Близость

«До/После»

Люди слишком многое связывают с сексом, тогда как настоящая близость – глубже. Она в ласковом прикосновении, в спокойном взгляде и ровном дыхании рядом…

Эльчин Сафарли — Угол её круглого дома

Катя; «до»

Внутри обезумевшей толпы мы медленно движемся вокруг своей оси. Дамир смотрит на меня так ласково, так нежно, проникновенно. Бережно, но сильно прижимает к своему телу, еле уловимо улыбается.

Я знаю эту улыбку.

Я влюбилась в нее сразу, как только увидела еще в седьмом классе, когда он перевелся в нашу гимназию.

Мой Дамир.

По нему сходили с ума столько девушек. Всегда. Но он был моим тогда, мой сейчас.

Высокий. Красивый. Правильные черты лица, ровный нос, эти скулы... А главное — совершенно потрясающая улыбка, в которой кроется сразу столько всего: и очарование, и хитрость, и смешинка... Дамир единственный человек, который может улыбаться вот так. Чтобы подарить сразу столько разных эмоций и заставить сердечко в груди часто-часто стучать...

Мы вместе десять лет, из которых пять — женаты. Сразу, когда мне исполнилось восемнадцать, тут же подали заявление, а потом просто сделали это! Потому что не сомневались. Ни я, ни он. Мы и секунды не сомневались, что нам суждено прожить вместе всю жизнь.

Это была она. Именно она — любовь, от которой внутри все зажигается, и плакать хочется, когда она наполняет тебя изнутри, и смеяться.

Я люблю.

Господи, я так сильно его люблю...Хочу его. Покрываюсь мурашками каждый раз, когда он рядом, и сейчас особенно остро. Дамир наклоняется ко мне ближе и шепчет на ухо:

- Моя самая красивая девочка. Черт, я так рад, что ты приехала…

И я рада.

Провожу по немного колючей щеке носом, втягиваю родной запах его тела, а потом нежно целую. Медленно скольжу губами по шее, улыбаюсь, когда чувствую, как Дамир начинает вибрировать.

Потом издает гортанный, тихий рык.

У меня начинает кружиться голова.

Мы живем на два города. Точнее, мы жили на два города, но сейчас я готова переехать к нему в Москву.

Это будет новый, потрясающий этап нашей жизни, я чувствую! Дамира «купил» популярный московский клуб. Он у меня очень талантливый футболист, который смог пробиться в высшую лигу и показать, что его не просто так называют «Меткий» — он всегда забивает гол.

Всегда.

А я — певица. Точнее, надеюсь, ей когда-нибудь стать. Отучившись три года в Уральской государственной консерватории (академии) им. М.П. Мусоргского, я перевелась в московский университет, куда меня приняли без проблем. В этом нет ничего удивительного: я очень талантливая, прямо как моя мама когда-то была, да и с такой поддержкой в лице мужа и свекрови?

У нас просто замечательные отношения, кстати! С тетей Ингой никогда не было никаких проблем. У нас вообще никогда не возникало никаких разногласий, понимаете? Мы с Дамом начали встречаться, еще когда мы были детьми — мне тринадцать, ему четырнадцать лет. Тетя Инга сначала умилялась, а потом только и делала, что нас поддерживала. Они с моей мамой очень сильно сдружились, и в этом нет ничего удивительного. У них было много общего. Тетя Инга, как и моя мама, воспитывала Дамира в одного. Ее муж ушел от нее к молодой секретарше, когда Дамиру было всего шесть, и единственное в этой истории хорошего — он оставил им большой дом, а еще большие алименты. Дамир долго не общался с ним, но в шестнадцать лет они вроде как помирились. Отношения все еще немного натянутые, даже сейчас, и я это чувствую, когда мы приезжаем в гости к Егору Алексеевичу, но они стараются. Мой папаша, например, пропал с концами. Единственное, что я о нем помню: когда-то Олег любил Сектор Газа. Точка. Никаких алиментов, никакого участия в моей жизни этот человек не принимал. Если честно, я даже не знаю, жив он или нет. И не хочу знать. Когда мама умерла, мне было всего шестнадцать, и если бы не тетя Инга и связи Егора Алексеевича, мне бы грозил детский дом. Так себе перспектива, согласитесь, и, наверно, я все-таки родилась под счастливой звездой.

Не было этого.

