След тайги. Сборник

– Верно! А ты заблудилась?

– Нет.

– Ты без взрослых?

– Нет.

– Тогда слушай меня внимательно! Надо идти, время не ждёт. Скоро они начнут ритуал, а нам ещё нужно успеть поговорить с Хранителем.

У Насти, разумеется, было огромное количество вопросов, но она решила, что сначала дело, тем более фраза «Скоро они начнут ритуал» звучала очень страшно.

Темп увеличился чуть ли не в два раза: Вадим Николаевич явно торопился.

Настю то и дело швыряло из стороны в сторону. Массивный рюкзак физрука обладал таким импульсом, что, цепляясь за хорошо натянутую веревку, дергал девочку, массы которой не хватало сгладить рывки. Настя начала уставать.

– Вадим Николаевич, а нам ещё долго идти? – сама не ожидая такого, задала вопрос Настя.

– Нет, почти пришли, это тебе не тринадцать детей тащить, ты отлично шагаешь!

«Ещё бы!» – подумала она и добавила вслух: – Тут, скорее, не я шагаю, а вы меня тащите, в прямом смысле этого слова.

– Прости, таковы обстоятельства! Потерпи, совсем чуточку осталось.

– Так всё же, – продолжила Настя, пока физрук чуть сбавил темп, – что происходит?

– Пока идём, я немного расскажу. Двадцать лет назад я так же, как ты, ушёл в поход до Истока и каким-то невероятным способом оказался здесь. Один, я был уверен, что заблудился, я звал на помощь, кричал, но никто не отзывался, периодически в тумане я видел того самого Защитника и, отчаявшись, решил идти до места назначения.

– До точки всемирного водораздела?

– Да, раньше мы её называли по-другому – «Горой Палласа», но сути это не меняет, величия и важности месту не прибавляет и не убавляет. Я шёл, где не знал, куда идти, не поверишь, мне помогал Защитник, своим силуэтом направляя меня, туман тогда тоже стоял чуть ли не плотнее сегодняшнего. И вот спустя несколько часов почти под самый вечер я дошёл до цели, там никого не было и мне стало страшно.

Но не будем о грустном, знаешь, что напоминает это место? Огромный парогенератор, где из вершины горы в трёх направлениях растекается плотный-плотный туман. Зрелище неописуемое.

Мне хотелось домой. И вот, когда я забрался на самую вершину, ко мне обратился поток – приятный, нежный, успокаивающий голос, словно сама природа переливается звоном ручья… я уж не помню сути разговора, лишь урывки про «через двадцать лет», про спасение одной души…

Вот как раз за спасением одной души мы и пришли сюда вновь. Ты, наверное, не знаешь, да и знать бы тебе незачем это, но раз ты здесь… твоя новая учительница больна, больна очень серьезно и врачи дают ей год-два. Понимаешь, о чем я?

Всё это время физрук и Настя шли, она внимательно слушала рассказ и на последнем вопросе ей так сильно защемило сердце, так стало горько, грустно и тяжело, словно тонна раскаленного свинца влилась в неё. Она остановилась, веревка натянулась и дернула, но на этот раз Настя не сдвинулась с места: никто и ничто не могло сдвинуть с места детскую печаль. Вадим Николаевич упал назад навзничь, не ожидая такого со спины, затем перекатился и привстал на колени.

– Прости, не надо было тебе этого говорить, – сказал он, увидев детские слёзы.

Настя стояла в оцепенении, понимая теперь все проявления радости Виктории Викторовны, всю её открытость, любовь и добро. И что этот фонтан жизни скоро затихнет. Единственная мысль, которая затуманила её разум была: «почему мир так несправедлив?».

Но затем, словно озарение, она вспомнила про спасение души, о чём тут же и спросила у Вадима Николаевича.

– Именно так – спасение души, эта формулировка, как шрам на душе испуганного мальчишки, – он глубоко выдохнул и, продолжая стоять на коленях, продолжил: – В детстве я помог, я считал, что это именно я помог одному моему близкому человеку, я словно почувствовал, как из меня исходит великая сила для спасения безнадежного. Потом, когда вырос, я посчитал себя сумасшедшим и никому не рассказывал об этом. До одного малоприятного дня, когда я узнал, что Виктории осталось недолго, тогда пробудились глубинные воспоминания и мы решили, что стоит попробовать. Тем более что больше надежды нет… Ну, собственно, это всё, потому мы и здесь, не знаю, что будет дальше, честно, но надеюсь на твою помощь.

