Тайна старого поместья.Наследники. Книга третья.

* * *

Дверь распахнулась.

— Ален!

Он замер.

Этот голос.

Он уже слышал его. Не один раз. Не во сне. В детстве — там, где голос ещё не был воспоминанием, а был самой жизнью.

Ален медленно повернулся.

На пороге, в клубах дыма, стоял мужчина.

Их взгляды встретились — и в это мгновение весь мир для обоих сузился до одной точки.

Эдмунд смотрел на сына. На лице его было всё сразу: страх, что перед ним чужой человек; боль оттого, что этот человек всё же настоящий; и то почти невыносимое счастье, которое приходит слишком поздно, чтобы называться просто радостью.

Ален сделал шаг. Голос дрогнул, хотя он пытался говорить твёрдо.

— Я знаю вас…

Эдмунд не двигался. Он будто боялся, что любое движение развеет то, что происходит сейчас, как сон.

— Ты должен был забыть меня.

Ален нахмурился, и в его глазах впервые за весь разговор блеснули слёзы, которые он не позволял себе прежде.

— Я забыл ваше лицо.

Он сделал ещё шаг — уже почти вплотную.

— Но не ваш голос.

Эдмунд закрыл глаза. На мгновение перед ним снова был маленький мальчик, которого он когда-то держал на руках в доме с попугаем и мраморным полом — и вся пропасть между тем мальчиком и этим взрослым мужчиной вдруг схлопнулась в одно короткое, невозможное мгновение.

Он протянул руки.

— Ален…

И сын наконец позволил себе сделать то, чего ждал всю жизнь, сам того не зная.

Он шагнул в объятия отца.

Эдмунд обнял его — крепко, почти отчаянно, будто боялся, что если разожмёт руки хоть на секунду, судьба снова их разлучит.

Аллегра стояла рядом, не сдерживая слёз, прижав ладони ко рту.

* * *

Жак смотрел на них из глубины коридора, сквозь наползающий дым.

И впервые за много лет по-настоящему понял: он проиграл — не сражение, а нечто гораздо большее. Всё, ради чего он жил все эти годы, только что обнялось перед ним и не заметило его существования.

Но затем его взгляд упал на собственную руку — на перстень.

И в глазах, ещё секунду назад полных отчаяния, снова вспыхнула прежняя, неистребимая одержимость.

Эдмунд, не разжимая объятий с сыном, вдруг ощутил на себе этот взгляд — и медленно повернул голову.

Их глаза встретились через дым, через годы, через всё, что между ними случилось.

— Жак, — произнёс Эдмунд тихо, но так, что это единственное слово прозвучало как приговор.

Жак не ответил.

Он лишь коротко, почти издевательски поклонился — жест человека, который проиграл партию, но ещё не сложил оружие, — и растворился в дыму коридора.

Потому что теперь у него оставалась последняя цель.

Тайна старого поместья.

Глава 73. Дом в огне

Жак исчез в дыму.

Ален рванулся следом, но Эдмунд удержал его за плечо.

— Стой.

— Он уйдёт!

— Именно этого он и хочет. Чтобы ты бросился за ним, не видя дороги.

Из глубины коридора донёсся треск.

На этот раз загорелось не только дерево. Вспыхнула пропитанная маслом портьера, огонь взметнулся к потолку и мгновенно перебрался на сухую обшивку стены.

Дым стал густым и чёрным.

Аллегра закашлялась.

Эдмунд сорвал со стола тяжёлое покрывало и набросил ей на плечи.

— Закрой лицо.

— Николь всё ещё здесь.

— Мы найдём её.

— Я найду, — твёрдо сказала Аллегра.

В комнату вбежали двое людей Эдмунда. Один держал оружие, другой прижимал к виску окровавленную ладонь.

— Восточное крыло горит. Люди Жака заперли внутренние двери.

— Выходы?

— Главный под охраной. Двор тоже. Но в доме есть ходы, которых мы не видим.

— Я знаю, — раздался голос из коридора.

Появился человек, которого Эдмунд прежде послал за Николь. Его одежда была покрыта пылью, а в руке он держал сложенный лист.

— Она передала это.

Он развернул бумагу на столе.

Ален увидел линии комнат, лестниц и узких проходов внутри стен. Возле восточной галереи было нарисовано маленькое пламя. От западного крыла вниз уходила ещё одна линия — к старым воротам и часовне.

