Тень в моей комнате

Аста Вульф

Тень в моей комнате

Серия:Моя тень

«Ты моя одержимость. Моя боль. Моё всё».

Посвящение

Тем, кто когда-либо чувствовал чужой взгляд в темноте.

И не мог понять — страх это или желание.

Аннотация

Он назвал её маленькой птичкой в ту же секунду, как увидел.

Она даже не знала, что клетка уже строится.

Эвелин всего девятнадцать. Она учится, работает, живёт обычной жизнью, пока в неё не врезается незнакомец с тёмными глазами. Его взгляд не отпускает, его голос преследует по ночам, а однажды утром она находит записку на тумбочке — он был в её комнате, пока она спала.

Малакай — владелец сети клубов, опасный, холодный, привыкший получать всё, что хочет. Он выбрал её. И когда судьба подбрасывает ему идеальный шанс, он не колеблется.

Теперь ей предстоит провести полгода в фиктивном браке с человеком, который улыбается, но за этой улыбкой скрывается тьма. Остаться с ним — значит погибнуть. Уйти — значит предать отца.

Каждый его взгляд — цепь. Каждое прикосновение — клеймо. Он говорит, что она свободна, но его глаза обещают совсем другое.

Но есть один вопрос, который пугает её сильнее всего:

Успеет ли она вылететь из этой клетки, пока не поздно?

Или уже слишком поздно, потому что она сама собирается запереть себя в ней?

Пролог. Тень

Я проснулась от того, что в комнате было слишком тихо.

Не просто тихо — неправильно тихо. Как будто кто-то стоял в углу и ждал, когда я открою глаза. Я лежала, боясь пошевелиться, и слушала. Сердце билось где-то в горле. Дыхание — слишком громкое. Простыни — слишком холодные.

На тумбочке лежал листок. Белый, сложенный пополам. Его там не было вечером.

Я протянула руку. Пальцы дрожали. Развернула.

Почерк был чёткий, резкий. Чужой.

«Ты очень сладко спишь. Но не думаю, что сможешь спать так же сладко в постели со мной».

Я отшвырнула записку, как будто она обжигала. Вскочила. Включила свет. Никого. Окна заперты. Двери закрыты. Но я знала: он был здесь. Пока я спала. Пока я была беззащитна. Пока я не знала, что за мной наблюдают.

А потом я увидела розу.

Тёмно-красную, почти чёрную. С шипами, которые он не срезал. Она лежала на туалетном столике — рядом с моими духами, рядом с гребнем. Он касался моих вещей. Он трогал мою жизнь. Он был внутри.

Я сжала розу в руке. Шипы впились в ладонь. Больно. Но я не разжала пальцы. Потому что эта боль была честнее, чем страх.

Кто ты?

Я не знала его имени. Не знала, как он выглядит. Не знала, чего он хочет. Но я уже знала главное: он не отпустит.

И самое страшное — я не была уверена, что хочу, чтобы он отпустил.

Глава 1 Эвелин

Было что-то не так с этим апрелем.

Я почувствовала это ещё до того, как открыла глаза. Ещё до того, как солнечный свет пробился сквозь шторы и упал на моё лицо. Что-то висело в воздухе — тяжёлое, липкое, как предгрозовая духота.

Я лежала в кровати, не открывая глаз, и слушала собственное дыхание. Оно было слишком громким. Слишком частым. Как будто я бежала. Как будто за мной гнались.

Телефон завибрировал на тумбочке.

Я потянулась, не глядя. Экран светился в полумраке. Лилит.

«Ну что, во сколько сегодня увидимся?»

Я смотрела на буквы, и они расплывались. Что-то было не так. Не с сообщением. Со мной. Я чувствовала себя странно. Тяжело. Как будто всю ночь пила и не помню. Как будто кто-то был рядом. Касался. Смотрел.

Я провела рукой по простыне рядом с собой. Холодная. Пустая.

Конечно, пустая. Ты живёшь одна, Эвелин.

В голове — тишина. В доме — тишина. Родители уехали на выходные. Ты одна.

Я села. Одеяло соскользнуло, и прохладный воздух коснулся кожи. Соски затвердели. Я посмотрела на себя — на свою грудь под футболкой, на свои бёдра, на свои ноги. Тело, которое я знала. Тело, которое я не понимала.

