Лекарь-попаданка. Трофей для дракона

- Я подумаю.

Он хватает меня за рукав, когда намерена уйти.

- Семьдесят, но цена последняя.

Уже лучше, но всё равно дорого.

- Раздобуду деньги и разыщу тебя.

- Спроси Анцара, - говорит на прощанье.

- Вот ты где, - звучит над самым ухом, и я вздрагиваю, оборачиваясь. Передо мной подруга посудомойки. – Пора обратно, пока не хватились. А где корзина? – замечает она, что мои руки пусты.

- Простите, её украли. Всё произошло очень быстро.

Мне действительно неловко, но оплатить утрату не могу. У меня попросту нет денег.

Она лишь машет в мою сторону рукой, разворачиваясь, чтобы уйти, а я понимаю, что Анцара и след простыл.

- Надо кое-что купить перед уходом, - останавливаю её фразой, - это для Гульты.

Входим в тесную лавку, где пахнет травами и маслом. На полках стоят стеклянные пузырьки, холщовые мешочки с мелкими травами, глиняные ступки. Называю то, что нужно: оливковое масло для мягкости, пчелиный воск для основы мази, сушёные шалфей и ромашку для успокоения, капля лавандового экстракта от боли в руках и немного тертого прополиса для антисептика. Женщина берёт монеты и быстро, с привычной ловкостью, укладывает всё в тряпицу, умело заворачивая.

- Вот, - протягивает мне, и, поблагодарив, мы выходим.

Идём молча. Селина то и дело озирается по сторонам, словно боится, что за нами может быть слежка. Я тоже начинаю высматривать подозрительных личностей, но не подходит или никто или кажутся странными сразу все.

Добираемся до моста, где расшалился ветер, потряхивая навесную конструкцию, что неровен час с неё можно сорваться и упасть. Куда? Наверное, на землю, которая невероятно далека отсюда, потому что мы словно ходим по облакам.

Около высоких распашных ворот Селина прикладывает руку рупором ко рту и кричит какой-то птицей. Наверное, это сигнал.

- Мне пора, - говорит, тут же сбегая, не дожидаясь, пока выйдет Ходр.И её шаг слишком быстрый. Может, она почувствовала нависшую угрозу заранее, потому что вместо доброго лица старика вижу налившееся гневом генеральское.

- Ауримант, - выдыхаю, чувствуя, как холодеют внутренности. Его зрачки заполняют чернотой янтарь радужки, руки зажимаются в кулаки, а желваки ходят на лице.

- Где ты была? – рычит, хватая меня за плечо, с силой втаскивает на территорию двора, и я округляю глаза от ужаса. Здесь на импровизированном помосте разместилась виселица: жесткая, деревянная конструкция, на которой стоят Ходр, Гульта и её сын со связанными за спиной руками. Те люди, что рискнули ради меня своими жизнями.

Глава 28

На моих глазах разворачивается драма: трое слуг генерала сейчас могут попрощаться с жизнями, и я виновница этого.

Под ними небольшие пеньки, с которых они вот-вот норовят упасть, а на шее верёвка.

- Нет, - шепчу, прижимая к себе свёрток, что купила на рынке. – Пожалуйста, Ауримант, не делай этого! Я здесь, я вернулась! Накажи меня.

- Обязательно, - хмыкает он, не удостаивая меня взглядом. – За то, что вы ослушались своего эрда, я приговариваю вас к повешенью, - звучит громко и грозно рядом. Неужели, так просто распоряжаться чужими жизнями?

Ходр смотрит лишь себе под ноги, мальчишка тихо плачет, а Гульта не отводит от меня испуганного взгляда.

- Я сделаю всё, что вы скажете, - обещаю генералу.

- Ты сделаешь это в любом случае.

Бросаюсь вперёд к эшафоту, роняя под ноги воск и ромашку, надеясь успеть спасти хоть кого-то, но Вальт дёргает меня за плащ так сильно, что шнурок накидки врезается в горло, перекрывая доступ к кислороду, и я отшатываюсь назад.

- Приступай, - слышу вновь голос Ауриманта, и страж вскакивает на постамент, выбивая первую чурку.

- Нет, - хриплю, увлекаемая отсюда. – Нет, нет, - смотрю с ужасом, как корчится в судорогах Хорд, а за ним падает Гульта.

Сила разворачивает меня, увлекая за собой, и я больше не вижу, что творится за моей спиной.

- Я говорил, что не привык к непослушанию. Ты заплатишь за своё высокую цену.

