Каша, Комод и Розовый Какаду

Вера Некрасова

Каша, Комод и Розовый Какаду

© Вера Некрасова, текст, 2024

© Софа Ба, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство Альбус корвус», издание на русском языке, 2026

Мечты в шкафчике для крупы

Однажды Овсянка проснулась в своей банке и поняла, что с каждым днем ее становится все меньше и меньше.

– Неужели я совсем исчезну? – грустно сказала она, оглядывая себя со всех сторон.

– Из тебя частенько готовят завтрак для маленького Чарли. Да, скоро ты совсем исчезнешь в желудке у ребенка. Чем ты недовольна? Хорошая, благородная кончина – самопожертвование, – ехидно отозвалась Манная Крупа.

Манную в шкафчике для круп недолюбливали. Ее редко готовили, держали на всякий случай. Она пылилась в дальнем углу и постоянно брюзжала. Ей было уже около года, и поэтому она решила назначить себя старостой шкафчика. Хотя никто из круп не выдвигал ее на этот пост.

В шкафчике царил полумрак. Но сквозь узкую щель всегда было видно и слышно все, что происходит на кухне: в кастрюльке кипит вода, из чайника валит густой пар, громко болтает телевизор. Иногда показывали передачи о животных из дальних уголков планеты. Их Овсянка любила больше всего.

Шкафчик, кухня, дом и все крупы в нем принадлежали Элли. Она жила с сыном Чарли в Нижнем Даунлоне, в Лияндии.

– Как бы мне хотелось исчезать не так быстро, – задумчиво произнесла Овсянка. – Я ведь еще не жила как следует. Да и не видела ничего, кроме этого шкафчика для круп, где мы с вами вечно дремлем. И лишь иногда через открытую дверцу я вижу окно, лимонное дерево во дворе и соседние дома…

– Ты права, дорогая, – согласилась с ней Рисовая Крупа. – Мир такой огромный и интересный. А мы чахнем взаперти.

– А тебе-то откуда знать, что мир большой? – напустилась на Рисовую Манная. Она всегда находила, к чему прицепиться. К ней старались не обращаться, но она сама влезала в чужие разговоры.

– Я знаю, о чем говорю. До того, как попасть в эту банку, в этот город, в эту семью, я росла на рисовом поле в Китае, – с достоинством ответила Рисовая Крупа. – А ты бывала на рисовых полях?

Манная обиженно засопела. Конечно, она не бывала ни на каких полях и не видела этой красоты: как из воды растут стебли риса, как после дождя в ней отражается закат или как стройные цапли небольшими стаями прилетают и ловят лягушек… Ох, что и говорить!

– Вот видишь, – спокойно продолжала Рисовая Крупа. – Ты даже не представляешь, насколько удивителен мир.

– А что ты еще видела? – спросила Овсянка, ее глаза загорелись от рассказов о красотах рисовой страны.

– Еще я видела Пекин, дворцы и узкие улочки. Где только не фасовали рис по мешкам перед отправкой в Нижний Даунлон, – улыбнулась подруга.

Манная молча слушала беседу из своего темного угла. Возразить ей было нечего.

– Как я тебе завидую! – воскликнула Овсянка. – А я не помню места, где родилась, и, наверное, никогда не увижу мир. А мне бы так хотелось хоть немножко попутешествовать, как ты! Выглянуть из окна. Вдохнуть запах улицы перед дождем или – ну а вдруг? – аромат луговых трав. Или послушать пение птиц!

– Ишь ты, размечталась! – фыркнула Манная Крупа. – Тут за целый год со мной лично вообще ничего интересного не случилось. Значит, и тебе ждать нечего.

– Тебе просто не повезло, – осадила ее Рисовая. – Но это не означает, что у других жизнь сложится точно так же.

Манная Крупа закатила глаза к потолку.

– Поверь мне, дорогая, я за свою длинную жизнь в шкафу ничего, кроме мучных червей, не видала, – протянула она. – Или ты считаешь, что я вас обманываю?

– Конечно, я тебе верю, – Рисовая Крупа не хотела продолжать спор. – С некоторыми действительно за всю их длинную-предлинную жизнь ничего удивительного не происходит.

Она повернулась к Овсянке и продолжила шепотом, чтобы Манная Крупа не слышала.