Я встала. Пол был холодным. Я шла по дому, чувствуя, как каждый шаг отдаётся где-то внизу живота. Странное ощущение. Непривычное. Не моё.

На кухне я включила кофеварку. Стояла у окна, смотрела на улицу. Деревья качались от ветра. Мокрый асфальт блестел. Обычный апрель. Обычное утро. Но внутри меня что-то сжималось. Что-то ждало. Чего-то, чего я не могла назвать.

Кофеварка запищала. Я налила латте, обхватила чашку ладонями. Тепло растеклось по пальцам, поднялось вверх по рукам. Я сделала глоток. Молоко. Кофе. Корица. Обычный вкус. Но почему-то он показался мне чужим. Как будто кто-то добавил туда что-то. Что-то, чего я не просила.

Я поставила чашку. Слишком резко. Кофе плеснул на стол. Я смотрела, как тёмная капля стекает по светлой столешнице, и чувствовала, как внутри нарастает паника.

Что с тобой? Соберись.

Я пошла наверх. В свою комнату. К шкафу. Мне нужно было одеться. Мне нужно было выйти. Мне нужно было сделать что-то, что угодно, чтобы заглушить это чувство.

Я открыла дверцу шкафа и провела рукой по вешалкам. Джинсы. Любимые. Они сидели идеально. Всегда сидели. Я сняла их, натянула. Ткань обтянула бёдра, талию, задницу. Я посмотрела на себя в зеркало и замерла.

Кто-то смотрел на меня.

Я обернулась. В комнате никого не было. Только я. Только моё отражение. Только мой испуганный взгляд.

Я снова посмотрела в зеркало. Девушка, которая смотрела оттуда, была мной. Но её глаза были другими. Тёмными. Голодными. Она смотрела на меня так, будто знала что-то, чего не знала я.

Ты сходишь с ума, Эвелин.

Я надела футболку. Схватила ключи. Выбежала из дома. На улице воздух ударил в лицо — холодный, влажный, с запахом мокрой земли. Я шла быстро. Почти бежала. К машине. К парку. К Лилит. К чему-то нормальному.

---

Я уже подъезжала к парку, когда телефон засветился.

«Ну ты как всегда. Без задержки ты не можешь? Давай скорее, а то я устала тебя ждать!»

Я улыбнулась. Лилит. Её напор. Её голос. Что-то нормальное. Что-то, что не пугает.

Я припарковалась. Выскочила из машины. Хлопнула дверью. Побежала.

Ветер бил в лицо. Волосы развевались. Джинсы обтягивали ноги. Я бежала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от страха. От чего-то другого. От предчувствия. От ожидания. От чего-то, что должно было случиться. Что-то, что уже было решено. Кем-то. Где-то. Без меня.

Я смотрела в телефон. Набирала Лилит. Не видела, куда иду.

И врезалась.

Не в дерево. Не в столб. В человека. Твёрдого. Тёплого. Живого.

Сильный толчок отбросил меня назад. Я качнулась. Полетела бы на асфальт, если бы не его рука. Она сжала мой локоть. Крепко. Слишком крепко. Так, что останутся следы. Так, что я почувствовала каждый палец на своей коже. Даже через ткань куртки.

— Ты вообще смотришь, куда идёшь? — его голос был низким. С хрипотцой. От него по позвоночнику пробежала дрожь. Не от холода. От чего-то другого. — Или ты слепая?

Я дёрнулась. Попыталась высвободить локоть. Но его пальцы сжались сильнее. На секунду. Всего на секунду. А потом отпустили.

Я подняла взгляд.

И мир остановился.

Всё исчезло. Ветер. Шум машин. Запах парка. Голоса людей. Остались только его глаза. Чёрно-карие. Почти бездонные. Они смотрели на меня так, будто видели не девушку в джинсах и футболке. А что-то другое. Что-то, что было скрыто. Что-то, что я сама о себе не знала.

Он смотрел, и я чувствовала это. Физически. Как будто его взгляд был руками. Как будто он касался меня. Медленно. Везде. Под одеждой. Под кожей. Внутри.

На его губах играла едва заметная усмешка. Уверенная. Спокойная. Как будто он знал что-то, чего не знала я. Как будто он уже видел меня. Всю. Без одежды. Под собой. Стонущей.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. К шее. К груди. Соски напряглись. Я почувствовала это даже через бюстгальтер. Даже через футболку. И я поняла, что он тоже это видит. Что он смотрит туда. На секунду. Всего на секунду. Но этого хватило.

