Компаньонка слепого герцога дракона

— Холоднее воздуха.

— Насколько?

— Как оконное стекло зимой.

— А отражающая поверхность?

Я поднесла руку к стеклу. Кожа ощутила сухой холод и едва заметное движение воздуха, словно зеркало втягивало тепло.

В отражении моей руки не было.

— Стекло холоднее рамы.

— Оно дышит?

Я убрала ладонь.

— Что?

— Воздух движется равномерно или толчками?

Я снова поднесла руку.

Сначала мне показалось, что поток постоянный, затем я различила слабые пульсации. Они повторялись через несколько мгновений.

— Толчками.

— С какой частотой?

Я сосчитала.

— Примерно через четыре удара сердца.

— Вашего?

— Другого у меня нет.

На лице Олларда появилось раздражение, направленное скорее на ситуацию, чем на меня.

— Отойдите.

Я послушалась.

Герцог снял кольцо.

До этого оно выглядело частью его руки, и движение показалось мне странно личным. Оллард положил кольцо на ладонь, повернув камнем вверх. В глубине появился слабый багровый отсвет.

— Опишите свет, — сказал он.

— Возвращается. Пока слабый.

— Цвет?

— Красный у края, золотой ближе к середине.

— Меняется возле зеркала?

Я посмотрела на камень и на раму.

— Нет.

Оллард сделал шаг вперёд.

Свет в кольце остался прежним.

Ещё шаг.

Никакой перемены.

Когда между герцогом и зеркалом осталось расстояние в три шага, он остановился. Его плечи напряглись, а рука с кольцом опустилась ниже.

— Что вы чувствуете? — спросила я.

— Ничего.

— Это хорошо?

— Нет.

Он произнёс это так спокойно, что смысл дошёл до меня не сразу.

— Объясните.

Оллард не двинулся с места.

— Каждое действующее заклинание обладает звучанием.

— Настоящим звуком?

— Для меня — да. Другие люди его обычно не слышат.

Я вспомнила слова горожан о герцоге, который узнаёт ложь по голосу и замечает оружие за стеной. Выдумки могли вырасти из способности, о которой никто не знал точно.

— Как звучит магия?

— По-разному. Защитные печати напоминают глубокий гул. Огонь даёт высокий чистый тон. Пространственные узлы звучат так, словно струну натянули до предела. Старая магия сложнее. В ней несколько нот соединяются и расходятся.

— А драконья сила?

— Я не слышу собственное сердце, пока оно бьётся внутри меня.

Он сжал кольцо в кулаке.

— В библиотеке действуют семь охранных печатей. Две на окнах, одна на двери, четыре на стенах. Я слышу каждую. Чувствую родовой огонь в камне, защиту над западным крылом и следы старых чар в книгах.

— Но зеркало молчит.

— От него не исходит ни одной ноты.

Я посмотрела на серебряную поверхность.

— Возможно, оно не заколдовано.

— Обычное зеркало не поворачивается само, не исчезает из отражения человека и не лишает дракона силы.

— Тогда магия умеет скрываться от вас.

Его губы сжались.

Я пожалела, что произнесла вывод настолько прямо, но забирать слова было поздно.

— За семь лет мне не встречалось заклинание, которое я не мог бы услышать, — сказал Оллард.

— Семь лет?

— С момента покушения.

Он впервые назвал случившееся именно так. В первой главе я знала только слухи и дату потери зрения. Теперь между этими событиями появилась прямая связь.

— Вы ослепли из-за магии?

— Да.

— Она тоже не звучала?

Оллард повернул кольцо между пальцами.

— Я услышал её, когда было поздно.

В его голосе не осталось насмешки. Он стоял напротив зеркала, не видя собственного отражения, и впервые за время нашей встречи выглядел не хозяином положения, а человеком, который вернулся к событию, изменившему его жизнь.

Он быстро вернул себе привычную собранность.

— Продолжайте осмотр.

— Вы уверены, что это безопасно?

— Нет.

— Исключительно обнадёживающий ответ.

— Вы вправе воспользоваться условием, которое добавили в договор.

Я посмотрела на подписанный лист, оставшийся у кресла.

— Непосредственная угроза пока не доказана.

— Вы защищаете контракт от самой себя?

— Я защищаю право принимать решения осознанно.

