Светлая ночь

Прабабушка до последнего была против решения дядюшки Сэби. Мало того, что путь был далекий и ему предстояло сносить невзгоды на чужой земле, так еще и война была в самом разгаре. Она никак не могла взять в толк, как он мог решиться отправиться в Японию, получив всего пару писем от родственника, и неважно, какой сложной была ситуация в семье. К тому же дядюшка Сэби не отличался добрым здоровьем. Прабабушка каждый день приходила к супругам домой, хватала его за руку и умоляла остаться.

– Дядюшка, – так она его называла, – подумайте о Сэби. Неужто вы хотите, чтобы она родила и растила дитё одна в Кэсоне, совсем без семьи?

– Я делаю это ради жены.

– Я знаю, что вы на все пойдете ради нее, но не таким же путем. Дядюшка, вы ведь такой умный, как же вы могли повестись на такое?

– Самчхон, ты же знаешь, в каком положении наша семья сейчас. Тут я зарабатываю гроши – ни долги отдать, ни жену с ребенком прокормить. Она так и будет маяться, а я не могу на это смотреть.

– Дядюшка!

– Так что ты уж побудь рядом с моей Сэби. Я тебе одной доверяю ее, Самчхон.

– Не слушаете вы меня, дядюшка, совсем не слушаете. Ну как же так?

Такие беседы продолжались несколько дней подряд. Наконец осознав, что переубедить дядюшку Сэби не выйдет, прабабушка громко топнула, развернулась и ушла. Подходя к дому, она от ярости даже несколько раз пнула забор. Внутри все кипело, она чувствовала ненависть к благодетелю, которому была обязана по гроб жизни.

В день, когда провожали в путь дядюшку Сэби, прабабушке оставалось только лить слезы и молиться о его благополучии. Она горячо молилась за этого человека, у которого за душой не было ничего, кроме бесполезной веры в людей. В мире, где даже самый ловкий хитрец, как бы осторожно он ни жил, все равно набьет себе шишки, наивному до безрассудства дядюшке Сэби требовалось в сто раз больше удачи. Прабабушка поклялась ему, что будет заботиться о его жене и будущем ребенке. В тот день тетушка Сэби так и не вышла из комнаты. Она отказалась провожать мужа.

Тетушка Сэби сняла комнату в одном доме с прабабушкой. Она сворачивалась клубочком в углу, и пол комнатушки казался ей морской гладью. Словно она плывет на лодке посреди бескрайнего бушующего моря. Глотая слезы, тетушка Сэби тосковала по своему мужу, который на пароме пересекал Корейский пролив. Она горько раскаивалась в том, что поддалась минутному порыву и отказалась выйти проводить его в дальний путь. Ах, если бы ее беременность не была такой тяжелой, если бы у мужа не случилось астмы, нет, если бы изначально он не пошел работать на ту красильную фабрику. Тетушка Сэби неустанно перебирала в голове множество причин, но изменить уже было ничего нельзя. Она так никогда и не приняла решение мужа уехать.

– Никто не знает, что дядюшке Сэби пришлось пережить в Японии. Он тщательно скрывал это, – вздохнула бабушка и некоторое время просто смотрела в пол с безучастным выражением лица.

Казалось, она впала в рассеянность, забыв, что рядом с ней есть кто-то еще. Я поинтересовалась, не сохранилось ли у нее фотографий дядюшки Сэби, и бабушка покачала головой:

– Был рисунок, сделанный тетушкой Сэби. Она нарисовала его карандашом, не очень умело, но с первого взгляда было понятно, что это он. Рисунок тоже пропал, но… Благодаря тому, что ты меня слушаешь, кажется, что жизнь дядюшки Сэби продолжается. Хотя бы на время нашего разговора.

Я кивнула. Потому что тоже легко могла представить себе лицо дядюшки Сэби, хоть и не видела его ни разу в жизни. Высокий, с длинной шеей… Я так и видела перед собой парня лет двадцати, намного моложе меня сейчас; парня, который безропотно идет в дом незнакомого мясника, чтобы ухаживать за больной старухой; который не хочет никем командовать, носит жену на руках, а потом в одиночку отправляется в Японию. Этот образ не отражал его целиком, но таким он запомнился мне – человеку, который родился уже после его смерти.

