ДУАЛИТИ

Они двинулись обратно по длинному, белёному коридору, по пути снова проходя мимо открытых дверей в общий зал. На мгновение Матей задержал взгляд на интерьере: ряды столов, за которыми сидели десятки таких же, как они, подростков и молодых людей. Ни смеха, ни громких разговоров — лишь приглушённый гул, прерываемый чёткими командами дежурных в чёрной униформе. Лица были сосредоточены или опустошены. «Инкубатор», — мелькнуло в голове. «Их отбирали так же, как нас».

Они уже почти дошли до ответвления, ведущего к их жилому блоку, когда свет в коридоре мягко приглушился. Одновременно из почти незаметных панелей под потолком выстрелили лучи голубоватого света, слившись в мерцающий, полупрозрачный силуэт человека. Проекция была лишена деталей — лишь узнаваемые контуры широких плеч, прямой осанки, гладко зачёсанных волос. Это мог быть кто угодно, но аура безличной власти исходила от образа почти физически.

Голос, который раздался из невидимых динамиков, был чистым, бархатным и абсолютно лишённым тепла. Он звучал не громко, но с такой чёткостью, будто говорящий стоял за спиной у каждого.

«Внимание, участники программы! Через сто двадцать часов начинается этап практической верификации — турнир. Цели и параметры вам известны. Пары определены системой на основе исчерпывающего анализа потенциала».

Голос из динамиков продолжал…

«От вашего Лудуса к участию допущено десять кандидатов. Их идентификационные коды и первичные досье уже направлены вашим смотрителям. В ближайшие часы они подойдут к каждому из избранных для подробного инструктажа. Вам будет предоставлен исчерпывающий анализ вашего противника, расширенный питательный рацион и назначен индивидуальный режим восстановительных процедур. Ход вашей подготовки будет контролироваться смотрителями совместно с вашими тренерами, которых вы все знаете и цените».

«Помните! Ваши усилия — вклад в общее дело. Ваши результаты — кирпичи в стене нашего будущего. Готовьтесь.»

Проекция погасла так же внезапно, как и появилась, свет вернулся к прежнему уровню.

Матей и Златан, не проронив ни слова, почти бегом добрались до своей камеры. Дверь за ними автоматически закрылась с тихим щелчком. Только теперь, в относительной тишине, Златан выдохнул, сжав кулаки.

— Турнир… — прошипел он. — Мат, они хотят, чтобы мы друг друга резали? На потеху?

Матей сел на кровать, его мозг лихорадочно работал, складывая услышанное.

— Нет, — ответил он тихо, аналитически холодно. — Не на потеху… Ты слышал слова? Это не драка. Тут вкладывают ресурсы в бойцов — еду, тренеров, эту свою… «заботу», тратят бабло и время. Теперь хотят понять, что получат на выходе. Кто из нас эффективнее. Кто больше подходит под их… параметры.

— Какие ещё параметры, Мат? — Златан мотнул головой.

— Я не знаю, братишка — признал Матей. — Но понятно главное: нас разделили на пары. Будут биться один на один. Десять человек от этого… «Лудуса». Значит, таких блоков, как наш, много. И в каждом — свой «турнир», или же турнир общий, и тут идет некое соревнование между смотрителями эти заведений. Победители… — Матей замолчал задумавшись. — Победители пройдут дальше. На следующий этап. А проигравшие… — он посмотрел на Златана. — Думаю, что они станут не нужны.

— Что будем делать? — спросил Златан, и в его голосе впервые зазвучал не страх, а решимость — Я не многого боюсь, но от всего, что тут происходит у меня мороз по коже, Мат.

— Сначала — слушать, что скажет «смотритель». Мы практически ничего не узнали, я едва пришел в себя. Нужно узнать побольше. Узнать правила. А потом… — Матей посмотрел на свои руки, которые все еще были «ватными» после отключки. — нужно думать, как сбежать, братан.

В камере повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь далёким гулом системы, готовящей своих новых винтиков к первому запуску.

Сто двадцать часов. Отсчёт пошел.

Глава 4

Инвиктус замер на высокой орбите Инфернус-Прайм, словно чёрный страж над тлеющим углём. Атмосфера планеты была вечным буро-жёлтым маревом, сквозь которое лишь местами проглядывали язвы промышленных зон и гигантских городских ульев.