— Тогда решайте.

За окном прогремел ещё один раскат грома. Дождь уже не бил по стёклам сплошной стеной, но ветер продолжал завывать между башнями.

Я могла выйти из библиотеки, позвать Берта и потребовать комнату подальше от зеркал. Герцог не удерживал меня. Наш договор позволял отказаться от опасного распоряжения.

Но зеркало не отражало меня.

Оно появилось в библиотеке, где восемь лет назад хранилась книга, над которой работал отец. В ту же эпоху Оллард потерял зрение. Эти обстоятельства могли быть случайным совпадением, однако я давно знала: случайность перестаёт быть удобным объяснением, когда рядом собирается слишком много связанных деталей.

Я подошла к раме сбоку.

— Осмотрю заднюю часть.

— Не касайтесь стекла и внутреннего края.

— Почему внутреннего?

— Потому что я не знаю, что произойдёт.

— Справедливо.

Пространство между зеркалом и стеной оставалось узким. Рама остановилась под углом, оставив проход шириной с мои плечи. Я сняла плащ, который всё ещё был на мне после дороги, и положила его на кресло.

Мокрая ткань успела согреться у камина, но платье под ней оставалось влажным у воротника и манжет. Холодный воздух за зеркалом коснулся шеи.

— Я захожу за раму, — предупредила я.

— Говорите, что делаете.

— Вы хотите слышать каждое движение?

— Я хочу отличать ваши движения от тех, которые совершает зеркало.

Я шагнула в узкий проход.

Задняя сторона была закрыта тёмными деревянными панелями. Их удерживали металлические скобы, каждая крепилась двумя винтами. Дерево выглядело старым, местами рассохлось, но пыль на нём отсутствовала.

— Панели чистые, — сказала я. — Кто-то недавно их протирал или зеркало появилось здесь совсем недавно.

— Следы ткани?

Я наклонилась.

— Вдоль нижнего края есть полосы. Пыль сметали справа налево.

— Высота?

— На уровне колен.

— Колёсики?

Я осмотрела подставку.

— Нет. Опоры сплошные.

— Царапины на полу?

Я присела. Света не хватало, поэтому пришлось взять со столика свечу. Прежде чем зажечь её от камина, я сообщила об этом Олларду. Он не возразил.

При свете пламени на досках проступили две дугообразные борозды. Они начинались у стены и заканчивались под лапами рамы.

— Есть следы поворота, — сказала я. — Дерево пола содрано совсем недавно.

— До стены сколько?

— Меньше ладони.

— Что за зеркалом?

— Каменная кладка и узкая деревянная панель на высоте груди.

— Панель относится к раме?

Я провела свечой вдоль её края.

— Нет. Она встроена в стену.

— Там не должно быть панели.

— У вас много предметов, которых сегодня не должно быть в библиотеке.

— Не настолько много, чтобы это стало привычкой.

Я рассмотрела панель внимательнее. Она была прямоугольной, без ручки и замочной скважины. Цвет дерева совпадал с книжными шкафами, поэтому за обычной рамой её легко было не заметить.

— На ней есть узор, — сказала я. — Несколько дуг, сходящихся в центре.

— Коснитесь только дерева.

Я провела пальцами по поверхности. Резьба была неглубокой. Дуги образовывали круг, разомкнутый в нижней части.

У меня перехватило дыхание.

Такой знак я видела сотни раз. Отец ставил его на внутренней стороне рам, футляров и переплётов, к которым прикасался во время работы. Он говорил, что обычная подпись портит старинную вещь, а маленький разомкнутый круг заметит лишь мастер.

На старом письменном столе в нашей мастерской этот знак был вырезан под каждым ящиком. Он украшал ручки его инструментов, коробки со слепками и деревянные прокладки для прессов.

Я прижала свечу ближе.

Линии были тонкими и уверенными. Внизу круга оставался промежуток шириной с ноготь. Справа мастер добавил короткую черту, направленную внутрь.

Отец всегда ставил её именно так.

— Госпожа Вэрд?

Я не ответила.

— Мелисанда.

Он впервые назвал меня по имени без фамилии.

Я выпрямилась слишком быстро и ударилась плечом о край рамы. Серебро отозвалось глухим звоном. Свечное пламя дрогнуло, по стеклу с другой стороны пробежала тёмная волна.

