Полная версия
Сценарий. Звезды над Урманом
Архип
(хохочет)
– Говорил я тебе, дурень, не ешь гриба много! Придумал тоже! Боярин и без бороды!
Действие:
Стемнело. Беглецы двинулись в путь…
36. Нат. Отряд ногайцев. Степь. Впереди ущелье мелкосопочника.
Голос за кадром.
Дозор доложил о стоянке джунгар, разбивших бивак в ложбине между двух небольших сопок вблизи белых могил. Это место степняки называли Ак Мола. Оно всегда притягивало путников тем, что тут можно хорошо передохнуть и попить чистой воды из реки и колодца.
Кымышгирей
– Кенжеболат, наши люди и кони устали. То, что воины рвутся в бой, – это лишь душевный порыв. Монголы все-таки опытнее наших воинов. И не стоит с ходу ввязываться в драку.
Кенжеболат
(поворачивается к отряду, кричит воинам)
– Я сам знаю, что мне делать. Накажем джунгар за дерзость и кровь наших сородичей!
Рев трехсот глоток заглушают его слова, и лавина всадников, обнажив сабли, скачет в ложбину.
Тяжелые стрелы монголоидов тучей накрывают скачущих ногайцев.
Человек тридцать людей и десяток коней в предсмертных судорогах бьются на земле. Остальные скачут размахивая саблями дальше.
Следующий боковой залп со стороны сопок выбивает еще большее количество всадников.
Поредевший отряд ногайцев преодолевает засаду лучников и оказывается в полукольце джунгар. Начинается резня. Ойратские воины экипированы лучше. Ногайцы один за одним падают порубленные под ноги своих коней.
После того, как степная пыль оседает, взору предстает страшная картина. На поле боя лежат порубленные, проколотые тела. Многие из них бьются в предсмертных судорогах, иные громко стонут. А между ними ходят победившие джунгарские воины, снимают доспехи, добивают копьями умирающих и раненых людей.
Кенжеболат на коленях со связанными сзади руками стоит перед Тэмуужином.
Тэмуужин
(сидит на тюфяке)
– Зачем ты напал на нас?
Кенжеболат
(понурив голову)
– Вы убили моих людей.
Тэмуужин
– Мы не убивали людей из Астраханского ханства. Между нашими повелителями заключен мир. Вы должны пройти через Калмыкское ханство и Киргизское поле. Вы же идете на помощь Хану Кучуму? А он тоже пока наш друг. Почему вместо того, чтоб идти на север, вы повернули на восток и напали на нас?
Кенжеболат
(бормочет)
– Это была ошибка, господин. Разум затмила злоба.
Тэмуужин
– В битве я потерял девятнадцать воинов. Это очень большая потеря для сотни.
Кенжеболат
– Это было ошибка. Разум затмила злоба.
Тэмуужин
– Хорошо. Я верю тебе. Развяжите его. Подайте нам самой жирной баранины! Кушай, айнайлайн . Ты мой гость! Пока не отведаешь моих угощений, я не могу отпустить тебя.
На большом блюде преподносят отваренное мясо.
Тэмуужин
– Кушай, кушай, а то обидишь хозяина.
Кенжеболат ест, а ему подают еще и еще. Давится, оглядывается по сторонам. Засовывает в рот еще один кусок мяса, но он выпадывает у него изо рта.
Кенжеболат
- Не могу больше господин.
Тэмуужин ему лично преподносит большую пиалу родниковой холодной воды.
Тэмужин
- Это вода из святого источника. Пей до дна и уезжай. Я тебя отпускаю.
Ногаец залпом выпивает полтора литра студеной воды. Ему наливают еще.
Темуужин
– Пей. Еще пей. Еще пей.
После пяти поднесенных чашей, поклонившись, Кенжеболат отходит к своему коню. Доржхуу вопросительно смотрит на своего командира.
Доржхуу
– Я бы убил его.
Тэмуужин
(усмехается, откидывается на подушки)
– Я тоже. Но лишать жизни данного человека не имею права. Иначе нарушу закон и договор. Он умрет сам, не проехав и полверсты. Скоро мясо застынет у него в брюхе. Студеная вода сделает свое дело. Это будет мучительная смерть.