– Не думаешь ли ты, Овсянка, что все это – несбыточные мечты? – она кивнула на Манную. – Не верь ей! Ведь я же видела Китай! Ты тоже можешь отправиться в путешествие.

– Ты правда так считаешь? – глаза Овсянки заблестели от радости. Отправиться в путешествие! Пусть даже совсем маленькое! Добраться до центра города! Но как это сделать? Она же – крупа!

– Кхе-кхе, – ехидно откашлялась Манная Крупа. – Сколько живу в этом шкафу – а вам любой мучной червь подтвердит, что я тут долгожитель, – сколько живу тут, ни разу такого не было, чтобы крупа – и в путешествие!

Овсянка и Рисовая помолчали. Потом Рисовая встрепенулась и горячо зашептала Овсянке на ухо:

– Не слушай Манную! Она просто старая ворчунья. Слушай свое сердце. У меня предчувствие, что ты обязательно придумаешь, как отсюда удрать! В конце концов, можно тихонечко ссы́паться на пол… А там… До двери – рукой подать!

Но Рисовая не успела договорить. Дверца шкафчика распахнулась, и красивая рука Элли потянулась за ее банкой.

– Сегодня у нас вечер китайской кухни, сделаю овощи с мясом и рис. Как раз должно хватить, – произнесла Элли, заглядывая в банку.

Овсянка успела увидеть Фло, подругу Элли, которая вынимала из сумки свежие булочки с изюмом. И малыша Чарли, он играл со своей деревянной лошадкой. Рисовая Крупа, лучшая и единственная подруга, которая только что стояла рядом, была отправлена в кипящую кастрюлю!..

– Прощай, Овсянка! – только и успела крикнуть она.

– Прощай! – крикнула Овсянка. Дверь шкафчика захлопнулась. Снова стало темно.

Побег из Нижнего Даунлона

Овсянка едва сдерживала рыдания. Манная Крупа начала медленно подползать к ней из своего угла.

– Вот и нет у тебя больше подруги. Теперь будешь дружить со мной. А что тебе еще остается?

Овсянка вздрогнула, но ничего не ответила. В тот вечер она не проронила больше ни слова. Манной Крупе пришлось снова скрыться в своем дальнем углу.

На следующее утро Элли решила сварить Чарли овсяную кашу. Она высыпала в кастрюльку с молоком всю оставшуюся крупу, включила плиту и пошла к сыну. Нагреваясь, Овсянка из рассыпчатой крупы стала постепенно превращаться в кашу.

Через несколько минут, запнувшись о большой красный грузовик Чарли, перевозивший ценнейший груз из яблочных огрызков, листьев лимонного дерева и пластмассовых деталей конструктора, Элли почувствовала, как запахло горелым.

Она влетела на кухню и сняла с огня кастрюлю с подгоревшей Кашей.

– Сударь, ваша каша подгорела! – весело крикнула она сыну.

Чарли только улыбнулся и пустил слюни пузырями. Он явно не осознавал всю важность происходящего. А ведь именно сейчас, дорогой читатель, произойдет тот самый переломный момент в судьбе Каши.

– Придется выбросить, – сказала Элли и вышла с кастрюлькой из кухни.

В туалете она хладнокровно вылила Кашу в унитаз и нажала кнопку смыва. Унитаз в один присест заглотнул Кашу и облизнулся:

– Вкуснота! Не то что кошачий наполнитель! Хозяйка, нет ли еще подгоревших блюд на сегодня?

– Хватит с тебя, – Элли захлопнула крышку Унитаза, и тот обиженно замолчал.

А подгоревшая Каша уже неслась по сливу в большую трубу городской канализации.

– Уи-и-и! Уи-и-и-и! – весело верещала Каша. – Свобода! Как хорошо, что я подгорела! Теперь наконец увижу мир! До чего же я везучая! Как говорила Салфетница, главное – визуализировать свои желания. Она вечно бормочет себе под нос, что ма-ни-фес-ти-ру-ет себе богатого жениха! Какой-нибудь знатный канделябр непременно обратит на нее внимание, если только она будет на «высоких вибрациях». Но при этом постоянно жалуется, что у нее «низкие вибрации» и с ней знакомятся только мусорные пакеты. А мне повезло, я свободна, уи-и-и!

