Тётя Зина (не) служанка для ректора-дракона

Глава 6

Я слышу голос ректора, и надежда разливается во мне приятным теплом.

Однако, когда встречаюсь с ним глазами, понимаю — спасения не будет.

Вместо шлюпки курсантку Зейну ждёт билет на «Титаник».

Рэйдан внимательно сканирует меня сверху вниз сквозь призму айсберга своих глаз. Ничто не может скрыться от него, начиная с растрёпанных волос и заканчивая туфлями, надетыми на босу ногу без чулок.

Не говоря ни слова, он кладёт руку мне на грудь и начинает расстёгивать мой пиджак.

Я вздрагиваю от его прикосновения и опускаю взгляд.

Волна ужаса окатывает меня ледяной водой — впопыхах я застегнула пуговицы неправильно, перепутав их местами. Из-за чего одна сторона выше другой и топорщится.

Как я не заметила этого за целый день?!

Его пальцы ловко орудуют петлями пиджака, который я надела на голое тело. При этом он не сводит пронзающего насквозь взгляда с моего лица.

А я не смею шевелиться без его приказа.

Стою, словно оловянный солдатик, будто опять нахожусь в прошлом сне.

Буквально через минуту с пуговицами покончено. Китель слегка распахивается и приоткрывает взору Рэйдана части упругих полушарий моей груди.

Я сглатываю.

Зрачки ректора по-драконьи сужаются.

Указательным и средним пальцем правой руки он медленно скользит по моей влажной коже от самой верхней пуговицы вниз, вызывая жгучие мурашки.

Они сворачивают мой пах в бараний рог.

Меня обдаёт жаром, и я мгновенно согреваюсь.

Закусываю губу, чтобы не застонать.

В свои тридцать я не могу назвать себя женщиной, опытной в любовных делах. Последние мои отношения были с эклерами, и длились они более пяти лет. Поэтому мой разум, как и тело Зейны, отзывается на прикосновения ректора безумными фантазиями.

Пошевелиться всё так же не смею.

Поджимаю пальцы ног, насколько это возможно сделать в форменных туфлях.

Рэйдан опускает взгляд на свои пальцы, которые в это время проходят по области моей груди. Соски предательски откликаются, заостряясь и выделяясь через ткань пиджака.

Хорошо, что мы с ним здесь только вдвоём, и про этот мой позор больше никто не узнает.

Холодные капли падают с неба и скользят по мокрой голой коже, оставляя на ней бороздки.

Когда его рука добирается до пояса юбки, я снова закусываю губу.

Направляю в укус всё напряжение.

Предвкушаю?

Но ректор убирает руку. Опустив её, задирает мою юбку и кладёт ладонь спереди на бедро. Теперь его горячие пальцы скользят вверх, периодически слегка надавливая на кожу.

Низ живота уже закипает от напряжения.

Я больше не замечаю ни дождя, ни холода.

На лбу и спине выступает пот.

Но тут я спохватываюсь!

Ещё немного и он обнаружит, что на мне нет белья! Поэтому я изо всех сил сжимаю ноги, не давая ему проникнуть к внутренней поверхности.

— Что, здесь тоже одета не по Уставу, курсантка Роуз? — спрашивает, немного хрипя.

Я молчу, боясь наказания. Но ещё больше реакции своего тела, которое уже не на шутку трясёт.

— Курсантка Роуз! Как мне наказать тебя за столь неподобающий вид во время отбывания наказания, которое ты получила, в том числе за подобный проступок? — продолжает Рэйдан, убрав руку. — Если тебе так нравится расхаживать голышом, может быть, пробежишь пару кругов по плацу без одежды?

Я поднимаю взгляд.

Его глаза хищно сверкают.

Не знаю, что ответить в оправдание.

С удивлением обнаруживаю, что дождь буквально отскакивает от ректора, поэтому его фуражка и одежда остаются сухими. Мне тоже стало значительно теплее рядом с ним.

Вот это магия, думаю я и искренне хочу ей научиться.

— Курсантка Роуз, так как мне тебя наказать? — снова спрашивает ректор и, стянув вместе борта моего учебного кителя, начинает застёгивать на нём пуговицы.

Затем он дотрагивается до одного из моих сосков, которые, как назло, ещё заострены.

Я снова еле сдерживаюсь, чтобы не застонать и резко опускаю взгляд на его руки — Рэйдан всего лишь застёгивает пуговицу на нагрудном кармане моего пиджака.

