Афродизия

Выдохнув, я ответила:

— Мы на работе, Дмитрий Петрович.

Он слегка отодвинулся, закинул голову назад и рассмеялся. Я старалась сохранить невозмутимое выражение лица. Вскоре он, всё так же смеясь, сказал:

— Не заставляй меня принимать радикальные меры.

Я вспыхнула:

— Какие ещё меры? Ты нарушаешь все границы. Я же просила: на работе — только работа. Утром я позволила тебе лишнего, а ты поступил, как тебе удобно, игнорируя мои просьбы.

— Я правда случайно привёз тебя прямо к работе, — оправдывался он.

Я закатила глаза и, сложив руки на груди, лишила его возможности стоять слишком близко.

— Мне коллега только что дала понять, что заметила твои не совсем деловые взгляды в мою сторону. «Сплетен мне не хватало», — сказала я, разводя руки и глядя ему в глаза.

Он тут же накинулся на меня, прижал к себе за затылок и попытался поцеловать. Я не могла удержаться от поцелуя, но руками упиралась ему в грудь. От моих тщетных попыток остановить его он стал прижимать меня ещё сильнее, и я сдалась под его натиском. Почувствовав это, он ослабил хватку и уже нежно целовал меня, аккуратно держа ладонь на моей шее.

Я не знаю, сколько это длилось, пока не отшатнулась, закрыв уже свой рот рукой.

— Ты невыносим, Дима, — сказала я.

Он снова наклонился, прикусил мой указательный палец и тихо прошептал:

— Убери.

Заворожённая моментом, я убрала руку, и он положил её себе на шею, глядя мне в глаза, снова начал целовать. На этот раз я была менее напряжённой — наверное, смирилась с тем, что спорить с ним бессмысленно. Он делает, что хочет, и совсем не слушает меня, а самое ужасное — я не так уж и против.

Слегка отстранившись, прямо у моих губ, он сказал:

— Я заберу тебя после работы. И нет, это не обсуждается. Попытаешься сбежать — я тебя найду и заставлю об этом пожалеть.

Мурашки пробежали по всему телу, и он заметил это, проведя рукой под свитером по моей талии.

— Вижу, ты всё поняла. Иди работай, если тебе это так необходимо.

Я ошарашенно посмотрела на него.

— Необходимо? Думаю, всем на этой планете, а может, и на других, нужно работать, чтобы выживать.

— Хочешь, я уволю тебя и буду содержать? — спросил он.

Я мгновенно взбесилась и вскочила со стола, отступая от него.

— Что за чушь? Я ухожу.

Он взял меня за руку и виновато сказал:

— Прости, сказал не подумав.

Я не подняла на него глаз и молчала.

— Алин, дурак, поцелуй меня в последний раз, и я клянусь, не буду отвлекать тебя до конца дня.

Он всё так же улыбался, изображая бесконечное чувство вины. Я подошла и поцеловала его. Он отстранился и томно прошептал:

— Иди, пожалуйста. Я приеду за тобой в 17:45, чтобы точно никого в офисе уже не было.

Я задержала на нём взгляд на пару секунд и молча вышла из кабинета. Спускаясь по лестнице, я почти бежала до отдела. Мысли отсутствовали — в голове был туман.

Зайдя в отдел, я сразу услышала:

— Алин, ну чего он хотел?

— Спрашивал, оформляла ли я больничный официально.

— Аааа, — протянула Оля, явно разочарованная моим ответом.

Зайдя в кабинет, я поняла, что оставила у него блокнот. Конечно, возвращаться за ним я не стану. Я невольно провела пальцами по губам. Он невыносим, но его близость выбивает меня из колеи за считанные секунды. Возможно, он это понимает и потому ведет себя так настойчиво, заранее зная, что я сдамся под его напором. Или он просто слишком самонадеян?

«Уволю?! Содержать?! Как это вообще понимать?» — мысли путались.