Однажды Каша краем глаза видела передачу про остров пингвинов в Южной Америке, у берегов Чили. Не подозревая о грядущих переменах, она мечтала: «Вот бы увидеть этих упитанных смешных пингвинов! Я бы поздоровалась и сказала: “Ах, какие у вас элегантные белые воротнички, уважаемые пингвины!”» Теперь же она может сама попробовать доплыть до берегов Южной Америки. Вот это жизнь!

Каша все неслась и неслась по трубам. Вместе с ней крутились в потоке остатки туалетной бумаги и много всякой всячины.

А потом течение выбросило ее в реку Мур. В Нижнем Даунлоне отходы, попадающие в канализацию, проходили многоступенчатую очистку. Но Элли жила в старой части города, где канализационные трубы еще не поменяли на новые. Поэтому Кашу вынесло мощным потоком к реке, туда, где стояли заброшенные фабрики.

На небе висели большие сизые тучи. Моросил дождь. Каша плыла на спинке и думала о том, какие же тучи красивые. Скоро Нижний Даунлон исчез из виду, а небо очистилось.

Графство Лежебочестер

Спустя некоторое время Каша решила сделать остановку: зеленые предместья Нижнего Даунлона так и манили. Она выбралась на берег и пошла по зеленой лужайке, нюхая васильки и напевая под нос веселую песенку.

За деревьями она заметила небольшой симпатичный замок в два этажа, из белого камня, с небольшими круглыми балкончиками. Перед ним было разбросано несколько больших запущенных клумб с торчащими в разные стороны розами. Над цветами деловито жужжали пчелы. Рядом с чайными розами пристроились изящный плетеный столик и четыре изогнутых венских стула.

На шаткой деревянной ограде замка, некогда белой, болталась табличка, ее удерживал один-единственный гвоздь. На табличке значилось: «Здесь проживает граф Лежебочестер собственной персоной. А также его супруга графиня Диванчестер». Каша присвистнула: она еще не встречала ни графов, ни графинь. Она осмотрела себя: серое, с небольшими дырочками на подоле, подгоревшее платье. Казалось бы, в таком виде в гости не ходят. Но ничего другого из одежды у Каши не было, и она решилась: «Загляну-ка в гости!» – подумала она.

Едва ступив на двор Лежебочестеров, она заметила движение в клумбе с алыми розами. Это был сам граф. Он шумно, обеими ноздрями втягивал цветочный аромат. Увидев гостью, граф встрепенулся и взмахнул рукой, приглашая подойти поближе.

– Как мило с вашей стороны навестить нас, прекрасное дитя! Я – граф Лежебочестер, – приветствовал он Кашу, словно они были знакомы сто лет. С утра граф уже успел отлежать правый бок и поэтому вышел во двор размяться, чтобы затем со спокойной душой отлеживать левый бок.

– Очень рада с вами познакомиться! Я – Каша.

«Вот что значит хорошие манеры. Встречать всех как старых знакомых», – подумала она и добавила:

– Какой у вас занятный костюм.

Граф любил сочетание комфорта и шика. Сегодня он облачился в бархатный фиолетовый камзол и белое жабо. Верхнюю часть костюма прекрасно дополняли плюшевые пижамные штанишки с рисунком в виде кексов и булочек. Завершали образ стоптанные домашние туфли с белыми помпонами.

– Видите ли, нет ничего удобнее для лежания на диване, чем мои штанишки. И не нужно каждое утро переодеваться! Это так удобно: я надеваю камзол и жабо прямо поверх пижамы, и вуаля – я элегантен не менее, чем наш фарфоровый кофейник, – и граф Лежебочестер залился звонким смехом. Он был чрезвычайно доволен собой. Ловко извлек из плюшевого кармана серебряное зеркальце и лучезарно улыбнулся себе.

– Будь как дома, милая. Но не забывай, что ты в гостях, – и граф Лежебочестер снова нырнул ноздрями в клумбу.

– Ваше Лежебочество, а можно я пока тут погуляю? – спросила Каша.

– Можно, если осторожно, – ответил граф, не отрываясь от цветов.

Каша углубилась в сад. Кроме дивно пахнущих роз в нем обнаружилось множество полевых цветов: лютики, ромашки, колокольчики. Ограда была вся увита мышиным горошком. Каша собрала огромный букет и принесла его графу. Лежебочестер с улыбкой принял подарок и поинтересовался:

– Как же ты оказалась в наших краях, девочка? Откуда ты?

