Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий

Впервые за долгое время я не чувствовала на горле смертоносные тиски. Некромантская пятерня не сдавливала шею проклятием. Я была одна. Далеко. Без поводка, конец которого примотан к длинным пальцам с почерневшими от грязной магии ногтями.

А еще я была в уникальной близости к ответам на вопросы, которые искала едва не с рождения.

Покидав в чемодан нехитрые пожитки – мятный мыльный настой, полотенце, блокнот с заметками, пару заколок, – я положила сверху бирюзовую нашивку с эмблемой Лурдской академии. Мой ориентир. Сейчас там уже другие, в виде брошей с кристаллами, определяющими текущий уровень силы. Но лет двадцать-тридцать назад в Академии даров носили именно эти.

На поблекшей от времени вышивке не осталось магических следов. Никакой пользы, кроме указания места. Но если откуда и начинать поиски, то с Лурда.

Внизу заорал приветственный колокольчик. Не успела я дернуться от неожиданности, как звон сопроводил нетерпеливый стук в дверь.

Гассерты давно уехали, на почтовом коробе знак… Кто может к ним ломиться?

Сердце охнуло и испуганно притихло: оно догадалось, что стучатся совсем не к Гассертам.

– Выходите, мисс. Я чувствую, что вы там! – взревели под окном на всю улицу.

Он совсем отмороженный, так орать?

– Нам нужно… кхм… пообщаться, – добавил тише, заподозрив, что прохожие с любопытством оборачиваются на грохот.

Да как он меня вообще нашел?

И куда в этом момент смотрела Сато-богиня?

– Нам совершенно нечего обсуждать, – хрипло выкрикнула в приоткрытое окно.

Нет смысла шифроваться: он меня учуял. Драные ищейки! Драный поисковый дар!

Да если б не ситуация, я бы к нему на тысячу шагов не подошла!

– Думаю, у нас есть немало тем для обстоятельной беседы, – не согласился голос снизу, осипший от поцелуев на морозе. – К примеру, я хорошо знаю владельцев этого дома. И вы не похожи на племянницу Ганселя Гассерта. К тому же кто-то вырубил их охранный артефакт.

Ну да… после того, как этот кусачий артефакт чуть не вырубил меня. Драка была честной, у меня лучшее платье до дыр растерзано. Кто выиграл – того и крыша, закон Лиги.

– Я о-очень дальняя родственница, сир. И сейчас… не одета, – покашляла в кулак, прячась за шторой. – Есть в вас хоть капля такта?

– Открывайте! Или я вынесу дверь.

Псих!

Ясно. Чего нет, того нет… Могла и вчера заметить.

Бездна, бездна… Свесившись из окна, я разглядела серебряную макушку и напряженные плечи под темно-серым плащом. Тут же отпрянула в дом. Увидела – и хорош.

«Это был одноразовый вариант! Мы вообще не должны были пересекаться ни в одной из следующих жизней, ясно?»– прошипела мысленно, посылая угрюмые взгляды в бесчувственные небеса.

Судьбоносная меня привычно проигнорировала.

– Подождите минуту, – взмолилась я чужим голосом. Тоже охрипла вчера. – Мне правда нужно переодеться.

Пробежала по комнате, разыскивая сапожки и мантию.

– Одевайтесь. Но чтоб больше никаких иллюзий! – с угрожающим присвистом добавил сир.

Ага. И выйти с поднятыми руками.

Быстро же он меня нашел…

Но уж что-что, а сбегать я умею. Рано меня ловить! Столько дел, столько дел…

Сунув дрожащие ступни в сапожки, я застегнула чемодан и резко выдохнула. Я рассчитывала, что прогулка по утреннему Лурду будет неспешной, познавательной… Но судьба у Грейси такая – вечно куда-то бежать.

Или от кого-то.

– Готовы? Я вхожу, – сердито уведомил сир.

– Погодите!

