Медвежий капкан для доктора-попаданки

— По-моему, всё ясно: Татьяна Ивановна не желает быть вашей супругой. Скоро вас письменно известят о том, когда начнутся первые слушания, — говорил я спокойно и уверенно, готовый дать отпор в любой момент. — Врач, которого я вызвал к полуживой Татьяне, зафиксировал побои, как свежие, так и давнишние. К тому же кузнец подтвердил, что лично отвёз барыню после посещения больного ребёнка и видел, как она перешагнула порог дома.

— Всё продумали, как я погляжу. Спелись, голубчики. Так и знал, что между вами что-то есть, — пробасил помещик, медленно поднимаясь из-за стола. — Не ожидал от вас, Савва Тимофеевич, подобного предательства. Соблазнили мою жену, да? Прикидывались добреньким, а сами решили меня семьи лишить!

— Какая семья? О чём вы? — не выдержала Татьяна, резко встав и чуть не уронив стул. Я тоже подскочил, оказавшись рядом. — У вас есть любовница, которая родила вам сына. Вы у неё сегодня ночевали. Ведь так?

— Раньше тебя это не волновало. Неужели ревнуешь, душа моя? — прищурился Трухин и шагнул к жене.

— Ни капли. Просто не желаю больше терпеть этого, — стиснула зубы Татьяна, отступая. — И дочку я заберу, чего бы мне этого ни стоило.

— Даже не мечтай, паршивка, — прошипел помещик, покачав головой. — Настя останется со мной. Негоже ребёнку жить с падшей матерью. Суд не отдаст тебе дочь.

Трухин едва держал себя в руках. Я заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак. Если бы не моё присутствие, он бы уже начал учить жену послушанию с помощью силы.

— Не будьте таким самоуверенным, Иннокентий Мокеевич, — я видел, что помещик на грани и вот-вот потеряет контроль. — У меня есть деньги и связи. Вы проиграете суд.

— Я тоже не лыком шит, — он скривил гримасу. — Лучше не лезьте в нашу семью, господин Холодов. Возвращайтесь в Москву. Так уж и быть, я прощу супруге интрижку с вами, сам не святой. Бывает.

— Не создавайте лишних проблем себе и своей любовнице, иначе она вмиг окажется за решеткой за незаконную торговлю спиртным и ядовитыми настойками. Останется сын без матери, — вмешалась Татьяна, раздухарившись от эмоций.

— Да как ты смеешь мне угрожать! — взревел помещик, кинувшись с кулаками на супругу. Я тут же заслонил женщину, дав отпор негодяю, и наконец-то врезал ему от души. Как он посмел, гад, поднять руку на беззащитную женщину?!

— Стойте! — взвизгнула Татьяна. — Прекратите!

Колдовская сила всколыхнулась во мне, наполняя мышцы звериной мощью. Трухин оказался крепким и яростно махал кулаками. Мы вцепились в схватке. Соперник дышал зловонным перегаром, пыхтя мне в лицо. Пара стульев с грохотом разлетелись в стороны. Я поднырнул и ударил Трухина в печень. Он рухнул на пол, согнувшись пополам.

— Вы за это ответите! — поднимался гад с колен. — За всё ответите, ваше степенство.

— Если не отдадите мне дочь, я расскажу судье, что на самом деле не крестилась в храме и не предавала веру предков! — неожиданно выпалила Татьяна, прячась за моей спиной. — Наш брак в любом случае аннулируют, а вы останетесь с запятнанной репутацией. Церковь не простит обмана, особенно вам!

О таком мы не договаривались. Доказательства пока не найдены, неизвестно, крещённая Татьяна или нет. Видимо, у женщины сдали нервы.

— Какая же ты мразь, — прошипел помещик, вытирая рукавом кровь с губы. Он поднялся, еле стоя на ногах. — Ты клялась мне на кресте, что никогда и не прикаких обстоятельствах ни одна живая душа не узнает об этом.