— Господин ректор, — тихо произношу с небольшим придыханием, — утром вы не дали мне времени собраться. Я очень торопилась исполнить ваш приказ, поэтому не проследила за одеждой. Прошу, дайте мне ещё один шанс, — с трудом выдавливаю из себя, потому что горло перехватило.

— Шанс? На поле боя враг тебе второго шанса не даст, — цедит сквозь зубы, снова не сводя своего леденящего душу взгляда с моего лица. — Дракон должен быть всегда собран и готов к атаке! Курсантка Роуз! — вдруг громко кричит Рэйдан. — Прими приказ!

— Так точно, господин ректор! — кричу в ответ на автомате.

— Месяц драишь туалеты в учебном корпусе!

Мои губы тут же начинают дрожать, а глаза наполняются слезами.

Тиран!

Настоящий тиран!

Как могла Зейна в такого влюбиться?!

— Господин ректор, но я же должна устроиться на работу, чтобы вернуть вам долг. Как же я буду совмещать учёбу, работу и туалеты? — шепчу, а голос предательски дрожит.

— Кстати, — отвечает Рэйдан, продолжая сверлить меня хищным взглядом, — я уже нашёл для тебя подходящее местечко.

Глава 7

Вскидываю на Рэйдана глаза.

Мой взгляд пронизан недоверием, в его — замечаю дьявольскую искру.

— Вы нашли мне работу? Какую же? — спрашиваю совсем тихо, как будто боюсь разбудить неприятности.

— Сегодня моя личная служанка разбила дорогую вазу — подарок от королевской семьи за хорошую службу, — чеканит Рэйдан, на последних словах прищуривая глаза. — Мне пришлось её уволить. Но вот беда, найти замену не так-то и легко, учитывая, что территория Королевской Военной Академии закрыта от посторонних. Мне потребуется много времени, чтобы отобрать и проверить досье нового человека.

Ах, да, забыла рассказать — слугами в королевстве Дракарис работают простые смертные, не наделённые какими-то магическими способностями.

Каждому ребёнку при рождении проводят специальный тест на наличие в крови особых частиц, которые впоследствии делают из людей драконов или хотя бы магов. Эти частицы передаются по наследству, но бывают и сбои. Как я успела узнать, даже в королевской семье иногда рождается обычный человек.

Если у кого-то случается такое несчастье, ребёнка без магических частиц в крови вычёркивают из семейной книги и отправляют на окраину королевства в один из драксов. Это дистрикты Дракариса, где людей растят и обучают рабочим специальностям для обслуживания драконов и магов.

Периодически в драксах вспыхивают бунты, но что могут сделать простые люди против магии и огня драконов? Бунты жестоко подавляются, а людей наказывают.

Дети-драконы и дети-маги учатся вместе в младшей и средней школах.

Однако после совершеннолетия драконы отправляются в Королевскую Военную Академию, где их обучают перевоплощению и управлению самой мощной стихией огня для защиты страны. Драконы составляют элиту королевства Дракарис и занимают все главенствующие посты.

Маги же учатся в высшей школе «Кристл-дракс» и работают затем в инженерных, экономических и управленческих областях среднего звена, будучи некой прослойкой между высшей кастой и неприкасаемыми. Такой вот средний класс на местный манер.

Зейне повезло. В её кровибыли обнаружены драконьи искры. Однако их количество оказалось настолько низким, что проверяющие даже сомневались, не погрешность ли это. Но всё же направили её в Академию, хоть и с опозданием.

— Я не служанка, — произношу вслух и сама себе не верю.

Зина, Зина, тебе не жить!

Дракон сейчас точно откусит голову бедной овечке!

— Что? — шипит Рэйдан.

— Я драконица, а не служанка. Я согласна драить туалеты в наказание за свой проступок, но прислуживать не буду.

Ещё на работе в детском саду меня страшно бесило, когда наглые родители «корзиночек» считали воспитателей и нянечек своим обслуживающим персоналом. Подай-принеси-подлижи.

Нет!

Я старший воспитатель, тётя Зина, Зинаида Михайловна, а не прислуга!

НЕ-ПРИС-ЛУ-ГА!

— У тебя нет выбора, — цедит сквозь зубы Рэйдан, наклонившись к моему лицу. — Других открытых вакансий на территории Академии сейчас нет.

— Буквально вчера я видела, что в библиотеку требовался сотрудник… — пытаюсь вылезти из уготовленной мне западни.

Рэйдан выпрямляется и громко смеётся.