В нижнем углу виднелась птица с раскрытыми крыльями.

Аллегра коснулась рисунка кончиками пальцев.

— Это Николь.

— Ты уверена? — спросил Ален.

— В детстве она оставляла мне таких птиц, когда хотела, чтобы я пошла за ней.

Аллегра подняла глаза.

— Она показывает нам дорогу.

Эдмунд быстро изучил план.

— Нижний ход ведёт наружу.

— Жак уже там, — сказал Ален.

— Возможно.

Эдмунд повернулся к своим людям.

— Двое — к часовне. Ещё двое обойдите старые ворота. Никого не выпускать. Остальные остаются в доме. Сначала выведите всех, кто заперт.

— А Жак? — спросил Ален.

Эдмунд посмотрел на сына.

— Живые важнее человека, который всю жизнь несёт смерть.

Эти слова заставили Алена остановиться.

Он взглянул на Аллегру.

Она уже шла к двери.

— Куда ты?

— За птицами.

* * *

Коридор почти исчез в дыму.

Аллегра двигалась, держась ладонью за стену. Ален шёл впереди, отбрасывая ногой обломки дерева. Эдмунд и двое его людей прикрывали их сзади.

У первого поворота Аллегра остановилась.

На светлой панели, едва различимая под слоем копоти, была нарисована маленькая птица.

— Здесь.

Они свернули направо.

Вторая птица ждала их возле узкой лестницы.

Третья — у глухой стены.

Ален провёл по деревянной обшивке рукой.

— Прохода нет.

— Есть, — ответила Аллегра. — Иначе Николь не оставила бы знак.

Она стала осматривать резной узор. Пальцы скользили по листьям и цветам, пока не нашли маленький деревянный бутон со стёртыми краями.

Аллегра надавила.

Панель дрогнула и медленно отошла от стены.

Из темноты пахнуло сыростью.

— Я пойду первой, — сказала она.

— Нет, — одновременно произнесли Ален и Эдмунд.

Несмотря на страх, Аллегра почти улыбнулась.

— Вы удивительно похожи.

Эдмунд впервые посмотрел на неё не как на спутницу сына, а как на человека, который давно стал частью его семьи.

— Именно поэтому мы оба знаем, что сейчас ты останешься между нами.

Ален взял лампу у одного из людей.

— Я впереди. Отец сзади.

Слово вырвалось само.

Эдмунд замер лишь на мгновение.

Потом тихо ответил:

— Идём.

* * *

Внутри стены дым был не таким густым, но дышать всё равно становилось трудно.

Проход оказался настолько узким, что плечи задевали камень. На каждом повороте Аллегра находила новую птицу. Иногда рисунок был сделан на стене, иногда — на деревянной балке, иногда — прямо на слое пыли.

Николь не оставляла им времени сомневаться.

У развилки они услышали кашель.

— Николь! — крикнула Аллегра.

Сначала никто не ответил.

Потом впереди показался слабый свет.

— Аллегра?

Она узнала голос сестры и бросилась вперёд.

Николь вышла им навстречу, держа в одной руке свечу, а другой прикрывая рот. Лицо её было бледным, волосы выбились из причёски, на платье темнели следы пыли.

Аллегра обняла её так крепко, что свеча едва не выпала.

— Я знала, что ты поймёшь.

— Я всегда находила твоих птиц.

Николь закрыла глаза.

Всего на секунду она снова стала девочкой, которая пряталась в саду и ждала шагов старшей сестры.

Но дом содрогнулся от нового удара, и с потолка посыпалась пыль.

Николь отстранилась первой.

— Здесь нельзя оставаться.

— Ты знаешь другой выход? — спросил Ален.

Она кивнула и указала на правый проход.

— Он ведёт в западную галерею. Там заперты люди. Другой спускается вниз, к старым воротам. Жак приготовил там экипаж.

— Мы уже послали людей к часовне, — сказал Эдмунд.

Николь посмотрела на него.

Она никогда прежде не видела этого человека, но сразу поняла, кто он. Не по лицу и не по голосу. По тому, как рядом с ним стоял Ален.

— Вы Эдмунд.

— Да.

— Жак боялся, что вы придёте.

— Недостаточно боялся.

Николь протянула ему свечу.

— Внизу есть ещё одна развилка. Я не успела пройти её до конца.