Я перевесилась через карниз и негодующе посмотрела на упрямца. Ууу, ищейка!

Он был при полном параде. В плаще, улегшемся на плечи тяжелыми серыми волнами, с окаменелым, бесчувственным выражением на лице… Словно другой человек.

Голова дернулась вверх, но я уже скрылась внутри. Если маг и успел что разглядеть, так только быстрое движение светлых локонов. Незаметный пасс, закрученную кисть… А дальше прямо на него из кулака высыпалась мелкая крекерная крошка.

– Что за?..

Наслаждайтесь, сир.

С мрачным удовлетворением я сбросила с ладони шестерых иллюзорных голубок. Белые и лохматые, как пушистый снег, они резво спорхнули вниз и принялись биться за крошки.

Было бы интересно посмотреть, как сир отмахивается от назойливых птиц, как отплевывается от перьев… Но некогда.

Поправив на плечах мантию, я подхватила чемодан и понеслась на другую сторону дома. Окна второго этажа выходили во внутренний двор, заметенный снегом.

Поскребла по резерву, мысленно выстраивая ледяную горку до самых сугробов…

Уфф. Этот ищейка меня измотает. До дна выпьет!

Уровень вышел неплохой, минимум третий, так что я бесстрашно уселась на карниз и скатилась по ледяному руслу. Уже у сугробов иллюзия затрещала и разорвалась снежинками, и я плюхнулась задом в снег.

– Не думайте, что сможете улизнуть, мисс! – орал с другой стороны здания следопыт.

Чтоб его, чтоб его, чтоб его!

Наскоро намотав на себя стандартное обличие горожанки в сером капюшоне, я замаскировала чемодан под корзину с хлебом. Сгорбившись, в таком виде миновала три дома, высунулась на главную улицу и поймала общественный экипаж.

Только когда тронулись, позволила себе обернуться. Ищейка как раз вскрыл дверь в дом Гассертов и, передернув мощными плечами, ворвался внутрь.

– Простите, сир. Было приятно и познавательно, но знакомство продолжать мы не будем. Идите дальше патрулировать Лурдскую площадь, ловить карманников, рыться в подземных норах Мертвого леса… Или чем вы обычно тут занимаетесь? – прошептала, прижимаясь лбом к морозному узорчатому окну, прикрытому сеткой защитного экрана. – Сегодня вы меня не поймаете. Как и завтра. И вообще никогда.

Глава 5. Антиложь, да в ней намек

Легкомысленно потряхивая чемоданчиком, я подошла к воротам. Сразу за ними под снежным покровом отдыхали поля биомагов, а чуть дальше сверкал обледенелым пиком купол Лурдского серватория. С последним мы недавно познакомились, но остались друг другом недовольны: искомой книги в стенах Храма знаний не оказалось.

Распахнутые створки ворот любезно приглашали внутрь, но чутье заставило задрать голову и осмотреться. Цепкий взор беглянки подметил россыпь монеток на ветвях, парочку опознавательных артефактов на длинных цепочках и сверкающие сигнальные чары, нацеленные на любую ложь.

Явно какой-то редкостный противник иллюзий постарался! Даже не так: перестарался.

Будем надеяться, что охота объявлена не на меня.

Стряхнув с юбки остатки чар, я с чистой душой и веснушчатым носом вошла под гирлянду оберегов. Может, какой-нибудь отвлекающий маневр и смог бы обмануть защиту, но я имела на скудный резерв другие планы. Мне еще зачислиться предстоит.

Прошествовав мимо разминающихся прямо на снегу природников в сочно-зеленой униформе, я направилась к учебному корпусу. Поежилась под накидкой: вот не лень им с раннего утра прыгать в ритуальных танцах, когда даже деревья на зиму уходят в спячку?

Да все нормальные уходят в спячку! И только Эсме Грейс вечно куда-то бежит.

Живи я так, как хочется, до полудня бы из кровати не выбиралась. Разве что ради пряного горячего шоколада и ванны с мятными пузырьками.