Насте сейчас казалось, что она готова даже пожертвовать собой, лишь бы спасти доброго человека.

– Идёмте, надо идти, – сухим голосом произнесла она.

Физрук не стал больше ничего говорить, он аккуратно встал, огляделся и, выбрав известное ему направление, зашагал, плавно разгоняясь. Настя не отставала, наоборот, она получила такой стимул идти, что поравнялась с физруком и шла с ним в ряд.

Шли молча, шли долго. Туман не хотел отступать, видимо, в этом месте он существует всегда. И вот началось восхождение – последние пять километров. Идти стало немного сложнее, но и эта задача была ерундой по сравнению с тем, чего хотели достичь в этом походе молодая и безнадежно больная учительница и невероятно добрый и отзывчивый учитель физкультуры.

Один километр, второй… пятый, зайти на вершину – дело техники: шагай, шагай и каждый шаг будет неумолимо приближать тебя к победе, прежде всего к победе над собой.

На вершине Насте открылся действительно потрясающий вид, в один момент они вышли из тумана, словно из бурного потока реки. В центре лежала огромная пирамида треугольной формы, насколько можно было судить по видимой её части. Из центра вырывались три туго закрученных, грозовой тучи цвета у основания, сизых потока тумана.

Молчание нарушил первым Вадим Николаевич:

– Вот он, Великий исток, в нашем мире это просто гора без единого ручья, что, казалось бы, парадоксально – Великий исток без истоков.

Настя стояла и рассматривала, как сильно закрученные потоки устремляются в своих направлениях по склону горы, понемногу разворачиваясь и расстилаясь по долинам ручьёв и рек. С горы было отлично видно и море Лаптевых, куда утекала Лена, и Карское море с Енисеем, и Охотское, куда впадал Амур. Красота этого места была поистине неописуемая.

– И что дальше?

– А дальше дело за нашими ребятами, не знаю, как они справятся вдвенадцатером, ты должна была быть тринадцатой. В прошлый раз, мне рассказывали, что удалось активировать источник именно таким числом участников. Но я верю, у них всё получится – они продолжат поход и завершат его, Виктория знает, куда идти, хоть это и не было запланировано, мы рассчитывали на завтра, а не на сегодня… но уверен: она справится, с её-то оптимизмом. И там, на Великом истоке, их будет ждать один мой знакомый, который немного в курсе, что надо делать, он проведёт среди учащихся занимательную игру.

– Это то, что вы назвали ритуалом?

– Да, ты очень внимательная, это похвально.

– А как мы поймем, что уже пора. Как было в прошлый раз?

– В прошлый раз на улице было достаточно поздно и я уснул, сейчас уже не вспомню, что мне снилось, но проснулся я на памятном камне Горы Водораздельной уже, так скажем, в нормальном мире.

– А этот какой, по-вашему, мир? Волшебный?

– Волшебный, не иначе, а где ты ещё сможешь увидеть такое: и Ззащитник в тумане, и восходящие потоки тумана, закрученные в вихрь, и моря, до которых словно рукой подать, – закончил он фразу и повторил: – Волшебный.

– Почему именно мы здесь и почему вы его называете Защитником? Может, это Защитница? – Настя продолжала задавать вопросы.

– Я не знаю. Может, ты поймёшь, – улыбнулся он.

– Может, надо обязательно уснуть, чтобы вернуться?

На этот вопрос физрук не ответил, молча пошёл в сторону Великого истока.

Прошло около часа, если восприятие времени не подвело Настю и время вообще существовало в этом месте. За это время она успела осмотреться, здесь было интересно всё: от причудливых камней (несколько она забрала с собой) до законов физики и гравитации, которые были непохожи на классические: те же камни тут при падении приземлялись бесшумно, плавно замедляясь к моменту прикосновения с поверхностью. Это было так увлекательно и необычно, что Настя просидела, половину времени занимаясь именно этим. Вадим Николаевич при этом сидел у Истока в позе лотоса и не двигался, Настя посчитала, что он медитирует и не стала мешать ему и донимать вопросами.

