Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий

Как все произойдет? Когда я стану скорее мертвой, чем живой, но все еще крепко связанной долгом с Эйфусом?

– В имении лорда пахнет не лучше, – поморщилась я и, проскользив юбкой по полу, забралась глубже в экипаж.

Ищейка двинулся следом, примагниченный моей тайной. Крепко же его зацепило.

Небо озарило голубым всполохом: Цефея достигла пика. Пам-пам-пам…

Все. Конец. Добегалась, Эсме.

– Знаете, а вам… действительно лучше уйти, – смилостивилась над сиром. И откуда во мне волнение за ищейку? Знай он, кто я и сколько всего натворила, давно бы мечом орудовал. – Уже поздно.

– Для чего поздно?

– Спасать меня, – обреченно вздохнула. – Долго вы шли. И эти ваши беседы туманные… Теперь только самому спасаться. Идите, пока отпускаю. И пошустрее.

– От вас улепетывать? – усмехнулся он, приваливаясь плечом к косяку. – Согласен: розовые рюши страшны для сиров моего склада. Но я не зеленый тхэр… с полусферу перетерплю.

Не мерз он в тонкой рубашке? Я вот под куцым мехом мурашками покрывалась уже в третий слой.

– Вот где ваш плащ? А меч? Куда вы его засунули? – оглядела сира с головы до ног, задержавшись взглядом на ремне с красивой серебряной пряжкой. – Даже вы голыми руками не справитесь с умертвием пятого уровня.

– Келси и такие развлечения придумал? – озираясь с тревогой, поморщился ищейка. – Зачем вы здесь расселись и демонстративно мерзнете?

– Я надеялась уехать, – процедила угрюмо. – Подальше от людей.

– Как принцесса-беглянка из хавранской сказки? – ухмыльнулся маг, внезапно расслабившись.

С широких плеч будто сбросили тяжелый груз. Взгляд подернуло мутной пленкой, лицо смягчилось. На нем даже какие-то эмоции проступили, хотя до этого было кирпич кирпичом.

– Боюсь, экипаж пуст. Заряда нет, он никуда не поедет.

Маг со мной что, флиртовал?

Совсем отмороженный!

– Я заметила. Вы не один тут такой глазастый.

– Да если бы глазастый… Похоже, мой дар запутался, – он дернулся вперед, клюнул носом мои волосы, поправил прядь за ухом. – Мятное мыло, травяной настой… Но никакой смерти. Ошибся.

Да как же никакой?!

– А я было решил, что вы умираете, – признался хрипло. Проморгался, пошатнулся. Сделал глубокий вдох, пытаясь устоять на своих двоих.

Бедствие. Что он такое пил, и кто ему это наливал?

Еще как умираю, эй!

– Но если немедленно не вернетесь в дом, то всерьез заболеете, – продолжая упорно моргать, заявил он. – Губы посинели.

От мороза или?..

– Этого не должно быть заметно, – выпалила я.

Или иллюзия дала сбой, или этот проныра умудрился разглядеть. Или…

– Розовое… серое… Никак не пойму…

– Сфокусируйтесь на розовом.

– Оно настоящее?

– А разница?

Крепко же его приложило.

– Это все иллюзия? – догадался вдруг. – Ты ненастоящая? Ох, драный яд, ох, драная Фелис…

Язык ищейки начал заплетаться. Взгляд бесцельно блуждал по моим кружевам, разыскивая точку опоры. Но падая все глубже на дно: за иллюзию не зацепишься.

Что-то внутри дергало его подхватить, пока бедняга совсем разум не потерял.

В конце концов, я еще могу сделать последнее доброе дело в своей жизни.

– Разумеется. Я ваш личный глюк, – сочувственно повздыхала, потряхивая кружевами. – Вы что-то не то выпили? Или съели?

Если он и дальше будет шататься по стоянке с безумным видом, то к утру замерзнет. Или напорется на неприятности. Как ему безопаснее – со мной или без меня?