— Библиотеку? Ты хоть знаешь, сколько они получают и сколько ты должна мне? Ущерб составил сорок пять тысяч дракайнов!

— Сорок пять тысяч…

Эта цифра даже в голове не укладывается.

Чувствую, как руки и ноги холодеют.

При зарплате библиотекаря в пятьсот дракайнов я буду отрабатывать лет пятнадцать, если отдавать даже половину ежемесячно…

Жалость к себе разливается по моему мокрому телу — дождь теперь плачет вместе со мной.

Это уже не потребительский кредит, а целая ипотека!

Только с выплатой не за квартиру, а за жизнь.

Бедная, бедная овечка Зина.

Ох, и вляпалась ты!

Ну сдался тебе этот реферат?

Это всё твой синдром отличницы виноват!

Тяжело вздыхаю.

— Ежемесячное жалованье моей личной служанки составляет две тысячи дракайнов. Я буду удерживать тысячу девятьсот. Если ничего больше не натворишь, то сможешь расплатиться за два года. Тебе, кстати, будет оставаться сто дракайнов на… м-м… всякие женские потребности. И еще сто ты продолжишь получать в виде стипендии через год. Итого на сто-двести дракайнов ты вполне сможешь существовать, — на последнем слове Рэйдан фыркнул.

Мысли крутятся бешеным волчком в голове, пока я обдумываю своё незавидное положение.

Пятнадцать лет просидеть в библиотеке, или два года прислуживать тирану?

— Конечно, библиотека! — кричит гордость.

— Всего два года, и ты свободна! — наезжает здравый смысл.

Холод снова пробирает меня.

Я начинаю дрожать.

Команду «вольно» Рэйдан мне так и не дал, поэтому я даже не могу обхватить себя руками. Кожа на голых ногах превратилась в гусиную, покрывшись от холода мелкими пупырышками.

— А что нужно делать в качестве вашей служанки? — спрашиваю будто не своим голосом.

Гордость кричит мне ясное «нет!», но здравый смысл её явно не слушает.

— Убирать ректорские покои и кабинет, стирать и гладить мою одежду, сервировать стол… Вообще всё, что я захочу, — последнюю фразу он почему-то произносит немного хрипя. Безжалостный взгляд его серо-голубых глаз впивается в мои губы в ожидании ответа.

— Всё, что вы захотите? — уточняю. — Должностные обязанности должны быть чётко прописаны в контракте во избежание недоразумений и переработок.

— В контракте будет прописан только один пункт — БЕСПРЕКОСЛОВНОЕ ПОДЧИНЕНИЕ, — отвечает Рэйдан, чеканя.

Вижу, как огонь вспыхивает в ледяной бездне его дьявольских глаз.

Глава 8

— Такой пункт ни одна трудовая инстанция не пропустит, — говорю будто не своим голосом.

При этом уже сильно дрожу: то ли от холода, то ли от страха, а может и вовсе от бешеной энергетики Рэйдана.

Однако знаю, прояснить все неточности нужно обязательно до подписания документов.

— Всё же хотелось бы подробностей.

Он медленно обводит взглядом моё мокрое лицо и снова, как и утром, поправляет прядь волос, упавшую на глаза.

Его горячее дыхание опаляет мою кожу и немного согревает.

Но дрожь в моём теле лишь усиливается.

— Вижу, что мою доброту ты восприняла за слабость, — отвечает спокойно и холодно, но я чувствую, что сейчас разразится шторм!

Рэйдан делает полшага вперёд, приближаясь ко мне совсем вплотную. Слышу запах его дорогого одеколона, смешанный с терпкими нотами власти и самоценности, и учащённое сердцебиение.

Внезапно он обнимает меня одной рукой и кладёт её на мои ягодицы.

Я округляю уставшие глаза.

— Что вы… — пытаюсь показать возмущение.

— Так и знал — здесь тоже одета не по Уставу, — произносит, смакуя, гладя рукой мою зад. — Так как же тебя за это наказать, курсантка Роуз? — шепчет мне на ухо, горячими губами слегка касаясь мочки.

Я испускаю глухой стон, потому что в этот раз уже не в силах сдержаться.

Чувствую, как волна тепла разливается по моему телу.

Мне становится так хорошо, что хочется стоять рядом с Рэйданом вечно.

— Подумай, прежде чем ответить, курсантка Роуз, — продолжает шептать.

Одной рукой всё ещё гладит мой зад, а другой держит за затылок.

— Потому что наказать тебя мне всё равно придётся.