В следующий миг проявилась активность в Истоке, Настя сразу заметила и вернулась к месту, где скинула свой рюкзак, и только она успела взяться за него, как мощный вихрь тумана подхватил её и потащил в самый центр, от неожиданности девочка вскрикнула. Она повернула голову в сторону Вадима Николаевича, но его уже не было на прежнем месте. Видимость с каждой секундой ухудшалась, плотность потока возрастала. И когда вокруг оказалась кромешная тьма, Настя увидела словно подсвеченный фонариком огромный силуэт Защитника, который приближался к ней, но чем ближе он подходил, тем меньше становился силуэт. Вот ещё мгновение и он уже был чуть больше Насти, ещё момент – и Настя смогла увидеть Защитника или, правильнее сказать, Защитницу. Это была белокурая девочка примерно её возраста. Они переглянулись и одновременно взаимно улыбнулись.

– Тебе не страшно? – голос девочки звучал приглушённо и очень быстро затихал.

Настя отрицательно покачала головой.

– Знаю, что у тебя много вопросов. Но времени очень мало.

Настя молчала, не в силах сделать над собой усилие и заговорить.

Девочка в очередной раз улыбнулась:

– Знаю твой главный вопрос. Я Природа и мне около четырех миллиардов лет, я создаю и поддерживаю этот мир в привычном для тебя виде, но последние сто лет мне приходится очень туго. Если ты заметила, я существую в другом пространстве и у меня нет рычагов прямого воздействия на ваш мир. И да, ты здесь, потому что я захотела сказать тебе спасибо.

– Мне? – не смогла удержаться Настя от переполняющего чувства любопытства. – За что?

– Ты маленький человечек на огромной земле, а вклад твой велик, твоё добро и забота о природе – уж кому, как не мне, чувствовать и знать это. Вадик двадцать лет назад по этой же причине попал ко мне, он и сейчас ярый поклонник природы: уйдёт в горы и любуется мной, хвалит, возвеличивает меня. Знаешь, как это приятно, когда тебя любят, ценят и заботятся о тебе. Ты знаешь! У тебя замечательная семья.

Я думала просто поздороваться с Вадиком, а он привёл ко мне тебя. Вижу, что и тебя гнетёт тревога, чувства жалости и боли – искренние, очень свежие. Ничего не говори, просто доверься мне. Я сильная, я помогу, ты тоже.

Настя молча кивнула, по неизвестной для неё причине она стояла и рыдала, что это были за слёзы – сложно сказать, наверное, это слёзы, которые бывают, когда осознаешь что-то великое, прикасаешься к нему, когда становишься его частью.

– Иди ко мне! – сказала Хранительница, и Настя зарыдала ещё сильнее, сделала несколько шагов в сторону девочки и что было сил обняла её. Та обняла её в ответ, Настя закрыла глаза и почувствовала тепло, причём оно грело со всех сторон, стало так легко и спокойно на душе. – Ну всё, вам пора, неси свет в своём сердце и тебе никогда не будет страшна тьма! – закончив фразу, Хранительница исчезла, а Настя стояла и обнимала густой и плотный туман, который начал потихоньку таять.

Девочка открыла глаза и увидела, что туман, создающий непроглядную тьму, начал рассеиваться, стали появляться проблески света, всё больше и больше, пока не стали такими яркими, что Насте пришлось прищуриться и опять закрыть глаза. А когда она их открыла, то первое, что она увидела, было солнце – нежное, тёплое, сентябрьское, оно приятно грело лицо. Через несколько секунд до Насти донеслись восторженные голоса одноклассников, шум, гам. В памяти всплыло сказанное физруком и сердце кольнуло болью, она оглянулась в поисках Виктории Викторовны, та стояла, добродушно улыбаясь и хлопая в ладоши, радуясь невероятному и таинственному появлению Насти из тумана. Но Настя больше думать ни о чем не могла, она соскочила с памятного камня – она оказалась именно на нём, как и говорил физрук, – не сумев сдержать слёз, и побежала к учительнице. Настя хотела успеть, пока ощущалось тепло и присутствие всемогущей девочки Природы, она бросилась к Виктории Викторовне и крепко обняла её. Тепло медленно растаяло.