Но разве это все имеет значение? Я не знала, есть ли смысл в том, что люди помнят друг друга, и зачем помнить того, кто ненадолго задержался в этом мире, прежде чем исчезнуть навсегда. Хочу ли я, чтобы помнили меня? Каждый раз, когда я задавала себе этот вопрос, ответ напрашивался один: нет, не хочу. Вне зависимости от моего желания, таков конечный исход человеческой жизни. Земля закончит свой век, пройдет еще много-много времени, энтропия достигнет максимума, и тогда само время исчезнет. Человеческий род позабудет сам факт своего краткого существования в этой Вселенной. А Вселенная станет местом, лишенным способности хранить память о людях. Это и есть наш конечный исход.

Часть вторая

5

Мама считала, что у меня есть все, чего только можно желать. По ее мнению, у меня имелся целый ряд привилегий: родители с обеспеченной старостью, хороший муж и возможность заниматься любимым делом. Она была права. Удача в моей жизни била ключом.

Поскольку я была в курсе, что обладаю привилегиями, мне следовало молчать. Молчать об одиночестве, что я ощущала, будучи воспитываемой родителями, которые никогда не прислушивались ко мне и моим желаниям; молчать о пустоте, поселившейся в душе из-за жизни с мужем, не испытывавшим ко мне никаких чувств. Держа рот на замке, я должна была работать и поддерживать на плаву супружескую жизнь, от которой осталась одна лишь оболочка, и ни в коем случае не давать никому понять, что в глубине души хочу, чтобы меня понимали и любили. Я ведь счастливый человек. У меня есть все, чего только можно пожелать.

Только когда оболочку безжалостно содрали, я смогла наконец увидеть настоящую себя. Ту, которая бесшумно плачет, свернувшись в клубок рядом с крепко спящим мужем; подгоняет саму себя и ставит высокие планки ради тех, кто будет отрицать мое существование, если я не напишу достойную научную статью; с каждым новым шагом, с каждым вдохом критикует и осыпает себя насмешками.

«Ты смогла получить должность выше только потому, что постоянно подгоняла себя. Если бы ты давала себе хоть небольшие поблажки, ты бы уже давно стала никем. Папа ведь говорил тебе: ты ничего не добьешься. И муж предупреждал: все, чего ты достигла, – это просто удача. Поэтому ты должна работать над собой. Ты ведь уже привыкла, что к тебе так относятся».

Я всегда сторонилась тех, кто обрушивался на меня с критикой, но внимательно слушала, что они говорили. Никто не был так жесток ко мне, как я сама. Наверное, так мне было легче. Легче позволять другим вытирать об меня ноги.

Когда через неделю я снова отправилась навестить маму, она уже выглядела гораздо лучше. Приподняв спинку кровати под углом и удобно устроившись в полусидячем положении, она смотрела на телефоне видео из «Ютьюба» и играла в игры. Иногда она прогуливалась по коридору, опираясь на стойку для капельницы, и смотрела телевизор в комнате отдыха. Мама сообщила, что ее каждый день навещает тетя Мёнхи. Ее глаза блестели, когда она рассказывала, что подруга приехала в Корею впервые за пять лет и пробудет тут целых два месяца. Когда-то они вместе работали на почте, еще до маминого замужества.

Однажды тетя Мёнхи пришла в больницу, пока мама спала. Я помнила, что в детстве к нам домой приносили письма от нее из Мексики, но воспоминаний о встречах у меня не осталось. Она попросила меня уделить ей минутку, и мы спустились в кофейню на первом этаже.

– Ты бы не могла назвать мне номер счета твоей мамы? – спросила тетя Мёнхи после краткого обмена любезностями.

– Но зачем вам…

– Я очень обязана Мисон и хотела бы отплатить ей, – ответила она, теребя молнию на сумке.

– Обязаны?

– Дело давнее… Моя мама тогда сильно болела. Требовалось хирургическое вмешательство, но сама операция была сложная, а риск неудачи высок. Еще и очень дорого. Отец сделал все что мог, но, когда врачи сказали, что риски слишком высоки, отказался от операции. В ту ночь, когда он принял это решение, я позвонила Мисон. – Тетя Мёнхи сцепила руки и отвернулась к стене. – На следующий день она приехала ко мне с конвертом денег. Сказала, чтобы я не делала того, о чем потом пожалею, и попыталась спасти маму. Я не могла отказаться от этих денег, не смогла даже сделать вид, что отказываюсь. Я пообещала твоей маме, что обязательно все верну, и бросилась искать врача.

– Операция прошла успешно?

Она сделала глоток кофе и кивнула.

– Мисон спасла мою маму. Я хочу отплатить ей, хотя бы таким образом. Если ты не дашь мне ее номер счета, я найду другой способ, так что скажи, пожалуйста.

