Для тебя, мамочка, вход с кухни!

После звонка Валентина некоторое время сидела неподвижно, держа телефон на коленях. За форточкой всё ещё кричали дети, один из них сердито звал кого-то вернуться, и этот далёкий голос вдруг стало трудно выносить. Она встала закрыть окно, но не успела дойти: слёзы уже мешали видеть, пришлось ухватиться за спинку стула. Сначала Валентина только часто моргала, сердясь на себя за эту запоздалую слабость. Потом прижала ладонь ко рту и заплакала так, как не смогла ни за кухонной дверью, ни в машине, ни ночью возле кровати.

Она добралась до раковины, намочила платок и долго держала его у лица. Сергей ничего не знал о синем платье, об Алине с микрофоном, о листах, которые Дима принёс ей после праздника. Ему не понадобилось всё это выслушивать, чтобы предложить ей немного времени рядом, без просьбы сначала что-нибудь сделать. Валентина опустила мокрый платок, подождала, пока дыхание станет ровнее, и набрала себе стакан воды. Пить пришлось маленькими глотками. Потом она вернулась к столу и ещё некоторое время сидела, глядя на солнечный прямоугольник, который медленно смещался по полу.

К вечеру удалось даже поспать. Валентина легла поверх покрывала, собираясь закрыть глаза всего на несколько минут, и проснулась от того, что в комнате стало прохладно и сумрачно. Телефон лежал рядом, новых звонков от сына не было. Она не знала, хорошо это или плохо, и не стала сама писать, как прошёл день: после ответа пришлось бы снова обсуждать пироги и её отсутствие. Вместо этого достала из шкафа сумку, с которой обычно ходила гулять с Полиной, положила внутрь пачку бумажных платков и маленькую бутылку воды. На полке нашлась заколка, забытая внучкой в прошлый раз, — розовый пластиковый кот с одним обломанным усом.

Галина позвонила, когда Валентина разогревала суп. Двоюродная сестра начала с расспросов об открытии, но слушала ответы рассеянно, быстро переводя разговор на завтрашний день. Она собиралась устроить семейный обед, звала всех к часу и несколько раз повторила, что давно пора посидеть вместе, без спешки. Валентина ответила, что обещала Полине прогулку, поэтому сначала должна поговорить с Алиной. Галина сразу заверила её, что молодые тоже будут, девочку приведут и беспокоиться не о чем. По этой готовности Валентина поняла, что звонок ей сделали после остальных.

— Это Дима предложил собраться? — спросила она, выключая плиту. — Ты с ним сегодня разговаривала? Сестра признала, что разговаривала, и тут же сказала, что по телефону они ничего обсуждать не станут. Лучше прийти, нормально поесть, успокоиться; в семье всякое бывает, нельзя из-за одного вечера переставать слышать друг друга. Валентина спросила, что именно рассказал ей Дмитрий. Галина ответила уклончиво, посоветовала не накручивать себя заранее и добавила, что сын очень расстроен, хотя так старался устроить праздник. Валентина слушала, держа ладонь на тёплой крышке кастрюли, и постепенно переставала чувствовать голод.

— Я приду, Галя, — сказала она, не обещая ничего другого. — Только давай ты сначала и меня выслушаешь. Сестра торопливо согласилась, назвала время ещё раз и принялась перечислять, что собирается приготовить, словно самое трудное уже удалось уладить. Пока она говорила, телефон коротко завибрировал возле Валентининого уха. На экране появилось сообщение от Алины, и Валентина увидела имя внучки в первой строке. Она попрощалась с Галиной, отнесла тарелку на стол и открыла переписку, ещё рассчитывая, что речь идёт о времени завтрашней встречи.

Алина писала, что прогулку придётся отменить. Сейчас Валентина слишком взволнована, между взрослыми возникло напряжение, и они с Димой считают правильным оградить Полину от лишних переживаний. Невестка просила понять их как родителей и не обижаться; в конце добавила, что сообщит, когда можно будет вернуться к привычным встречам. Валентина прочитала всё дважды, затем подняла глаза на сумку возле двери. Бутылка воды чуть оттопыривала боковой карман, розовая заколка лежала рядом на полке, потому что она ещё не успела её убрать. Полина не знала, что их прогулку можно отменить по такой причине, и Валентина тоже не знала до этой минуты.

Она набрала ответ, спрашивая, почему ей нельзя погулять с внучкой, если завтра они всё равно встретятся у Галины. Добавила, что не собирается обсуждать с семилетней девочкой ни кафе, ни вчерашний разговор. Алина прочла быстро, но ответ пришёл через несколько минут: на обеде Полина будет вместе с родителями, это совсем другое. Валентина сидела перед остывающим супом и держала телефон обеими руками. Можно было позвонить сыну, объяснить, что она никогда не жаловалась ребёнку на взрослых, напомнить, как часто они сами просили забрать девочку, когда не успевали. Но утром Дима уже слышал её объяснения и всё равно спрашивал только, когда она приедет.

Валентина написала, что придёт к Галине к часу и просит не увозить Полину раньше. Потом положила телефон на стол экраном вниз и придвинула к себе тарелку, хотя суп уже почти остыл. Она всё ещё надеялась, что завтра Дима увидит её, даст договорить и поймёт хотя бы то, чего не захотел понять сегодня. Закончив есть, Валентина убрала воду из прогулочной сумки, а заколку бережно положила в ту, с которой собиралась на семейный обед: внучка в прошлый раз очень огорчилась, что потеряла своего розового кота.

Глава 3

Галина открыла дверь прежде, чем Валентина успела убрать руку от звонка. В