Сказал, что вечером заедет. Зачем? Просто провести время или придумать что-то такое, от чего я снова буду в шоке? Я не знаю, чего от него ожидать. Он — настоящая пороховая бочка. Как в одном человеке уживаются серьезный начальник, властный наглец и нежный котик, причем все это — за одну минуту?!

Я подошла к кофемашине и нажала на кнопку. Пока готовился кофе, смотрела в окно. Что он за человек? Даже сейчас: вроде бы сказал «не трогаю, работай», а я не могу. Все мысли только о нем. Сделала три больших глотка горячего напитка. Невыносим. Просто невыносим. А тут еще Оля со своими замечаниями… Боже, она же главная сплетница офиса, а он дал ей такой повод!

Так, нужно выдохнуть. Я села за стол, сделала три глубоких вдоха и выдоха. Когда сердцебиение пришло в норму, я продолжила изучать документы Тимура. Прошло около получаса, как на телефон пришло сообщение:

«Малышка моя, уже скучаю».

Я невольно улыбнулась и быстро набросала ответ:

«Уж дотерпи как-нибудь до вечера. И ты обещал меня не отвлекать».

Ответ пришел мгновенно:

«Я пообещал только потому, что знал: уеду и физически не смогу тебя достать. Целую. Не мешаю. Жду вечера».

Ах вот оно что. Значит, его здесь не будет до самого вечера. Приятно, конечно, когда по тебе скучают, пусть даже так навязчиво. Я не стала отвечать и погрузилась в работу. К обеду я закончила с документами. Как раз в этот момент в кабинет зашел Тимур. Опередив его, я сказала:

— Я все посмотрела, лови отчет.

— Пойдем обедать, — ответил он.

— Идем.

Я встала и последовала за ним в отдел. Там уже все собрались и вовсю разбирали свои контейнеры.

Обед прошел в отличной атмосфере: бесконечные шутки, обсуждение планов на выходные, смех. Было так весело, что коллеги, возвращавшиеся с перерыва, заглядывали к нам, интересовались, что происходит, и в итоге оставались в нашей компании. За пять минут до конца обеда я убрала за собой, тихонько вернулась в кабинет и погрузилась в работу.

Удивительно, но мне удалось почти не отвлекаться на пустой экран телефона. Одновременно радовало, что сообщений нет, и раздражало, что я их всё равно почему-то жду. Но мимолетные мысли не мешали делу. В какой-то момент я заметила, что этаж пустеет — верный признак окончания рабочего дня. Дописав письмо, я выключила компьютер и вышла в опенспейс. Там уже никого не было. Заглянула в коридор — здание практически опустело. Одно слово — пятница.

Вернувшись в кабинет, я достала зеркало, расчесалась, поправила макияж и нанесла бальзам для губ. Телефон по-прежнему молчал. Было 17:50. Я решила, что его молчание освобождает меня от ожидания. С легкой грустью взяла сумку и направилась к выходу. Попрощавшись с единственным задержавшимся сотрудником, я вышла на улицу, еще раз проверила телефон и зашагала в сторону дома. «Если ему надо — он меня найдет», — вспомнила я его же слова. Стоит ли вообще ждать? Я встряхнула волосами, сделала пару уверенных шагов, и тут рядом резко затормозил автомобиль.

От неожиданности я обернулась. Это был Дима. Он выскочил из машины и направился ко мне таким стремительным шагом, что я отступила на пару шагов назад, споткнулась и замерла. Подойдя вплотную, он вопросительно поднял руку и громко спросил:

— Куда это мы?

Я захлопала ресницами и смущенно ответила:

— Почти полчаса прошло после конца рабочего дня, а тебя все нет. Пятница, я тоже хочу домой.

— У меня сел телефон, — он демонстративно потыкал в экран, показывая, что аппарат не подает признаков жизни. — Садись в машину, пожалуйста, — добавил он, пытаясь взять меня за руку и кивком указывая на авто.