И с каких пор Эсме Грейс столь сентиментальна, что ее волнует судьба ищеек? Что-то на предсмертном, наверное.

– Полагаю, меня опоили. Не до смерти… так, до легкого бешенства. Я поквитаюсь… позже.

Фамильярно забравшись рукой под шубку, он ощупал мех и поморщился.

– Тонкая. Тут греть нечему, – проворчал, пытаясь сопоставить зрительно богатый пух и ощущения в пальцах. – Вы озябли.

Зачем-то принялся меня растирать. Глупый. Умертвию какая разница? А уж иллюзии – тем более!

Фальшивки не мерзнут.

– Я консервируюсь, – огрызнулась, раздражаясь на неуместно заботливого сира. – Слышали о магической заморозке? Новый тренд в косметологии. Сохраняет молодость на века.

– Вам еще нечего сохранять. Сначала подрастите, сформируйтесь, потом обмораживайтесь, – прохрипел озабоченно.

Его рука пробралась под меховой воротник и ощупала кожу на затылке. Разлила тепло по лопаткам – аж покалывало.

– Я достаточно сформирована! – возмущенно зыркнула на него и скинула накидку. Мол, вообще не мерзну. Загораю я.

И, между прочим, никаких объемов я себе иллюзией не накидывала. Только пару лишних годков, чтобы выглядеть на двадцать пять.

Арх дал кукольную физиономию: пухлые щечки, дурацкий бантик губ… И эти веснушки! Кошма-а-арные веснушки. Сущее наказание. Каждое утро старательно их подтираю.

– Да, вижу… – заторможенно согласился ищейка, умудрившийся потерять решительно все. И плащ, и меч, и дар, и немножко разум.

Ладно. Не уходит – его проблемы. Наверное, неплохо, что мы тут вдвоем. Если мной овладеет желание высосать чью-то жизнь, он инстинктивно окажет сопротивление. Может, я даже не первое умертвие в его жизни.

Мне бы не хотелось кого-нибудь случайно распотрошить.

– Вас нужно согреть.

– Согрейте, – великодушно разрешила я. Сдаюсь. Мне что терять? Абсолютно нечего.

Если очнется в объятиях умертвия – его проблемы. Я так-то предупреждала.

– Вы сказали, что «не подарок».

– Я передумала, – заявила с внезапным вызовом.

Несформированная… Гляньте на него, а?

Стиснув его воротник замерзшими кулаками, я потянула сира в экипаж. К своим губам, нос в нос. Хотел греть – пусть греет. Действительно ж холодно.

Ему тоже не помешает: даже не заметил, что окоченел, пока по заснеженной стоянке рыскал.

Конечно, со мной он ни разу не в безопасности. Но лучше с потенциальным умертвием обниматься, чем под лед с головой уйти и стать новой скульптурой имения Келси.

– Что вы творите? Я не это имел…

О да, «этого» он точно никогда не имел. Сам не понимал, насколько крепко мог вляпаться. Цефея уже рассыпала голубые лучи по Лурду, метку жгло нестерпимо. Проклятие подкрадывалось неотвратимо.

– Имели, не имели… Какая уж теперь разница?

Наверное, с синими губами и обмороженным задом я и впрямь была не первой красавицей вечера. Тело одеревенело от мороза, зубы стучали от ужаса. Целовать такое не слишком приятно.

Впрочем, мужчина голодно облизнулся и ткнулся кончиком носа в мой. Жадно втянул запах, вздрогнул. Возможно, чего-то я в сирах не понимала.

– Вы привлекательны, я – не слишком, но сойдет… Считайте меня своимподарком, мм? – стушевавшись под прожигающим взглядом, предложила я. – И ради вашего завтрашнего невредимого пробуждения… Давайте уже побыстрее?

Трясло от всего разом. Но больше – от паники. По почерневшим глазам ищейки поняла: это действительно произойдет. Прямо сейчас, прямо тут, в пустом экипаже на стоянке у имения Келси!