Виктория Викторовна опустилась на колени, добродушно и ласково спросила:

– Ты чего плачешь, золотко?

– Он мне всё рассказал, – всхлипывая ответила она.

Конечно, учительница всё поняла.

– Не плачь, девочка моя, всё будет хорошо, ты только не плачь, давай сделаем нашу жизнь ярче. Смотри, какой день, какое солнце, какая природа красивая.

Концовка фразы попала прямо в яблочко, и Настя сразу успокоилась.

– Да, природа просто красавица, – Настя ещё раз крепко-крепко обняла учительницу и добавила: – Она сильная, она поможет!

Настю не интересовал вопрос: увидится ли она ещё с девочкой Природой: она знала наверняка, что всегда, абсолютно всегда Природа будет с ней рядом!

След

Мир просто не может не быть несовершенным.

Совершенство для него означает смерть.

Порядок – вещь опасная.

Он обещает покой, но требует отказаться от движения. Там, где всё выстроено идеально, больше некуда расти.

Вода перестаёт искать путь.

Огонь – гореть.

Человек – сомневаться.

А без сомнений не рождаются ни шаги, ни новые истории.

В мире, где всё правильно, время останавливается.

А остановившееся время – это и есть смерть. Тихая, аккуратная и вежливая. Совершенная.

Идеальному миру – идеальная смерть.

Чёртов пик

Я – часть той силы,

что вечно хочет зла и вечно совершает благо!

Иоганн Вольфганг фон Гёте, «Фауст», 1832

Из родительской комнаты слышались возмущённые возгласы мамы, Настя из любопытства заглянула.

– Что делаешь? – поинтересовалась она.

Мама открывала семейные шкатулки с драгоценностями и явно что-то искала.

– Мне сегодня приснилась бабушка и рассказала про буквы на её фамильном кольце; пока я помню, я хотела посмотреть: точно ли там такие же или это выдумка, что мне приснилась… Кстати, ты не брала его?

У Насти душа ушла в пятки: она его действительно брала несколько недель назад. В первый миг она хотела ответить, что нет, но явно врать маме было не то что совестно, а даже стыдно, а Настя девочка не бессмертная, ой, не бессовестная пока что, поэтому честно созналась, но зашла издалека.

– Это то, что с красивым рубином?

Мама задумалась:

– Нет, у нас не было рубинов никогда, там был чистейший горный хрусталь, огранённый.

– А, точно, – подтвердила Настя, – да, кажется, я брала его. Оно где-то у меня на столе в комнате.

– Пойдем искать, чего медлишь? – мама отвлеклась от шкатулок и пошла в комнату.

И как только она зашла туда, настроение у мамы сразу упало. В комнате был бардак, даже бардаком это сложно назвать: «срач» или, того хуже, разруха. А про стол и говорить было нечего: на складе Вайлдберриз вещей меньше, чем на столе у Насти. Здесь и бутерброды из учебников и тетрадей, и напитки, и пряжа, и обрезки бумаг, и краски, и наброски рисунков, и карандаши всех цветов и длин.

Про Настин стол можно было сказать, что на нём есть всё, кроме одного: пустого места на нём не было. Беспорядок не ограничивался одним лишь столом – бардак от стола плавно растекался по кровати, покрывал ближайшие полки и прикроватный ковер и даже, казалось бы, труднодоступные места под кроватью бардак так же не обошёл стороной.

Бороться с Настей в части уборки было невозможно и уже бесполезно, в свои двенадцать лет Настя чётко определилась с мыслью, что порядок важен в голове, а не в комнате, и не было на земле довода, который смог бы её переубедить.

– И где? Где его искать? – мама с грустью и безнадёжностью выдохнула.

Разумеется, Настя не помнила, где она последний раз оставила бабушкино красивое кольцо, но помнила точно, что на улицу и в школу с ним не ходила. Значит, оно точно где-то здесь.