— Что случилось? — спросил Оллард.

— Здесь знак.

— Какой?

Я провела пальцем рядом с резьбой, не касаясь самой линии.

— Разомкнутый круг с короткой чертой внутри.

Тишина продолжалась несколько ударов сердца.

— Вы его знаете?

Я закрыла глаза.

Можно было солгать. Сказать, что знак напоминает клеймо мастерской, попросить время на проверку или вообще промолчать о том, что узнала почерк отца. Новый договор ещё не успели толком начать исполнять, а имя Вэрд уже оказалось связано с неизвестным зеркалом, которое забрало силу герцога.

Если Оллард решит, что моё появление подстроено, меня выведут из замка раньше, чем я увижу обещанное жалованье.

Но ложь продержится лишь до первого документа из архива. Герцог замечал крошки на перчатках и перемены дыхания. Скрыть от него подобную правду было бы сложнее, чем признаться.

— Это метка моего отца.

Оллард не шелохнулся.

— Вы уверены?

— Он ставил её на выполненных работах.

— Его имя не значится среди мастеров, приглашённых в Норвейн.

— Значит, он работал без официальной записи.

— Или не работал вовсе.

Я вышла из прохода за зеркалом. Свеча освещала лишь часть лица Олларда, оставляя повязку и шрам в густой тени.

— Я не утверждаю, что отец создавал эту раму. Метка находится на панели в стене.

— Вы сказали, что она принадлежит ему.

— Да.

— Когда он мог поставить её?

Мне пришлось сделать вдох.

— Семь лет назад.

Камень в кольце вспыхнул багровым светом и сразу потускнел.

— Ранее вы говорили о книге, которую восстанавливали восемь лет назад.

— Это была первая работа, связанная с Норвейнами. Через несколько месяцев отец начал уезжать из дома. Иногда отсутствовал по две или три недели.

— Куда он ездил?

— Не говорил.

— Вы не спрашивали?

— Спрашивала. Он отвечал, что работает в частном собрании и связан обещанием молчать.

— Когда поездки прекратились?

Я посмотрела на зеркало.

— После известия о покушении на вас.

В библиотеке стало так тихо, что я услышала, как в свече осыпался крошечный кусочек фитиля.

Оллард подошёл ближе.

— Точную дату.

— Последний раз отец вернулся за четыре дня до того, как газеты сообщили о вашей слепоте.

— В каком состоянии?

В памяти возникла та ночь. Дверь мастерской распахнулась после полуночи. Отец вошёл без дорожного сундука, в грязном плаще, с рассечённой ладонью. Он запер все окна, растопил печь и до утра сжигал бумаги. Я пыталась остановить его, но он впервые в жизни накричал на меня.

На следующий день отец извинился и сказал, что испортил важную работу.

— Он был напуган, — призналась я. — У него была повреждена ладонь. Он сжёг часть записей и запретил мне открывать мастерскую посторонним.

— Что он привёз?

— Ничего.

Я вспомнила пустую серебряную раму, оставшуюся после смерти.

— По крайней мере, тогда я ничего не видела.

— Когда он снова уехал?

— Больше не уезжал.

Оллард остановился в двух шагах от меня.

— Вы знали, что он находился в моём замке?

— Нет.

— Но привезли его инструменты.

— Они составляют часть моей работы.

— И серебряную раму.

Я не сразу поняла смысл сказанного.

— Откуда вы знаете о ней?

— Вы упомянули её во время разговора.

Я вспомнила собственные слова. Нет, вслух я говорила только о мастерской, долгах и оборудовании. О пустой раме я подумала, но не рассказывала.

— Я не упоминала раму.

Оллард нахмурился.

— Вы уверены?

— Совершенно.

Он отвернулся, словно восстанавливал в памяти разговор. Подобная ошибка плохо сочеталась с человеком, который запоминал расстояния, запах тмина и расположение каждой вещи.

— Вы сказали, что после смерти отца на столе осталась серебряная рама размером с ладонь, — произнёс он.

Холод прошёл по спине.

— Я подумала об этом.

— Вы произнесли.

— Нет.

— Я слышал ваш голос.

— Возможно, вы приняли мысль за…

Я осеклась.

Оллард медленно повернул голову.

— Закончите.

— За другую фразу.

— Я не путаю слова.