Я отвела взгляд первой. Сделала над собой усилие. Заставила себя дышать.

— Я всё прекрасно вижу, — процедила я. Голос дрожал. Я ненавидела себя за это. — Просто кто-то выскочил на моём пути.

И обошла его. Не оглядываясь. Не смотря на него. Просто шла. Быстро. Прямо. К Лилит.

Но я чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый. Неотрывный. Он смотрел на меня так, будто раздевал. Будто запоминал. Будто решал.

Я подбежала к Лилит. Опустилась на скамейку. Руки дрожали. Внизу живота было тепло. Влажно. Я чувствовала это. И ненавидела себя за это.

— Ты чего такая на взводе? — Лилит смотрела на меня.

— Да по дороге столкнулась с одним придурком, — я попыталась усмехнуться. Не получилось. — Чуть не упала из-за него, а он даже не спросил, как я. Только процедил что-то про слепых.

Я не сказала ей, что его глаза были тёмными, как бездна. Не сказала, что его рука на моём локте оставила след. Не сказала, что я до сих пор чувствую его запах. Тёмный. Терпкий. Сандал. Что-то ещё. Что-то, что я не могла назвать. Что-то, что осталось на моей коже.

Лилит усмехнулась.

— Кстати, забыла сказать — к нам захотел присоединиться мой брат с другом.

Я замерла.

— И где же они?

— Где-то рядом. Брат недавно писал, что уже на подходе.

Я отвернулась к саду. Деревья начинали зеленеть. Ветер шевелил ветки. Я смотрела на них и пыталась успокоить дыхание. Внутри всё бурлило. Не от страха. От чего-то другого. От предчувствия. От чего-то, что уже было решено. Кем-то. Где-то. Без меня.

А потом я повернула голову.

И увидела его.

Он шёл рядом с братом Лилит. Тот самый парень. Тот самый взгляд. Тот самый запах. Он шёл, и я видела, как его глаза находят меня. Среди десятков людей. Сразу. Безошибочно. Как будто я была единственной. Как будто я светилась.

— Всем привет! — брат Лилит подошёл. Улыбался. — Это мой друг Малакай. Сегодня удачный день — я смог вырвать его из работы. А это, на минуточку, очень сложно.

Малакай.

Я подняла взгляд. Он смотрел на меня. С той же спокойной уверенностью. На его губах мелькнула лёгкая ухмылка. Не насмешливая. Какая-то своя. Чужая. От которой внутри всё сжалось. От которой соски снова напряглись. От которой между ног стало горячо и влажно.

Я заставила себя не отводить взгляд. Я не покажу ему. Ни за что.

Но он смотрел, и я чувствовала это. Как будто его взгляд был руками. Как будто он уже трогал меня. Везде. Медленно. Властно. Как будто он уже знал, как я выгляжу без одежды. Как я дрожу. Как я стону.

— Эвелин, — голос Лилит вернул меня в реальность. Она обняла меня за плечи. — Моя лучшая подруга.

— Эвелин... — тихо, почти шёпотом, так, чтобы услышала только я, произнёс Малакай. — Маленькая птичка.

Сердце пропустило удар.

Я застыла. Кровь прилила к щекам. К шее. К груди. Я почувствовала это. Везде. Как будто он дотронулся. Как будто его губы были на моей коже. На моей шее. На моих губах.

Он сказал это так, будто мы были знакомы века. Будто он имел право. Будто он уже знал меня. Всю. До последнего вздоха. До последнего стона.

И самое страшное — я не хотела, чтобы он замолкал.

Это было неправильно. Это было опасно. Но это было так сильно, что я забыла, как дышать.

Внутри меня боролись два голоса. Один кричал: «Уходи. Это опасно. Он не тот, кем кажется». Другой шептал: «Останься. Посмотри на него ещё раз. Это судьба». И этот второй голос звучал громче. Намного громче.

Телефон завибрировал в кармане джинсов. Я вздрогнула. Мама.

«Милая, давай домой. Есть разговор».

Я выдохнула. С облегчением, которого не ожидала. Я была готова сбежать. И этот звонок стал моим спасением.

— Извините, мне пора, — я постаралась, чтобы голос звучал сожалением. — Мама зовёт.