Я решила немного подразнить его за опоздание:

— Ты опоздал, и твои «угрозы» не могут быть исполнены.

Я старалась сдержать улыбку, но она всё равно проскользнула. Дима стоял, засунув руки в карманы брюк, не сводя с меня пристального взгляда. Он тихонько покачал головой, прищурился и сделал шаг навстречу, разведя руки, будто собираясь закинуть меня на плечо. Я инстинктивно отпрянула и выкрикнула:

— Всё, хватит!

Он выпрямился и указал рукой на машину. Я выдохнула и быстрым шагом направилась мимо, стараясь не смотреть на него, краем глаза заметив довольную улыбку. «Детский сад», — пронеслось в голове.

У самой машины он легко обогнал меня и распахнул дверь. Я села внутрь и потянулась к ремню безопасности, но через секунду Дима уже был рядом. Он захлопнул дверь и, нависнув надо мной, прижал к креслу, впиваясь в губы поцелуем. В голове тревожно замигало «SOS»: мы всё-таки на парковке у работы, пусть и поздно.

Я попыталась выбраться из его объятий, но это было бесполезно: чем активнее я сопротивлялась, тем настойчивее он становился. Переместив поцелуи на мою шею, он окончательно лишил меня воли.

— Дима, пожалуйста… — прошептала я, едва дыша. — Мне страшно.

— Чего? — он резко отстранился, хмуро глядя на меня.

— А если кто-то увидит? — я посмотрела на него с мольбой.

— А… это. А я уж подумал, что тебя напугал я.

Я всё ещё вжималась в кресло, машинально проведя тыльной стороной ладони по губам.

— Всё, что ты делаешь, вводит меня в экстаз, — бросил он, закатив глаза. Затем он пристегнулся и резко вдавил педаль газа в пол.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Не думал об этом. Есть хочешь?

Я рассмеялась:

— Ну ты даешь! Интригу нагнал, а сам даже не спланировал ничего. Нет, есть я не хочу.

Дима посмотрел на меня с хитрым прищуром:

— Мне место не важно. Я мог бы и дальше обжиматься с тобой у офиса, это ты испугалась, как школьница.

Я серьезно посмотрела на него и развернулась всем корпусом:

— Дима, я серьезно. Возможно, для тебя это пустяк, но мне некомфортно от мысли, что наши отношения станут достоянием общественности. Ты — «биг босс», тебе всё равно, а я долго выстраивала репутацию. Ко мне пропадет доверие, начнутся сплетни. Не самые приятные люди точно будут распускать грязь, а я не хочу быть в центре этого всего. Пойми меня. К тому же я боюсь, что не выдержу давления и мне придется уволиться. Сдаться. Да, я быстро найду другую работу — рекомендации-то ты мне надеюсь дашь, — я улыбнулась, — но я не хочу терять то, что у меня есть сейчас. Мне нравится наш коллектив, нравится, что мы такие дружные. Понимаешь?

Он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу.

— Понимаю. А если нас кто-то увидит в ресторане? На улице? Или у нас будут секретные отношения? Будем встречаться только по вечерам дома?

— Ну нет, — я выдохнула. — Если так случится — значит, так тому и быть. Но сейчас ты даешь прямой повод заметить нас прямо под носом, — я ткнула пальцем в ладонь, подчеркивая свои слова.

Дима с легкой улыбкой ответил:

— Тогда мне проще тебя уволить или сказать отцу, что я не хочу брать бразды правления.

Я ошарашенно посмотрела на него:

— Не проще ли просто держать себя в руках на работе? Я даже не прошу о большем.

Он, не отводя глаз от дороги, широко улыбнулся и слегка запрокинул голову:

— А я не могу. Когда я тебя вижу, у меня крышу сносит. Не ведаю, что творю, Алин.