В ангаре флагмана, на полированном графитовом полу, стоял утилитарный десантный шаттл «Грифон». Его матовый корпус носил шрамы службы и не был похож на парадный экипаж. Внутри, в спартанском полумраке, за бронированными иллюминаторами сидели двое: Николай Аскеров в простом тёмно-сером костюме и Лука в черной шинели с платиновыми пуговицами. Кира, уселась за штурвал шаттла, проверила системы, прогрела двигатели и слегка оторвалась от платформы ангарной палубы, створки шлюза, которые были посадочным местом шаттла начали раздвигаться открывая пространство в буферную шахту.

«Грифон» отстыковался и начал спуск на планету. Инфернус-Прайм увеличивался в иллюминаторе, превращаясь из мутного пятна в адский пейзаж.

Город-улей, к которому они направлялись, был исполинской, язвительной раной на теле планеты. Он дымил, фонил и пылал от нескончаемой работы миллиардов машин и жизней, брошенных в топку стабильности и прогресса. Его масштабы были циклопическими — площадь небольшой страны, упакованной в сотни ярусов. Архитектура была чудовищным гибридом утилитарного прагматизма и отчаянной, нагромождённой кольцевой структурой: нижние уровни представляли собой хаотичное нагромождение корпусов из дешёвого бетона и ржавого железа, прошитое паутиной открытых эстакад и дымящихся труб. Чем выше — тем структура становилась упорядоченнее, но не прекраснее. Верхние ярусы были царством серых, угловатых мегаструктур из сплавов, утыканных сваями посадочных доков и щетиной антенн. Чёткая кольцевая структура делила улей на концентрические зоны влияния и благосостояния: от кишащего, нищего хаоса на периферии к относительному, жёстко контролируемому порядку у оси.

В самом центре этого металлического ада вздымался Центральный Шпиль. Это было огромное сооружение, основание было чудовищного диаметра, а шпиль вздымался на десятки километров, практически касаясь стратосферы, словно громадный стальной гвоздь, вбитый в сердце улья. Чёрная, лишённая украшений игла из термостойких сплавов, уходила в закопчённое небо. Его вершину, даже с их высоты, было не разглядеть в вечном смоге. Он не был красив, но воистину впечатлял. Вид его вызывал трепет в сердце впервые смотрящего на его.

«Грифон», ведомый Кирой, нырнул в особенно густой столб смога, направляясь не к верхним докам, а в огромную шахту центральной вентиляции улья, одного из промышленных колец среднего яруса. Их цель — сектор 7-Гамма, узловой транспортный хаб и прилегающий жилой кластер, где три дня назад, по данным Монолита, полностью встали линии сборки, а вчера на административный комплекс было совершено нападение местных «техников», недовольных новыми квотами выработки.

Посадочная площадка представляла собой укреплённую крышу гигантского логистического терминала. Вокруг выли сирены аварийного оповещения, в воздухе висела взвесь пепла и едкой смазки. На площадке, среди разметок для грузовых дронов, их уже ждала группа: три фигуры в темно-синих костюмах. Одна из них планетарный управляющий.

Шасси «Грифона» с глухим стуком коснулись посадочных пятаков. Николай отстегнул ремни. Спустившись с трапа вместе с Лукой и Кирой он двинулся в сторону встречающих абсолютно властной и величественной походкой. Подойдя ближе, не дожидаясь начало лести и приветствий Николай обратился с планетарному управляющему

— Пойдём, — сказал он, своим спокойным слегка хриплым голосом. — Сейчас ты увидишь, что происходит, когда социальный механизм даёт сбой. — Николай внезапно остановился, а с ним вся группа — И ответь мне, пожалуйста, как в этом улье появилось такое место, в которое мы направляемся. Николай повернулся и уверенным шагом продолжил путь, как будто лучше управляющего понимая куда надо идти.

Планетарный управляющий, мужчина с одутловатым лицом и слишком начищенными эполетами на мундире, засеменил рядом с Николаем, стараясь попасть в его ритм шагов.

— Ваше превосходительство, позвольте объяснить... Это заведение — часть нашей социальной программы «Стабильность». Смотрите, — он жестикулировал в сторону зловещего шпиля, как будто демонстрировал парк аттракционов. — Мы забираем подростков с улиц, с самых низов. Даём им крышу над головой, регулярное питание, медицинское обслуживание. Они получают дисциплину, физическое развитие! Это же лучше, чем гнить в вентиляционных шахтах или торговать запрещенкой и прочей нелегальщиной на чёрном рынке. А после... а после лучшие из них могут получить путёвку в жизнь! Попасть в службу безопасности корпорации, в солдаты регулярной армии на периферийных мирах... Им открывается карьера!