Я попрощалась с Лилит. Развернулась. Сделала шаг к парковке. Я чувствовала, что он смотрит. Затылок горел. Кожа под одеждой горела. Внизу живота горело. Я сжала ключи так, что металл впился в ладонь. Я хотела уйти. Быстро. Не оглядываясь.

Но его голос догнал меня.

— Ну ничего, маленькая птичка, — сказал он, и в тоне была предвкушающая насмешка. — Увидимся.

Электрический разряд. По всему телу. От затылка до пяток. От сосков до низа живота. Я замерла на секунду. Всего на секунду. А потом пошла дальше. Не обернулась. Не посмотрела на него.

Но сердце колотилось где-то в горле. И на губах всё ещё горела его фраза. «Маленькая птичка». И между ног было влажно. Так влажно, что я чувствовала это даже через джинсы. Даже через бельё.

Я села в машину. Завела двигатель. Руки дрожали. Я положила ладони на руль и смотрела в лобовое стекло. Запах его одеколона всё ещё преследовал меня. Тёмный. Терпкий. Сандал. Что-то ещё. Что-то, что осталось на моей коже.

Я знала: этот запах не исчезнет. Никогда.

---

Дорога домой заняла двадцать минут.

Двадцать минут, в течение которых я не могла перестать думать о нём. Его глаза. Тёмные. Бездонные. Его голос. Низкий. С хрипотцой. Его рука на моём локте. Крепкая. Властная. Я вела машину, а мои мысли были где-то далеко. В парке. С ним. Я представляла, как его пальцы скользят по моей коже. Как его губы касаются моей шеи. Как он шепчет что-то на ухо. Что-то, от чего внутри всё сжимается.

Я тряхнула головой. Отогнала. Не помогло.

---

Я вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал в тишине громко. Как выстрел. Дом встретил меня тишиной. Густой. Вязкой. Как болото. Я замерла в прихожей, прислушиваясь. Ничего. Только гул холодильника на кухне. Только тиканье часов в гостиной. Только моё собственное дыхание, которое казалось слишком громким.

Я поднялась на второй этаж. Медленно. Каждая ступенька скрипела под ногами, и я вздрагивала. Как будто шла по чужому дому. Как будто этот дом больше не был моим.

В своей комнате я закрыла дверь. На замок. Проверила окно. Заперто. Балконную дверь. Заперта. Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри всё сжимается. Его глаза. Его голос. Его запах. Всё это было здесь. В комнате. В воздухе. На моей коже.

«Маленькая птичка».

Я зажмурилась. Попыталась стряхнуть это наваждение. Но его образ цеплялся за каждую мысль. Как репейник. Я видела его лицо, когда закрывала глаза. Видела его руки, когда смотрела на свои. Видела его ухмылку, когда смотрела в зеркало.

Я сняла джинсы. Футболку. Бросила их на стул. Осталась в белье. Чёрное. Простое. Я смотрела на себя в зеркало и видела бледную девушку с тёмными глазами. Девушку, которая была напугана. Девушку, которая хотела его. И ненавидела себя за это.

На моей коже всё ещё был его след. На локте. Красная полоса. От его пальцев. Я провела по ней рукой. Медленно. Как будто могла стереть. Но след остался. Как клеймо. Как метка.

---

Я пошла в душ.

Сняла бельё. Бросила на пол. Встала под горячую воду. Вода обжигала кожу. Но не смывала его. Ничего не смывало. Я тёрла себя мочалкой, пока кожа не покраснела. Но его взгляд оставался. На мне. Везде. Под кожей.

Я закрыла глаза и прислонилась к стене. Вода стекала по лицу. По груди. По животу. По бёдрам. Я чувствовала, как тепло разливается по телу. Как что-то нарастает. Что-то, чего я не хотела. Что-то, что я не могла остановить.

Я провела рукой по животу. Медленно. Вниз. К бёдрам. К тому месту, где было горячо и влажно. Не от воды. От него. Я замерла. Моя рука замерла. Я не должна. Не должна.

Но я уже не думала. Я просто чувствовала. Его голос. «Маленькая птичка». Его глаза. Тёмные. Бездонные. Его рука на моём локте. Крепкая. Властная. Я закрыла глаза и позволила себе представить. Его. Надо мной. Внутри меня. Его губы на моей шее. Его руки на моих бёдрах. Его голос в моём ухе.

Я кончила. Стоя в душе. Одна. С его именем на губах.