— Я тоже.

Мы стояли по разные стороны свечи, каждый уверенный в собственной памяти.

Зеркало за моей спиной издало слабый звон.

Я обернулась. На тёмной поверхности появилась тонкая серебряная линия. Она прошла сверху вниз и исчезла.

— Что произошло? — спросил Оллард.

— По стеклу прошёл свет.

— Какой формы?

— Прямая линия. Она уже исчезла.

Он поднял руку с кольцом. Багровое сияние не изменилось.

— Отойдите от зеркала.

На этот раз я подчинилась без возражений.

Оллард дошёл до двери и потянул за шнур звонка. Где-то в коридоре откликнулся колокольчик. Через несколько мгновений появились быстрые шаги.

Берт вошёл, не постучав, и остановился на пороге.

— Ваша светлость?

Его взгляд сразу нашёл открытое зеркало. Лицо дворецкого изменилось: кровь отхлынула от щёк, пальцы вцепились в дверную ручку.

— Закройте дверь, — приказал Оллард.

Берт подчинился.

— Кто внёс зеркало в библиотеку?

— Никто.

— Подумайте, прежде чем отвечать.

— Я был здесь перед приездом госпожи Вэрд. У дальней стены стоял портрет вашего деда.

— Кто ещё входил?

— Горничная убирала пыль утром. После неё — я. Затем библиотеку закрыли.

— На ключ?

— Да.

Я посмотрела на дворецкого.

— Вы говорили, что замок не запирают, когда герцог внутри.

Берт сглотнул.

— До приезда его светлости дверь была закрыта.

— Кто хранил ключ?

— Я.

— Он покидал вас?

— Нет.

Оллард повернул голову к зеркалу.

— Позовите двух стражников. Пусть перекроют западное крыло. Никого не выпускать до моего распоряжения.

— Да, ваша светлость.

— И пришлите сюда мастера по замкам.

— Сейчас?

— Вы видите причину ждать до утра?

Берт поклонился и направился к двери.

— Ещё одно, — остановил его Оллард. — Госпожа Вэрд остаётся здесь.

Дворецкий посмотрел на меня. В его глазах мелькнул вопрос, но спорить он не решился.

Когда дверь закрылась, я поставила свечу на стол.

— Вы опасаетесь, что я уйду?

— Я хочу знать, кто и зачем привёл вас в этот замок.

— Меня пригласил ваш поверенный.

— По чьей рекомендации?

— Хранителя городского архива.

— Кто сообщил хранителю, что мне требуется компаньонка со знанием выпуклого письма?

Я задумалась.

Письмо от хранителя пришло через два дня после того, как я продала дом. Он писал, что узнал о вакансии от общего знакомого, но имени не назвал. Я не стала выяснять подробности. Тогда предложение казалось редкой удачей, а человек, оказавшийся без жилья, не склонен допрашивать судьбу о причинах щедрости.

— Я не знаю.

— Поверенный сам выбрал вас?

— Он говорил, что получил список из пяти кандидаток.

— Я распорядился найти человека, способного работать со старым письмом. Мне не показывали список.

— Значит, поверенный действовал по поручению.

— Он должен был представить мне несколько имён, а не прислать одну женщину прямо в замок.

— Я не знала.

— Я слышу.

В этих словах впервые не было подозрения. Оллард признал моё незнание так же спокойно, как ранее признавал правоту в споре.

— Вы думаете, что меня выбрали из-за отца, — сказала я.

— В день вашего появления в библиотеке возникает зеркало с его меткой.

— Я не привозила его.

— Я не утверждал обратного.

— Но запираете западное крыло.

— Потому что кто-то использовал вас для завершения замысла.

Я посмотрела на лежащий у кресла договор.

— Подпись.

— Что?

— Зеркало начало двигаться, когда я подписала контракт.

Оллард повернулся к столу.

— Подойдите к документу. Не касайтесь.

Я выполнила просьбу.

Два экземпляра лежали рядом. На одном стояли обе подписи, второй оставался неподписанным мной.

— Что изменилось? — спросил он.

Я присмотрелась.

Чернила моей подписи казались обычными. Под именем Олларда проходила выпуклая линия, предназначенная для определения места. В дополнительном условии, которое я внесла, ничего необычного не появилось.

— Пока ничего.