Эдмунд взглянул на тёмный спуск.

Ален сразу понял его намерение.

— Я иду с вами.

— Нет, — сказала Николь.

Они оба посмотрели на неё.

Раньше от такого внимания она растерялась бы. Сейчас только крепче сжала карандаш, который всё ещё держала в пальцах.

— В западном крыле Аврора.

Имя заставило Алена забыть о Жаке.

— Ты видела её?

— Нет. Но слышала людей Жака. Они говорили, что её нельзя выпускать из галереи.

— Где галерея?

— Идите за мной.

Николь повернула налево.

На этот раз никто с ней не спорил.

* * *

В западном крыле огня ещё не было, но дым уже проникал под двери.

Николь открыла потайную панель, и они вышли в длинный коридор.

В ту же секунду из-за угла появился человек Жака.

Он вскинул оружие.

Эдмунд оказался быстрее.

Раздался выстрел.

Пуля ударила в стену рядом с Аленом. Один из людей Эдмунда сбил нападавшего с ног, прежде чем тот успел выстрелить снова.

— Где Аврора? — спросил Ален.

Мужчина усмехнулся, хотя по его виску текла кровь.

— Спросите хозяина.

Эдмунд шагнул к нему.

— У этого дома больше нет хозяина по имени Жак.

Человек впервые перестал улыбаться.

Из-за дальней двери донёсся удар.

Потом ещё один.

— Здесь! — крикнул женский голос.

Ален бросился к двери.

Она была заперта снаружи на тяжёлый засов. Он откинул его и распахнул створку.

В комнате стоял Шарль.

Рукав его рубашки был разорван, на скуле темнела кровь. Одной рукой он поддерживал Аврору.

— Я нашёл её в западном коридоре, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Потом люди Жака загнали нас сюда.

Она была бледна, но держалась прямо.

Увидев Алена, Аврора замерла.

Он тоже остановился.

Между ними снова промелькнуло что-то давнее — не любовь, которой они когда-то ошибочно называли свою близость, а память крови, ещё не получившая имени.

— Ты жива, — произнёс Ален.

— Пока да.

Шарль посмотрел в коридор.

— Нам нужно уходить. Потолок в соседней комнате уже горит.

Он повернулся к Авроре.

— Ты можешь идти?

— Если ты перестанешь держать меня так, будто я сейчас рассыплюсь.

Шарль не отпустил её.

— Не могу.

Аврора хотела возразить, но впервые за долгое время в её взгляде появилось тепло.

Николь подошла ближе.

— За этой стеной есть проход. Он выведет нас к центральной лестнице.

— Откуда ты знаешь? — спросил Шарль.

— Я нарисовала дом.

Он посмотрел на неё с удивлением, затем коротко поклонился.

— Тогда сегодня мы все обязаны вашему рисунку жизнью.

Николь опустила глаза, но не от смущения.

Она прислушивалась.

За стеной быстро приближался низкий гул.

— Назад! — крикнула она.

Все отступили в комнату.

В следующую секунду часть потолка рухнула в коридор. Горящие балки перегородили путь, по которому они только что пришли.

Пламя взметнулось до самого карниза.

Они оказались отрезаны.

* * *

Несколько мгновений никто не говорил.

Огонь шумел за дверью, словно живое существо, которое уже знало, где они находятся.

Ален подбежал к окну.

Внизу был внутренний двор.

— Второй этаж. Можно спуститься по портьерам.

— Аврора не сможет, — сказал Шарль.

— Я смогу.

— Нет.

— Перестань решать за меня.

Николь тем временем подошла к книжному шкафу.

— Помогите отодвинуть.

Ален и Шарль взялись за тяжёлое дерево. За шкафом обнаружилась узкая дверь.

— Ещё один ход? — спросил Ален.

— Нет. Старая лестница для слуг. На плане она была короче.

— Куда ведёт?

— Во внутренний двор, рядом с колодцем.

Шарль распахнул дверь.

В лицо ударил горячий воздух, но дыма там почти не было.

— Я пойду первым.

Он не отпустил руки Авроры, пока не убедился, что ступени выдержат.

Николь пропустила Аллегру вперёд.

— А ты? — спросила та.

— Я за тобой.

— Обещай.

Николь посмотрела сестре в глаза.

— На этот раз я не останусь.

* * *

Они вышли во двор возле каменного колодца.