Сглатываю, тщетно пытаясь проглотить напряжение.

Не выходит.

Рэйдан явно чувствует мою дрожь и наслаждается ею.

— Раз не можешь ответить, то я сам выберу наказание. Судя по всему, ремня не избежать. На первый раз трёх ударов будет достаточно. Курсантка Роуз, прими мой приказ! — внезапно кричит, резко от меня отстраняясь.

— Так точно, господин ректор, — отвечаю, но кричать сил уже совсем нет.

При упоминании ремня мой мозг охватывает паника.

Я, как воспитатель, категорически против такого метода наказания!

Однако ослушаться означало бы подвергнуть себя ещё более суровым испытаниям. Поэтому, сжав кулаки, принимаю приказ.

— Курсантка Роуз вышла на плац одетой не по Уставу, за это будет подвергнута трём ударам ремня! Исполнять немедленно! Кругом! — командует Рэйдан, и мне не остаётся ничего другого, как выполнить команду.

Делаю разворот на два счёта, как положено. Строевую подготовку я уже успела неплохо отработать по ночам в своей комнате — ещё одно преимущество проживания в одиночестве. Однако из-за усталости и голода и без того истощённое хрупкое тело Зейны не слушается, и во время приставления второй ноги после поворота, я слегка теряю равновесие.

Что конечно же, не укрылось от взгляда ректора.

— Четыре удара ремнём! — кричит, а у меня снова текут слёзы. — Вперёд наклонись!

Я сгибаюсь пополам и упираюсь ладонями в колени, пытаясь при этом не сгореть от стыда. Слышу, как брякает пряжка от ремня.

— Раз! — громко произносит, и через мгновение я ощущаю жжение в точке соприкосновения ягодиц с кожаным ремнём Рэйдана.

— А-а! — вскрикиваю больше от неожиданности, чем от боли.

Бьёт по заду, но почему-то огнём полыхают щёки.

— Два!

В этот раз немного больнее, но всё ещё терпимо.

Мне кажется, или он бьёт не в полную силу?

Из моих детских воспоминаний ощущения от ударов ремнём должны были быть куда страшнее.

— Три!

Однозначно больше стыдно, чем больно.

Хочет меня унизить, сломать, подчинить.

Рэйдан бьёт по разным местам, но всё равно немного попадает на предыдущие. Вот в таких точках сильно жжёт.

— Четыре!

Последний удар.

Но приказа выпрямиться нет.

Так и стою согнувшись.

Кожа ягодиц начинает гореть.

Рэйдан стоит сзади и непонятно чего ждёт.

Воспитатель хренов.

У меня уже спина затекла, но выпрямиться без приказа не имею права.

Наконец, он разрешает распрямить спину, но команду развернуться обратно не даёт.

Вместо этого подходит сзади почти вплотную и прижимается ко мне всем телом.

Снова шепчет на ухо, обжигая кожу и сознание горячим дыханием.

— Курсантка Роуз, меня совершенно не устроит то, что ты будешь возвращать мне долг пятнадцать лет. Я тебе не банк.

Сглатываю. Об этой стороне вопроса я как-то совсем не подумала.

— Скажи спасибо, что даю возможность выплатить долг по частям, а не требую всю сумму сразу. Предположим, завтра.

Так-то он прав, конечно. Зачем ему тратить собственные средства, причём такие огромные, чтобы спасти шкурку какой-то там недодраконши?

Спасибо, что вообще не сдал меня властям.

Но от этих мыслей мне легче не становится.

Гордость обливается горькими слезами, понимая, к чему ведёт Рэйдан.

К сожалению, другого выхода, как согласиться стать его личной служанкой и БЕСПРЕКОСЛОВНО ПОДЧИНЯТЬСЯ всем его приказам, у меня нет.

— Курсантка Роуз, завтра после занятий жду тебя у себя в кабинете. Форму получишь у завхоза, — произносит тоном, который ни за что не потерпит возражений.

— Но всё же, насчёт трудовых обязанностей… — бормочу, цепляясь за призрачную надежду.

Рэйдан лишь усмехается. Через мгновение ощущаю пронизывающий насквозь холод и слышу звук удаляющихся шагов.

Он меня не отпустил?!

Паника снова накрывает, а слёзы душат.

Сжимаю изо всех сил кулаки.

— Вольно, курсантка Роуз! — вдруг слышу спасительные слова, когда ледяное отчаяние уже разлилось по жилам, пронзив меня изнутри миллионами острых шипов.