– Я найду, – ответила Настя, но маме надежды это не сулило и, глядя на безнадёжно грустную маму, Настя добавила, словно ломая в себе кремень: – Ну хорошо, я уберусь и найду его. Оно точно где-то здесь!

– В таком бардаке найдёшь? Даже чёрт ногу сломит здесь, – сообщила мама и вышла из комнаты. На полдороге она остановилась и спросила как бы между прочим: – А как ты уроки делаешь за таким столом?

– Ну, я разбираю, освобождаю место и делаю уроки, – тут Настя немного приврала, последнее время она делала уроки за кухонным столом по утрам, когда родители уже были на работе.

– С трудом верится, – ответила мама и пошла заниматься взрослыми делами.

Настя осталась одна со своими мыслями.

«Чёрт его знает, – выругалась она про себя, – где его искать теперь… Но кольцо однозначно найти нужно».

Взяв себя в руки, девочка принялась разгребать стол от всего, что там было.

Прошло, наверное, около двух часов, но стол не становился чище, хотя у двери в комнату уже стояло три мешка с бумажным мусором. Обессилев от уборки и морального изничтожения собственного «я», Настя рухнула на кровать и сама не заметила как уснула.

Дневной сон всегда короткий, а сегодня ещё и неспокойный. Ей снилось, что она пытается убежать от какого-то лютого злодея, но ноги, как назло, проскальзывают и не слушаются. Она бежала на месте и ей было очень страшно. А когда она увидела этого злодея, так и вовсе проснулась.

– И приснится же такое, – коротко вздыхая с учащённым сердцебиением, сказала Настя; понимая, что это всего лишь сон, она понемногу успокаивалась.

Девочка встала и пошла искать утешения у мамы, которая на кухне уже готовила ужин.

– Мам, ты не знаешь, к чему снятся черти?

– Черти? – удивлённо переспросила мама.

– Ну, чёрт или голова чёрта – это всё, что я увидела.

– Я не сильна в толковании снов, но, кажется, именно рогатая голова снится к неожиданным поступкам, которые, вероятно, принесут нечто желанное.

– Ого, – удивилась Настя, – откуда ты это знаешь?

– Да так, тоже по молодости читала всякие глупые книжки.

– Если тебе знания пригодились, то это не глупые книжки, – в своей поучающей манере ответила Настя.

– Понятно-понятно, – отмахнулась мама и добавила, – убралась в комнате? Нашла кольцо? Сделала уроки?

Настя мрачно посмотрела на маму, но спорить было бесполезно.

– Вообще-то я кушать пришла.

– Еды нет, уж простите, кроме меня, еду в доме никто не готовит, зато кто-то поспал, – мама добродушно посмотрела на дочку.

– Да-а-а-а, – протянула Настя, – как же теперь ночью-то уснуть…

Делу время, а потехе час; пока мама готовила ужин, Настя доубирала со стола и доделала уроки на завтра, а завтра была пятница – маленький праздник окончания сложной трудовой недели, и Настя ценила этот день, ведь не за горами время, когда придётся пятницу устраивать в субботу, расписание на которую ещё не утвердили. Всего лишь одна пятница и целых два выходных.

Выходные обещали быть очень интересными, папа Насте обещал очередной поход в доступной окрестности города, как обычно, несложный и налегке. Вот только с местом ещё не определились, но на это был ещё целый день.

Вечер закончился очень быстро, после ужина и разговоров за ним Настя отправилась спать. Несмотря на дневной сон, уснула она очень быстро и крепко. Снов не было или она об этом не помнила.

Крепко выспавшись, Настя потянулась, младший брат уже давно проснулся, он тоже учился со второй смены, но вставал довольно рано из-за своей неопытности, по мнению Насти. Первая мысль, которая загудела в голове у девочки, была, как ни странно, мыслью о кольце, которое «чёрт знает где искать», ведь стол был чистый и кольца там не наблюдалось.

Но вот следующая мысль весьма и весьма воодушевила Настю, сама фраза, что «чёрт знает где искать кольцо», натолкнула молодой мозг на непрописную истину, что если чёрт знает где искать, то, очевидно, с чёрта и надо спрашивать, прям как в рассказе Гоголя про кузнеца Вакулу.