Я перебралась в дом к тете Инге и Дамира. По ее настоянию, конечно, мы жили в разных комнатах, но…вы, я думаю, понимаете, что это наставление вероломно нарушалось каждую ночь после того, как пробивало полночь. Я даже сейчас улыбаюсь, когда вспоминаю, как Дамир лазил ко мне в окно, а потом уходил в шесть утра, чтобы нас не спалили — романтика! Но это не главное. Именно благодаря тете Инге, я пережила потерю своей мамочки. Она была рядом, отстаивала меня и сражалась за то, чтобы я осталась жить с ними.

Я этого никогда не забуду.

Как и участие мужа, разумеется. Дамиру было семнадцать, и по всем правилам, он должен был хотеть тусоваться, развлекаться, шутить и смеяться, а он был рядом. Ни на секунду не выпускал меня из своих объятий: я плакала, а он только крепче их сжимал.

Наверно, если бы не он — я бы сама умерла, так сильно страдала; так мне было больно...

Но я здесь. В этом шумном зале, и он снова обнимает меня, смотрит только на меня и улыбается только на меня. Это и есть та самая глубокая, крепкая связь.

Настоящая близость.

Я будто читаю мысли своего мужа, а он мои. И я знаю, что больше всего на свете он хочет уйти из зала и отправиться в наш номер, чтобы напомнить, как хорошо он знает не только мою душу, но и тело.

- Соскучился? - спрашиваю тихо, игриво, Дамир усмехается и подтягивает меня еще ближе.

- Ты мне скажи.

- Чувствую, что да.

Приподнимаю ногу и совсем легко касаюсь коленкой его ширинки.

Мурашки тут же бьют с новой силой.

Я издаю тихий, мурчащий стон, откидываю голову назад немного и прикрываю глаза.

Вокруг так много людей…

Они празднуют день рождения Дамира. Веселятся. Танцуют под быструю музыку, кричат что-то.

Но для меня их нет.

Есть только он и я.

Дамир двигается мне навстречу, проводит языком по шее, а потом захватывает кожу и утробно рычит.

Эти импульсы…я в них теряюсь на мгновение. Внизу живота дико тяжелеет, между ног становится жарко и влажно.

- Я тоже хочу уйти, - шепчу ему в губы, Дамир пару раз кивает.

- Знаю.

Взрывается хлопушка. За ней еще одна. И еще. Еще.

Нас осыпает золотое конфетти. И я смеюсь, ловя хлопушки лапками.

Да…наша жизнь в Москве будет великолепной.

Я чувствую.

После; девять месяцев спустя

Я вылетаю из шумного клуба, как пробка из бутылки. Спотыкаюсь на неудобных, но модных босоножках. Холодно — адски! На дворе апрель, для такого "лука" для всех нормальных людей время настанет лишь через пару месяцев.

Не мой случай.

В этой проклятой Москве по-другому одеваться нельзя! Особенно в такое место! Я не могу заявиться сюда в теплых уггах и гребаном платье в пол!

Не поймут.

Господи, как же меня тошнит от этого «не поймут», аж глаз дергается! Но это Москва. Она кусачая, она злая, у нее свои правила выживания. Жестокие, циничные, резкие и острые.

Никакого сочувствия. Хочешь быть своей в «крутой» тусовке? Хочет не сдохнуть в «стае»? Терпи.

Ты многое должна терпеть, даже если тебя уже тошнит. Даже если дышать сложно. Даже если изнутри у тебя уже обрыв — сомкни посильнее челюсти, иди вперед и терпи, сука! Улыбайся и терпи...

Я долго терпела.

Я так долго терпела, что, кажется...черт, у меня совсем не осталось сил. Не ради них. Мне плевать на то, что они обо мне подумают — мы не друзья, я это уже поняла. Им на меня вообще насрать, а если честно, то, наверно, даже наоборот. Все, чего они хотят — моего падения. Теперь это очевидно.

Я терпела ради него.

Ради него…

Ради моего самого любимого человека, и...куда все делось? Как…все могло так быстро…рухнуть?

Громко всхлипываю, трясусь, кутаясь в короткую шубку, которая даже задницу не прикрывает!

Как же я это все ненавижу…

- Катя, блядь, стой!

Дамир догоняет меня, резко поворачивает на себя и рычит.

- Ты какого черта свалила?! Совсем уже…

От его претензий и грубого тона я дохожу до какого-то больного, искалеченного апогея.