Дракон явно решил поиграть с овечкой перед тем, как её съесть!

Тиран!!!

— Сегодня не забудь выдраить туалеты в учебной части! — догоняет меня очередная издёвка, когда я делаю первые шаги в сторону общежития.

Неужели нельзя было начать с завтрашнего дня?

— Слушаюсь, господин ректор, — шепчу, потому что сил даже говорить уже нет.

Плетусь в комнату, еле перебирая ногами.

Гордость рыдает.

Сознание путается.

Но достоинство громко кричит: «С меня хватит! Я любой ценой выкорчую любовь из сердца этой наивной глупышки Зейны! И больше никаких с участием тирана эротических снов!»

Глава 9

Я кое-как поднимаюсь в свою комнату. У неё было множество достоинств, но в тот момент имелся один значительный недостаток — она располагается под самой крышей.

Раньше её использовали для хранения всякого хлама. Однако, когда Зейну зачислили в Академию, комнату пришлось расчистить, а мусор выкинуть.

Мебель внеплановой курсантке досталась тоже так себе. Такое ощущение, что она как раз и была тем самым хламом, от которого таким вот образом очень удачно избавились.

Я захожу внутрь и, закрыв дверь, прижимаюсь к ней спиной. Бешеная усталость наваливается на мои плечи тяжестью картофельного мешка. Не знаю, сколько точно весит мешок с картошкой, но я сейчас так голодна, что, кажется, съела бы его весь целиком.

К сожалению, этот день для меня ещё не закончился, поэтому разувшись и скинув с себя мокрую форму, я лезу в шкаф. Нужно найти что-то совсем старое из одежды, в чём буду драить туалеты весь месяц.

Ещё и в учебном корпусе!

А там туалеты на каждом этаже!

Когда же мне делать домашние задания и спать?

Я тебе ещё покажу, дракон-тиран! Не думаешь о том, кто теперь будет подавать тебе чай?! Кажется, после такого начинаешь понимать поступки некоторых официантов!

Немного приглушив в себе ярость, я начинаю просматривать тот скудный набор одежды, который имела Зейна: сменная пара простого белья, один костюм из мягкой ткани для тренировок, летнее ситцевое платье в горошек, ночная сорочка…

М-да. Ничего не годилось. Нет, не так. Всё было жаль.

Не жаль только эту проклятую форму, будь она неладна!

Точно!

Буду чистить туалеты в ней!

Но не сегодня.

Как представила, что мне нужно будет снова надеть мокрое, так сразу мурашки появились, а я вся скукожилась. Брр!

Вытаскиваю платье.

В конце концов, сейчас только середина осени. Может быть, до следующего лета мне всё же удастся отложить денег, чтобы купить ещё одно?

Случайно смотрю в старое потёртое зеркало, прикреплённое к дверце шкафа изнутри.

Ловлю измождённый взгляд двух карих с золотым отливом глаз.

Пухлые губы от покусываний стали ещё больше, а влажные каштановые волосы немного завились на концах.

Зейне досталась очень милая внешность. Хотя, может быть, в этом возрасте все такие?

Опускаю взгляд.

Туда, где пальцы ректора скользили по мокрой коже.

Юная упругая грудь пусть и не выдающихся размеров, но всё же, даже несмотря на сильную худобу, приятно выделяется двумя выпуклостями с аккуратными тёмно-розовыми сосками.

Затем кладу руку на впалый живот.

Туда, где пальцы Рэйдана остановились.

От воспоминаний по телу сразу бегут мурашки.

Так, стоп! Зина!

Возьми себя в руки! Немедленно!

Ладно Зейна, неопытная малолетка, но ты!

Ты — тридцатилетняя женщина!

Тётя Зина!

Зинаида Михайловна! Старший воспитатель!

Ещё не хватало, чтобы ты потеряла голову из-за какого-то мужика!

Да, красивого! Да, богатого и харизматичного.

Однако при этом властного и самовлюблённого!

Любовь к таким до добра не доводит!

В общем, сначала ругаю себя по полной, а затем натягиваю платье, которое на мой взгляд, слишком сильно подчёркивает женские изгибы и явно не годится для помывки туалетов из-за своей укороченной длины. Но цвет у платья очень приятный — нежно-голубой с белым горохом среднего размера.

Я бы сказала, что этот цвет освежает и отлично контрастирует с карими глазами и волосами. Однако сейчас моё лицо мог бы освежить только душ, сытный ужин и беспробудный сон. Даже шоколадный эклер бы не смог, что уж говорить о каком-то платье.