— Может, и клялась, да только вы сами вынуждаете меня нарушить данную клятву, — уверенно ответила женщина, даже голос у неё не дрогнул. — Не препятствуйте разводу, отдайте мне Настеньку. Она боится вас. Женитесь на купчихе Елисеевой, если она люба вам, и признайте сына, а нас с дочерью оставьте в покое.

Вот это да! Значит, на самом деле Татьяна так и не перешла в синодальную веру! Это же всё меняет.

— Что случилось с тобой, Татьяна, не пойму, — процедил сквозь зубы помещик. — Али бес в тебя вселился?

Он покосился на меня, явно считая виновником всех своих бед.

— Просто я хочу жить без страха за себя и жизнь дочери, — стойко держалась она. — Лучше прожить в одиночестве, чем каждый день видеть вас и бояться.

— Без ножа режешь, паршивка, — прошипел Трухин, но уже побаивался бросаться на жену, зная, что получит от меня. — Гореть вам обоим в аду!

Он схватил шубу со стула и вылетел из столовой, грохнув дверью.

— Савва Тимофеевич, — прошептала Татьяна, покачнувшись.

Я успел обхватить женщину за талию, прижав к себе, и не смог устоять перед запахом её волос. Коснулся носом макушки, втянув аромат лесных цветов.

— Это было очень рискованно, но смело, — прошептал я, осторожно обнимая её. — Больше так не делайте, не посоветовавшись со мной.

— Простите, Савва Тимофеевич. Сама не знаю, что на меня нашло. Будто кто-то нашептал, — дрожала Татьяна в моих руках, видимо откат от сильных эмоций нахлынул на неё.

— Это сила ведовская подсказала вам правильное решение.

— Что же теперь будет? Трухин отдаст мне дочь? Я боюсь за девочку, как бы он не отыгрался на малышке, — чуть ли не плача проговорила она.

— Всё будет хорошо, — я поглаживал её по спине, а у самого кровь кипела от близости и голова шла кругом от аромата женщины. Надеюсь, Егор успел уже вернуться.

Только подумал, как дверь открылась и раздался звонкий голосок:

— Мама!

— Настя?! — ахнула Татьяна, увидев малышку в меховом пальто, и кинулась к ней.

___________________

Дорогие читатели! Поздравляю вас с наступившим Новым годом!

Желаю вам крепкого здоровья, благополучия. Пусть всё задуманное непременно осуществится, а заветное желание исполнится!

Глава 16. Вместе

Глава 16. Вместе

Татьяна

Я не смогла сдержаться и заплакала, когда Настенька оказалась в моих объятиях. Стряхивала снег с её плеч, приходя в себя от шока после общения с Трухиным. Я не надеялась уже увидеть девочку сегодня.

— Мамочка, не плачь, — пропищала она срывающимся голоском.

— Всё хорошо, просто рада видеть тебя, — я сняла с неё верхнюю одежду. — Наконец-то ты со мной. Мы больше не вернёмся домой.

— Правда? — округлила она глаза одновременно удивляясь и страшась новости. — Папа больше не будет обижать тебя?

— Не будет. У нас теперь есть защитник — Савва Тимофеевич, — посмотрела я на купца. — Мы пока поживём здесь. Я устроюсь врачом на заводе, а дальше видно будет. Главное, мы с тобой вместе. Ведь так?

— Так, мамочка, — она снова обняла меня. — Я очень скучала по тебе.

— И я скучала, — меня переполняли искренние эмоции. Настя здесь, а значит, в безопасности.

— Хороший план у вас, Татьяна Ивановна, — подал голос Холодов. — Завтра отправлю записку Трухину, чтобы передал ваши вещи.

— Спасибо вам большое, Савва Тимофеевич, — вздохнула я с невероятным облегчением. — Как вы это провернули?

— Я предвидел, что ваш муж приедет один, и на этот случай подумал о другом плане. Простите, что не поставил вас в известность, но так было нужно, — он говорил спокойно и уверенно, будто в запасе у него всегда несколько вариантов, как поступить в том или ином случае. — Егор сказал кучеру Трухина, что хозяин приказал привезти дочь повидаться с матерью, он поверил. Вместе они съездили за Настенькой, благо тут недалеко.