Николай, не замедляя шага и не глядя на управляющего, резко свернул с платформы в сторону входного шлюза терминала. Его голос прозвучал тихо и без эмоций, перебивая лепет:

— Сомнительно.

Управляющий заторопился следом, его голос стал выше, в нём зазвучала нотка панического оправдания.

— Ну, понимаете... Порой... порой нашим патронам, знати с верхних шпилей, нужны... впечатления. Чтобы не заскучать в вечном смоге. А здесь — натурализм, драйв, демонстрация силы и воли! Это мотивирует элиту, сплачивает её, даёт понять, из какой грязи рождаются будущие защитники Консорциума! Это даже не развлечение, это — образовательный спектакль о...

Он не договорил. Николай Аскеров остановился так внезапно, что управляющий едва не налетел на него. Верховный директор развернулся, он выглядел на фоне планетарного управляющего как настоящая гора, а его движение было обманчиво плавным. Огромная, иссечённая тонкими шрамами ладонь, привыкшая сжимать рукоять бластера и эфес парадного меча, молнией взметнулась и охватила голову управляющего снизу под челюсть.

Пальцы Николая, могучие и неумолимые, как гидравлические тиски, сомкнулись на черепе, почти полностью скрыв его. Хрустнули хрящи ушей. Кожа на лице управляющего мгновенно налилась тёмно-багровым цветом, став похожей на перезревшую на перезревшую ягоду. Глаза, полные животного ужаса, выкатились из орбит, и казалось, вот-вот лопнут, забрызгав всё вокруг. Из стиснутых судорогой губ и оскаленных зубов на руку Николая закапали тёплые, липкие слюни. Управляющий издал лишь булькающий, клокочущий звук, его тело обвисло, лишённое воли.

— Не придумывай оправдания, — голос Николая был тише грохота шаттловых двигателей, но оттого ещё страшнее. Каждое слово падало, как капля ледяной воды на раскалённый металл. — Ты что, считаешь меня идиотом? Если так, то я прямо здесь закончу твою жалкую жизнь.

Управляющий застонал, его тело задёргалось в немой судороге.

— Государь, не горячитесь.

Голос Луки прозвучал настолько безучастно, словно он обсуждал погоду. Он сделал шаг вперёд, не вторгаясь в пространство между Николаем и его «собеседником».

— Как же он расскажет нам правду о том, что тут происходит и кто виноват, если вы раздавите ему череп, как сливу?

Наступила пауза, напряжённая, как струна. Только свист ветра в фермах терминала и хриплое, пузырящееся дыхание управляющего нарушали тишину.

Пальцы Николая разжались — плавно, почти нежно. Тело управляющего рухнуло на колени, затем на четвереньки. Он отчаянно, с животными всхлипами, хватал ртом едкий воздух, обеими руками сжимая свою голову, будто боясь, что она развалится. Потом начал кашлять — рвущим, мокрым кашлем.

— Про… простите… ваше превосходительство… я… — он захлёбывался словами и слюной.

— Замолчи, — отрезал Николай. Он вытер слюни со своей ладони о дорогую ткань мундира управляющего, глядя куда-то поверх трясущейся фигуры у своих ног. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения — только тяжелая усталость от подобных людей в бюрократической системе его государства.

— Теперь рассказывай. Что происходит на сборочных линиях? В чём корень проблемы с квотами? И какие, чёрт возьми, меры ты реально предпринимаешь для урегулирования конфликта с этими «техниками»?

Управляющий, всё ещё сидя на корточках, поднял заплаканное, багровое лицо. В его глазах уже не было лживого блеска, только страх и желание выжить. Он начал говорить, сбивчиво, торопливо, но наконец-то — по делу. О поставках сплавов, о воровстве менеджеров среднего звена, о реальных цифрах выработки и о том, как группа инженеров и рабочих, доведённая до отчаяния невыполнимыми нормами, забаррикадировалась в машинном зале…

Николай слушал, неподвижный, как статуя. Сегодня он ничего не сделает с этим человеком за его проступки только в том случае, если результат его пребытия на эту планету оправдает ожидания. И конечно исправление текущего кризиса на производственных линиях в ближайшие 24 часа.