Волосы снова закручиваю в низкий узел и закрепляю его карандашом, потому что не могу найти заколку.

Желудок настолько отчаялся получить еду, что уже даже не урчит. Он просто прилип к спине. К сожалению, в комнате нет никаких припасов. Да и откуда им взяться, если скудного пайка и так еле хватает? На тарелке у меня ещё ни разу ничего не оставалось.

Собрав всю волю в кулак, я направляюсь в учебный корпус. Хорошо, что все здания на территории Академии связаны между собой подземными или наземными галереями — не нужно выходить на улицу и снова мокнуть. Маленькое летнее платье совсем не годилось для прогулки осенним дождливым вечером.

Сначала я иду отметиться в хозчасть.

— Кто там? — кряхтит старый завхоз, когда я стучу в дверь его каморки под лестницей.

— Курсантка Зейна Роуз. По приказу ректора пришла драить туалеты в учебном корпусе, — отвечаю без энтузиазма. — Это моё наказание на ближайший месяц, — добавляю, когда дверь со скрипом открывается, а на пороге в ночной одежде появляется дядюшка Рунис.

Его спина согнута чуть ли не вдвое, а кожа сильно сморщена. Как по мне, дедуля больше похож на сморчка, чем на человека.

— Как, говоришь, тебя зовут? — громко переспрашивает он моё имя.

— Курсантка Зейна Роуз! — почти прокричала ему.

— Я не глухой, Зельна, — ворчит он, недовольно осматривая меня с головы до ног.

— Ещё мне нужно получить от вас форму. С завтрашнего дня я приступаю к исполнению обязанностей личной служанки ректора, — говорю чуть тише, но чётко проговаривая слова.

— Это завтра приходи. Ты сейчас время видела? — снова недовольно бурчит и закрывает дверь прямо перед моим носом, не прощаясь.

Меня от такого поведения начинает распирать негодование. Как будто мне в радость вместо сна туалеты намывать, и я делаю это исключительно по собственной прихоти!

— А отметку поставите за сегодня? — кричу вдогонку.

— Сначала помой, утром проверю и поставлю, — отвечает дядюшка Рунис через дверь. — Средства найдёшь в кабинке на первом этаже.

Тяжело вздохнув, я направляюсь на исправительные работы.

Глава 10

В подсобке я беру ведро и щётки, тряпку и зловонное моющее средство, а вот резиновых перчаток, к сожалению, к набору не прилагается. И хотя меня этот факт сильно расстраивает (кожу рук нужно беречь смолоду!), где-то внутри я хорошенько злорадствую — завтра этими же ручками буду сервировать стол для ужасного дракона.

Учебный корпус состоит из четырёх основных этажей и крыши, на которой старшекурсники отрабатывают полёты после превращений в драконов. С неё же дирижабль забирает младших, если нужно куда-то лететь — науке обращения начинают обучать только со второго курса.

Хотя мне с моими скудными силами и работой на износ научиться этому не светит даже до выпуска.

Ну и ладно.

Я и сама не сильно-то желаю.

Устроюсь гувернанткой в дом какого-нибудь богатенького дракона-барона и буду воспитывать его шаловливых драконят. Дети меня всегда любили, да и самой мне нравится с ними возиться. Если бы не дурацкий закон об обязательном обучении всех драконов в АДе, я бы уже сложила свои скудные пожитки и была такова.

Тяжело вздохнув, приступаю к уборке. Как я уже сказала, всего этажей в учебном корпусе — четыре, но четвёртый этаж полностью занимают кабинет и покои ректора. Так что нужно убрать три этажа с мужскими и женскими туалетами на каждом.

Я никогда не была белоручкой, росла, как сейчас говорят, в неблагополучной семье, поэтому приходилось много помогать матери: убирать, стирать, готовить, воспитывать младших.

Ну как помогать — лет с десяти всё хозяйство было практически на мне. Бабушка пыталась забирать к себе на несколько дней, но тут же прибегала мама и упрашивала вернуть меня назад, так как ни приготовить, ни убрать, ни постирать никто другой не мог.

А старенькой бабушке опека детей бы не отдала.

Но зато я привыкла к труду и не боюсь никакой работы. И ничего, выросла вполне себе нормальным, даже, можно сказать, положительным человеком. Правда, из-за методов воспитания отца я не доверяю мужчинам и совсем не стремлюсь вступать с ними в отношения. Эклеры, на мой взгляд, куда безопаснее. Но это уже другая история.