Чем бы его ни опоили, эффект ошеломлял. Пожалуй, стоило поблагодарить коварную отравительницу.

Маг-следопыт глядел прямо в иллюзию… и не видел ничего, кроме того, что ему показывали. Не задавался вопросами, не хмурил холодный лоб, не вяз в сомнениях. Спящий дар не кидал его в жар погони. Даже объятия лживой незнакомки не казались ему подозрительными.

Очень послушный сир, желающий согреться. И согреть.

– Можно найти заряженный экипаж… и уехать, – предложил, заглушая слова обстоятельными поцелуями. Щеки кололо короткой щетиной, рот опаляло выдохами.

– Куда? – мечтательно уточнила я, подставляя под жаркие губы обмороженное плечо.

Понятно, что наш экипаж никуда не едет… В том числе метафорически. Цефея в зените, метка в разгаре, проклятье отвоевывает тело себе. Но пофантазировать-то можно?

Сколько раз в Шах-Грине я мечтала, что меня найдут, заберут, увезут. Далеко-далеко. От Эйфуса, от розовых ярм, от Лиги…

– Туда, где теплее, – прохрипел он, царапая щетиной плечо. – И мягче.

– Нет. Останемся здесь, – резко отозвалась я. Шлепнулась лопатками на накидку и утянула мага за собой.

Дверь экипажа захлопнулась, отрезав пути отхода.

Встреча на одну ночь, о которой мы оба, к счастью, утром забудем. У ядов, туманящих дар, есть известная побочка в виде потери кусков воспоминаний.

Без лишних слов сир принялся распутывать свой подарок. Ленточки, рюши, крючки… Что-то с корнем выдрал, где-то само треснуло. Мое настоящее платье, видавшее виды, было близко к смерти. Как и его хозяйка.

Под оберткой я ожидаемо оказалась совсем ледяной.

– Архова зима… – объяснила растерянно.

Ищейка растер ладони, соорудил пальцами незнакомый знак и сбросил два плетения на стены экипажа. Магия быстро впиталась древесину, узор замерцал красным, как тлеющий уголек. Пахнуло дымком, и стало теплее.

Жидкий мех мантии устилал пол экипажа. Заглянувшая в окно Цефея окрашивала дерево в голубой, плясала лучами по лицу безымянного сира… Нужно ли мне узнать его имя? Вряд ли. Зачем?

Нащупав в резерве крошечный сгусток магии, я лениво шевельнула пальцами. Представила картинку из рекламной брошюрки (в Лиге ими часто растапливали очаг). Как там было?

«Погрузитесь в атмосферу элитного курорта с видом на старую ярмовую рощу, расслабьте искру в лавовых термах, позвольте телу отдохнуть в роскошных интерьерах горных вилл… Маунт-Грин: лучшее для лучших. Магия для релакса, а не для войны».

Меня хватило на последнюю крепкую иллюзию (имею я право провести важную ночь на кровати, а не на жестких досках?). Окно завесило бархатной темно-розовой шторой. Пол прогнулся, запружинил под нами, точно водяной матрас, разлился в стороны складчатым шелком простыней…

– Что за?..

– Тшш! – заткнула сира, пальцем коснувшись губ. – Вы греть собирались. А я все еще дрожу. Обманули? Или… передумали?

Пронзив меня сердитым взглядом (насквозь! до затылка!), ищейка щелкнул пряжкой. Сбитый с толку, поглядел на розовый шелк пола… повздыхал… и с присвистом выдернул ремень. Рванул белую рубашку, лишив ее пары пуговиц снизу.

Его намерения очертились яснее. Даже неопытная Эсме догадалась, что вызов принят и ее вот-вот будут греть с пристрастием. Возможно, даже ремня дадут.

– Так-то лучше, – похвалила я, вздрагивая от новых прикосновений.