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться, хотя его слова были мне приятны, как и вся его настойчивость. И всё же страх стать главной темой для обсуждений в компании не отпускал.

— То есть ты ничего… — начала я, но он перебил:

— Алина, всё хорошо. Я постараюсь держать себя в руках из уважения к твоим переживаниям. Но я не могу не смотреть на тебя и делать вид, что тебя не существует с девяти до шести. Поэтому не бегай от меня и не играй со мной, когда я хочу твоего внимания. Я не буду сдерживаться, если утром, например, ты не дала мне порцию своего присутствия.

— Безумно звучит, — сказала я, сдерживая улыбку.

— Как есть, моя кошечка. Чем больше ты рыпаешься, тем больше я тебя хочу, а я всегда получаю то, что хочу, — он посмотрел на меня с победоносным видом.

— Добровольно, насколько я помню?

Он рассмеялся:

— Добровольно, конечно. Может, я и не умею читать твои мысли, но твое тело мне еще ни разу не отказало. — Он взял мою руку и поцеловал.

Я зачарованно и немного удивленно смотрела на него. Всё по классике: он снова загнал меня в ловушку, где у меня не осталось аргументов.

— Куда мы всё-таки едем? — я посмотрела в окно: мы уже выехали из города.

— Раз ты отказалась от еды, везу тебя к небольшому озеру. Там почти нет людей, тишина и природа. Прогуляемся, если ты не против? Ты же говорила, что любишь гулять.

— Да, люблю. Природа — это замечательно. Сколько еще добираться?

— Минут двадцать.

— Откуда ты знаешь про это озеро? Часто там бываешь?

— Не особо часто сейчас. Но в детстве мы с родителями приезжали сюда на выходные. Тут была старая, скрипучая железная качель, которую я обожал. Пока я раскачивался, родители накрывали пикник, и мы проводили здесь пару часов, отдыхая от города.

— Как здорово звучит. Эта качель еще там?

— Нет, давно исчезла, а полянка заросла кустарником.

— Кстати, у меня есть портативная зарядка, тебе нужна?

— Буду благодарен, если поставишь, — он протянул мне телефон, и я достала из сумки портативное устройство и оживила телефон, поставив его на зарядку.

Мы разговорились о любимых детских местах. О том, как в детстве всё казалось таким значимым — даже старая ржавая качель, — и как сейчас, будучи взрослыми, мы многое бы отдали, чтобы просто прокатиться на ней еще раз.

Подъехав к месту, Дима припарковался, и мы вышли из машины. Было пасмурно, но вдалеке робко пробивалось солнце. Мы прошли по каменной дорожке к экотропе с деревянным настилом. Лес действительно был пуст, хотя на парковке стояло три машины. Деревья плотной стеной обступали тропу, создавая уютный коридор.

Мы вышли к озеру. Там плавали утки, а какая-то женщина кормила их пшеном. Я подошла к деревянному ограждению, Дима встал позади, обнял меня одной рукой, а другой указал на кусты:

— Смотри, левее, за ивой была наша полянка.

Внешне казалось, что там никогда ничего и не было — всё сильно заросло.

— И всё-таки ты часто тут бываешь? — я слегка повернула голову к нему.

— Да, мне кажется, часто. Пока учился, приезжал каждые выходные. Я здесь «разгружаю» голову. Мозг перестает думать, я просто хожу и медитирую. — Он прижался своей головой к моей.

— Значит, это твое место силы? Один ездишь?

— Да, всегда один. Это моя тайна. Даже родители не знают, что я сюда наведываюсь.

У меня перехватило дыхание от осознания, что я, возможно, первая, кого он сюда привез.

— Поэтому, — продолжил он, — если вдруг ты решишь меня оставить, я буду приезжать сюда и страдать: теперь оно связано с тобой.

Я почувствовала, как он улыбнулся. Повернувшись, я встретилась с его серо-зелеными глазами, которые светились детской непосредственностью.