Территория Лурдской академии даров была обширной, но малолюдной. Изредка кто-то проносился мимо на пыхтящей заговоренной доске, рассыпая искры по утоптанному снегу и пугая до икоты.

Стайка первокурсников под руководством пожилой сирры выносила клетки из маг-питомника. Коренастый магистр с хищным разрезом глаз гнал проштрафившихся прибирать «Смертельную полосу» после снежного боя. Ворчливый сир в халате дымил чарами у входа в целительский корпус.

Словом, обычная ленивая суета, когда половина студентов уже разъехалась на каникулы, а несчастные оставшиеся подбивают хвосты.

Парочка старшекурсников спорила под могучим туром, а потом самозабвенно целовалась на морозе. Патлатый парень стискивал в кулаке пучок розовых волос, голодно вгрызаясь в девичьи губы… И мне опять вспомнился ищейка, забытый в доме Гассертов.

Надеюсь, он не перевернет там мебель и… закроет за собой дверь.

Сунув чемодан подмышку, я бодрой походкой вошла в учебный корпус и поднялась в деканат. Поправила прическу, улыбнулась лучисто. Ректору совсем не обязательно знать, где у меня болит и из-за чего.

Перед дверью в кабинет главного располагалась приемная. За крошечным столом суетилась миниатюрная рыжеволосая женщина. Ловкими пассами она собирала папки в стопки и отправляла в коробки, параллельно виртуозно управляя сшивающим артефактом и издали шлепая печатью на бланках.

Взглядом опытной нарушительницы я сразу приметила на ее блузке брошь в виде ярмового листа. Простенький бытовой артефакт. Такие носят маги, которые неуверенно пользуются косметическими чарами или не хотят тратить резерв на ерунду, но желают получить качественный и стойкий результат.

Заряд едва чувствовался, скорее всего, секретарша скрывала мелочь – крючковатый нос, торчащие уши или россыпь прыщей на лбу. А может, синяки от поцелуев на шее… Не мне ее осуждать.

Но не ее неловкая проблема меня заинтересовала.

Стоило секретарше сделать два шага к кабинету ректора, как под потолком начинало мелодично позвякивать. Девушка на привычный звук не реагировала, отмахивалась как от мухи, но моя интуиция тревожно разоралась. Антиложь! И тут тоже!

Да что за маньяк, ненавидящий материалистов, развесил повсюду защитные монетки? Никакой свободы для творчества. Ррр!

Порычав на психа-перестраховщика (К ним что, каждый день иллюзионисты заваливаются? Такое популярное место?), я направилась не к ректору, а к секретарю. Придется весь план менять на ходу.

***

Спустя полусферу я все-таки сидела в пышном ректорском кабинете, прилежно уложив руки на серую юбку.

Сир Ферренс Дариус Клэй оказался приятным полным мужчиной с белыми волосами до плеч. Прозрачные с блеклой зеленцой глаза смотрели на меня скорее устало, чем с любопытством. И в его вялом «материали-и-истка» совсем не читалось восторга.

– Поймите меня правильно, мисс… Грейс, – добродушно прокряхтел ректор и натянул на лицо виноватый оскал. – Под конец года хочется покоя, отдыха, праздника, а не… материалисток.

– Не сомневайтесь, мне хочется того же, – заверила его с придыханием.

Я бы охотно пристроила отмороженный зад под одеяло и пару дней провела, не выбираясь из спячки. Все тело ныло от избытка новых впечатлений.

– Академия недавно пережила неприятный инцидент с участием молодого мага-материалиста, – разоткровенничался Клэй и самодовольно крякнул: – Видите мои белые волосы? Это последствия.

– Сочувствую, – улыбнулась максимально обворожительно.

Протянула ему бумаги о переводе и папочку с ученическим досье. Как говорят в Хавране, «липа».

– И на каком уровне освоен дар? – промычал Клэй, неохотно открывая папку.