Сев на коня и проехав полверсты, Кенжеболат корчится от сильной боли. Застонав, он выпадает из седла и, извиваясь на земле, бьется от болевых судорог.
37. Нат. Берег реки. Беглецы.
Голос за кадром
Река теперь текла строго на северо-восток и достигала порой ширины до сорока-пятидесяти косых саженей. Все выше и выше становился правый берег. А пойма, наоборот, раскидывалась на несколько верст, порой до горизонта.
Если левый берег был покрыт в основном тальником, то по правому расстилались березовые леса. Путники пару раз чуть-чуть не нарвались на татарские разъезды. Но вовремя вогул останавливал группу, и они пережидали опасность, лежа в траве или кустах. Днем в основном спали. Шли ночью.
Действие:
Действие:
Угор замечает следы волочения лодки. Осматривает прибрежные кусты, и обнаруживает челнок.
Голос Гостомысла
(Старей что приходил во сне наместнику Узун Беку)
(со спины)
– Подмогнуть?
Голос за кадром
Все от неожиданности вздрогнули. До чего тихо и бесшумно подошел хозяин челночка. Одет человек был в белую до пят рубаху. Такая же белая борода с усами украшала его лицо.
Гостомысл
– Куды путь-дорогу держим?
Архип
– На север.
Гостомысл
– Вижу, что не на юг.
Никита
– В городище Искер, там полоненных собирают для возврата домой.
Гостомысл
– Степь изменилась нынче. Два хана зачали войну между собой. Конные разъезды рыщут везде. Неспокойное время настало.
Архип
– А ты, отец, как тут оказался? С виду-то русич, а говор старый.
Гостомысл
– Ушли мы из Руси. Давно ушли. Как веру греческую вводить стали, так и ушли. Перевалили камень и подались куды очи глядят.
Архип
– Татары-то вас не трогают?
Гостомысл
– А что нас трогать. Татары своих чад к нам носят. То грыжу заговорить, то еще чего. Хворь снимаем, а они нам еду за это приносят. Но изменились времена. Кучум-хан силу набирает. Жестокие времена настают. Набеги на Русь чинит. Хочет один Сибирским ханством управлять. Недавно два отряда прошло на помощь Кучуму. А по прошлому месяцу узбеки шли, около пятисот душ. Война завязывается между ханом Сейдяком и Кучум-ханом. Так что возвращать вас на Русь скоро некому станет.
Никита
– Так что ж, нам век скитаться?
Гостомысл
(разглядывая Никиту)
– Найдете вы свое царство в лесу дремучем, где зверя немеряно и рыбы полным-полно, ягод да грибов через край. Это тебя Никитой кличут?
Никита
– Так и нарекли.
Гостомысл
– Вот что, Никитушка, дар в тебе есть. Видения видеть разные. Место твое здесь. Далее тебе дыба царская, а тут жизнь тихая. Смена нам, старикам, нужна, ветхие мы стали. А обучать некого. Оставайся, тут твоя судьба.
Никита
– Так как же я от веры-то истинной откажусь? Хрещенный я ведь.
Гостомысл
– Царю изменил? С войны ушел? Крест боярину целовал? Ты ужо ей изменил. А вера наша испокон веков идет. Деды и прадеды верили в Перуна.
Архип
– Погодь, погодь!
Гостомысл
– А ты, Архип, сотника сын, ступай собе с миром. Тебе другое на роду писано.
Архип
(удивленно)
– Отец, откель и мое имя ведаешь?
Гостомысл
– Я все знаю, Архип. И как ты в рабство попал, и как Узун Бека порешили сотоварищи. Иди, дойдете вы вдвоем до урмана. И предназначение в мире этом ты выполнишь.
Голос за кадром
Старцы дали Угору и Архипу теплую одежду. Уже начинался сентябрь, и ночевать в лесу становилось холоднее и холоднее. Наскоро обнявшись, путники расстались с Никитой.
Обнимаются, прощаются с Никитой. Архип и Угор уходят.