Там уже были люди Эдмунда. Одни выносили раненых, другие передавали по цепочке вёдра. Несколько слуг Жака, ещё недавно запертых в комнатах, теперь помогали тушить дом, не дожидаясь приказа.

Огонь добрался до старой галереи.

За окнами метались красные отблески.

Эдмунд посмотрел на крышу.

— Если загорится центральная балка, всё крыло рухнет.

Николь быстро оглядела двор.

— В кладовой за кухней есть ещё две большие бочки с водой.

— Откуда ты знаешь?

— Слуги каждый вечер ходили туда одним и тем же путём.

Эдмунд указал троим мужчинам на боковую дверь.

— За ней.

Николь остановила их.

— Не через кухню. Там деревянная лестница. Обойдите через прачечную — стена каменная.

Люди изменили направление.

Через несколько минут во двор выкатили бочки.

Воды хватило, чтобы не дать огню перейти на центральную часть дома.

Аллегра смотрела на сестру.

Николь говорила спокойно, показывала проходы, считала двери и окна. Никто больше не принимал её молчание за отсутствие мыслей.

И сама она больше не собиралась позволять кому-либо так думать.

* * *

У входа появился один из людей Эдмунда.

— У часовни никого. Экипаж ушёл раньше, чем мы добрались до ворот.

— А нижний ход? — спросил Ален.

— Выход найден. Дверь открыта изнутри.

Эдмунд посмотрел на горящий дом.

— Значит, Жак хочет, чтобы мы думали, будто он уже выбрался.

Ален сжал кулаки.

— Или он уходит другим путём.

— Нет, — ответил Эдмунд. — Теперь мы знаем, куда он пойдёт.

— К старому поместью.

— К перстню и тайне, которую он считает своей.

Ален хотел немедленно броситься к лошадям, но из галереи донёсся крик.

Под обрушившейся балкой оставались люди.

Эдмунд первым шагнул обратно в дым.

Ален пошёл за ним.

На этот раз не как человек, ищущий ответы.

Как сын рядом с отцом.

* * *

Пожар отступал медленно.

Шарль вывел Аврору в центральный зал и усадил на скамью возле стены.

— Останься здесь.

— Я могу помочь.

— Ты уже помогла тем, что осталась жива.

— Шарль…

Он опустился перед ней на колено.

— Я искал тебя слишком долго. Позволь мне хотя бы несколько минут знать, где ты находишься.

Аврора коснулась его лица там, где на скуле засохла кровь.

— Хорошо. Несколько минут.

Из соседней комнаты позвали Шарля. Двое мужчин не могли поднять раненого.

Он обернулся.

Потом снова посмотрел на Аврору.

— Я рядом.

— Я знаю.

Шарль ушёл всего на несколько шагов.

Аврора осталась у стены.

Дым стелился по полу тонкими серыми полосами. За обгоревшей панелью что-то едва слышно щёлкнуло.

Аврора подняла голову.

Ей показалось, что из-за стены кто-то произнёс её имя.

Она встала.

В этот момент в дальнем конце зала рухнула тяжёлая рама, и все обернулись на грохот.

Никто не увидел, как резная панель за спиной Авроры приоткрылась.

Никто не заметил тень, скользнувшую из тайного прохода.

Когда последний язык пламени сбили мокрым покрывалом, в доме стало слышно только потрескивание обугленных балок.

Он ещё не затих.

Но самое страшное уже происходило без единого звука.

За старой галереей медленно закрылась узкая дверь.

Глава 74. Тайный ход

Рука, появившаяся из темноты, зажала Авроре рот.

Она успела увидеть только блеск перстня.

Жак дёрнул её к себе, и резная панель закрылась прежде, чем Аврора смогла позвать Шарля.

Грохот рухнувшей рамы остался по другую сторону стены.

В тайном проходе было почти темно. Слабый красный свет проникал через щели между панелями, и в нём лицо Жака казалось чужим.

— Ни звука, — прошептал он.

Аврора ударила его локтем.

Жак пошатнулся, но руки не разжал.

Она попыталась вырваться снова.

— Отпусти меня!

— Тише.

— Шарль рядом.

— Именно поэтому тебе не следует кричать.

Жак отвёл полу сюртука. В его руке был небольшой пистолет.

— Один выстрел сквозь панель, и он больше не придёт за тобой.