- Зачем ты пошел за мной?! Тебе же насрать!

Дамир плотно сжимает челюсти, а я в очередной раз уродливо всхлипываю. Стараюсь унять дрожь, посильнее обхватываю себя за плечи, но ничего не помогает.

Когда умирает что-то важное внутри тебя…ничего и никогда тебе не поможет…

- Ты трогал ее, - шепчу еле слышно, - Ты делал это…

- Мы. Просто. Веселились.

Дамир отвечает мне по слогам, а говорит со мной так, будто я идиотка и ничего не понимаю! Этот тон я ненавижу еще больше. С него все началось.

Именно с него мы покатились по наклонной…

- Это все ты виноват, - бросаю ему в лицо то, что уже так долго давит меня изнутри бульдозером.

Он молчит.

На щеках сильнее играют желваки, пока я совершенно по-детски вытираю глаза, всхлипываю и добавляю.

- Это ты все разрушил…

- Не передергивай!

- Это ты виноват! - кричу так, что саднит горло, - Ты со своими дерьмовыми предложениями! Нравится?! Тебе нравится их результат, Дамир?!

- Ты сама согласилась!

- Я согласилась, потому что боялась тебя потерять!

Правда жжет губы.

Он молчит.

Снова молчит…

Что здесь ответить? Ведь это «немодно» — любить. Не здесь. Не в Москве.

Я отступаю на шаг, часто-часто дышу и мотаю головой.

- Ты заставил меня ненавидеть себя, стыдиться и терпеть все твои закидоны. Ты заставил…

- Ты согласилась!

Он рявкает на меня, чего раньше никогда не было, делает угрожающий шаг. Зачем? Что будет дальше? Еще хуже? Я чувствую угрозу. От него исходит угроза, и больше нет никакой безопасности. Будет еще хуже...Заставить меня поступиться принципами…этого недостаточно, да?

Нет, с меня хватит.

Он рвет мне душу уже полгода. На части. Сжигает ее каждый раз, когда заставляет снова проходить через это…

Меня колотит в истерике.

У меня закончилось терпение.

У меня больше нет сил.

Медленно поднимаю глаза на здание и вижу, что на балкон вышли все его «друзья» — звери. Они звери. Стая. Голодная, злая, циничная стая, для которой все, что сейчас происходит — интересное развлечение.

Ничего в них нет человеческого, и в нем…тоже больше нет.

Это не мой Дамир.

Это незнакомец, которого я не хочу больше знать.

- Иди, - шепчу еле слышно, указав подбородком на компанию, которая наблюдает за нами с неприкрытой, больной радостью и наслаждением, - Они тебя заждались. А с меня хватит.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом следую к своей машине, а сама чувствую взгляды в спину. Особенно сильно сразу двух пар глаз.

Двух худших пар глаз в мире.

Одного — исполнителя, второго — организатора всего этого ада, через который я прошла в надежде сохранить самую дорогую сердцу близость.

«Москва, встречай!»

Катя

Именно с такими словами я выхожу на улицу: Москва, встречай!

И она тут же показывает, о чем думает, обливая меня с головы до ног из грязной лужи.

Вода затекает за шиворот, вокруг слышатся смешки и чувствуются крайней сочувствующие, при этом ироничные, взгляды.

Ну, супер.

Спасибо, столица.

Тихо матерюсь про себя, отрывая от тела промокшую до нитки футболку, потом откидываю волосы назад. Нет, серьезно?! Я думала, что такое характерно для дебильных фильмов, где для драматичной симметрии на голову бедной неудачницы валится весь мир разом.

Я же не неудачница.

Я приехала к своему любимому мужу. На его день рождения. Я делаю ему сюрприз, так какого черта?!

Про себя продолжаю материться безбожно, оглядываюсь по сторонам и понимаю, что, слава богу, обо мне уже забыли.

Это радует, если честно. Что миф о Москве и круговоротах ее событий — это не миф. Это правда. Все слишком быстро меняется здесь. Люди никогда не тормозят, потому что она не тормозит.

Владычица. Королева.

Так она меня и встретила: по-королевски высокомерно. Чтоб знала свое место и жизнь медом не казалась.

Спасибо, не кажется. Я все поняла. Ты здесь главная, а я так…сбоку припеку.

Переживу.

Хмыкаю, заказываю такси через приложение и через пятнадцать минут уезжаю.

