

Комната тонула в багряных отблесках чёрной фазы — тусклом, зловещем свете, который едва пробивался сквозь тяжёлые шторы. Воздух был густым, пропитанным запахом благовоний и чего-то ещё терпкого, животного, присущего близости двух демонов.

Демоница сидела сверху, её длинные белые волосы струились по плечам, обрамляя лицо с тонкими, почти аристократическими чертами. Кожа отливала перламутром в полумраке, а глаза, глубокие и бездонные, будто видели не только настоящее, но и тени будущего.

Она — Оракул. Её движения были плавными, гипнотическими — она знала, как завладеть вниманием даже такого, как я.

Пальцы Оракула скользили по моей груди, оставляя едва ощутимые следы — не царапины, а призрачные линии, будто она рисовала на моей коже какие-то древние символы. Каждое прикосновение отзывалось лёгкой дрожью, но я чувствовал, что это лишь игра — её способ удержать меня здесь и сейчас, в этой комнате, рядом с ней.

— Говорят, на шестой круг попала смертная девушка, — тихо произнесла Оракул, слегка наклоняясь вперёд. Её голос звучал как шёпот ветра среди могильных камней.

Я замер. Вопреки логике перед внутренним взором возник образ Валери: её упрямый взгляд ледяных глаз, пепельные волосы, и почти безумная хладнокровность.

Да, я боялся признаться даже мысленно, что после того случая в коридоре, я не думал о ней. А точнее, о ней в моей постели.

Чёрт возьми, почему эта девушка застряла в моих фантазиях?

— Слухами Ад полон, — сказал я, не глядя на неё. — Она пришла с Земли.

Оракул замерла на мгновение, затем медленно провела кончиками пальцев вдоль моего подбородка, чуть надавливая, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Следи за ней, — ответила она, и в её голосе прозвучало предостережение. — Её энергия… она иная. Как капля чистой воды в океане грязи. Слишком яркая. Слишком живая.

Эти слова что-то задели внутри.

Её губы коснулись моей шеи — сначала легко, почти невесомо, затем сильнее, оставляя след, который тут же начал пульсировать, отзываясь теплом.

Я почувствовал, как её магия смешивается с моей, создавая странный, почти болезненный резонанс. Но теперь даже это не могло заглушить образ Валери, который стоял перед глазами: её длинные пепельные волосы, сапфировые глаза и упрямство.

Как же я ненавидел её в этот момент!

— Почему мне нужно за ней следить? Она опасна? — спросил я, хотя уже знал ответ. Вспомнил ее холодный взгляд, когда показывал ей столицу. Я уверен, Валери с таким же равнодушным лицом вонзит мне нож в сердце. Или сердце брата.

— Опасна не она, — демоница загадочно улыбнулась. — Опасны те, кто увидит в ней оружие. Кто решит, что её сила — это путь к власти. Или к разрушению.

Она снова двинулась, и на этот раз её прикосновение было другим — более настойчивым, требовательным. Её энергия окутывала меня, пыталась увлечь за собой, заставить забыть обо всём, кроме момента.

— Ты ведь знаешь, всё, что оказалось на моём круге —принадлежит мне. Я не собирался её отпускать, и сказал ей, что выхода из Ада не существует.

— Правильно сделал, — её голос стал тише, почти шёпотом. — Такую смертную нужно держать поблизости. Близко. Очень близко. Иначе кто-то другой найдёт способ использовать её.

— Использовать? — я резко сел, и Оракул слегка отклонилась, но не отстранилась. — Что ты видишь?

Вообще-то мне хотелось наоборот, держаться от Валери подальше, мне не было до неё никакого дела. Это брат, если ему так хочется, пусть с ней развлекается. Но раз Оракул говорит, что смертную нужно держать поблизости — я ей верил.

Она закрыла глаза, и на мгновение её лицо стало отрешённым, будто душа покинула тело и устремилась в иные миры.