– На втором, сир, – я красноречиво кивнула на бумаги и ухмыльнулась.

Доказательство – материализация второго уровня – лежало прямо перед сопящим ректорским носом. Создать что-то более крепкое на коленках, сидя в кабинете нос к носу с его хозяином, – задачка повышенной сложности. Если папка рассыплется через минуту, я не виновата.

– Перевод посередине учебного года – довольно необычно, мисс Грейс. И трудозатратно, если по правде, – повздыхал Клэй, поднялся с кресла и, приоткрыв дверь, подозвал рыжую секретаршу.

Она шепотом доложила ему о нашей беседе, и взгляд ректора достиг новой глубины. Многозначительно кивая, он дал ряд поручений и отпустил рыжую сирру работать.

– Студенты разъезжаются, в академии становится пусто и безлюдно. Уверены, что вам негде провести каникулы? – обернулся ко мне, почесывая живот под серебристым жилетом.

– Я остановилась в доме дальних родственников, но не хочу злоупотреблять их гостеприимством. В общежитии академии у меня будет время освоиться, разве плохо? – предположила я. – Успею нагнать одногруппников, если получу читательский в ваш серваторий и список литературы.

– Заниматься чтением все зимние праздники? – он поглядел на меня со священным трепетом. – Вам точно двадцать, мисс Грейс? Не двести?

– У меня давно не было возможности просто… почитать, – призналась ему. – А если в комнате не будет соседки, так я только рада. Побыть в одиночестве и тишине – чудесно.

Ни Эйфуса, сердито дышащего в спину, ни других адептов Лиги даров… Пустая академия, свободные дни, доступ к архивам – мечта!

Сощурив глаза, сир Ферренс прошелся по кабинету, подкидывая мое досье в пухлых руках. На двери мелодично позвякивала антиложь, заставляя нервно прикусывать губу. Конечно, защита чувствовала хилый второй уровень. Был бы четвертый, сигнализация уже наливалась бы оголтелым звоном.

Но я и так весь резерв на неугомонного ищейку спустила.

– Ваш талант меня впечатлил, – наконец признал ректор и плюхнулся обратно в кресло. Достал из ящика эмблему с голубым кристаллом, перегнулся через стол и лично прицепил под кружевной воротник. – Передам вас под опеку Хонсею, пускай наслаждается. Давно он свеженьких и непуганых не выпускал на Смертельную полосу.

– Боюсь, иллюзорными орантусами меня не напугать, – призналась я. – В мире есть вещи куда страшнее.

Например, самозабвенно целоваться с ищейкой на полу разряженного экипажа. До сих пор сердце сбоит от пережитого ужаса.

Я проверила пальцем брошь со стартовым камешком. Только бы он прямо сейчас не сменил цвет на багровый. Неловко выйдет.

– Заметьте, это не иллюзия, – крякнул ректор.

– Настоящие вещи меня радуют намного больше, сир.

– Неужто? А я думал, у материалистов в природе тяга к маскараду.

Вдохновленная его интересом, я вернула руки на колени и расщедрилась на откровенность.

– Объекты, порожденные моим даром, хороши и реалистичны, но они не греют и не насыщают, – пояснила миролюбиво. – Если съесть материализованную котлету – насытится только воображение. А если накрыться иллюзорным одеялом и лечь на иллюзорный матрас…

– То наутро все равно будешь отморожен по самые… уши, – прохрипели сухо за дверью.

Я резко вжала голову в плечи. Первым откликнулся нос: он узнал смесь запахов. Ментол, мужская терпкость, пряность солоноватой кожи, яркая нотка грядущих проблем.

Следом за ароматом в кабинет вошла тяжелая аура ищейки, прибив мои плечи к земле. Как он сам-то ее таскает, не сгибаясь до пола?

– Сир Радьярд, а я все утро вас ищу, – радушно отозвался ректор.