Хочется бросаться на него, рычать, бить, выхватить нож, который он носит за поясом, и вонзить ему в сердце. Хотя теперь я уверена, что его нет. Сердца попросту нет у таких, как Ауримант. Но вспоминаю Ваню, и превращаюсь в куклу. Ту куклу, которую так желает видеть этот негодяй: податливую и безмолвную. Куклу, что сделает всё лишь бы остаться живой ради сына.

Моя душа рыдает: громко, с болью и стенаниями. Но эти крики слышны лишь мне, я не позволю им вырваться на волю, не доставлю удовольствия тому, кто упивается этой болью.

Мы добираемся до невысокой каменной круглой кладки, и понимаю: это колодец. Зачем Вальт привёл меня сюда?

- Почему ты сбежала, Ива?

- Сбежать, это уходить от места, которое тебе ненавистно, а не возвращаться в него, - говорю сипло, потому что он пережал мне связки.

- Ты ходила к торговцам? Зачем?

- Купить воск и травы для Гульты. Сделать крем для её рук.

- И думаешь, я поверю?

- Прикажите найти на земле свёрток, всё там.

- А тарелка?

Меня окатывает жаром. Он знает о тарелке? Лучше умереть, чем рассказать ему о Ванечке. Это чудовище разыщет его лишь затем, чтобы причинить боль мне.

- Да-да, тарелка. Что она для тебя значит? – его радужка загорается янтарём, и он отчего-то смотрит не в мои глаза, а куда-то ниже, на область груди. Даже сейчас он желает близости?!

- Ничего.

- Лжешь! – его пальцы стискивают моё горло лёгким нажимом, напоминая, что лишь от него зависит: жить мне или умереть.

Мир сужается до звона в ушах, до странного золотого свечения перед глазами.

- Тебе нужна улитка? Или тот, кто её нарисовал? – генерал даже не представляет, насколько близок к разгадке.

- В детстве, - хриплю, и он ослабляет хватку. – В детстве у меня была похожая тарелка, что осталась от матери. Она напомнила мне о счастливых днях, которые мы провели вместе.

- Маленькая лгунья, - шепчет он на ухо, разнося мурашки по коже. – Я знаю про мальчишку. Ты же его ищешь? – упивается он моим страхом, а в груди неимоверно жжёт. Так сильно, будто мне вскрывают грудную клетку. – Кто же он для тебя, Ива? – последнее, что слышу, а затем толчок.

Резкий, внезапный. Плечо, под которым я стояла, исчезает, и меня подбрасывает вверх и резко вниз, прямо в чёрную пасть колодца.

Глава 29

Мир вспыхивает болью. Удар грудью о холодный камень, потом плечом, потом спиной. Где-то высоко - крохотное окно света. Обод колодца сияет, как ободок пламени, а над ним тёмная фигура, заслоняющая день.

Ауримант.

Он стоит прямо над отверстием, глядит вниз. Я вижу лишь силуэт, чёрные очертания против солнца. Чудовище во плоти.

Пара секунд, и приземляюсь на что-то мягкое, что пружинит вверх, словно покрывало, а потом успокаивается. Воздух вылетает из лёгких, и я какое-то время не могу вдохнуть. Секунда, и всё тело откликается тупой пульсацией. Каменные стены колодца сходятся вокруг, пахнет сыростью и железом.

В висках стучит кровь. Я лежу, не двигаясь, чувствуя, как каждая кость протестует против происходящего, но я всё ещё жива. Жива!

Движение – и спина касается пола, а покрывало, это всё же оно, разворачивается, являя четырёх мужчин. Они здесь были намеренно, чтобы поймать меня. Значит, генерал не намерен убивать, лишь издеваться, упиваясь моим страхом?

Пытаюсь подняться и сперва сажусь, перекатываюсь на колени. Это не колодец, а подземная комната, освещённая магическими шарами. На одной из стен цепи с большими кольцами, будто здесь держали человека не дюжей силы. В том, что именно человека, сомневаться не приходится, ведь цепи заканчиваются наручниками.

Тишина нарушается монотонным капаньем воды откуда-то с потолка и дыханием слуг. В довесок добавляется звук шагов, которые становятся всё ближе. И я замираю, ожидая, что сейчас кто-то войдёт.

Не кто-то – монстр. Снова Ауримант, и я смотрю на него со смесью ненависти и злобы.

- Она не пострадала? – задаёт странный вопрос. Не он ли минуту назад бросил меня сюда? Чтобы затем спуститься и спросить не пострадала ли я? Псих!

- Кажется, нет, - отвечает один из мужчин, по всей видимости не слуга.

- Камень?

- Увы.

В несколько шагов генерал оказывается рядом, опускаясь на колени, и внимательно вглядывается в мои глаза, а я проклинаю его всем своим естеством: молча, через взгляд и мимику. Его глаза горят янтарём, в них светится пламя в объятьях тёмной непроглядной ночи.