Пробки — ад.

Это второй миф, который оказывается правдой. Нет, сначала я радуюсь даже, потому что мчим мы сто пятьдесят километров в час по свободной трассе и только вперед, но оказывается, что это даже не Москва. Аэропорт у них от города почти в тридцати километрах находится. Зачем? А хрен его знает. Я бы спросила у таксиста, но что-то не хочется. Он кажется хмурым и злым.

Через двадцать минут мы попадаем в мою первую пробку.

Теперь уже злюсь я.

Не понимаю, как они здесь живут! И это мы еще даже в город не въехали!

Так, Католик, тормози.

Прикрываю глаза, выдыхаю и смотрю в окно.

Скоро и ты здесь жить будешь, так что давай-ка, не нагнетай. Лучше привыкай, а еще лучше настраивайся на праздник.

Дамиру сегодня исполнится двадцать четыре!

И он не знает, что я приеду.

Улыбаюсь, ковыряя дырку на своих джинсах.

Это сюрприз. Идея шальная, но простая, как сложить два и два: сказать ему, что не успеваю сдать экзамен, который на самом деле я закрыла экстерном месяц назад! Второй этап — купить платье. Третий — нагрянуть неожиданно на модный курорт.

Дамир сказал, что снял огромный дом и ресторан. Там будет вся его команда и еще кое-какие люди, с которыми он успел познакомиться за то время, что играет в клубе.

Я за него рада.

Вижу же, как глаза горят, даже по видеосвязи ослепнуть можно! Ему все дико нравится. Единственное, что бесит и встает костью в горле — наша разлука. Я не могла поехать с ним четыре месяца назад, кто бы меня отпустил с учебы? Но теперь, когда все более менее устаканилось, лето, я оформила перевод в знаменитую Гнесинку, я могу быть рядом с ним.

Представляю, как Дамир обрадуется…

Ласково потираю свое колечко, прикрываю глаза и вспоминаю его лицо. Я часто так делаю, когда не могу выдержать разлуки, и она начинает сильно давить.

Я вспоминаю губы, запах, голос. Руки. Тело. Его член.

От этих мыслей немного краснею, бросаю взгляд на водителя, который, как мне вдруг кажется, может меня подслушать. Нет, не может. Да и ему вообще, судя по всему, плевать. Я для него не существую, и это благо — расслабляюсь. Нет, я не стыжусь. Мы с Дамиром вместе вошли во взрослую жизнь, когда нам было пятнадцать, и все изучали тоже вместе.

Как приятно.

Как надо.

Когда.

Зачем и почему.

Я не боюсь говорить о своих желаниях, обсуждать фантазии и воплощать их тоже не боюсь.

Мне нравятся эксперименты.

Мне нравится пробовать новое.

Я не боюсь секса, потому что я не ранена. Мне никогда не было больно, меня не предавали, меня не унижали. Дамир — нежный и чувственный, отзывчивый любовник. И я ему всецело доверяю.

Господи, у меня поджимаются пальчики на ногах, когда я представляю, как он встретит меня…как он охренеет, когда увидит! Как он будет рад…и как потом эта встреча плавно перетечет в долгую ночь безудержного, горячего секса…

Малыш, я почти рядом.

Наконец, мы приезжаем к тому самому загородному комплексу, и я на мгновение, если честно, зависаю.

Вот это размеры! И так…красиво! Сразу видно, Москва.

Выхожу, благодарю водителя за поездку, но он ничего не отвечает, а только резко газует. Немного неприятно, но я переключаю внимание за огромные ворота, у которых стоит секьюрити.

Черт.

Нет, проблем быть не должно. Я звонила администратору и объяснила ситуацию, да и из списков меня никто не убирал. Мое имя есть, документы тоже, тем более — я жена. Давай, не трусь.

А я все равно трушу немного.

В этом месте чувствую себя не в своей тарелке. Выгляжу модно-молодежно, конечно, но…просто. Рядом останавливаются шикарные машины, люди ходят в дорогих костюмах, а девочки в коротеньких платьях, которые, наверно, стоят, как весь мой гардероб.

И я. Мадам «главный по вб». Интересно, а эти люди вообще знают, что это такое? Или над мемами про их примерочные не смеются, потому что не понимают смысла? А не принципиально.

Эх, ладно.

Не трусь, сказала! Давай! Плечи назад, грудь вперед, нос по ветру и вперед.