Диктуя номер банковского счета, я не могла поверить в то, что мама могла пойти на такое ради подруги. Я никогда даже и подумать не могла, что у такого холодного и неприступного человека, как моя мама, есть и такая сторона.

В тот день после ухода тети Мёнхи я спросила у мамы:

– Это правда? То, что рассказала тетя Мёнхи?

– Ты о чем?

– Что ты оплатила ее маме операцию.

– А, – небрежно бросила мама, не отрываясь от игры в телефоне. – Мёнхи поступила бы точно так же на моем месте. Она вернула мне все еще до отъезда в Мексику.

– Кажется, она до сих пор не забыла твоего поступка.

Ничего не ответив, она высморкалась в салфетку и снова сосредоточилась на игре.

Я улеглась на койку для опекуна спиной к ней и закрыла глаза. Интересно, что тетя Мёнхи значит для моей мамы? Об отъезде подруги в Мексику она лишь упоминала мимоходом. Таким же сухим, лишенным всяких эмоций тоном она говорила о погоде или спрашивала, сколько мне нужно на карманные расходы. Я совсем не знала ее. Мне было известно о ней меньше, чем тете Мёнхи, бабушке и… даже папе.

В день выписки тетя Мёнхи приехала на машине и подвезла нас с мамой до дома. От моего предложения подняться и выпить чая она вежливо отказалась под предлогом, что не хочет мешать папе.

– Мы же в Корее. И меня никто не приглашал. Я лучше загляну потом, когда твоего отца не будет дома.

– Корея тоже изменилась. Сейчас же не восьмидесятые годы.

– Чиён, для твоей мамы так будет лучше. Позаботься, чтобы она хорошо отдохнула.

Когда мы зашли домой, папа сидел за столом и ел рис, обложившись закусками из холодильника. Увидев нас, он коротко бросил «Как дела?» и снова принялся за еду. Тетя Мёнхи была права. Маме точно стало бы неловко, если бы отец и ее подруга оказались в одной комнате. Уложив маму на кровать, я отказалась от папиного предложения поесть и поехала в Хвирён. Уже был вечер воскресенья, и мне тоже требовался отдых.

Пока я каждые выходные ездила в Сеул, незаметно пролетел месяц и наступило раннее лето. Стоя у окна в гостиной, я рассеянно наблюдала за тем, как салатовая листва на деревьях постепенно приобретает густо-зеленый цвет. Это было первое лето после расставания с ним. Много всего произошло, мне было тяжело переварить последствия развода, но, к собственному удивлению, я чувствовала, что понемногу восстанавливаюсь. Я уже могла снова читать книги и даже опубликовала одну статью. Примерно в то же время я достала телескоп, который хранился в коробке в кладовке, и установила в гостиной. Просто поставив его к окну, я уже почувствовала, что сделала шаг вперед.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хвирён, или Хирён (희령), – досл. «светлый, яркий, солнечный залив». Вымышленный город на побережье Кореи. Здесь и далее – прим. пер.

2

Жаренные в масле сладости из двух длинных скрученных полосок теста, сделанные на основе пшеничной или рисовой муки.

3

Корейское блюдо из сырой рыбы, нарезанной ломтиками.

4

Особенно ценный сорт мандаринов с острова Чечжудо, назван в честь горы Халласан.

5

Традиционный тонизирующий чай.

6

Съедобная зелень, по вкусу похожая на петрушку, часто употребляемая в пищу в Корее и других странах Азии.

7

Традиционная блуза с бантом национального корейского костюма ханбок.

8

Город в провинции Хванхэ-Пукто на юге КНДР.

9

Место на северном берегу реки Ханган в Сеуле. В эпоху Чосон (до конца XIX века) это была песчаная территория за пределами городских стен, использовавшаяся для наказания политических заключенных, в том числе верующих католиков, священников и миссионеров. Смертная казнь применялась редко, осуществлялась за самые тяжкие грехи, в частности путем вонзания стрелы в ухо; казни предшествовали долгие пытки и избиение большими и малыми батогами.

10

Корейская мера длины, равная 500 метрам.

11

В Корее сорока считается символом благопожелания и хороших вестей.

12

Брусочки из клейкого риса или рисовой муки. Рис для ттока отбивают деревянными колотушками, традиционно эта работа считалась исключительно мужской, так как связана с тяжелым физическим трудом. А сам тток лепили уже женщины.

13

Традиционный корейский алкогольный напиток, приготовленный из ферментированного риса, напоминающий брагу.