– А я все утро ищу… другое, – проворчал этот сир, который Радьярд, и прогрохотал сапогами прямо к столу.

Как ни вжимай голову, она все равно торчит!

Хоть креслом прикидывайся! Или, может, шторой? Изящным шкафчиком с антресолями?

Воображение заметалось загнанной россохой. И эта «антиложь» повсюду… Прислушиваясь к шагам за плечами, я смутно догадывалась, чье авторство у местного декора.

Вот он, псих-перестраховщик. Собственной отмороженной персоной.

На этот раз Эсме Грейс вляпалась крепко. Увязла в болотце каждой лапкой.

Чужой нос коснулся волос и жадно вобрал воздух. По шее поползли мурашки. Рот ищейки хрипло выругался, намекая, что я опознана еще со спины.

– Сирра Лавли не передавала вам мое поручение? – скучающим тоном уточнил Клэй.

Маневры ищейки его не удивили. Возможно, этот параноик ко всем принюхивается: работа такая.

– С сирой Лавли, да упокой Звездноликий ее вибрации, мы еще не встречались, – коварным хрипом заверила тень надо мной.

И такие жесткие нотки захрустели в голосе ищейки, что я забеспокоилась: не упокоят ли сирру рядом с вибрациями.

Впрочем, судя по гневному пыхтению, тут прямо очередь на упокоение собралась. И Грейси пока выступает под номером один. Совсем Эйна-заступница оглохла к моим мольбам!

Нос, клевавший мою макушку, медленно отстранился. Плечистая тень укрыла половину стола и упала точно на бумаги о переводе.

Щеки окунуло в жар. От пальцев, напротив, отлило все тепло. Я жадно делала вдохи и не могла насытиться кислородом. Будто кто-то весь воздух из ректората высосал!

Через плечо перекинулась знакомая лапища, подтянула назначение поближе и шепотом прочитала имя. Ну вот и познакомились, да?

– Надеюсь, мисс «Эсме Грейс» сообщила, что она материалист с раскрытым даром? – вкрадчиво прошипел ищейка.

Надо признать, что сейчас помимо ментола от него несло ярой ненавистью к иллюзионисткам.

– Вы это по запаху поняли, сир Радьярд? – расслабленно хмыкнул Клей.

В глубине души ректор давно был в отпуске. Куда такие господа обычно отправляются на зимние каникулы? В горы, в Ваяр, на Саци?

– А еще мое тонкое чутье говорит, что документы о переводе – фикция. Уверен, мисс Грейс россоху съела на подобных… «шутках», – неприязненно громыхнуло сзади.

Вот ради Звездноликого, он мог не вмешиваться? Вцепился, не отдерешь!

– Полагаете, Радьярд? – с улыбкой ответил ректор, оглаживая бока жилета. – И все это ваше чутье ищейки?

– Ну уж не вибрации прорицательницы!

– А сирра Лавли думает, что после истории с тем мальчишкой вы помешались, – повздыхал толстобрюхий ректор, испытующе поглядывая за мою спину. – Не верите никому и ничему.

– Тут не Обитель Эйны, чтобы рассуждать о вере, Ферренс, – отбил гад, которого сюда вообще не звали. – Девчонка пытается вас облапошить. Дурит голову и… сыплет иллюзиями направо и налево!

По скрипу зубов поняла, что сир ищейка упорно прожевывает и проглатывает обвинения в домогательствах. И в прочих кошмарах, которые я сотворила с ним в экипаже.

Нет, вы гляньте, недотрога какой!

– На «направо» и «налево» у меня уже резерва не хватит. Все растратила на «вниз» и «вперед», – прошептала я, пригибаясь носом к столу. – Вы можете отступить на три шага? Аура давит.

– Поте́рпите, – фыркнул маг, напирая явственнее.

Он меня и пальцем не касался, но давление ощущалось каждой клеточкой и оседало вкусом металла на языке.