*Тем временем в тренировочном комплексе "Арена-Спарта".Неделя в комплексе «Арена-Спарта» тянулась, как густой кремовый торт. Время здесь потеряло привычную структуру дня и ночи, подчинившись железному циклу: подъём по сирене, завтрак по расписанию, обязательная общая физподготовка в главном зале, индивидуальные тренировки под присмотром безликих инструкторов, обед, снова тренировки, ужин, отбой. Дни сливались из-за однообразия.

Матей и Златан держались особняком. Попытки выудить информацию у других обитателей комплекса не увенчались успехом. Одни отводили глаза, другие пожимали плечами с пустым выражением, третьи просто шли мимо, тотально игнорируя друзей. Матей наблюдал. Это было единственное, что он мог сейчас делать. Он запоминал маршруты патрулей, интервалы открывания дверей, особенности поведения инструкторов. И он заметил Арифа. Тот не выглядел запуганным. Напротив, в его движениях была почти деловая уверенность. И Матей несколько раз видел, как Ариф, стоя у стены, коротко обменивался парой фраз с одним из охранников.

Матей уже собирался подойти к нему после ужина, когда грохот прервал монотонное гудение осветительных ламп комплекса. Где-то в глубине, со стороны технических шахт, раздался скрежет массивных механизмов. Все в общем зале замерли. Гигантские створки главного погрузочного лифта, вмонтированные в дальнюю стену зала, с тяжёлым стоном начали расходиться, извергая облако охлаждающего пара и запах озона, смазки и… чего-то едкого, сладковатого.

Из проёма, освещённого алым аварийным светом, вышли четверо.

Это были те самые десять, отобранных для первой «верификации». Но вернулась лишь треть. И состояние их было красноречивее любых докладов. Они шли, пошатываясь, не глядя по сторонам. У одного перебинтована рука, у другого лицо представляло собой опухшую ссадину. Но хуже всего были глаза. Глубокое, выжженное изнутри отчуждение. Они прошли сквозь зал, не реагируя на пристальные взгляды, и исчезли в коридоре, ведущем в их жилой блок, сопровождаемые двумя охранниками.

Тишина в зале стала гулкой, насыщенной невысказанными вопросами. Шёпот, робкий, как первый ветер перед бурей, пополз по рядам. «Куда делись остальные шестеро? Что там было?»

Матей встретился взглядом с Златаном. В огромных глазах друга читалось схожее понимание ситуации. Хотелось броситься к вернувшимся сейчас, но это было бессмысленно. Их наверняка сразу поведут на осмотр, обработку, допрос. Нужно было ждать.

Он ждал два дня. За это время вернувшихся почти не было видно в общих зонах. Когда они появлялись, их окружала аура неприкасаемых. Подойти и заговорить с ними первым было равносильно тому, чтобы навлечь на себя внимание надзирателей.

Матей решил действовать через тех, кто остался в стороне, и через Арифа. Он осторожно, в столовой и после тренировок, пытался завести разговор с другими парнями, наблюдая за реакцией.

— Слышал, ребята вернулись не все. Как думаешь, что там?

— Не знаю. И знать не хочу. Отстань.

— Те, что пришли… на них даже смотреть страшно.

— Молчи. Услышат — в следующий раз тебя отправят.Ответы были предсказуемы.

Он нашел Арифа в одном из тренировочных отсеков, где тот отрабатывал удары по груше с почти механистической точностью. Подождал, пока тот закончит серию.

— Ариф. Можем поговорить?

Ариф вытер лицо рукавом, его внимательный взгляд скользнул по Матею, затем по пустому пространству вокруг.

— Слушаю.

— Четверо вернулись. Шестеро — нет. Ни тел, ни разговоров. Все боятся даже думать об этом. Но ты, — Матей сделал паузу, — ты, кажется, знаешь, как тут всё устроено получше других. Видел, как ты общался с охраной.

Ариф улыбнулся.

— Я стараюсь быть полезным. Так проще выживать. Иногда дают лишнюю порцию, иногда — меньше мурыжат на тренировке. Информация — тоже ресурс.

— И что за ресурс у тебя есть сейчас? — спросил Матей прямо.

Ариф огляделся, хотя они были одни. Его голос упал до едва слышного шёпота.