— У меня тоже есть такое место, — тихо ответила я. — Я тебе его обязательно покажу. Будем квиты.

Дима, не отводя глаз, положил руку мне на щеку, большим пальцем нежно погладил кожу, а затем, притянув меня за затылок, прижал к себе. Это был очень нежный момент. Я ощутила глубокую связь и общее чувство умиротворения. Мы молча простояли минут десять, глядя на спокойное озеро и колышущиеся от ветра листья. Наверное, Дима занимался тем, зачем приезжал сюда всегда, — очищал мысли. Мне было приятно осознавать, что я сейчас часть этого ритуала.

Будто вынырнув из своего внутреннего мира, Дима взглянул на часы:

— Почти восемь. Не замерзла?

— Нет, очень комфортно.

— Хорошо, но пора закругляться. Пройдемся еще немного и поедем в город. Если захочешь, приедем еще, только пораньше.

— Да, хочу. Мне здесь очень понравилось.

— Я рад, — он улыбнулся, поцеловал меня в висок и взял за руку.

Мы пошли дальше по тропинке, но, пройдя немного, я резко остановилась и дернула его за руку, указав пальцем на змею, которая грелась в паре метров от настила. Дима нахмурился, посмотрел на змею, потом на меня.

— Боишься?

Я молча мотнула головой. Дима обошел меня, взял за другую руку и аккуратно потянул вперед:

— Пойдем, она с моей стороны.

Я не сдвинулась с места, не в силах отвести взгляд от змеи. Сердце колотилось, а тело сковал парализующий страх: мне казалось, стоит мне пошевелиться, как она заметит меня и поползет в мою сторону.

Дима вскинул брови и сделал шаг ко мне. Заглядывая в глаза, он тихо спросил:

— Настолько боишься?

Я медленно подняла на него взгляд. От ужаса на глаза наворачивались слезы, а туман страха окончательно овладевал сознанием.

— Понял, — коротко бросил Дима. — Иди ко мне.

Он прижал меня к себе, аккуратно повернув мою голову в сторону, чтобы я не видела змею. Затем резко подхватил на руки. Я вздрогнула от неожиданности и вскрикнула:

— Не надо!

— Закрой глаза и доверься мне, — спокойно ответил он.

В голове промелькнула мысль, что я была бы рада довериться ему, но разум отказывался подчиняться. Я крепко обхватила его за шею, словно это было моим единственным спасением, и зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание. Но выходило плохо.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он поставил меня на тропинку. Ноги не слушались, я едва устояла на месте и тут же начала озираться, проверяя, не ползет ли кто-то рядом. Дима взял мое лицо в ладони.

— Здесь никого нет, — сказал он и несколько раз мягко поцеловал меня в губы, вопросительно заглядывая в глаза.

Я немного успокоилась и кивнула.

— Пойдем.

Дима крепко взял меня за руку, и мы ускорили шаг. Я все еще нервно крутила головой, оценивая обстановку. Когда впереди показалась машина, Дима вдруг остановился и позвал:

— Алина, иди сюда.

Я почувствовала неладное и отступила на шаг, вглядываясь в заросли по обе стороны тропинки.

— Алина, — он сделал два шага ко мне. — Никого нет, просто иди ко мне.

Он обнял меня, прижал макушку к своей груди и аккуратно погладил по волосам.

— Пойдем, вот уже машина.

Он снова поменял сторону, встав так, чтобы закрыть мне обзор. Я поняла: он не хочет, чтобы я что-то увидела. Дима шел так быстро, что мне приходилось почти бежать за ним. У машины он открыл дверь, и я буквально прыгнула в салон, выдохнув с облегчением: наконец-то я в безопасности.

Дима сел за руль, сразу завел мотор и тронулся с места. Я накрыла его руку, лежащую на руле, своей ладонью:

— Подожди, пожалуйста. Можно я посижу пару минут с открытым окном?