— Запах?

— Чернила, воск, бумага.

— На подписи есть блеск?

Я наклонилась.

— Нет.

— Возьмите чистый лист и накройте контракт.

Я положила сверху бумагу.

Зеркало издало тонкий звон.

Мы оба повернулись к нему.

— Оно отреагировало, — сказала я.

— Уберите лист.

Я убрала.

Звон повторился, на этот раз ниже.

— Контракт связан с зеркалом, — заключила я.

— Или с вами.

— Или с вашей подписью.

— Моя уже стояла до его появления.

— Но договор вступил в силу после моей.

Оллард подошёл к столу и протянул руку.

— Дайте мне подписанный экземпляр.

Я вложила бумагу ему в пальцы.

Он провёл по краям, нашёл наши имена и задержался на моей подписи. Кольцо снова засветилось, однако зеркало осталось безмолвным.

— Я не чувствую на бумаге магии, — сказал он.

— Вы также не чувствуете её на зеркале.

Он сжал лист крепче.

— Справедливо.

К двери подошли стражники. Берт вернулся вместе с крепким мужчиной в рабочем переднике, который назвался замочным мастером. Они осмотрели петли, скважину и засов.

Никаких повреждений не нашли.

— Замок открывали ключом, — сообщил мастер. — Либо дверь оставалась незапертой.

— Я сам запер её, — возразил Берт.

— Тогда нужен второй ключ.

Дворецкий побледнел ещё сильнее.

— Второго не существует.

— Теперь существует, — сказал Оллард. — Замените замок до рассвета.

Мастер поклонился.

— А зеркало? — спросил Берт.

— Останется здесь.

— Ваша светлость, после прошлого раза…

Он замолчал.

Оллард повернул голову.

— Продолжайте.

— Герцогиня запрещала держать открытые зеркала в западном крыле.

— Моя мать умерла пять лет назад.

— Её распоряжение никто не отменял.

— Теперь отменяю я.

Берт опустил взгляд.

— Как прикажете.

— Вы знаете эту раму?

— Нет.

— Подойдите и посмотрите.

Дворецкий приблизился к зеркалу. Его шаги стали осторожнее, словно он подходил к хищному зверю.

— Никогда не видел, — сказал он. — В замке есть похожие узоры, но эта рама мне незнакома.

— Какие узоры? — спросила я.

Берт посмотрел на Олларда, ожидая разрешения.

— Отвечайте, — приказал герцог.

— Драконы с разными крыльями встречаются в старом Зеркальном зале. Его закрыли после покушения.

— А лица с закрытыми глазами?

— Я не помню таких деталей.

— Вы входили в зал после того дня?

Дворецкий коснулся печатки.

— Один раз. Вместе с прежней герцогиней.

— Что она делала?

— Приказала накрыть все зеркала и опечатать двери.

— Почему мне об этом не сообщили?

Берт сжал губы.

— Вы тогда ещё не вставали с постели.

Оллард не изменился в лице, но камень на его кольце вспыхнул.

— А после?

— Её светлость сказала, что расскажет сама, когда сочтёт нужным.

— Она не рассказала.

— Нет.

— Что ещё вы скрыли по её распоряжению?

— Ничего, ваша светлость.

Герцог прислушался к голосу дворецкого.

— Вы боитесь.

— Я видел, что случилось в Зеркальном зале.

— И всё равно молчали семь лет.

— Я дал слово вашей матери.

— Её молчание едва не стоило мне герцогства.

Берт поднял голову.

— Оно сохранило вам жизнь.

В библиотеке стало холоднее.

Я перевела взгляд с дворецкого на Олларда. Он не задал следующего вопроса сразу. Его пальцы коснулись края стола, нашли знакомую выемку и замерли там.

— Объясните, — потребовал он.

— Я не могу.

— Ваше обещание дано умершей женщине.

— Оно касалось вас.

— Именно поэтому я вправе его отменить.

— Простите, ваша светлость.

В голосе Берта звучала преданность, смешанная с настоящим страхом. Он скорее согласился бы лишиться места, чем нарушить старую клятву.

Оллард понял это тоже.

— Выйдите, — сказал он. — Останьтесь у двери. Никого не впускать.

Когда дворецкий и мастер ушли, стражники заняли места в коридоре. Дверь закрылась, оставив нас вдвоём.