А потом сползла по стене на пол. Села. Обхватила колени руками. И заплакала.

Что ты со мной делаешь?

Я не знала ответа. Я знала только одно: он вернётся. Он сказал «увидимся». И он не просто так это сказал. Он был уверен. Абсолютно. Как будто знал что-то, чего не знала я.

Как будто клетка уже строилась.

---

Я вышла из душа, вытерлась, надела домашнее. Старую футболку. Мягкие штаны. Волосы собрала в пучок. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Девушка, которая смотрела оттуда, была бледной. Уставшей. Напуганной. И что-то в её глазах было другое. Что-то, чего раньше не было. Что-то тёмное. Что-то, что он оставил.

Я спустилась на кухню. Сварила чай. Села за стол. Смотрела в окно. Деревья качались. Небо темнело. День подходил к концу. Я думала о том, что скажет мама. О том, что происходит с отцом. О том, что будет дальше. Но все мысли возвращались к нему. К Малакаю. К его глазам. К его голосу. К его запаху.

Я взяла телефон. Открыла галерею. Пролистала фотографии. Обычные снимки. Лилит. Университет. Родители. Я. Я смотрела на своё лицо на экране и думала: это я? Эта девушка? Она не знает. Она не знает, что скоро всё изменится. Что скоро её жизнь перестанет быть её. Что скоро кто-то войдёт в неё. И не уйдёт.

---

Разговор с мамой отвлёк меня от этого наваждения.

Она сидела на кухне. Задумчиво помешивала чай. Свет лампы падал на её лицо, и я заметила морщины, которых раньше не видела. Она выглядела уставшей. Напуганной. Когда я вошла, она подняла на меня глаза, и в них была та самая тревога, которую я видела в последние дни слишком часто.

— Нам с отцом предстоит поездка, — сказала она тихо. — На две недели.

— И вы переживаете, как я останусь здесь одна? — я попыталась улыбнуться. Не получилось. — Мам, ну чего ты так переживаешь? Никто меня не украдёт.

И в тот момент, когда эти слова сорвались с моих губ, я снова вспомнила Малакая. Его взгляд. Его ухмылку. Его голос. «Увидимся, маленькая птичка». Я отогнала мысли. Сделала глоток чая. Но внутри остался холодок.

— Как я могу не переживать? — мама отставила чашку. — У твоего отца сейчас проблемы с бизнесом. Он должен крупную сумму, и эта поездка должна решить эту проблему. Если не решим — потеряем всё.

В её голосе звучала такая усталость, что мне стало не по себе. Я никогда не видела её такой. Она всегда была опорой. Скалой. А теперь сидела передо мной и смотрела в одну точку, как будто разговаривала не со мной, а с собственными страхами.

Впервые я поняла, что мои родители — не всесильны. Что они тоже боятся. Что они тоже могут потерять всё.

Я протянула руку и накрыла её ладонь своей.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Вы решите это. Я знаю.

Она слабо улыбнулась. Но в этой улыбке не было уверенности. Только надежда. Хрупкая, как тонкий лёд.

Мы ещё немного посидели на кухне. Допивая чай. Это был ритуал, который я любила — вечерняя тишина, тепло чашки в ладонях, спокойствие, которое окутывало меня перед сном. Я почти забыла о нём. Почти. Но где-то на дне сознания его имя всё ещё пульсировало. Как заноза. Как второе сердце.

---

Поднявшись в свою комнату, я остановилась на пороге.

Моя спальня всегда казалась мне убежищем. Просторная, с большими окнами от пола до потолка. С маленьким балкончиком, на который я так любила выходить ночью. Стены были светлыми. Шкаф — забит книгами и старыми тетрадями. На столе — ворох бумаг и заряженный ноутбук. Сейчас она выглядела так же, как всегда. Но в ней будто поселилось что-то невидимое. Какое-то напряжение. Как будто воздух стал плотнее. Как будто кто-то дышал здесь. Пока меня не было.

Я отодвинула шторы и вышла на балкон.

Ночной воздух коснулся кожи. Свежий. Влажный. Пахнущий мокрой листвой. Я оперлась на перила и уставилась в темноту. Так спокойнее. Темнота заполняла почти каждый уголок нашего участка. Прятала в себе деревья, кусты, дорожки. Где-то вдали мелькнула тень — короткая, быстрая. Я прищурилась. Но ничего не разглядела. Наверное, просто ветер. Или животное. Я не придала этому значения.