Аврора замерла.

За стеной слышались голоса. Кто-то звал воду. Кто-то пытался поднять раненого.

Голос Шарля прозвучал совсем близко.

— Я рядом.

Аврора закрыла глаза.

Жак наклонился к её уху.

— Сделай хотя бы один разумный выбор. Иди молча.

— Разумный выбор — это оставить тебя здесь гореть.

— Тогда сгорит и тот, кого ты любишь.

Она посмотрела на оружие.

— Ты не успеешь выстрелить.

— Хочешь проверить?

За стеной снова раздался треск. Шарль отошёл на несколько шагов, помогая вынести раненого.

Жак воспользовался мгновением и потянул Аврору в глубину прохода.

Она сопротивлялась, цеплялась рукой за камень, но пол под ногами был скользким от пыли. Панель осталась позади.

Вместе с ней исчез последний отблеск огня.

* * *

Жак шёл быстро.

Он не зажигал свечу и почти не касался стен, словно мог пройти этот путь с закрытыми глазами.

Аврора едва различала его силуэт.

— Ты знал об этих ходах всё время.

— Я знаю об этом доме больше, чем люди, которые считают его своим.

— Он никогда не был твоим.

Жак резко остановился.

Аврора налетела на него.

— Осторожнее со словами.

— Почему? Правда причиняет тебе боль?

Он сжал её запястье.

— Эдмунд получил всё только потому, что родился раньше и носил нужное имя.

— А ты решил, что это даёт тебе право отнимать чужих детей?

Пальцы Жака дрогнули.

— Я дал тебе жизнь.

— Нет. Ты украл её у меня.

Несколько мгновений они стояли в темноте.

Аврора чувствовала его дыхание. Неровное, тяжёлое. В доме Жак ещё сохранял спокойствие, но теперь оно покидало его.

Впервые он не управлял событиями.

Он бежал.

И Аврора хотела, чтобы он знал: она это понимает.

— Ты проиграл, — произнесла она.

Жак потянул её дальше.

— Пока перстень у меня, игра не закончена.

— Перстень не сделает тебя Равелем.

— Посмотрим.

Проход начал спускаться.

Сверху доносился глухой шум пожара, но с каждым шагом он становился тише. Воздух был холодным и сырым. Под ногами появился камень.

Аврора старалась запомнить дорогу.

Сначала двенадцать ступеней.

Поворот налево.

Длинный прямой коридор.

Потом ещё одна лестница, ведущая вниз.

Она не знала, сумеет ли вернуться, но отказывалась идти как безвольная пленница.

Если Шарль последует за ней, ему понадобится знак.

На рукаве платья оставалась небольшая серебряная застёжка. Аврора незаметно расстегнула её и зажала между пальцами.

У следующего поворота она позволила застёжке упасть.

Металл едва слышно коснулся камня.

Жак обернулся.

— Что это было?

— Крыса.

Он прислушался.

Аврора тоже замерла.

Где-то за стеной шумела вода.

— Под домом проходит старый канал? — спросила она.

Жак посмотрел на неё с подозрением.

— Зачем тебе это знать?

— Я пытаюсь понять, куда ты меня ведёшь.

— Скоро увидишь.

Он снова двинулся вперёд.

Серебряная застёжка осталась лежать у стены.

* * *

Коридор разделился надвое.

Правый проход уходил вниз. Издалека в нём мерцал слабый свет.

Левый казался тупиком.

Жак направился вправо, но почти сразу остановился.

Впереди послышались мужские голоса.

— Осмотрите выход у часовни.

— Здесь дверь!

Люди Эдмунда уже нашли нижний ход.

Аврора набрала воздуха.

Жак мгновенно прижал ствол пистолета к её боку.

— Только попробуй.

Она медленно выдохнула.

— Тебе некуда идти.

— Ты по-прежнему слишком мало обо мне знаешь.

Жак отступил к глухой стене левого прохода. Провёл ладонью по камню, нащупывая что-то между неровными плитами.

Раздался тихий щелчок.

Часть стены сдвинулась.

За ней открылась ещё одна лестница.

На плане Николь этого прохода не было.

Жак усмехнулся.

— Любой человек, который готовит путь для бегства, должен приготовить два пути.

— Значит, пожар ты тоже готовил заранее.

— Мне нужен был дым.

— Но дом загорелся.