Осталось понять, где искать этого хулигана.

Мысли не шли на ум весь день. Настя ходила со свербящей мозг мыслью, но разумный ответ на свой вопрос получить не смогла. Так и проходила целый день загадочная и немного мрачная от собственного бессилия решить этот вопрос.

День, можно сказать, прошел: большую его часть забирала школа, а в конце последнего урока октябрьское солнце уже заходило за горизонт, погружая всё и всех в унылые сумерки. Времени хватало как раз дойти домой, пока еще хоть немного светло.

«А ведь это только октябрь, – возмущалась Настя, – как же было здорово раньше, когда переводили часы – практически бесплатно дарили людям целый час светового дня. Но то было раньше, а не сейчас».

Озарение снизошло на Настю совсем скоро, скорее даже, его на неё снизошли. Произошло это на уроке географии, казалось, чему тут удивляться: география такой предмет, на котором рассказывают про всякие физические и политические места и указывают их на карте.

Настина учительница по географии старалась не упускать момент и на каждом уроке рассказывать детям про родной край. И этот урок не стал исключением. Учительница Лариса Борисовна зашла с интриги, ведь дети любят загадки.

– Место, про которое сегодня я вам расскажу, примечательно и интересно. С него открывается потрясающий вид на долину реки Ингода и город Чита. Это вершина среди множества сопок и возвышенностей отмечена поклонным крестом, и именно с этим связано её название, этот крест туда смогли занести чуть ли не десятой попытки. Интересно, кто-нибудь из вас уже догадался, о какой возвышенности я рассказываю? – учительница улыбнулась, ей доставляло немыслимое удовольствие затаённое внимание класса, наверное, это предел ожидания каждого учителя, класс действительно был увлечён и с небольшим шорохом начал раскачиваться и выдавать версии названия.

– Арача, Поклонная, Светлая, Саранакан…

Школьники выкрикивали все знакомые названия в надежде угадать ответ, но всё мимо. Учительница продолжала улыбаться, не улавливая правильный ответ.

И тут, как зацикленная пластинка в голове у Насти, выжигая в подсознании след не дающего ей покоя героя русских сказок – чёрта, щёлкнула мысль, что название определённо должно быть связано с ним.

И вспомнив, и сопоставив рассказы своего папы о том, что есть такой Чёртов пик, который почему-то никак не всплывал в памяти до последнего момента, она сама расплылась в блаженной улыбке, восхваляя тот факт, что не кто-нибудь, а она сама пришла к мысли, где искать чёрта.

– Чёртов пип, ой, чёртов пик! – громко, неожиданно для себя выкрикнула Настя, угодив в мимолётную паузу шума и гама класса, который иссяк на версии.

Ответ Насти прозвучал так звонко, что все обратили внимание на неё и замолчали, воцарилась такая тишина, что был слышен колокольный перезвон находившейся неподалёку церкви Архангела Михаила.

В секунду Настя от волнения покраснела, она никак не ожидала от себя такой реакции, почему-то ей стало ужасно стыдно, что она так громко прокричала это название, а ещё этот колокольный звон, который стал звучать ещё громче.

Девочка уже хотела ретироваться или вовсе испариться, но тут воодушевлённая Лариса Борисовна подхватила правильный ответ и, как полагается строгому учителю, приняла его, но с небольшим замечанием:

– Правильно, Настя, но лучше всё же поднимать руку, а не выкрикивать с места. Это Чёртов пик. Его высота больше остальных вершин в черте города – аж целых 1200 метров, саму вершину покрывают курумы – остроконечные камни, которые сформировала сама природа.

При этих словах Настя вспомнила ту девочку, что повстречала во время похода на Великий исток, и на душе сразу стало спокойнее, а учительница продолжала урок географии:

– За много-много тысяч лет, точного определения времени формирования пород нет, но мы сами можем представить, сколько времени морозу, дождю и ветру нужно, чтобы источить ровные магматические наплывы до таких острых как бритва пиков.

Сразу после урока Настя, словно на крыльях, помчалась к физруку, с ним после прошлого похода образовалась прочная дружеская связь, ведь именно он выбрал и место, и время. И всё сложилось именно так, как сложилось.