— Я знаю, что там было. Не детали, но понимаю общую, так сказать...— Ариф оглянулся вокруг, стараясь не привлекать этим внимание, за тем продолжил — ... общую картину. Почему не все вернулись. Какие правила в этих… клетках. Что ждёт победителей.

Матей почувствовал, как сердце застучало чаще. Это было то, что нужно.

— Говори.

— Не так быстро, — Ариф усмехнулся, но в улыбке не было тепла. — Информация дорога. Особенно здесь. Я поделюсь. Но взамен.

— Взамен что? Кредитов? У меня их тут нет.

— Нет. Услуга.

Матей нахмурился.

— Какая услуга?

— Пока не знаю, — откровенно сказал Ариф. — Но когда-нибудь, может быть завтра, может через месяц, мне понадобится помощь, от такого же, как я. От человека, который умеет думать и действовать. Я попрошу. И ты не сможешь отказать. Долг чести, если угодно.

Это был скользкий путь. Матей оценивал его взгляд. Ариф не был похож на типичную крысу или гниду, Матей чувствовал таких еще до того, как те произносили первые слова, Ариф таким не был. Он выживал по своим правилам. И его правила включали создание сетей влияния, точно таких, какие были у самого Матея до попадания сюда.

— Любая помощь, — медленно начал Матей, подбирая слова, — которая не будет напрямую угрожать моей жизни или жизни моих близких. И не заставит меня совершить то, что противоречит… моему пониманию того, как остаться человеком здесь.

Ариф внимательно его выслушал, кивнул. Это было разумное условие.

— Принимается. Под «близкими» ты, я полагаю, имеешь в виду своего горного медведя? — он кивнул в сторону, где за стеной, вероятно, был Златан.

— Его и других, кто будет со мной, — твёрдо сказал Матей.

— Честно. Договорились, — Ариф протянул руку.

Матей пожал её. Ладонь у Арифа была сухой, сильной, хватка — уверенной, но не демонстративной.

— Итак, что там было? — спросил Матей, отпустив руку.

Ариф снова понизил голос, его слова лились быстро и чётко:

— В общем, драка один на один, в достаточно просторной круглой клетке, наверху по кругу сидят гости, но ты их не видишь, тебя слепит освещение. Настил всегда разный. Иногда это канвас, иногда это песок, тебя предупредят заранее. Проигравшие отправляются обратно, победителей забирают.

— Куда забирают, — спросил Матей

— Я не знаю, но охранники говорят, что кого-то продают как игрушку зрителям и зрительницам, которые сидят на балконных лоджиях. — Ариф сделал голос тише — Но, еще я слышал от охраны, и сам придерживаюсь того же мнения, что многих забирают в доноры, на органы, а некоторых, самых отборных бойцов продают олигархам, чтобы те пересаживали свое старое сознание в их молодые тела.

— Это невозможно — Матей прищурился и сделал небольшой шаг назад.

— Ты же знаешь, что ТДКС помешанные на искусственном интеллекте и изучению сознания. — Ариф неловко улыбнулся — кто знает, что они уже сейчас могут. Ходят слухи, что сам верховный директор Кратта, на самом деле, тысячелетнее существо, которое переселяет свое сознание в своих же детей.

— Это бред — Матей встряхнулся — Это полный бред, я намного больше поверил бы в то, что всех бойцов отправляют на обед верховному, чем в этот бред с пересадкой сознания.

Матей замолчал тяжело переваривая информацию. Всё было хуже, чем он думал.

— Спасибо, — наконец сказал он.

— Не за что, — Ариф снова принял боевую стойку перед грушей. — Просто помни о нашем договоре.

Матей кивнул и вышел из отсека. В ушах гудели слова Арифа: «многих забирают в доноры, на органы, а некоторых, самых отборных бойцов продают олигархам, чтобы те пересаживали свое старое сознание в их молодые тела.». Это отзывалось эхом от того странного, сладковато-металлического запаха в схроне и от серой дымки, что забрала их. Система работала не только с телами. Она работала с разумом.

Он шёл по коридору вместе со Златаном, чувствуя тяжесть нового знания на плечах. Теперь он знал чуть больше. Но от этого не стало легче. Стало только яснее, что битва за выживание здесь только начинается. И следующей на арену, возможно, выйдет его собственная пара. Ариф дал ему не просто информацию — он дал ему время. Время, чтобы подготовиться не только физически, но и морально к тому, чтобы не сломаться под грузом информации которую услышал. И Матей знал, что обещание, который он только что дал, однажды придётся выполнять, получив, по сути, только крохи информации, домыслы и слухи.