Вогул
(на ходу)
– Сквозь сибирское ханство пройдем – и дома.
38. Нат. Утро. Устье Ишима. Слияние двух рек Ишим впадает в Иртыш..
Угор
– Эртыс, однако.
Двое бывших рабов стоят на высоком мысу. Внизу слияние двух рек.
39. Нат. Стойбище Еркена. Юрта.
Исатай с перевязанной бинтами грудью сидит на бревне около входа в юрту.
Голос за кадром
Исатай медленно выздоравливал. Слишком большая была кровопотеря. Он уже мог выходить и сидеть подле юрты. Иногда прибегала Ботагоз. Занятая делами по стойбищу, она нет-нет да и уделяла время для Исатая. То гостинец принесет, то просто придет и посидит рядышком. Исатай любовался девушкой, ее гибкостью и жизнерадостностью. Много ли нужно воину, чтоб хоть чуть-чуть почувствовать себя счастливым?
Наступил сентябрь-месяц. Трава выгорела, и теперь степь стояла рыжая. Дождей тоже давно не было. Спасала только прохлада внутри юрты, войлок которой не пропускал жару вовнутрь и согревал ночью. Джунгары ушли на юго-восток. В такое время года трудно прокормить лошадей, и они двинулись к горам, где есть зеленая и сочная трава. Несколько раз приезжал Валихан и справлялся о здоровье Исатая. Привозил ему сурковый жир, перемешанный с тибетским корнем.
Конский базар закончился, и купцы разъехались по своим улусам. А в память о нем остались только вытоптанное поле, привязи и, естественно, юрты Еркена. Впереди была зима. Чем порадует она воинов? Что принесет следующая весна, когда в степи опять объявятся джунгары?
40. Нат. Берег. Река Иртыш.
Беглецы Архип и Угор. Стоят на берегу.
Голос за кадром
Вогул присмотрел пару деревьев. Они свисали над берегом и еле держались на корневищах. День ушел на разделывание бревен и сборку плота.
Угор
(мастеря плот)
– Дальше рекой пойдем, левым берегом. Тут топко, и верховые татары нас не достанут.
Архип
(помогая вогулу)
– Ночью, конечно, сподручней сплавляться. А днем спать, как и раньше.
Утро. Кузнец просыпается. Вогула рядом нет. Нет лука.
Архип
- Значит, промышлять подался
Шуршат под ногами листья. Угор показывается из-за кустов. Он несет на плече заячью тушку.
Угор
(Бросает под ноги Архипа тушку зайца)
– Плохой охота. Совсем зверя нет. Если так пойдет, то от голода пухнуть начнем.
Архип
– Не плохой, а плохая, – поправил друга кузнец.
Угор
– Вот и я говорю: плохая, худая ныне зверя.
Вогул кладет корешки камыша рядом с тушкой зайца.
Угор
– Разводи огонь, Архипушка, будем мясо жарить. Хлеб кушать.
Архип
(раздувает потухшие за ночь угли костра)
– Какой хлеб? Я окромя лепешек бусурманских уже годков двадцать хлебушка не видал.
Угор
– Сейчас пожарю.
Угор жарит над углями корешки камыша.
Архип
(пробует поджаренный корень)
– Гляди ты, вкусно! А мы в отрочестве только кидались рогозником да шишки раздували по ветру. Оказывается, его и кушать можно.
Угор
(довольный, что угодил товарищу, смеется)
– Гложи, Архип, зубы не будут выпадать. Как бобер будешь!
Вечер. Друзья, отталкивают плот от берега, и пускаются далее в плавь. Левый берег почти весь зарос ивняком, и, отойдя метров на десять, беглецы пускают самодельное плавсредство по течению.
Вогул изредка направляет движение плота вырубленной длинной ветвью. Архип сидит на корточках и смотрит вперед. Река становится шире и шире. Мимо проплывают острова, которые возникают из темноты как огромные айсберги, а потом вновь исчезали в ночи. Да и правый берег становился все выше и выше.
Угор
– Светлые ночи уже прошли, но еще рассвет наступает рано. Когда же выпадет снег, наступят темные ночи, солнце станет вставать позже, а садиться раньше.