– Да я сегодня уже натерпелась! – вспыхнула, задвигаясь в стол вместе со стулом.

До чего тяжелый человек. Еще в экипаже половина костей расплющилась.

– Радьярд, ну что вы напали на безвинную девушку? – встал на защиту ректор.

Я резко вскинула голову и уколола ищейку взглядом. Слышал? «Без-вин-ну-ю»!

В ложбинке меж его темных бровей гуляло сомнение.

Обогнув стол, маг забрал папку и назначение, свернул мои старания в рулончик и мрачно подставил под гхарровы монетки. Антиложь разлилась радостным звоном, и ищейка многозначительно дернул челюстью.

Вообще, как я заметила, у него с мимикой были сложные отношения. Выражение лица приходилось угадывать по микрожестам, по мимолетным движениям мышц. Сам он не особо старался ими шевелить. Словно каждое дерганье челюстью или бровью выпивало половину его резерва.

Не дождавшись оваций, ищейка продолжил представление. Подбросил рулончик вверх, со свистом выдернул меч из-за спины и разрубил бумагу. Папка разлетелась ошметками в воздухе.

Секунду мы с ректором обалдело хлопали ресницами. Я красноречиво косила глаза на ненормального. Мол, вы не хотите уволить маньяка с мечом в плаще, нет? Он выглядит опасным для здравомыслящих материалисток.

А потом клочья бумаги, испустив иллюзорный дух, рассыпались искорками и истлели.

Пшик – и нет.

– Менталисты, материалисты… Будут в Лурдской академии нормальные? – холодно поинтересовался ищейка.

– Дар материализма в Сеймуре не запрещен, – промычала я.

Похоже, он собой доволен, хоть и не поймешь по безэмоциональному кирпичу лица. Вжух мечом – и чужие надежды разорвало в клочья!

– Но от него сто-о-олько проблем, – добродушно провыл ректор. Покосился на мою эмблемку, мерцавшую стартовым голубым. Перевел взгляд на мага-следопыта. – Радьярд, вот зачем вы в моем кабинете мечом размахиваете? Уберите немедленно.

– Я – ваша безопасность. А она – фальшивка. Яркая бутафория, – цедил ищейка, тыча кончиком лезвия в мой стул. – Вся, от белокурой головы до гхарровых розовых ленточек.

Трудно было яду забрать хоть половинку его памяти, мм?

– Угомонитесь, Радьярд. Каюсь, я не должен был провоцировать ваше болезненное чутье, – повинился Клэй. – Разумеется, я понял, что юная ланта одарена. Она втайне продемонстрировала мне способности, и я польщен своей проницательностью. Замечательный второй уровень, просто талант.

Значит, ректор распознал шалость? Я на это надеялась, но до последнего сомневалась. В случае тугодумства я планировала устроить эффектное представление с раскрытием козырей.

Но куда уж эффектнее, да? Меч, искорки, хмурые брови, бьющиеся в судороге скулы…

– Проницательностью? – челюсть ищейки озадаченно дернулась. – Тала-ант?

– Надо срочно показать ее Хонсею. Пусть берет мисс Грейс в помощницы, курирует, развивает, – ректор хлопнул в ладоши, довольный решением сбагрить неудобную ученицу. – Увидите, Эсме, его иллюзии впечатляют. Уверен, магистр поразит нас чем-нибудь феерическим на прощальном зимнем балу.

Я вздрогнула и сжалась в комок под темным взглядом Радьярда. Сколько шансов, что он сейчас тоже вспомнил, как феерично мы провели вчерашний бал?

– Вы все равно ее зачислите?

– Уже зачислил, – отмахнулся Клэй. – Вы чуете все, да не все. Настоящее досье мисс Грейс давно лежит в архиве, она передала бумаги секретарю. И те уж точно не рассыплются иллюзорной пылью. Тери успешно подшила досье к нашей папке и проставила печати.

Радьярд покрепче перехватил рукоять меча.