Хотя надо было бы.

Я постояла ещё немного. Ветер шевелил волосы. Холод пробирался под футболку. Соски напряглись. Я обхватила себя руками. И в этот момент почувствовала это. Взгляд. На себе. Тяжёлый. Неотрывный. Как будто кто-то смотрел на меня из темноты. Я обернулась. Никого. Только деревья. Только тени. Только моё воображение.

Но я знала. Я чувствовала. Он где-то там. Смотрит.

Я быстро вернулась в комнату. Закрыла балконную дверь. Задёрнула шторы. Плотно. Так, чтобы ни один луч с улицы не проникал внутрь. Я всегда так делала. Мне нравилось чувствовать себя в коконе. В безопасности.

Но сегодня безопасность была иллюзией.

---

Я переоделась в любимую пижаму.

Мягкую. Тёплую. С длинным рукавом. Которую носила уже несколько лет. Она была выцветшей, немного растянутой, но самой удобной. Забралась под одеяло. Тело сразу же расслабилось. Простыни пахли лавандой. Одеяло укутывало как кокон. И казалось, что я смогу уснуть мгновенно. Тепло разливалось по всему телу. Веки тяжелели. Я уже почти провалилась в сон.

Но реальность вернул телефон.

Он завибрировал на тумбочке. Громко. Настойчиво. Как будто кто-то звонил. Я потянулась, не открывая глаз. Ожидая увидеть сообщение от Лилит. Может, она хотела спросить, как я добралась. Может, что-то забыла.

Но экран горел другим именем.

Малакай.

Я вздрогнула. Сердце ударило где-то в горле. Сон слетел мгновенно. Я села в кровати. Прижимая телефон к груди. И уставилась на экран. Он написал мне. Он нашёл мой номер. Откуда? Как? Я никому его не давала. Я даже не была с ним знакома толком. Мы просто столкнулись в парке. Просто пересеклись взглядами. Просто...

Я открыла сообщение.

«Ну как добралась, моя маленькая птичка?»

Я смотрела на эти слова. И внутри меня всё сжималось. Он знал, что я добралась. Он знал, что я дома. Откуда? Он следил за мной? Он был где-то рядом? Я вскочила с кровати и подбежала к окну. Дёрнула штору. Ночь. Пустота. Только свет от уличного фонаря вырывал из темноты мокрый асфальт и ветки деревьев, которые качались как руки. Никого. Ничего. Но я чувствовала его.

Я вернулась на кровать. Не выпуская телефон из рук. И тут пришло второе сообщение.

«Милая пижама. Я уже представляю, как сниму её с тебя».

По коже пробежал электрический разряд. В груди что-то сжалось, а потом отпустило с противным, тянущим чувством. Я посмотрела на себя — на свою старую, выцветшую пижаму, которую никто, кроме меня, не должен был видеть. Откуда он знает? Как он может знать, в чём я сплю?

Боже. Он видит меня. Он где-то здесь. Он смотрит на меня.

Я вскочила. Подбежала к окну снова. Задёрнула штору ещё плотнее. Потом проверила балконную дверь — заперта. Потом дверь в комнату — тоже заперта. Я стояла посреди комнаты, и меня колотило. Мне было страшно. Но это был иной страх. С примесью интереса. С небольшим трепетом сердца, который бился быстрее, чем хотелось бы признать.

Почему я не могу его заблокировать?

Я села на кровать. Прижимая телефон к груди. Я хотела написать ему что-то резкое. Сказать, чтобы он оставил меня в покое. Но пальцы не слушались. Я просто смотрела на экран. На его сообщения. И чувствовала, как внутри меня борется страх и что-то ещё. Что-то тёмное. Что-то, что не давало мне нажать «заблокировать».

Я убрала телефон в сторону. И легла. Не раздеваясь. Тишина в доме звенела. Где-то на первом этаже что-то скрипнуло. Я замерла. Вслушалась. Но звук не повторился. Наверное, просто старый дом. Или ветер. Или...

Я закрыла глаза. Постаралась замедлить дыхание. Я не хотела думать о нём. Я хотела, чтобы он исчез из моей головы. Но в темноте я видела только его лицо. А в ушах слышалось его «маленькая птичка». Произнесённое с той насмешливой, тёплой ухмылкой.

Боже, что ты со мной делаешь?