— Вы знали, что ваша мать скрывала обстоятельства покушения? — спросила я.

— Знал, что она уничтожила часть отчётов.

— Почему вы не потребовали правду раньше?

— Потребовал.

— Она отказалась?

— Сказала, что моё зрение стало ценой, которую пришлось заплатить.

Последние слова он произнёс без выражения, но рука на столе сжалась.

Я представила человека, который приходит в себя после покушения, обнаруживает вокруг темноту и слышит от матери, что произошедшее было необходимой платой. Что бы ни скрывала герцогиня, её молчание оставило сыну больше вопросов, чем шрамов.

— Вы ей поверили?

— Тогда — да.

— А теперь?

— Теперь в моей библиотеке стоит зеркало с меткой вашего отца.

Он подошёл к камину и протянул руки к огню. Пламя отражалось на пряжках его камзола, но лицо оставалось бледным.

Оллард не просил помощи. Он продолжал держаться прямо, однако я заметила мелкую дрожь в пальцах.

— Сядьте, — сказала я.

Он повернул голову.

— Это приказ?

— Предложение человека, который видел, как вы пошатнулись.

— Я не нуждаюсь…

— Я не собираюсь вас ловить, утешать или передвигать мебель. Кресло находится в одном шаге позади. Решение остаётся за вами.

Его губы дрогнули.

— Вы быстро учитесь.

— У меня требовательный работодатель.

Оллард отступил и сел. Движение выглядело спокойным, но он опустился в кресло тяжелее, чем прежде.

Я осталась у стола.

— Что происходит с вашей силой?

— Она возвращается частями.

— Больно?

Он ответил после паузы:

— Да.

Одно короткое признание сказало больше, чем подробное описание. Оллард не пытался вызвать сочувствие. Он предоставил факт, потому что решил, что мне нужно его знать.

— Как это ощущается? — спросила я.

— Словно огонь ищет дорогу по закрытым каналам.

Я не стала уточнять. Его ладонь лежала на подлокотнике, пальцы побелели от напряжения.

— Это уже случалось?

— Семь лет назад.

— После покушения?

— В первые дни сила то исчезала, то возвращалась. Я слышал магию вокруг, но не мог обратиться к собственной.

— Зеркала были рядом?

— В комнате стояло одно. Мать велела убрать его на следующий день.

— Оно выглядело так же?

— Я не видел раму до покушения. После уже не мог.

— Вы касались её?

— Нет.

Я посмотрела на нынешнее зеркало. В его стекле Оллард отражался сидящим у камина. Пламя за его спиной казалось серебряным, а не красным.

— Что произошло в Зеркальном зале?

Он долго молчал.

— Вы получаете доступ к тайне раньше, чем я планировал.

— Я могу выйти.

— Поздно. Ваш отец уже втянул вас в неё.

Слова причинили боль, хотя Оллард произнёс их без обвинения.

— Мы пока не знаем, что он сделал.

— Именно поэтому я рассказываю.

Герцог провёл пальцем по шраму у виска.

— Семь лет назад я должен был принять представителей трёх северных родов. Встречу назначили в Зеркальном зале. Перед началом я почувствовал пространственную магию, но решил, что она связана с защитой помещения. В центре зала стояло новое зеркало. Когда я приблизился, отражающая поверхность вспыхнула.

Я слушала, не перебивая.

— Свет прошёл через глаза, — продолжил Оллард. — Затем исчезли зрение и связь с драконом. Я оставался в сознании, слышал людей вокруг, однако не мог двигаться. Кто-то подошёл и коснулся моего кольца.

— Кто?

— Я не знаю.

— Вы не узнали шаги или голос?

— Человек не говорил. Его движения скрывала магия.

— Та самая, которую вы не слышали?

— Возможно.

— Что помните дальше?

— Мать разбила зеркало. Зал загорелся. Когда я пришёл в себя, двери были опечатаны, часть гостей исчезла, а трое свидетелей утверждали, что ничего не видели.

— Представители родов?

— Двое погибли в огне. Третий покинул герцогство до начала расследования.

— Как его звали?

Оллард повернул голову к окну.

— Эльмар.

Имя повисло между нами.

Мужчина в сером плаще, который привозил отцу документы. Господин Эльмар.

— Это был тот же человек?