Он ничего не ответил, лишь опустил стекло.

— Что там было? — спросила я.

— Где?

— Когда мы остановились.

— Никого, — ответил он, проводя рукой по волосам.

— Дима…

— Ну, рептилия ползла, — неохотно признался он.

Я повернулась к окну, сделала глубокий вдох и, сглотнув ком в горле, тихо произнесла:

— У меня фобия. Я панически боюсь змей — даже картинок, даже игрушечных. Их здесь много?

— Не замечал раньше. Но про фобию я понял.

Я обернулась к нему и, измученно улыбнувшись, добавила:

— Видимо, твое место меня не приняло.

— Для меня ничего не изменилось, — он с ехидной улыбкой посмотрел на меня. — А тебе это, может, дало понять, что я тебя в обиду никому не дам? И вообще, это были ужи. Они безобидны.

— Фу, Дима, не говори о них! — мы рассмеялись.

Он взял мою руку и, не сводя с меня глаз, поцеловал каждый палец по отдельности. Я снова повернулась к окну и закрыла его.

— Успокоилась?

Я задумчиво ответила в пустоту:

— Может она заползет в окно…

Я очнулась от его громкого смеха и поняла, что сказала это вслух. Дима смеялся, не выпуская моей руки.

— Моя девочка… Что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя в безопасности?

Я обиженно посмотрела на него, ничего не ответив.

— Вина? Поехали? Алиночка? Ну ответь хоть что-нибудь.

— Да, поехали домой.

Он кивнул, и мы тронулись. Минут пятнадцать я молча смотрела в окно, а Дима, видимо, решил не беспокоить меня, пока я прихожу в себя. Тихо играла музыка, за окном постепенно темнело. Тишину нарушил телефонный звонок. Я отсоединила телефон от зарядки и протянула Диме, но он жестом указал на торпеду.

— Извини, — сказал Дима и принял вызов на громкой связи.

— Привет, Дим. У меня небольшой аврал. Нужна папка по фонду, прямо сейчас, срочно. Улетаю через три часа, — раздался голос какого-то мужчины.

— Привет, Саша. Я не дома, буду только через час. Она сейчас не со мной. Дома.

— Дима-а, — протянул парень. — Я же говорю: три часа. Мне нужно получить папку хотя бы через полчаса.

Дима на секунду задумался:

— Хорошо. Но, Саш, так не делается. Я вообще мог быть сейчас за городом.

— Потом поругаешь. Жду тебя во дворе.

— Хорошо.

Связь прервалась. Дима сразу повернулся ко мне:

— Я отвезу тебя домой, но с небольшим крюком. Не хочу высаживать тебя и отправлять на такси. Пожалуйста, съезди со мной, это буквально минут тридцать-сорок.

По его лицу было видно, что он озадачен.

— Не переживай ты так, мама меня не будет ругать за опоздание. Поехали куда тебе надо.

— Супер. Ты у меня просто супер! — он прибавил газу, пробираясь сквозь пятничные пробки.

Я не стала отвлекать его разговорами — было видно, что он спешит. Мы подъехали к элитному жилому комплексу. Дом выглядел впечатляюще: панорамные окна,везде горели фонарили, как новогодняя гирлянда. Мы припарковались, и Дима повернулся ко мне:

— Пойдем, выпьешь чаю или кофе, пока я разберусь с делами.

— Пойдем.

Я вышла из машины, Дима приобнял меня, и мы вошли в огромный подъезд, где у входа дежурил охранник.

— Привет, Сережа, — бросил Дима.

Мы поднялись на третий этаж. Дима открыл дверь, пропустил меня вперед и включил свет. Его прихожая была размером с мою квартиру. Слева начиналась кухня, отделенная от коридора длинной барной стойкой. Дальше стоял обеденный стол на пять стульев, а еще правее, у панорамных окон, располагалась зона отдыха с огромным угловым диваном и телевизором.