Маг старательно грел меня в широких ладонях. Забирался под липовые кружева, отдирал от них зубами ледяной декор – россыпь мелких кристаллов, что через пару часов растает без следа…

Истязал шею жадными поцелуями, которые из-за легкого обморожения ощущались укусами. То приводя в чувство – Арх Звездноликий, это реально! – то погружая в уютную дремотную негу…

Царапал щетиной, баюкал выдохами… И пахло от него огхаренно. Ментоловой свежестью, страстью, морозом.

Это нужно запомнить. Да, определенно. Нужно запомнить.

Воздух экипажа нагрелся – то ли от тлеющих плетений, то ли от нашей возни. Шуршала ткань, в ухо вбивались рваные хрипы.

Тело остро реагировало на новые ощущения, но в целом смиренно принимало неизбежное. Опыт приятный, любопытный, волнующий… Даже Эйф при всем своем неприкрытом интересе никогда меня такне касался.

Однако сейчас, на смертном одре, на иллюзорном полу, с отравленным ищейкой… Нет, мне не было стыдно. Ни капельки.

Я даже, осмелев, укусила его за плечо, требуя большего. Мы мою ауру пачкаем или как? Во мне не должно быть ни капли невинной крови!

– Кто ты, спятившая иллюзия? – шептал маг в ухо, сладко покусывая сережку до искорок перед глазами.

Этот отмороженный нашел какую-то волшебную точку на шее. За ухом, у линии роста волос. Впился в нее, втянув кожу до моих неприличных стонов.

Вот теперь я действительно почувствовала себя добычей.

– Эс-с… Эсм… Мм-м… – промямлила, цепляясь на широченные плечи. Тонкая ткань рубашки, пропитанная потом, ментолом и пряностью, скользила под пальцами. – А ты кто, охотник?

Даже если ни гхарра не выйдет с проклятием, это не самый паршивый способ провести остаток жизни. Обидно короткий остаток, если так посмотреть.

– Рад… Ра… Рр-р… – имя сира нырнуло в мой рот. Да там и утонуло, растекшись по нёбу чужим вкусом.

Тело рассыпалось тлеющими угольками, заискрило молниями летнего Звездносвода.

На язык зачем-то просилась молитва Эйне-Заступнице. Но вместо слов я лишь теснее прижалась к горячему ищейке, надеясь, что стану умертвием чуть попозже… Не сейчас… Только бы не сейчас…

***

Радьярд

Бесстыжая беглянка извивалась в его ладонях. Ахала, охала, сдавленно мычала, выбивая остатки рассудка из одурманенной головы.

Зрение ловило немыслимое: плывущий интерьер спальни, блеск люстр, бархат плотных гардин, скользкий шелк простыней… Все настолько неестественное, раскиданное хаотично, словно не реальность, а набросок начинающего художника. Отборный бред.

Но тело чувствовало. И прохладу шелка, и податливую гибкость матраса, и нежность побелевшей кожи, и цветочный вкус розовых губ…

Настоящее или нет?

Плевать, плевать… Он хотел свой подарок. Рьяно срывал обертку, открывая спрятанное, сокровенное. Под арховы «охи» и «ахи», словно он не спаситель был, а преступник. Грязный воришка, ограбивший лорда.

Запах мяты с волос, дурман губ… Испуганная зелень глаз. Робкий язык, быстро сдавший границу. Впустивший его в тепло. И оцепеневший тут же от изумления, словно раньше девчонку так глубоко и жарко не целовали.

Куда это все девать, на какие разумные полочки складывать, в какое досье записывать?

Уважаемый сир ищейка, глава академической стражи, гроза Лурдской преступности… Ну да, ну да. Утром он самолично закопает себя в сугробе!

Перина под ними поскрипывала, пружинила. Тонкий полог свисал с потолка, кровать раскачивалась… Да откуда в экипаже кровать?

Крепко Радьярда накрыло. Феерично. Драный яд, драная Фелис!

Дар спал, самоконтроль бездействовал, все тормоза отчалили в неизвестность. Давно в его голове не было так пусто, как сейчас. Так дивно прозрачно. Ни единой мыслишки, кроме низменных, велевших брать подарки, пока дают.