— Мой муж может вернуться, узнав, что дочку обманом увезли из дома, — страх не отпускал меня и долго ещё не отпустит, пока я не получу официальный развод.

— Конечно может, но я ему даже близко к порогу подойти не позволю, не переживайте, Татьяна Ивановна. Вам и Настеньке ни в коем случае нельзя выходить за пределы двора без сопровождения, — строго произнёс мужчина.

— Понимаю, — я осознавала все риски.

— Возьму ещё парочку крепких сторожей, чтобы патрулировали дом и не пускали посторонних.

— Благодарю вас, Савва Тимофеевич. Нам с дочкой очень повезло, что у нас появился такой надёжный защитник, как вы, — нисколько не преувеличивала я.

— Пойду распоряжусь насчёт дополнительной кровати в вашей комнате, — мужчина сдержанно улыбнулся и покинул столовую.

— Какие гости у нас! — со стороны кухни вышла повариха, неся поднос с чашками, сливочником, выпечкой и вареньем. — Я Настеньке чаю принесла.

— Спасибо! — у девочки загорелись глаза, когда она увидела угощения.

— Только сначала руки помой, — улыбнулась я, указав на умывальник в углу.

Пока девочка пила чай, наслаждаясь вкусностями, я смотрела на неё, прокручивая мысленно в голове недавное появление помещика. Как же стало страшно, когда он набросился на меня с кулаками. Если бы не Холодов, не знаю, что было бы. Ох и врезал Савва этому гаду от души. Помещик явно был с бодуна и, опохмелившись, не смог нормально дать отпор, хотя по комплекции, на первый взгляд, ничуть не уступает купцу.

Пока Настя пила чай, я тревожно вслушивалась в любой шорох и звук в доме, думая, что вернулся Трухин. Прошло минут десять, а он не появлялся. Неужели мой шантаж сработал и помещик решил не рисковать? Видимо, его впечатлила моя угроза аннулировать брак признанием в том, что я не предавала веру предков. Но от помещика можно ожидать чего угодно, поэтому я не рассчитываю на лёгкую победу и готова к любой ситуации.

Когда чаепитие закончилось, я отвела Настю в свою комнату, где теперь мы будем жить вместе. Это, конечно, временно, когда-нибудь у нас появится собственный дом, такой же большой и уютный.

Вечером я навестила Матрёну. Она ещё была слаба, но настрой у неё стал бодрым после того, как они с Павлом наконец-то объяснились. Утром, после осмотра, скорее всего, разрешу женщине вернуться домой.

Егор притащил откуда-то небольшую деревянную кровать для девочки. Марья Никитична застелила её и сообщила, что готова баня. Наконец-то я смогла помыться нормально, а не обтираться влажными полотенцами. Но в баню пошла, когда там стало совсем не жарко. Нельзя мне греться и париться с ещё незажившими рёбрами. Марья Никитична ловко помогла мне вымыть волосы средством, которое она сама сделала из сырых яиц, а потом прополоскала отваром из сушёной крапивы.

После бани последовал ужин. Холодов, как и обещал, весь день был дома, никуда не уезжал. Когда он рядом, мне намного спокойнее. Мы втроём сидели за столом, разговаривая о всяких пустяках, чтобы только не вспоминать Трухина и его мерзкую рожу. Вечер получился уютным при свете свечей — почти семейная идиллия.

Укладывая Настеньку в кровать, я присела на край постели, поправила пуховое одеяло на ней.

— Мама, расскажи сказку про Морозко, — устало прошептала девочка и зевнула.

— Хорошо, — согласилась я, вылавливая из памяти кадры детского фильма, — только ты помогай, если я вдруг что-нибудь забуду. Память стала подводить меня после случившегося со мной.

— Помогу, — кивнула она. — А потом поиграй на соловушке, чтобы я крепко спала?

Это она про глиняную фигурку сейчас спросила?