С продвижением на Север все чаще и чаще попадаются стойбища и поселения. Костры пастухов видны издалека, поэтому путники замолкают, ложатся на бревна, и тихо проплывают мимо левым берегом реки. Для надежности Угор кладет на плот ветку, которой управляет, и плот становился похожим на оторванное от берега дерево, плывущее по течению.
Угор
– Это татарская вотчина. Нужно идти тихо. Скоро городище Искер будет, а там уже и урман близко.
По левую сторону реки показывается широкий приток реки Тобол. На высоком берегу виднеются стены городища.
Угор
(ложится, накрываясь веткой)
– Лежи тихо, нас выносит на середину. Слева сильное течение впадает.
Плот несет серединой реки. Плотик крутится на стремнине, поворачиваясь к городищу то одним боком, то другим.
Со стен окликают. Виден свет факелов стражников на стенах.
Плот проплывает мимо крепости. Вскоре очертания городища исчезают в темноте.
Угор
– Утром плот надо бросать. Будет погоня.
Архип
(соглашается)
– Ну, бросать так бросать, нам не привыкать, нам бы токмо поясок подтянуть.
Рассвет. Беглецы отпускают плот дальше. Размещаются в прибрежных кустах на дневку.
Вскоре они видят плывущую им в погоню лодку. В ней находится около восьми гребцов и человек пять воинов.
Угор
(шепотом, глядя из кустов на лодку))
– Они думают, что мы китайские купцы, провозим железо. Железо и оружие запрещено возить остякам и вогулам. Это после восстания, которое было пятнадцать лет назад. Тогда татары победили и запретили нам иметь оружие даже для охоты. Запретили и купцам привозить его нам.
Архип
(шепотом)
– А почто они возят, ежели запрещено?
Угор
– А пушнину где китайца возьмет? Токмо на стойбище охотников. Там даром. В Искере дорого. Купец хитрый. Если не заберут татары железо, то наменяет много. Вот и плывут воины отобрать оружие, а мы тоже хитрый, пойдем далее берегом ночью.
Архип
(поправляет произношение слов)
– Не хитрый, а хитрые.
Голос за кадром
Дозорная лодка возвращалась уже под вечер. Воины всматриваются в левый берег в надежде найти тех, кто, бросив плот, сошли на сушу. Они все еще надеялись разжиться на купцах. Но беглецы в этот день огонь не разжигали.
41. Нат. Стойбище Исена. Исатай садится в седло. Ему помогает брат Ботагоз Отар.
Голос за кадром
Исатай первый раз после болезни поднялся в седло. Необходимо было встретиться с баем Аблаем, который проживал на севере степи у синих гор. Исатаю предложили командовать тысячей конных воинов, так как уже все знали, что он в этой должности ходил в Бухарский поход. Нужно было приступить к обучению своего отряда. Весной предстояла решающая битва за судьбу этой земли, которую топтали много веков чужие джунгарские кони. И Исатай дал согласие выступить в поход. Теперь он уже не принадлежит самому себе. Люди выходили его полумертвого, приютили, сохранили его доспехи и оружие. А самое главное – он обожал Ботагоз. И эта степная роза все чаще и чаще одаривала его вниманием.
Исатай
– Я привезу тебе платок, какой не носит жена хана.
Действие:
гладит по руке девушку, которая, держится за подпругу коня, стоит, провожая воина.
Кони его и Отара двигаются крупной рысью на север.
Голос за кадром
У Исатая сохранились золотые монеты и кое-что из драгоценностей, украшающих пояс и его доспехи. А далее Аблай возьмет его и Отара на службу.
Бай Аблай принял его радушно, пригласив отужинать с ним в его жилище. Поданный гостю бешбармак с обилием мяса говорил, что встречают Исатая как дорогого гостя. Богатство бая Аблая позволяло ему держаться на равных с чингизидами, Исатаем и Валиханом. Законы степей, выработанные столетиями, постепенно оставались в прошлом. Нынешние времена любили богатых и состоятельных баев, перебегавших из стана в стан при первой же опасности.
