ДУАЛИТИ

После того, как Гио показал прием, он расставил парней в пары и заставил отрабатывать. Матею тяжело было защититься спроллом, так как его партнер был, по обычаю, старше и сильнее его. Однако, как только Матей подстроился и привык к силе и балансу, все наработки Гио стали получаться. Длинные и худые конечности Матея идеально подходили для выполнения приемов.

Через час отработки, когда все были максимально вымотаны. Гио всех прервал и снова позвал Виталия для отработки.

— Еще одна интересная ситуация. Если у вас получилось взять голову соперника, во время драки или спарринга в клинч, то у вас будет возможность перевести бой на землю.

Гио, обхватив шею Виталия двумя руками, резко потянул его голову вниз и на себя, заставляя того согнуться и перенести вес на носки. Не останавливаясь, он сделал длинный шаг левой ногой по дуге вперед и в сторону, заставляя свою стопу встать прямо за стопами Влада. В тот же миг, перенося вес тела на выставленную ногу, он мощно потянул голову и корпус Влада через свое бедро. Влада, наткнувшись на неподвижную опору, перевернулся в воздухе и грохнулся на спину. Старайтесь так же найти момент, когда соперник максимально неустойчив, например в момент, когда он делает боковое смещение. Гио хлопнул в ладони и на секунду молча осмотрел всех парней.

— 40 минут отработка, потом на канаты, вам всем уже пора забираться до потолка не используя ног, но многие из вас, до сих пор этого не могут — резюмировал Гио, окидывая взглядом группу детей и подростков. — Я надеюсь, что сегодня вы постараетесь исправить эту досадную ситуацию.

Тяжелый, насыщенный потом и усилиями воздух медленно остывал. Последние ученики покинули зал, и теперь лишь глухой гул вентиляции нарушал тишину. Матей молча взял швабру и начал методично водить ею по покрытыми слоями пота, борцовским матам. В это время, в зал с ведром и шваброй вошел Гио. Он взглянул на Матея, удивленно подняв бровь.

— Два года хожу к тебе, — голос Матея прозвучал глуховато в пустом зале, — а так ни разу и не спросил... Откуда этот зал? Парни рассказывали, что ты был крутым борцом в свое время, кто тебя тренировал?

Гио, не глядя на него, поставил ведро на место.

— Верно, не рассказывал. Но и ты не оставался раньше помочь мне прибраться.

— Признаю, — просто сказал Матей.

Они продолжили уборку в тишине. Тени в углах зала сгущались, наползая на стены, увешанные потрепанными плакатами.

— Тренировался у Илии Дзадзарии, — внезапно начал Гио. — Двукратного олимпийский чемпиона Консорциума по дзюдо. А его отец, Реваз Дзадзария — Гио на мгновение замолчал, — он был чемпионом Единого Бойцовского Турнира Консорциума в полусреднем и среднем весах. Пока не встретил величайшего Магомеда «Джанко» Дайнукова. Тот забрал пояс и защищал его десять лет подряд. Илиа мой отец, а Реваз мой дед, соответственно.

Он уперся руками в швабру.

— Отец пророчил мне судьбу спортсмена, тренировал меня с самых малых лет, я выигрывал десятки турниров среди детей, юношей, и когда мне исполнилось шестнадцать лет, он заявил меня на взрослый турнир, где я сходу выиграл всех в своей весовой, отдав всего два балла. Но тут грянул Четвертый, мать его, Передел… в 18 лет, я отправился в военное училище. Дед сказал, что военное училище даст мне отсрочку от возможной мобилизации, и на войне я, по крайней мере буду на «теплом» месте. Связей отца и деда, а так же баллов, которые получил на экзаменах хватило только, чтобы поступить на факультет межзвездных перелетов. Не самое безопасное местечко, в контексте конфликта, где фракции делили каждый камень в космосе. В училище продолжал бороться — выигрывал сначала турниры среди военных вузов и академий, а потом и армейские турниры призами были медали, солдатские сухпайки и увольнения. Месячный запас сухпайка за первую победу и три дня увольнительной. За полтора десятилетия активного участия в подобном, скопилось не мало пайков, — Гио хрипло усмехнулся. — До сих пор не могу на них смотреть, а кормлю вас, голодных щенков, уже который год — взгляд тренера устремился куда-то вдаль.