И еще чуть-чуть… И немного сверху… Кто он такой, чтобы спорить? Девица велела греть. Она действительно замерзла и жалась к груди, выпрашивая тепло.

А ему сегодня не жалко. Он давно никого не грел.

Радьярда низвело до уровня неразумного зверя. Хватать, греть, целовать… Из лап не выпускать. Вместо слов и имен – стыдные хрипы и стоны.

Шум в голове, вкус на языке, бархат кожи на пальцах. Бьющая в виски сладость…

И темнота. Словно кто-то выключил звезды, Цефею и разум одновременно.

***

Очнулся Радьярд на холодном полу экипажа, с онемевшей щекой, впечатанной в шершавую доску.

Вскинулся хищно, проснувшись за секунду. Втянул носом воздух, осмотрел «место крушения». На язык просилась брань, много брани…

Вернув на себя брюки и сапоги, Радьярд, скрежеща зубами, заправил рубашку и щелкнул пряжкой. Пригладил волосы и ногой толкнул дверь экипажа.

Слепящая белая зима на мгновение лишила зрения. Утро отрезвляло по всем фронтам.

Зачерпнув чистого снега, Радьярд умыл лицо. Пожевал холодные комья, возвращая губам чувствительность. Сощурился, огляделся… и вспомнил, как оказался в чужом экипаже без штанов.

И где, Арх дери, его подарок?

Стоянка опустела со вчерашней ночи, остались лишь три разряженных экипажа. Вокруг – ни душ, ни тел. Ни единой розовой рюшечки.

Следы гостей припорошило новым снегом, по озеру и ледяным скульптурам плясали яркие рассветные пятна…

Дверца болталась на петлях, приглашая взглянуть свежим взглядом на место происшествия. Поддавшись пробужденному инстинкту, Радьярд сунулся внутрь. Хоть ноги и предлагали сбежать. Вдруг преступник – он сам?

Что из всего было настоящим? И было ли хоть что-то?

Глаза ищейки быстро подмечали детали. Царапины на полу, россыпь ледяных кристаллов, багровое пятнышко крови, впитавшееся в древесину.

В виски колотил железный молот. «Смерть… Убийство… Спасай…»Припадочный дар вчера толкал сюда, на стоянку.

В бреду Радьярду казалось, что он спасал. Не может же быть, что убил?

Проследив пальцем кровавый след на доске, он сгреб в ладонь кристаллы. Вчера «льдинки» украшали многослойное розовое платье. Он твердо помнил.

Сосредоточился, попытался почуять след… Но вместо четкой указки, в каком направлении бежать, его дар икнул, чихнул и заглох. А потом кристаллы рассыпались иллюзорной пылью.

Нет, он все-таки убьет свою «жертву», когда найдет!

Материалистка!

В имении Келси, в его руках… Всю ночь…

Порычав под нос сдавленные ругательства, Радьярд встряхнулся и твердым шагом направился к имению. Нашел в пустой прихожей свой плащ, ощутил знакомую тяжесть чужих грехов. Металл привычно холодил кожу между лопаток.

Вот теперь он маг, вот теперь ищейка.

От материалистов он в принципе не ждал ничего хорошего. А от материалисток-блондинок, ошивающихся в имении Келси – тем более.

Мастера лжи, ходячая фальшь, звонкая бутафория с пустым дном!

Машинально похлопав себя по всем карманам, он нащупал пачку ментоловых палочек во внутреннем. Выбил одну, задумчиво потянул к губам, остановился на полпути… Залез пальцами в другой карман и выудил из брюк оторванную ленту.

Сейчас, в свете дня, лишенного иллюзий, это было не розовое кружево, а мятая серая шерсть. От настоящей улики разило крепким следом, который Радьярд при должной концентрации сможет размотать.

Вопрос в другом… стоит ли его разматывать?

Глава 4. По следу розовой ленточки

Эсме

«Умертвия не чувствуют боль», – напомнила себе в тысячный раз, приваливаясь плечом к застекленной входной двери. Несмотря на легкомысленный вид затвора, заговоренный замок не поддавался.