– Даже не вздумайте их испортить, – предупредил его ректор. – Архив – хранилище информации, а не Смертельная полоса!

Дернув скулой, маг развернулся, прошелестел плащом и вышел из кабинета, забрав с собой кошмарную ауру.

Я нервно прислушалась… Судя по гулким шагам, он спешно покинул крыло, где заседало начальство. А вовсе не пошел кромсать на салат архивные папки.

Так-то! Хищный вирр, укусивший себя за хвост. Я бы порадовалась триумфу, но бедра под юбкой предательски дрожали.

– Идемте, мисс Грейс. Представлю вас куратору и выдам ключ-артефакт от комнаты в дамском общежитии, – поманил ректор, вальяжно перемещаясь в пространстве кабинета.

Подхватив чемодан, я послушно посеменила следом.

– Спальня на двоих, душевая общая, магпочтовые ящики индивидуальные. Список литературы для вашего курса и читательский до третьего уровня Тери пришлет завтра, – перечислял сир Клэй. – А пока… Наслаждайтесь лурдской зимой и старайтесь не попадаться на глаза главе академической стражи. У сира Радьярда с некоторых пор обнаружилась крепкая аллергия на материалистов. Угль говорит, это не лечится.

Глава 6. Лучше для мироздания

Общежитие было полупустым и холодным.

Две студентки-второкурсницы со скорбным видом сидели на диванчиках в фойе и готовились к пересдаче. Девушка-фарг с мохнатыми ушками, торчащими из-под каре, валялась на подоконнике с книгой и нервно шевелила локаторами на каждый скрежет.

В углу общей зоны коротали время за беседой две старшекурсницы – поджарая брюнетка с сотней мелких косичек на голове (явно боевая стихийница) и ухоженная блондинка, постоянно мусолившая губу.

Я хоть и не фарг, но легко расслышала их разговор: студентки не скрывали свои восторги. Они громко обсуждали предстоящую поездку в Маунт-Грин с некими «Троем и Квентом» и вечеринку, которую закатят в общем домике сразу по прибытии в горы.

Таких, как они, в Лиге называли «родившимися под Цефеей». Явно из обеспеченных семей, с внятным полезным даром, раскрытым до средне-крепкого стабильного уровня.

Эмблема блондинки сверкала оранжевым, брюнетки – сочно-красным. Такие девушки легко добиваются в Сеймуре успеха. Они никогда не свяжутся с дурной компанией, не вляпаются в неприятности, им не придется бегать от ищейки-параноика по сугробам…

Отогнав легкий укол зависти, я поднялась на этаж «Пурпур», приложила реальный ключик к реальной двери и вошла в спальню, которую мне выделили по-настоящему. Что делается-то, ну?

Бросила чемодан на пустующую кровать соседки, а сама с чистой совестью рухнула затылком в подушку. Мой онемевший от холода зад послал в мозг одобрительный сигнал. Наконец-то его кинули не в сугроб, а на мягкий теплый матрас.

Кто бы сейчас сказал, что жизнь Эсме Грейс не задалась? Может, Эйна ко мне иногда все же прислушивается?

На оконной раме выросли сосульки, и из-за ледяной шторы едва просматривался пейзаж. Чуть-чуть снега там, чуть-чуть пешеходных дорожек тут. И бледно-розовые островки пушистых ярм вдалеке.

Я смогла бы полюбить холодное время года, если бы в мороз со мной хоть раз случилось что-то хорошее.

Вот и Эйфус… Он тоже случился со мной в мороз. В самом начале зимы.

Целый месяц я моталась с ним по заснеженным шах-гринским лесам, прячась от погони. Мы много мерзли и много грелись. И, несмотря на тяготы выживания в холоде, я верила, что вот оно, наконец. Хорошее.

Маг с ледяными глазами и яростным сердцем. Оплот Лиги даров, живущий свободно и вольготно. Чародей, сорвавший с меня оковы.