Они закончили уборку и обработали все маты, канвас ринга и инвентарь антисептиком. Его сильный запах, забивал ноздри. Матей с Гио вышли из зала наружу, чтобы не сойти сума от синтетической вони антисептика. Снаружи шел дождь. Нижние уровни улья были оснащены генераторами погодных условий, которые создавали определенный климат на уровнях имитируя то палящее солнце, то легкий летний бриз, а иногда и снег с дождем.

Стоя на улице, под большим навесом, который располагался прямо над входом в зал.

— Гио, а как ты вообще пришел к тому, чтобы тренировать? Вот здесь, в этом зале...

Гио молча смотрел на дождь, его лицо в тусклом свете неона казалось высеченным из камня.

— На флоте я тренировал солдат и офицеров, — начал он ровным, глуховатым голосом. — Рукопашный бот, физическая подготовка. Это была часть службы. Тысячи офицеров прошли через мои курсы по рукопашному бою и самообороное. А потом... потом родился сын.

Он замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Назвали Леваном. Мать Левана... умерла, когда ему было два года. Редкое заболевание легких, не поддалось лечению стандартными способами, оно высушило и уничтожило ее тело меньше, чем за месяц. Была вакцина на центральных мирах, но она ее не дождалась… Так он и остался со мной. Рос на корабле, потом на орбитальной базе... Я его тренировать начал, как только он ходить научился.

В голосе Гио впервые появились теплые нотки, тут же погасшие.

— Ты не представляешь каким талантом он был. Настоящим гением борьбы. В десять лет уже такие приемы, которые иные мастера за жизнь не осваивают. В шестнадцать его без экзаменов взяли в военную академию, чтобы он представлял ее на объединенных студенческих играх Консорциума. В двадцать он уже был звездой, готовился к отбору на Олимпиаду Консорциума...

Гио сжал кулаки, его костяшки побелели.

— А потом он подхватил ту же легочную инфекцию, что и мать. Сгорел за пару месяцев. В двадцать пять лет. — Он резко выдохнул. — Сразу после этого я подал в отставку. Скопил за службу приличные выплаты, получил не плохую пенсию и открыл этот зал. Уже десять лет тренирую здесь уличных пацанов. Может, хоть кого-то получится с пути кривого свернуть.

Матей молча слушал, глядя на залитые дождем улицы. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— После того, как мама умерла, а тетка выставила меня на улицу... — он говорил тихо, почти без интонаций. — Жизнь одинокого восьмилетки, на нижних уровнях улья, может закончится очень быстро, ты и сам это знаешь. Лучше кривой путь Гио, чем вообще отсутствие пути.

Гио повернулся к нему, и в его взгляде читалась неподдельная тревога.

— Слушай, парень. Тебе нужно покинуть эту планету. В армии или на флоте с твоей смекалкой ты мог бы...

— Я не представляю себя солдатом, — перебил Матей. — Быть чьим-то инструментом, выполнять глупые приказы глупых людей… не мое.

Он кивнул на прощание и шагнул из-под навеса в колючие струи. Вода тут же начала заливаться за воротник. Пройдя несколько метров, он взглянул на инфобраслет. Два пропущенных сообщения от Златана.

Первое: «Матей, я в четвертом схроне. Тут какая-то херня творится, все датчики перестали работать. Иду смотреть что там».

Второе: «Тут точно кто-то есть. Матей, он не один. Я постараюсь уйти сам, не ходи за мной в од...».

— Черт! Черт! — вырвалось у Матея, и он сломя голову бросился вдоль темной улицы, на ходу активируя связь.

Пока он бежал, в голове пронеслась горькая мысль: «Черт, как же все это не вовремя».