На лбу выступила испарина. Все тело ломило, колени гнулись, нестерпимо хотелось прилечь. Слабость новая, непривычная, но… умертвия не чувствуют боль. Так что знак скорее хороший, чем плохой.

Еще бы руки не тряслись, как у пожилой лаборантки, надышавшейся маг-реагентов!

Иллюзорный ключ-артефакт, который вчера удался на славу, сегодня расплывался, мерцал прорехами и не желал попадать в гнездо замка. Второй уровень? Слабачка. Боги, ну стыдно же!

– Эсме, соберись, – прорычала, кутаясь в остатки платья и мантии. – Или останешься на улице в мороз, и кто-то другой примет горячую мятную ванну за тебя.

Мечта о согревающей пене взбодрила. Иллюзия окрепла до третьего уровня, замок признал владелицу, и дверь поддалась. Слава Звездноликому!

Дом принадлежал неким Гассертам. Как свидетельствовала синяя метка на почтовом коробе, на зиму они перебрались из Лурда в теплые края.

Я им немножко завидовала. Сейчас благочестивое семейство не отмораживает носы, а греется где-нибудь на Саци… Это, наверное, здорово – свободно перемещаться. Ехать туда, куда хочешь. В другой город, в другой мир!

Следующий час я с упоением отмокала в горячей купели. Наедине с мыслями и мятной мыльной пеной. Приходила в чувство, ужасалась собственной дерзости и старалась не вспоминать широкоплечего сира-ищейку с квадратной челюстью и темными омутами глаз.

На мое счастье, перед отъездом Гассерты забыли включить защитные маг-сигнальные чары и не стали разряжать нагревающие артефакты. Феерическая беспечность. Думали, что «охранника» во дворе достаточно, чтобы избежать вторжений и хищений.

Фуфф. Из разряженного экипажа я бежала, как загнанная гхарра, подстреленная на охоте в шах-гринском лесу, и только теперь выдохнула. Впервые за утро.

Не то чтобы ночь прошла плохо. Нормально. Терпимо, местами приятно, ново. Если бы я не концентрировалась на поддержании всех иллюзий, наверняка бы лучше его распробовала…

Тьфу, Эсме! Договорились же не вспоминать.

Следы мужского присутствия были с меня тщательно смыты. От волос знакомо тянуло мятой, а на подушечках пальцев застыл аромат ментола… Кажется, я вчера хваталась за мужские плечи и твердый затылок.

Как же его звали? Сир представился или нет?

Ну тьфу же!

Я насухо вытерла волосы, повздыхала над порванным бельем и поняла, что пора потрошить чемодан. Визгливо вжикнула молния-артефакт: она поддавалась только моим пальчикам. Заговор наложил один из ребят Лиги, затейливый маг-бытовик, с которым, дай Арх, мы больше не свидимся.

Хотя Арх, конечно, не даст: прошлое всегда настигает.

В чемодане оставались шерстяные чулки, чистая сорочка и выглаженное осеннее платье с кружевным воротником и очаровательными жемчужными пуговицами. Дрейкус стащил для Саяны, но ей не подошло. Вполне сойдет за серую форму Академии даров.

План созрел, пока я купалась…

Сколько у меня в запасе? День, два? Надо хорошенько все обдумать.

Переодеваясь, я невольно повернулась к зеркалу спиной, перекрутилась и в тысячный раз рассмотрела лопатку. Черная лотта поблекла. Словно ее всю ночь терли, терли мыльной мочалкой… и наконец почти смыли с кожи.

До сих пор не верилось, что я – еще я, а не умертвие с синюшными губами. Не марионетка в черных некромантских пальцах.

Страшно представить, как разозлится Эйфус, когда поймет: малышка Грейси сорвалась с крючка. Нашла брешь в его хитром плане, лишилась чистоты… Боги, с ищейкой! От этой новости Эйфа вообще покорежит.