— Старое дерево слишком легко принимает огонь.

Он говорил о доме так, словно тот сам был виноват в пожаре.

Аврора почувствовала холод.

— Там остались люди.

— Люди всегда где-нибудь остаются.

— Николь тоже была там.

— Она сделала свой выбор.

Аврора резко повернулась к нему.

— Нет. Свой выбор сделал ты. За неё. За меня. За всех.

Жак подтолкнул её к лестнице.

— Иди.

— Больше не получится.

— Что именно?

— Решать, кем мы должны быть.

Он ничего не ответил.

Только сильнее сжал оружие.

* * *

Новая лестница оказалась ещё уже прежней.

Аврора шла первой. Жак держался позади, не позволяя ей остановиться.

Теперь она видела впереди тонкую полоску света.

Выход был близко.

Аврора провела рукой по стене. Камень был мягким от сырости. На одном участке под пальцами осыпалась старая известь.

Она вспомнила булавку, которой открыла замок своей комнаты.

Булавка всё ещё была спрятана в складке платья.

Аврора достала её и, заслонив движение телом, провела по стене короткую линию.

Потом вторую.

Стрелка.

Шарль знал, что она не оставила бы такой знак случайно.

— Быстрее, — приказал Жак.

Аврора спрятала булавку.

— Ты боишься, что они догонят нас?

— Они пойдут туда, куда я позволю им пойти.

— Так ты говорил и раньше.

Жак схватил её за плечо и развернул к себе.

— Ты нужна мне живой. Не заставляй сожалеть об этом.

— Зачем я тебе?

— Ты знаешь зачем.

— Из-за склепа?

Он промолчал.

Аврора поняла, что угадала.

— Ты не знаешь, что там находится.

— Знаю достаточно.

— Тогда почему тебе нужна я?

— Потому что некоторые двери открываются не только ключом.

Его пальцы коснулись перстня.

— Нужна кровь рода Равель.

— У тебя её нет.

— Зато есть у тебя.

Аврора смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается страх.

Жак мог ошибаться. Мог верить в старую легенду, которой никогда не существовало. Но ради этой веры он был способен на всё.

— Ален тоже Равель.

— И он придёт сам.

— Ты уверен?

— Он всегда идёт за теми, кого считает своей семьёй.

— Тогда ты ведёшь его прямо к себе.

Жак улыбнулся.

— Именно этого я и хочу.

* * *

Лестница закончилась возле низкой деревянной двери.

Жак достал ключ.

За дверью находилось небольшое помещение без окон. На полу лежал дорожный плащ, рядом стояли фонарь и закрытый сундук.

Всё было приготовлено заранее.

Аврора огляделась.

— Ты знал, что придётся бежать.

— Я знал, что однажды могу понадобиться самому себе больше, чем другим.

Он накинул плащ и спрятал под ним оружие.

Потом достал из сундука тёмную накидку и протянул Авроре.

— Надень.

— Нет.

— Снаружи мои люди. Они не станут спрашивать, почему ты идёшь против воли.

Аврора взяла накидку.

— Они служат тебе из страха.

— Страх надёжнее любви.

— Поэтому рядом с тобой никого не осталось.

Жак отвернулся, но она заметила, как напряглось его лицо.

Из-за двери донёсся стук колёс.

Экипаж ждал.

Жак погасил фонарь.

В темноте перстень на его руке на мгновение блеснул красным — отражением огня, всё ещё бушевавшего далеко позади.

— Пора.

Он открыл наружную дверь.

В помещение ворвался ночной воздух.

Аврора сделала шаг и остановилась на пороге.

Где-то за стенами, за дымом и огнём, оставался Шарль.

На каменном полу тайного прохода лежала серебряная застёжка.

На стене была нацарапана стрелка.

Аврора не знала, найдут ли их.

Но на этот раз она не исчезала бесследно.

Глава 75. То, что ещё предстоит вспомнить

Дом постепенно затихал.

Люди Эдмунда проверяли комнаты, выводили оставшихся людей Жака и тушили огонь, который уже успел перекинуться на старую галерею.

Ален стоял у окна.

Он всё ещё не мог привыкнуть к мысли, что мужчина, которого он столько лет считал погибшим, находится совсем рядом.

Эдмунд вошёл в комнату один.

Некоторое время они молчали.

Отец смотрел на сына, словно боялся отвести взгляд.