– Меня зовут Каша. Я из Нижнего Даунлона, я путешествую. Утром отправилась в путь из центра города, и, понимаете, с тех пор во рту маковой росинки не было. Не угостите ли чаем? – смущаясь, выпалила Каша.

Она была немного знакома с правилами этикета: слышала разговоры Элли с подругами и всякие программы по телевизору. В гостях полагалось пить чай. Однако, сами понимаете, если вы долго плыли на спине по реке Мур, к тому же слегка закоптились и чуть-чуть подгорели, некоторыми из этих правил можно и пренебречь.

На счастье Каши, граф Лежебочестер оказался весьма гостеприимным. Он широким жестом пригласил гостью к столу.

– Сейчас же будем пить чай! Немедленно! Прошу садиться! Я и моя супруга графиня Диванчестер всегда рады гостям.

Граф поправил застиранное жабо и ловким движением руки извлек из розового куста старомодный парик с белыми кудрями. Напялив его на голову, он важно зашагал в дом, чтобы приготовить чай.

Секунду спустя на балконе показалась восхитительная дама в лиловых рюшах и пышном фиолетовом парике, на который был крепко посажен небольшой корабль. С парусами. И даже крохотными членами команды. Маленькие деревянные фигурки были приклеены к палубе. Фиолетовая дама нацелила на Кашу лорнет.

– С кем вы тут беседуете, Ваше Лежебочество? – спросила графиня Диванчестер. Она тоже с утра отсидела и отлежала себе все бока и захотела размяться.

Граф расплылся в очаровательной улыбке.

– Эта девчушка путешествует. Она из Нижнего Даунлона, проездом в наших краях. И я пригласил ее на чай. Не правда ли, ваш супруг изумительно воспитан? – граф снова отвесил комплимент самому себе.

Графиня благосклонно кивнула с балкона в знак того, что скоро присоединится. И медленно, покачивая кораблем на пышной прическе, спустилась в гостиную. Там они с графом заварили чай и достали из буфета все самое вкусное. Так на чайном столике в саду появились фарфоровые чашки в голубой цветочек, розетки с черничным вареньем, имбирное печенье и шоколадные трюфели.

– Впервые пью чай со столь знатными особами, – сказала Каша, незаметно стараясь прикрыть худыми руками дырочки на своем платье. Ей очень хотелось произвести хорошее впечатление на графа и графиню. По правде сказать, Каша вообще впервые в жизни пила чай.

– Ну вот, сейчас подкрепимся как следует и снова пойдем лежать на диване, – произнес граф, расправляя на коленях белую кружевную салфетку.

Каша пила чай и внимательно слушала.

– Ах, это самое сладкое занятие на свете! Нет ничего лучше, чем лежать на диване и плевать в потолок, не правда ли? Только, плюнув, надо очень быстро переворачиваться на бок, чтобы твой плевок не приземлился на тебя, – согласилась с мужем графиня Диванчестер и подлила Каше чая.

– А по-моему, лучшее занятие в мире – это путешествия, – Каше ужасно не хотелось огорчать милых хозяев, но удержаться она не могла. Ей хотелось рассказать им, как это было интересно, хоть и страшно, закрутиться в водовороте канализации, затем плыть по реке и представлять, как река впадает в океан… Но она не успела. Корабль на голове графини Диванчестер дал опасный крен.

– Не понимаю я тех, кто уюту собственного дивана предпочитает путешествия! Там же мокро, грязно, некомфортно и наверняка дует, в этих ваших путешествиях, – фыркнула графиня, отодвигая от Каши розетку с вареньем.

– Но, дорогая, вкусы у всех разные. Кому-то нравится мармелад, а кому-то куриные потроха, – граф Лежебочестер попытался вернуть беседу в нейтральное русло. – Кто-то ценит комфорт собственного дома, а кто-то – каюты в морском круизе. Да, можно путешествовать с комфортом, например на большом корабле. Там и сухо, и уютно, и тоже можно целый день лежать.

– Ваше Лежебочество, не могу с вами согласиться, – графиня Диванчестер явно была возмущена. – В каюте, небось, все шатается и падает с полок. И уж никак не сравнить круиз с диваном. Наш с вами уютный диван – основа мира. Мы на нем говорим о погоде, соседях, размышляем о том, что приготовить на обед. Неужели вы думаете, Ваше Лежебочество, что в морских круизах кому-то есть дело до домашних забот? Там же обсуждают только всякую чушь: политику и новости! А новости за пределами нашего королевства – всегда ужасны! Поэтому я бы от нашего дивана далеко не отходила.