Но как бы меня ни радовала внезапная свобода, я понимала: это только отсрочка. Проклятие – лишь первое звено цепи, связывающей меня с «Лигой даров». Слишком многое сделано вместе. Слишком глубоко я увязла. Целый год жизни в тени! Им не составит труда найти меня и вновь накинуть на шею петлю.

Когда-нибудь позже. Но не сегодня.

Впервые за год я была сама по себе. Без метки, без поводка. Далеко-далеко от темных шах-гринских лесов. И ничто не тянуло вернуться к Эйфу по доброй воле. Пусть ищет, пусть ловит… А я буду ускользать и искать способ освободиться по-настоящему.

Еще вчера я собиралась бежать к нему через весь Сеймур, загоняя портальные экипажи, а теперь… У меня впереди были целые сутки свободы. Или даже два дня. Три! Только мои.

И я могла наконец съездить в Лурдскую академию и покопаться в архивах по личному вопросу.

***

Вспомнив, что на кухне Гассертов остались крекеры и корзина сладких подвяленных фруктов, я спустилась вниз. Вчера перед балом я позволила себе ими подкрепиться: чего добру пропадать?

У меня никогда не было дома в классическом понимании. Чтобы и стены, и окна – все твое, родное. Разве что в самом раннем детстве… Может, у маленькой Эсме Грейс была своя спальня, личный шкаф, любимые вещи? Жаль, что я ни гхарра не помню про те времена.

Стоит признать: кочевая преступная жизнь совершенно не по мне!

Сунув в рот сушеную сливу, я присела на подоконник и сунула нос в щель между штор. Прохожие вяло топтали снег на главной улице пригорода. На пустующий дом Гассертов никто не смотрел, но привлекать внимание все же не стоило.

На секунду мне взгрустнулось, что я никогда не увижу своего первого мужчину… Но потом вспомнила: он же ищейка! Суровый тип, у которого охота на лгуний – в крови. А между лопаток, сокрытый плащом, болтается острый меч. «Кара за грехи».

Очень не хочется с этим мечом знакомиться.

Мой сентиментальный настрой как вирс языком слизнул. При свете дня, когда иллюзии тают быстрее снега, нам с ищейкой лучше не сталкиваться. Если следопыты что и ненавидят, так это чувствовать себя обманутыми и использованными.

Хотя тут еще посмотреть, кто кем пользовался. Лично у меня все тело ныло, будто его со склона Маунт-Грин вниз швырнули.

– Ох, Эсме… Во что ты все время вляпываешься?

Я похлопала себя по щекам, ковырнула ногтем за ухом. Где-то там вчера было очень приятно.

От щетины на шее остался густо-розовый след. Если бы я знала, что так бывает, я бы не выгибалась навстречу квадратному подбородку, но… я не знала.

Накинув на кожу косметическую иллюзию, я подтерла заодно и россыпь пигментных точек на носу… за компанию.

Интересно, а у мужчин после такого где-нибудь болит? Покрутив в голове известные факты и не найдя ответа, я решила, что хоть что-то, но должно у сира-ищейки побаливать. К примеру, совесть.

– До свадьбы заживет, – пообещала себе, смутно догадываясь, что свадьбы в жизни Эсме Грейс вообще не предвидится.

Хотя моя скорлупа изрядно отвердела за последний год, да и до этого жизнь не баловала гостинцами, где-то под всеми слоями и масками я была обычной девчонкой. Магически совершеннолетней, зрелой, но… Это не значит, что в юности я не мечтала об обычных для моего пола вещах. Принцах, сказочных гхаррах, свадьбах, замках и вот этом всем.

Жизнь в бегах любого присыплет пудрой цинизма.

Нет, все-таки славно, что мы никогда с ним не увидимся!

Поставив для себя жирную точку в этом вопросе, я спрыгнула с подоконника, набила карман крекерами и побежала по лестнице вверх – собирать чемодан. Глупо тратить бесценные минуты свободы на ерунду.