— Раздевайся, — сказал Дима. — Кофе, чай — все найдешь в том шкафу. Это моя спальня, — он указал на дверь за диваном, — там есть туалет и душ. А это гостиная, следующая дверь — ванная и гардероб. Делай что душе угодно, я надеюсь, что я ненадолго.

Он подошел к комоду под телевизором и начал быстро искать документы. Раскидав бумаги, он нашел нужную папку, подошел ко мне, быстро поцеловал в губы и бросил:

— Сейчас вернусь!

Я прошла на кухню и, оглядевшись, включила чайник. Открыла шкаф, на который указал Дима, обнаружила там кучу стеклянных баночек с заварным чаем. Возиться с заваркой не хотелось, но в углу я заметила фильтр-пакеты — идеально. Достав чашку, я закрепила в ней пакет и подняла глаза, выбирая чай. Остановилась на зеленом с мелиссой и ромашкой — стопроцентно успокаивающий вариант. Засыпав смесь в фильтр, я залила её кипятком и с горячей чашкой в руках отправилась на разведку по квартире.

Толкнув дверь в спальню Димы, я увидела огромную кровать, а за ней — панорамное окно. Слева стоял небольшой шкаф, рядом — телевизор и дверь, судя по всему, в ванную. Вернувшись в гостиную, я опустилась на диван, поставила чашку на столик и решила заняться документами. Разложив их по своей логике, я сложила бумаги стопкой и села, подогнув под себя ноги. Ромашка с мелиссой сделали своё дело: меня невыносимо потянуло в сон. Я прилегла, уткнувшись лицом в подушку, и мысленно заставляла себя не закрывать глаза. Но чай оказался сильнее. Я убедила себя, что просто полежу и подожду Диму с закрытыми глазами...

Резко открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Вскочив, осознала, что укрыта пледом, а Дима сидит в телефоне буквально в паре сантиметров от меня. Заметив моё замешательство, он улыбнулся:

— Я пришел. Ты спала.

— Да, это чай с травами, — я потерла лоб. — И когда я нервничаю, меня всегда клонит в сон. Сколько времени?

— Половина одиннадцатого.

— Я проспала полтора часа?

— Ну, где-то так.

— Ясно.

Я взяла чашку и допила остатки остывшего чая, чтобы смочить горло.

— Есть хочу, — сказала я, обращаясь в пустоту. — Надо домой ехать.

Дима встрепенулся и пересел ближе.

— Я закажу еду. Что ты хочешь?

Я посмотрела на него всё ещё затуманенным после сна взглядом.

— Хочу блины…

Дима удивленно приподнял бровь, улыбнулся, достал телефон и, разблокировав его, спросил:

— С чем?

Я задумалась, слегка запрокинув голову.

— С курицей… и с мясом. В общем, с чем-нибудь сытным, — продолжила я, глядя сквозь него.

Дима наклонился ко мне, прищурившись, и с легкой улыбкой наблюдал за моими рассуждениями. Я поймала его взгляд.

— Заказал, — он отложил телефон.

— Дим, мне жарко. У тебя есть что-нибудь? Футболка?

— Сейчас найду.

Он встал, сходил в спальню и вернулся с серой футболкой. Протянув её мне, он снова сел на диван, не сводя с меня глаз. Я немного смутилась, отвернулась, стянула свитер и накинула футболку. Вытащив волосы из-под ворота, я развернулась к Диме и, увидев его легкую улыбку, поняла, что могла бы переодеться в ванной или в другой комнате — где угодно, только не здесь. Я снова села на диван.

— Спасибо.

— В брюках не жарко? — в его хитрых глазах играла та самая «хищная» улыбочка.

— Жарко. Но не настолько, чтобы разгуливать по твоему дому в неглиже.

— Неглиже, значит? — протянул он, чуть наклонив голову набок. — А я-то думал, ты просто стесняшка.