Каша втянула голову в плечи. Граф Лежебочестер шумно хлюпнул чаем и загреб ложкой побольше варенья.

– Но наша гостья, по всей видимости, находит немало удовольствия в экстремальных путешествиях?

– Да, в них я чувствую себя живой. Мир как будто разговаривает со мной! – ответила Каша и примирительно добавила: – У вас очень вкусный чай, Ваше Диванчество.

– Но, солнышко, если тебе не с кем поговорить, то, право, не стоит рисковать жизнью и пускаться в столь опасные авантюры, – также примирительно сказала графиня Диванчестер. – Для этого можно просто выйти замуж!

Каша вопросительно посмотрела на графиню.

– Замуж? – переспросила она. – Честно говоря, даже не представляю, за кого бы я могла выйти замуж. Никогда об этом не думала.

– Как за кого, как за кого? Женихов пруд пруди. Но зачем за кого попало, если можно выйти замуж за нашего соседа, принца Гадвига! – радостно взвизгнула графиня Диванчестер.

Граф Лежебочестер от неожиданности облился чаем, а Каша поперхнулась.

– Ох, милая, не люблю, когда в вас просыпается сельская сваха, – забеспокоился граф Лежебочестер, деликатно выскребая из розетки остатки черничного варенья и роняя капли на и без того многострадальное жабо.

Графиня не сдалась и вдохновенно залепетала:

– Ваше Лежебочество, это же выгодно для всех нас! Посудите сами: принц Гадвиг второй год сбивается с ног в поисках идеальной жены. Даже в кругосветное путешествие отправлялся на год. Даже конкурс на лучшую невесту объявил. Но всё не то. Конечно же, до совершеннолетия Каша поживет с нами. Мы тем временем накопим ей на приданое, а принц окончательно разочаруется в поисках – они и поженятся! И она будет приходить к нам на чай хоть каждый день!

– Какой сложный план! Не кажется ли вам, душенька, что Каше незачем выходить замуж, чтобы пить с нами чай?

Каша жевала печенье и внимательно слушала разговор.

– Ваше Лежебочество, мы все время лежим и никуда не ходим. Лежать на диване – это самое прекрасное занятие на свете! Но иногда так хочется поговорить с кем-то еще, кроме вас. Вот Каша и станет нашей компаньонкой, поживет с нами, пока не вырастет, правда, лапуля? – с надеждой взглянула на Кашу графиня Диванчестер.

– Но я даже не знакома с вашим соседом! – пожала плечами Каша.

– Действительно, неплохо бы им для начала познакомиться, – воодушевился граф. – Может быть, они и подружатся?

– Сегодня же нанесем визит принцу Гадвигу. У него сейчас как раз второй отборочный тур конкурса на лучшую невесту, – решительно заявила графиня. – Вы согласны, милая?

Каша растерянно посмотрела на графа Лежебочестера, но он только развел пухлыми ручками: дело, мол, решенное. Что графиня скажет, то и делаю – сам, понимаешь, лицо подневольное.

Принц Гадвиг

Чай допивали молча. Когда варенье, трюфели и печенье были съедены, супруги принарядились для похода в гости. Графиня прихватила веер из страусиных перьев и украсила корабль парой чайных роз с центральной клумбы. А граф сменил жабо на галстук-бабочку.

– Каша, дорогая, ты готова? – суетилась графиня Диванчестер.

Каша кивнула, и все трое отправились в поместье принца Гадвига. Оно было всего в пятнадцати минутах ходьбы от поместья Лежебочестеров, но граф и графиня сильно запыхались и долго не могли отдышаться.

Навстречу им вышел сам принц. Он был невысокий, пухленький, с соломенными волосами и голубыми глазами, на круглых щечках играл румянец. Принц был одет в красный бархатный костюм, черный шелковый плащ и шляпу с пером перепелки. На боку покачивалась шпага.

– Ты такая серая и бесформенная, как каша, – вместо «здравствуйте» сказал Гадвиг Каше.

– Я Каша и есть, – вместо «здравствуйте» ответила Гадвигу Каша.

– Вы, как всегда, ужасно милы, дорогой принц! – мурлыкнула графиня Диванчестер.

– Что к чаю принесли? Опять с пустыми руками? – строго спросил принц гостей.