Отар отделался ужином в гостевой юрте. Он привык к своему жизненному статусу и скромно покушал с другими воинами, прибывающими из степи в стан Аблая.
42. Инт. Юрта Аблая. Женщина убирает с достархана поднос с мясом. Наливает кумыс в пиалушки, подает баю Аблаю и Исатаю. Кланяется, уходит.
Исатай
(отпив из пиалы, прикладывая ладонь к груди)
– Я бился с джунгарами, уважаемый Аблай, в урочище Каркыра-Санташ, что переводится «Камни Тамерлана». Их было триста, нас полтысячи. Ойраты прекрасно вооружены и защищены железными доспехами. Джунгары – опытные воины и с детства дружат с оружием, не расставаясь с ним даже ночью.
Аблай
(обиженно надув губы)
– Наши джигиты не трусливей монголов. Они будут сражаться не хуже их.
Исатай
(отпив глоток кумыса, и ставя пиалу на достархан)
– Чтобы сражаться, почтенный Аблай, нужна не только храбрость, но и умение.
Аблай
(отпив глоток, так же ставит пиалу перед собой)
– Поэтому ты здесь.
Исатай
– Я готов.
Аблай
– Через три дня соберутся остальные воины. Их приведут баи и вверят тебе под начало. Я назначу сотниками сыновей уважаемых людей. Десятников можешь назначать сам.
Исатай
– А если назначенный тобой, уважаемый, сотник не способен будет командовать? Или Аллах обделил его разумом?
Аблай
– Это закон степи. Сын бая не может подчиняться безродному воину, а безродный воин не может командовать сыном почтенного человека. А теперь иди и отдохни после долгой дороги.
Действие:
Заходит женщина и собирает с достархана пиалы. Исатай встает. Разговор окончен. Он недовольно морщится. Прикладывает к груди руку, но не кланяется безродному богачу. Выходит из юрты. Всюду движение, топот копыт, пыль.
В стане оживление. Подъезжают новые всадники. Их встречают распределяют по юртам. Всюду движение, топот копыт, пыль.
43. Нат. СИБИРЬ. Тайга. Беглецы.
Действие:
На встречу идет медведь. Останавливается, нюхает воздух. Архип и вогул оказываются у него на пути.
Голос за кадром
Нет, это был медведь не такой, какого водят по ярмарке на цепи. Это был огромный зверюга, который встал на пути беглецов. Роняя из пасти на траву капли слюны, хозяин тайги остановился, перекрыв дорогу. Понюхав воздух, он уставился на Угора и Архипа. Архип вынимает саблю из ножен. Угор его останавливает.
Угор
(шепотом)
– Медведь – это покровитель нашего рода, и его нельзя убивать без нужды, если он не встал на задние лапы, то задираться не станет.
Вогул поднял руки вверх и разведя их чуть в стороны, брякая двумя ножнами сабель, которые висят через каждое плечо, смело шагает на зверя.
Косолапый, тряся слюной, отходит в сторону.
Угор
– Поднимай руки и иди мимо.
Кузнец поднимает руки вверх шагает мимо медведя за Угором.
Зверь, пропустив путников и еще раз обнюхав воздух, идет своей дорогой.
Архип
(вытирая холодный пот, и поправляя лук с колчаном стрел, глядя на дрожащее лезвие сабли)
– Ты зачем руки поднимал, Игореша?
Угор
– Хозяин не нападет на того, кто выше его, я поднял руки и стал выше.
Архип
(нервно хохочет)
– Ты бы еще подпрыгнул. Я чуть в портки не наделал, хотя быка на спор в лоб кулаком ложу с одного удара. А энтого, зверюгу, каюсь, испужался. Но коли бы он тобя подмял, свернул бы я ему шею как Узун Беку.
Угор
( не оборачиваясь, шагает по звериной тропе)
– Медведь не голодный нынче. Ягода есть, грибы есть, рыба в реке есть. Он идет своей дорогой, мы идем своей. Наши предки были медведями, мне дедушка рассказывал, и бояться их не нужно. Он не зря здесь. Рядом стойбище остяков, а они рыбу ему в дары приносят, чтоб скот не трогал. Видел же, что морда в чешуе была.