— Вижу тени, тьму, — прошептала она. — Много теней. Они тянутся к ней, шепчут, зовут. Вижу огонь, который не сжигает, а пробуждает. Вижу кровь, но не её. Вижу выбор, который изменит всё. Но что выберет она… этого я не вижу.

Её глаза открылись — в них мелькнуло что-то тревожное, почти испуганное. Она увидела что-то еще.

— Будь осторожен, Майкл, — добавила она. — Она — не просто смертная. Она — искра. И если эта искра разгорится… Ад может сгореть дотла. Или переродиться.

Я задумался. В её словах было зерно истины. Валери действительно была аномалией.

— И что мне нужно делать? — спросил я.

Оракул улыбнулась.

— Контролировать её. Держать рядом. Следить, чтобы никто другой не добрался до неё первым. Вот, что ты должен сделать. Однако… Помни: такие, как она, не поддаются контролю надолго. Рано или поздно она начнёт задавать вопросы. И тогда тебе придётся решить — будешь ли ты её сдерживать или позволишь ей стать тем, кем она должна быть.

Я промолчал. В голове крутились мысли: как заставить Валери подчиниться? Как сделать так, чтобы она перестала рваться домой и приняла Ад как новый дом? И главное — почему меня так волнует её судьба? Почему я не могу просто отдать приказ и забыть? Раз она может быть опасна, разве не проще будет избавиться от неё?

Демоница медленно поднялась, её тело блеснуло в полумраке.

— Мне пора, — сказала она. — Но помни мои слова: не пытайся сломать её. Лучше научись использовать её силу. Иначе она сломает тебя.

Какую еще силу?

Оракул скользнула к двери, и перед тем, как выйти, обернулась:

— И ещё… берегись брата. Он уже выбрал сторону.

Дверь за ней закрылась, оставив меня одного в тишине комнаты. Я откинулся на подушки, глядя в потолок.

Мог ли я просчитаться со своим планом?

Каэрон…

Он слишком привязан к ней. Слишком готов защищать. Это больше напоминает проблему, чем способ его контролировать.

Я закрыл глаза, но перед внутренним взором снова возникла Валери — её решительный взгляд, её сжатая в кулак рука, её голос, твёрдый даже перед лицом всего Ада.

И в этот момент я понял: она не сдастся. А значит, мне придётся либо сломать её… либо найти способ сделать её союзницей. И первый вариант казался всё более привлекательным.

Перед глазами возник новый образ: Каэрон держит её за талию, её расслабленная поза, её взгляд, который я не успел разглядеть. Почему это так больно? Я всегда контролировал свои эмоции. Всегда держал себя в руках. Но сейчас… сейчас всё рушилось. Что со мной происходит?

Тьма

Я села на кровать и прикрыла глаза. В памяти возник его образ. Я помню тот день до мельчайших деталей — словно время выгравировало его в моей памяти огненными буквами.

Это было в руинах Серебряного храма. Я пришла туда не случайно: древние камни ещё хранили отголоски силы, которую я могла поглотить, не причиняя никому вреда. Я всегда искала места, где магия текла сама по себе, — заброшенные святилища, забытые алтари, места, куда простые люди боялись ступать.

Я шла между колонн, и мои шаги не оставляли следов на мху — он увядал под моей ступнёй, превращаясь в пыль. Воздух дрожал от напряжения: я чувствовала, как энергия струится сквозь трещины в камне, как шепчут забытые боги сквозь века.

И тогда я услышала его голос.

Он не пел, не читал заклинания — он говорил с камнями. С руинами. С самим воздухом.

— Ты помнишь, как тебя возводили? Как золотые руки каменщиков клали каждый блок? Ты был не просто храмом — ты был песней, застывшей в камне…

Я замерла за колонной. Его голос был мягким, но в нём звучала такая глубокая печаль, что даже моя холодная природа дрогнула. Я никогда не слышала, чтобы кто-то разговаривал с мёртвыми стенами так, будто они живые.