Подхожу.

Меня сразу осматривают с ног до головы очень неприятным взглядом.

Снова слышу на задворках сознания тот самый, противный голос: Москва-а-а…

Я, вообще-то, не из жопы этой страны сюда приехала. Екатеринбург тоже город-миллионник, и у него тоже есть свои звезды. Но здесь…нет, это совершенно другой уровень.

Меня манят огни, я признаю, но вместе с тем чувствую себя…немного не в своей тарелке.

Интересно, Дамир тоже об этом думал? Хотя нет, вряд ли. Мой муж в себе максимально уверен, да и потом — он самая яркая звезда. Футболист, которому дали столько денег, как первый гонорар, что он с легкостью приобрел себе крутой лофт. Я в нем была, когда приехала к нему на каникулы,правда я почти нигде не была...Тогда Дамир только-только перебрался, и мы занимались устройством потенциального гнездышка: купить кровать, другую мебель и разный обиход.

Заняться сексом в примерочной московского универмага.

Закупить технику.

Провести жаркий петтинг на Воробьевых горах.

Короче. Мы молоды, мы любим друг друга, и мы обожаем разнообразие, эксперименты и перчинку. Неудивительно, что нас немного занесло, тем более, мы расставались на достаточно долгое время, хотя раньше не разлучались и на неделю. Надо было напитаться друг другом до самой макушки, правда...это не очень помогло. Я начала скучать уже в самолете, а по прилету домой Дамир написал, что почти готов плюнуть на все и сорваться ко мне.

Нельзя.

Надо было терпеть и ждать...

Это, кстати, еще одна причина для моих нервов. Пока меня пускают, встречают и проводят в ресторан через задний ход в комнату, где я смогу привести себя в порядок для выступления, я как раз об этом и думаю.

О своих переживаниях.

Нет, вы не подумайте. Дамиру я действительно доверяю на все сто процентов. Тем более, у нас никогда не было прецедентов с третьим лицами. Несмотря на свою популярность, мой муж всегда жестко отбривает нежелательное внимание, и это всегда очень сексуально. Я не сука, но вы бы и сами отреагировали так. Если бы видели. Как он фыркает на других, а на меня смотрит, как кот на сало.

Уф…

Но переживания есть все равно.

Все-таки, это Москва. Здесь модели, киноактрисы, да и в принципе больше женщин. Сравним статистику: в Екб сколько? Полтора миллиона? А в Москве? Только по официальным данным тринадцать. Видите? Мягко говоря, во много раз больше соблазнов.

Мне страшно.

Вдруг он изменился? Или не будет мне рад? Или...не один?

Я этого дико боюсь. Дамир у меня не такой, и это мне известно, но...боюсь.

Поэтому, когда выглядываю из-за плотной шторы и нахожу его глазами, сердце замирает.

Он один? Нет. Вокруг него много людей. Наверно, его друзья и его команда. Есть ли там женщины? Есть. Они смотрят на него? Уверена, что да. Дамир — красивый. Я слышала еще в детстве, как мама с тетей Ингой сидели у нас на кухне глубокой ночью. Выпивали. Культурно. И тогда прозвучала фраза, которую я запомнила на всю жизнь:

«Красивый мужик — горе в семье».

Я тогда не поняла. Да и потом, когда мы с Дамиром стали встречаться, тоже. Как это горе? Если…это счастье?

Дальше до меня, конечно, дошло. Мне завидовали, нас пытались разлучить, его пытались увести. Не раз. Он никогда не поддавался, конечно, но опять же. Москва.

Она соблазнительна и прекрасна. Истинная королева.

Я ее представляю именно женщиной почему-то. Дико сексуальной, искрящейся, манящей. У нее великолепная фигура, пышные шоколадные волосы и игривая улыбка.

И я боюсь, что…ну, вдруг Дамир поддался ее чарам? Глупо так. От перемены мест сумма не меняется. Город никак не влияет на внутреннюю составляющую, но…

А вдруг, да?

Ладно, я не узнаю, пока буду прятаться. Пора выходить.

Я не боюсь сцены. Никогда не боялась и никогда, наверно, не буду. Сцена — это мое место силы. А музыка — это мой способ высказать свои чувства.