Матей и Златан двинулись по коридору в сторону тренировочного зала. Пространство, в которое они вошли, было огромным и гулким, как ангар. Воздух здесь был плотным от запаха пота, металла, старой резины и антисептика, которым здесь все мыли. Все напоминало зал Гио, только не было той атмосферы, из-за которой хотелось в тот зал возвращаться.

Вдоль ближайшей стены тянулась широкая полоса матов для борьбы, тускло-коричневых и протертых до дыр в некоторых местах. Рядом с ними стояли кожаные манекены для отработки захватов, их формы были смутными и обезличенными. Чуть ближе расположилась зона для ударных тренировок: несколько стандартных рингов которые, судя по их виду, повидали не мало спаррингов, десятки тяжелых боксерских мешков и стоек с развешанным инвентарем — перчатками, лапами, шлемами.

Центр зала занимали силовые тренажеры и стойки со свободными весами — все из матового, прочного сплава, без лишних деталей. А вдоль всей дальней стены, под слабо светящимися панелями, располагался неглубокий, но длинный бассейн с чистой, прохладной водой, очевидно, для охлаждения после нагрузок.

Надзиратели в зеркальных шлемах стояли неподвижно у двух выходов, их безликие визоры скользили по залу, фиксируя общую картину, но не вдаваясь в детали. Именно это и нужно было Матею. В час пик, когда здесь тренировалось несколько десятков человек, их разговор мог утонуть в общем гуле — в лязге блинов, стуке по мешкам, тяжелом дыхании и коротких окриках. В жилом блоке же тишина была абсолютной, и стены казались ему слишком тонкими для секретов.

Они разминулись с парой ребят, тащивших канат, и направились к стойке с гантелями. Матей взял две по восемь килограммов, Златан без раздумий ухватил двадцатикилограммовые прорезиненные гантели. Нашли свободную горизонтальную скамью. Жим гантелей лежа был хорошим предлогом — между подходами можно было сделать долгую паузу, просто сидеть и разговаривать, не вызывая подозрений.

Выполнив подход, и сев на скамейку напротив, Матей уступил место Златану и заговорил, пока тот выполнял подход, почти не шевеля губами.

— Что мы уже знаем? Только то, что проигравшие возвращаются. Но все ли? Или только те, кого не забрали? И почему их вообще привели обратно? Что происходит с победителями? Это, Злат, самый важный вопрос.

Златан, закончив подход, тяжело опустил гантели на пол с глухим стуком.

— Ты же не веришь в этот бред с переселением сознания?

— Столько всего на свете мы не знаем. Почему такое не может быть? — Матей начал показывать на трицепс в районе локтя, делая вид, что показывает какие мышцы участвуют в упражнении. — Мне не хочется в это верить. Но исключать вариант нельзя.

— Значит, ты думаешь, они устраивают эти бои, чтобы отобрать самых здоровых? — Златан фыркнул. — Есть способы и эффективнее, и безопаснее.

— Мы не знаем их логики. Но даже если меня просто... будут использовать как вещь для извращений или разберут на запчасти, — голос Матея стал жестче, — мне это тоже не нравится. Однако шансов выжить больше, если выиграешь. Если обратишь на себя внимание какой-нибудь старушки, которая увидит в тебе сына, любовника... не знаю. Живая игрушка всё же имеет шанс.

— Ты что, предлагаешь нам сознательно продаться, как девки из переулка? — в голосе Златана зазвучало глухое недовольство.

— Чтобы выжить? Да. Пока ты жив и здоров — у тебя есть шанс всё изменить. И из всех потенциальных исходов этот выглядит... менее плохим.

— Нет уж, — Златан резко сел, его массивная спина напряглась. — Лучше пусть выпотрошат, чем быть рабом с призрачной надеждой.

Матей лишь пожал плечами, снова ложась на скамью.

— Принимается. Но наша первая задача — выжить. И лично я не собираюсь подыхать на этой арене. Нам нужно готовиться. И тебе тоже, Злат. Хоть ты и дерешься как зверь, и силы в тебе — как у погрузочного крана, но подготовиться нужно и тебе. Основательно.