Я вышла из-за колонны. Он стоял спиной ко мне, склонившись над обломком барельефа. Его плащ был покрыт пылью веков, а в руках он держал блокнот, исписанный незнакомыми символами.

Когда он повернулся, я увидела его глаза — ясные, как горный ручей, без тени страха.

— Ты не боишься? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Он улыбнулся.

— Бояться чего? Руин? Или тебя?

Я подняла руку, и кожа уже начала бледнеть, становясь прозрачной, как лёд. Воздух вокруг меня похолодел.

— Меня.

Он сделал шаг вперёд.

— Почему я должен бояться того, кто разговаривает с мёртвыми камнями так же, как и я? Почему я должен бояться тебя?

Это поразило меня. Никто прежде не видел во мне… собеседника. Только угрозу. Только чудовище. Только холодную Королеву.

— Ты… не знаешь, кто я, — прошептала я.

— Знаю, — он закрыл блокнот. — Ты — та, кто слышит то, что другие забыли. Как и я.

Я рассмеялась — резко, недоверчиво.

— Я не слышу. Я поглощаю магию. Я — Веда. Моё имя — Валери.

Он кивнул, будто это ничего не значило.

— И всё же ты пришла сюда не для разрушения. Ты пришла слушать. Не многие способны чувствовать энергию, которая струится по миру, словно живое существо. Это редкий и особенный дар.

Я молчала. Он был прав, и это пугало.

— Меня зовут Арес, — он протянул руку. — Я собираю истории, которые мир пытается стереть.

Я смотрела на его ладонь. На секунду мне показалось, что если я коснусь её, то он рассыплется в прах. Но я всё же протянула свою — медленно, осторожно.

Его пальцы были тёплыми.

Тёплыми.

Я вздрогнула, но он не отдёрнул руку. Наоборот — сжал крепче.

— Ты не чудовище, Валери, — сказал он просто. — Ты — река, что течёт сквозь пустыню. Без тебя здесь не было бы жизни.

Я не знала, что ответить. Впервые в жизни кто-то увидел во мне не голод, не тьму, не проклятие, а силу.

С того дня мы встречались здесь, среди руин. Он рассказывал мне о забытых царствах, о языках, умерших тысячу лет назад, о людях, чьи имена стерлись из памяти мира. А я… Я училась не бояться себя рядом с ним.

Потому что он видел во мне то, что я сама не могла разглядеть: не пустоту, а возможность.

Следующим днём я проснулась разбитая. Мысли об Аресе после того безумного сна накатили слишком резко, и я не в силах была их остановить. Мне не хватало его.

Выйдя из комнаты, я почти сразу наткнулась на Каэрона.

Снова.

К моему удивлению, он предложил провести экскурсию по дворцу, которую обещал мне. Это было куда лучше, чем сидеть в четырёх стенах и терзать себя мыслями.

— Каэрон… — Я сделала паузу, оглядев небо за стеклом. — Здесь постоянно светит… красное солнце. Как вы определяете день и ночь?

Он изогнул бровь, будто удивился самому вопросу, затем тоже посмотрел в окно.

— Ну… У нас нет «день или ночь». А красное солнце — это зарево преисподней. Оно делится на алый рассвет, багровый зенит, тёмно-пурпурный спуск и чёрную фазу. В зависимости от интенсивности света, — ответил он с лёгкой улыбкой.

То есть в Аду, так они называют: утро, день, вечер и ночь?

Я невольно усмехнулась. Конечно, как же я могла забыть, что в Аду всё устроено не так, как на Земле.

Он махнул рукой в сторону лестницы.

— Каэрон, а кто были те… сущности, что напали тогда на меня при нашей первой встрече? — спросила я, возвращаясь к более серьёзной теме.

— А, эти… потрошители, — Каэрон небрежно махнул рукой. — Некоторые из них раньше тоже были демонами, но в итоге сошли с ума. Есть еще души умерших, которые не нашли покоя.