Генерал протягивает руку, намереваясь коснуться моего лица, но я отшатываюсь от него, как от прокажённого.

- Не трогай меня! – рычу, гордо вскидывая голову. Обращаться к нему на «Вы» теперь не вижу смысла. Так проявляется уважение. И пусть он трижды эрд, богатый и знатный, но мне не за что его уважать!

- Ива, - в голосе нет стали, а будто просьба. – Мне нужно тебя осмотреть.

- Ты распоряжаешься чужими жизнями, как захочешь. Возомнил себя Богом? – меня колотит от пережитого шока, а в голове бьётся мысль: я должна спасти Ванечку.

Но как это сделать, когда мной играют, словно марионеткой?

- Так было нужно, - говорит жёстче, но всё равно слишком мягко для самого себя.

- Ты – чудовище! Монстр в человеческом обличие, рождённый мучить. И если боги действительно существуют, отчего они не покарают мучителя?

Вижу, как посерело его лицо, как ходят желваки, как темнеют глаза, покрывая янтарь тьмой.

- Да, я чудовище. Потому что мир не переживёт ещё одного добряка, - отвечает на это, хватая меня за плечи. – Не двигайся, - хмурит брови, что-то рассматривая в моих глазах, и я выдерживаю этот взгляд.

- Что ты чувствовала?

- Когда ты убил этих несчастных? – спрашиваю нервно. – Или когда ты бросил меня в колодец?

- В любой из этих моментов.

- Какое же ты чудовище, - выдыхаю, чувствуя, как безысходность подкатывает к горлу спазмами.

- Скажи, - встряхивает меня, будто теряет терпение. Вытягивает руку в сторону, и тут же в неё ложится какая-то игла, переданная помощником.

- О, теперь ты станешь меня истязать дальше? – дрожу в его ладонях, не отрывая взгляда от тонкого стального носа.

Ваня.

Неужели, я снова тебя потеряю? Только на этот раз не ты уйдёшь, а я. Это буду я.

- Ива, пожалуйста, - просит генерал.

- Пожалуйста? – ахаю, чувствуя, что со мной что-то происходит. Кажется, это видит и Ауримант.

- Ива, будь со мной, - зовёт меня сквозь пелену, и боль пронзает руку.

Скашиваю глаза вниз. Капля набухает на кончике указательного пальца, но не падает, как обычно, а, отделившись от кожи, зависает в воздухе, мерцая и переливаясь радугой. Но кровь не бывает такой!

Что это? Силюсь понять, но сознание расконцентрировано, и мысли ускользают.

- Ива, - ладонь Вальта скользит по моему лицу, пока я, откинувшись, лежу на его коленях, смотря на белый круг надо мной.

Где-то вдали кто-то говорит, голоса будто проходят сквозь толщу воды. Мир качается, звуки расплываются, а сознание утекает, как песок сквозь пальцы.

- Ты же говорил, что всё выйдет? – рычит Ауримант, смотря на кого-то за моей спиной.

- Я думал…

- Плевать, что ты думал! Спаси её!

- Есть лишь один способ.

- Тогда чего ты стоишь?

- Он вам не понравится, эрд.

- Я готов на всё, потому что она моя…

Но он не договаривает. Кажется, и так сболтнул лишнего.

Кажется, мне видятся галлюцинации, или призраки пришли проводить меня на тот свет. Хотя с уверенностью не могу сказать, куда теперь уйду, и какой свет действительно ТОТ.

Испуганное лицо Гельты, рисующей круги надо мной. Это местный ритуал, я уже привыкла. Но женщина кажется мне слишком настоящей.

- Это печать двух, мой генерал, - говорит голос, и по лицу Ауриманта понимаю: он ждал всего, что угодно. Только не это.

__________________________________

А скоро мы узнаем, что же на самом деле происходит, почему так штормит генерала. И расскажет нам об этом сам Ауримант

Глава 30

Различаю лишь отдельные слова, отрывки.

- Кровь активировалась.

- Это невозможно, эрд, она не из наших.

- Молчи. Готовь печать.

Гульта не растворяется в пространстве, подобно туману. Она смотрит на меня со смесью скорби и сожаления, а рядом с ней появляется Эйхос – мальчишка, что назвался её сыном. Ещё один призрак во плоти. И в его глазах больше любопытства, чем жалости.

Свет над головой дробится на лучи, будто сквозь прозрачное стекло проливаются тысячи солнц. Они режут пространство, словно тонкие золотые клинки. Пытаюсь вдохнуть, но воздух тягуч, как мёд.

Ауримант держит меня на коленях, сжимая руку, и его ладонь – я