Признаюсь честно, что московская сцена — это несколько другое. Даже в этом загородном ресторане — другое. Публика, настроение. Я вижу отражение столицы в них. Высокомерное величие, королевство в ДНК. Они под ее контролем, а сама она будто сидит за барной стойкой, смотрит на меня и хмыкает. Мол, ну, давай. Покажи, на что ты способна.

Меня немного парит внимание здешней фауны, но я вспоминаю, что мне действительно не о чем переживать. Расправляю плечи, незаметно поправляю юбку, а когда смотрю на Дамира, все пропадает.

Мир сужается до него. До его улыбки, смеха и голоса.

Он пока меня не видит. Сидит на втором этаже в окружении своих друзей, но сейчас все изменится.

И я знаю, что изменится круто.

Так всегда бывает…

Приближаюсь к микрофону и говорю:

- Добрый вечер.

Дамир моментально реагирует на мой голос и резко переводит взгляд в сторону первого этажа — улыбаюсь сильнее.

- Сегодня я хотела бы поздравить с днем рождения совершенно особенного человека.

Вижу, как он буквально вскакивает с места и летит к перилам, в которые цепляется до белых пальцев.

- Никеевский, прошел еще один год, а я люблю тебя еще больше.

Буквально сердцем чувствую его тихий, удивленный смешок. А потом играет музыка.

Я выбрала одну из самых сильных песен о любви: Whitney Houston — i have nothing.

Мне она по зубам. У меня сильный, красивый голос, и стоит мне пройти вступление и впервые его показать, как отовсюду доносится свист и аплодисменты.

Но мне они неважны.

Точнее, важны, но не сейчас.

Я смотрю на Дамира, к которому подтянулись его друзья. Они что-то говорят, но он их будто не слышит.

Потому что у него так же.

Есть только я.

Для меня только он.

Don't make me close one more door,

I don't wanna hurt anymore.

Stay in my arms if you dare,

Or must I imagine you there.

Don't walk away from me.

(No, don't walk awаy from me. Don't you dare walk away from me.)

I have nothing, nothing, nothing*

Дамир отрывается от своего места и сбегает с лестницы, а потом медленно подходит к сцене. Зачарован. Загипнотизирован. Он — мой главный фанат.

Я это знаю. Так всегда было. Он ходил на все мои выступления, а сейчас стоит прямо передо мной и улыбается совершенно по-дурацки. Не могу ему не отвечать.

Он никуда не смотрит, только на меня.

Жадно, голодно, страстно.

И с такой огромной любовью…

Так мужчина смотрит только на любимую женщину. На самую главную женщину в его жизни. Или, может быть, на весь свой мир.

По крайней мере, в Екатеринбурге было именно так. Он меня иногда им и называл: ты мой Екатеринбург. Из-за созвучия имени получалось забавно.

В Москве будет то же самое.

Я зря переживала.

Ничего не изменилось. Он любит меня всей душой. Он мой. И он всегда будет моим.

Я тоже тебя люблю. На разрыв. До талого.

*Пожалуйста, не закрывай эту дверь между нами,

Не делай мне снова больно.

Останься со мной, если сможешь.

Или тогда со мной останется твой образ.

Не покидай меня, пожалуйста,

Потому, что если у меня нет тебя,

У меня нет ничего…

«Близость»

Катя

Мы сбегаем с его праздника, чтобы побыть вдвоем.

В этом нет ничего удивительного. В конце концов, мы сбежали даже с собственной свадьбы когда-то…сразу после того, как сказали «да» в ЗАГСе женщине с ужасно высокой, смешной прической. Конечно, роскошь — это не то же самое. Это гораздо интересней, и я верю, что Москва само по себе интересней, но…какая разница?

Ничего не меняется.

Он для меня гораздо важнее…

В номер мы буквально закатываемся, начав целоваться еще в холле второго этажа. Дамир прижимает меня к себе крепко и сильно, но и я от него не отстаю. Ни на секунду не отлипаю. Касаюсь всего, до чего только могу дотянуться: лицо, тело, ноги, волосы, язык…

Господи, у меня от удовольствия аж глаза закатываются.

Он целуется так страстно, с полной отдачей, с диким желанием, которым заражает и меня. Или я его. Или так мы работаем в тандеме, но чувств не стало меньше.

Все осталось так же.

- Моя девочка…моя, - хрипит он, а я и вовсе не могу ответить — только киваю, жмусь сильнее и чуть приподнимаю коленку, чтобы провести по каменной эрекции.