Архип
(шагая за вогулом, останавливается)
– Какая морда!? Кака чешуя?! Тут маманю родную забудешь, коды встретишь тако чудище, не то что морду разглядывать.
Архип усмехается, догоняет вогула, все еще с опаской оглядываясь назад.
Голос за кадром
Действительно, к полудню выйдя из осинника, беглецы наткнулись на стойбище из пяти юрт. То были остяки – рыболовы.
44. Нат. Стойбище остяков.
На столбиках загона для скота висит нехитрая рыболовная снасть, в основном плетенные из тальника мордушки. Тут же сушится рыба.
Лайки, выскочившие навстречу, пару раз тявкнув, убегают по своим делам.
Угор
– У нас собаки на человека не бросаются, мы убиваем тех, кто человека не любит. В тайге только на зверя, белку, птицу можно лаять.
Архип
(оглядываясь, и еще побаиваясь собак)
– Там, в рабстве, басурманские собаки дурные, за пятки кусают, и поди, пни какую, сразу хозяин этим тварям найдется, так плетей огребешь, хуже, чем у собак, наша жизня была.
Действие:
Навстречу из ближайшей юрты выходит человек непонятных лет. Опираясь на посох с костяным наконечником, он вопросительно смотрит на Архипа и Угора.
Угор
– Мы идем мимо, на реку Эндра, в городище Эдем.
Хозяин стойбища
– Вы одеты, как татары.
Угор
– Мы идем с юга степи, были в полоне татарском, теперь уже дома. Хан Сейдяк объявил, что хочет отдать рабов русскому царю.
Хозяин стойбища
– Хану Сейдяку ныне не до вас, на него пошел войной Кучум-хан. И кто победит, не известно. Заходите в юрту и отдохните. Одного-то признаю как русича, а вот ты с какого племени и роду?
Угор
– Я из племени шыбыр, я правнук сотника Пама, который, потерпев поражение от Стефана Пермского, ушел за камень и поселился в районе Атлымских юрт. Еще я праправнук Шамана Пынжи.
45. Инт. Юрта остяка.
Беглецы проходят в юрту. Там темно. Оглядывают стены, увешанные разными полезными в обиходе вещами.
Хозяин стойбища
(обращается к присевшему к огню чувала Угору)
– Я верю тебе. В отрочестве слышал я об этой битве. Знаю и Атлымские юрты, куда ушли ваши сородичи, оно в десяти днях пути по реке и двадцати по суше. Но чем могу помочь вам я? Разве что накормить и дать обувь?
( показывает на рваные чулки кузнеца)
Угор
– Я дам тебе золото для твоей жены. И один нож для сына, если он у тебя есть.
Хозяин стойбища
– Что ты хочешь взамен?
Угор
– Нам нужен твой обласок (лодка) , тот, который сушится на берегу, и еще к нему два весла. И, конечно, сапоги и одежда. Скоро заморозки, а путь долог.
Хозяин стойбища
(отрицательно качает головой)
– Я не могу отдать тебе обласок. На днях пойдет Муксун, а после и Нельма, и если я останусь без челнока, то останусь без рыбы и не смогу заплатить ясак.
Угор
(протягивает брошь, продолжая торговаться)
– У тебя два обласка. А на это ты можешь купить еще и бударку
Хозяин стойбища
(доволен обменом)
– Хорошо. Я дам вам обласок, но обувь у меня одна.
Угор
( торгуется, протягивает под нос другие украшения и нож)
– Ладно, посмотри вот это.
Хозяин стойбища
(увидев украшения, радостно соглашается)
– Я дам вам сушеной рыбы, мяса и две старых малицы.
Архип
(встревая в разговор)
– Шубы – это хорошо.
46. Нат. Ночь. Река.
Ночь. Яркое лунное марево. Н воде, работая двумя веслами, беглецы, в купленном обласке, скользят по водной глади.
Архип быстро привыкает к неустойчивому верткому суденышку. И уже после первого поворота ловко загребает со своей стороны веслом.