— Ты ведь не потеряла его? — Настя с надеждой смотрела на меня.

— Он под подушкой лежит, — вспомнила я про игрушку. — Обязательно поиграю для тебя, моя хорошая. Жили-были дед да баба…

Кажется, именно так начинаются сказки.

Я по памяти рассказала «Морозко», правда, некоторые детали Настя мне подсказывала. Всё же фильм из двадцатого века немного отличается от народной сказки, особенно лексиконом. Потом я достала соловья, налила в него немного воды из графина.

Прикоснувшись губами к игрушечному хвостику, я вдруг услышала мелодию в своей голове и, набрав в лёгкие воздуха, начала тихо дуть в ритме, который сам шёл мне на ум. Переливчатая трель понеслась по комнате, наполняя пространство волшебными вибрациями. Я ощущала магию, которая исходила от игрушки. Она устремилась к девочке, окутывая её тёплой негой и умиротворением. Настя закрыла веки, расслабленно улыбаясь. Страх и тревога наконец-то покинули её, она успокоилась и быстро уснула.

Какая интересная вещица мне досталась — я разглядывала глиняную игрушку. А ведь продавщица сувенирами говорила, что соловей отгоняет нечисть и хвори. Выходит, он может ещё успокоить и сны хорошие навеять. Жаль, волшебный соловей не помог Татьяне утихомирить мужа-буяна. Это чудовище никакая магия не усмирит.

Эту ночь я сама спала как младенец. Меня не тревожили плохие сновидения, но и хороших не было. Я просто провалилась в крепкий сон. Утро началось прекрасно. Меня разбудила Настя, прибежав ко мне под одеяло греться. Прислуга только собиралась топить печку, вычищая золу, поэтому температура воздуха в доме за ночь ощутимо снизилась. Я обняла девочку, и мы снова задремали на часик, пока печка не начала согревать комнату.

Перед завтраком приехал Павел и забрал Матрёну домой. Её состояние здоровья было удовлетворительным, поэтому держать её у нас не имело смысла.

Холодова я увидела только в столовой. Он сообщил, что уезжает на завод, и попросил нас с Настей сегодня не выходить даже во двор. Как только он найдёт сторожей, мы сможем гулять с зимнем саду. Савва Тимофеевич даже пообещал девочке построить горку, чем вызвал восторг у ребёнка.

Также Холодов поделился, что отправил Трухину записку, попросив передать вещи для меня и дочери. Сомневаюсь, что помещик исполнит в ближайшие дни это требование. Мне кажется, Трухин ещё не до конца понял, что потерял жену навсегда, и будет цепляться за любую возможность насолить мне или причинить боль душевную или телесную — неважно — главное, чтобы супруга страдала. Просто в силу его гадкой натуры ждать хорошего не приходится.

Мы сидели с Настей в гостиной. Девочка рисовала простым карандашом на бумаге, которую принёс Холодов из кабинета, чтобы было чем заняться ребёнку. Сам хозяин уже больше часа отсутствовал. Вдруг в комнату вошла встревоженная ключница.

— Барыня, там Людмила Юрьевна просит вас принять её, — она нервно сжимала пальцы в замок. — Говорит, привезла ваши вещи, но отдаст их, ежели вы поговорите с ней. Что делать, не знаю. Хозяин велел никого посторонних в дом не впускать, особенно Трухиных. А там сани с сундуками и котомками. Вдова говорит, стеклянки ваши притащила, обратно не повезёт, выкинет всё, ежели откажете ей.

Я задумалась. Выходит, свекровушка решила нанести визит снохе. Знает, чем больше всего дорожит Татьяна, — медицинскими препаратами. Подобное добро и я не позволю выкинуть.

— Натенька, пойди в комнату, — ласково произнесла я, погладив её по волосам, и обратилась к ключнице: — Марья Никитична, пустите Людмилу Юрьевну, но только её одну. Пусть Егорка вещи пока во дворе оставит, принесёт, когда гостья уедет.

Интересно, о чём мать Т