– Да, мы опять с пустыми руками, – извиняющимся тоном проговорил граф Лежебочестер. – Наш повар вчера испек рассыпчатый творожный кекс. И тот, как назло, получился таким вкусным!.. Мы сами и съели, до последней крошки, а сходить в лавку к Булочнику недосуг – сами понимаете, полежать-то некогда, какие уж тут магазины.

– Жалкие чревоугодники, – пренебрежительно бросил принц. – Будете пить чай с дыркой от бублика!

– Ох! – всплеснул пухлыми ручками граф Лежебочестер, а графиня лишилась чувств.

– Неслыханная жадность! – воскликнула Каша.

Она бросилась обмахивать графиню ее шикарным веером из страусиных перьев, а граф Лежебочестер даже пустил слезу, сочувствуя супруге.

– А зачем вы ее привели? Ищете мне невесту? – усмехнулся принц. – Хорошо, я внесу ее в запасной список! Ее номер шестьсот двадцать девять. Как раз лет через пять подойдет очередь. А пока можешь погулять в моем саду.

– Лет через пять в самый раз, – графиня очнулась и приподнялась на локте. – Каша замуж не торопится.

– Не хочу я ни в какие списки! – рассмеялась Каша, все еще орудуя веером.

Вся троица недоверчиво повернула к ней головы.

– Хорошо, я допущу тебя к финалу битвы за мою руку и печень вне конкурса, – принц проявил несвойственное ему благодушие.

– Да я вообще пока не собираюсь замуж! – еще пуще хохотала Каша.

– Неслыханно! – взвизгнул принц.

– А уж тем более за вас! Я мечтаю добраться до Южной Америки и увидеть пингвинов. Так что мне пока совсем не до замужества, уж извините! – добавила она.

– В Южную Америку можно добраться на корабле, – сообщила графиня.

– А до корабля еще дойти надо. В порт. Через лес. Но нам с графиней и лежать-то некогда! Не до прогулок, сама понимаешь, – добавил граф Лежебочестер.

– Значит, мне нужно пройти через лес, чтобы попасть в порт?

– Совершенно верно. Тропинкой через лес, а там уже прямая дорога к порту, – кивнула графиня кораблем.

– Но зачем пускаться в опасное путешествие, если можно остаться здесь, с нами? И неплохо проводить время, – недоумевал граф.

– Затем, что у меня есть мечта! И я обожаю путешествия! – улыбнулась Каша. – К тому же я еще никогда не плавала на кораблях в дальние страны!

Графиня Диванчестер снова лишилась чувств, а граф присел к столу. Его утомило обилие событий этого утра. Ему хотелось чая.

– Ты не хочешь соревноваться за мое сердце и желудок? – спросил изумленный принц.

– Нет! – Каша уже каталась со смеху по лужайке.

Граф Лежебочестер чуть не подавился пустым чаем. Ему даже не предложили сахар! Граф поймал в воздухе дырку от бублика, но чай от этого слаще не стал.

– Впервые сталкиваюсь с кем-то, кто не хочет того же, что и все остальные! – воскликнула графиня Диванчестер. – Как же так можно?!

Она наконец поднялась, поправила корабль на голове и присела рядом с мужем у чайного столика.

– Что ж теперь будет? Кто хочет замуж – выходит, а кто не хочет – не выходит? Что за крамольные мысли? Все хотят замуж за принца! Дорогая, по-моему, у нас только что была коллективная слуховая галлюцинация. Конечно, Каша хочет замуж за принца и будет, как и все, согласно уставу, добиваться его руки, печени и желудка. – Граф Лежебочестер разволновался и то и дело промокал мокрый лоб кружевным платком.

– Я чудом уцелела и теперь путешествую. Думаете, я в своей единственной и неповторимой жизни стану совершать глупые поступки? Я делаю только то, что мне интересно.

Тут уже граф Лежебочестер упал со стула, а графиня Диванчестер бросилась обмахивать его своим страусиным веером.

– У бедного графа удар, – драматично констатировал принц.

– Это у него голодный обморок, – хихикнула Каша. – Он же целых два часа ничего не ел!

Графиня умоляюще взглянула на принца. Тот затараторил:

– Нет у меня ничего съестного, все закончилось, все! И окорок закончился, и рассыпчатый пирог, и булочки с корицей на второй полке буфета, и орехи, и пирог с капустой – ни-че-го нет!