Туман над Мышкино

Геля провела пальцем по столу — осталась полоса на пыли. Она подошла к фотографиям, всмотрелась в одну из них. Женщина в длинном платье, с каштановыми локонами. Геля вздрогнула и отшатнулась. Она не могла разглядеть лица, но каштановые локоны… Это были те самые локоны, что она видела в зеркале в своей комнате той ночью.

Она перевела дыхание и пошла дальше.

Вторая комната оказалась больше. В центре стояло старинное пианино — массивное, тёмного дерева, с пожелтевшими клавишами. Рядом — кресло-качалка, которое слегка покачивалось, хотя в комнате не было ни сквозняка, ни ветра.

Геля замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Она подошла к креслу, осторожно дотронулась до подлокотника. Кресло остановилось. Геля выдохнула — видимо, показалось. Она села в кресло и откинулась на спинку. Оно мягко качнулось назад, потом вперёд, словно кто-то невидимый раскачивал его.

Геля закрыла глаза. Странное чувство охватило её — умиротворение. Она вдруг поняла, что именно сюда всегда стремилась. Не к шикарному авто, не к лазурному побережью, не к каштановым локонам на ветру. А сюда. В этот старый дом. В это кресло. К этому пианино.

— Что со мной происходит? — прошептала она.

Внезапно раздался звук. Одинокая нота. Геля вздрогнула и открыла глаза. Пианино стояло в нескольких метрах от неё. Клавиши были неподвижны. Но нота прозвучала — чистая, звенящая, словно кто-то только что коснулся клавиши.

— Кто здесь? — голос Гели дрогнул.

Тишина. Затем ещё одна нота. И ещё. Пианино начало играть само по себе — медленную, тягучую мелодию. Геля узнала её. Это была та самая мелодия, которую она слышала, когда открывала окно в своей городской квартире. Та, что показалась ей знакомой.

Геля поднялась с кресла и, не веря своим глазам, подошла к пианино. Клавиши двигались сами — будто невидимые пальцы касались их. Геля протянула руку и провела пальцами по клавишам. Мелодия не остановилась. Она продолжала звучать, обволакивая Гелю, затягивая её в свой ритм.

— Кто ты? — громче спросила Геля. — Покажись!

В ответ — только музыка. Мелодия становилась тише, спокойнее, словно колыбельная. Геля чувствовала, как её веки тяжелеют. Она вернулась к креслу-качалке, села в него и откинулась на спинку. Музыка убаюкивала её, уносила в тёплую, мягкую дрему.

— Я жду тебя… — послышался едва уловимый шёпот.

Геля хотела ответить, но сон уже накрыл её.

Геля открыла глаза. Она стояла посреди той же комнаты, но всё было иначе. Пыль исчезла. На стенах висели свежие обои. Солнечный свет струился из окна. Запахло свежесваренным кофе и яблочным пирогом.

В кресле-качалке сидела женщина. Каштановые локоны, ледяные голубые глаза. Та самая женщина из зеркала. Она улыбалась — спокойно, тепло, будто ждала этого момента всю жизнь.

— Ты пришла, — сказала женщина. — Я знала, что ты придёшь.

— Кто ты? — спросила Геля, удивляясь собственному спокойствию.

— Я — это ты, — ответила женщина. — Или ты — это я. Мы связаны, Геля. Мы всегда были связаны.

— Я не понимаю…

— Тебе и не нужно понимать, — женщина улыбнулась. — Просто знай: я ждала тебя. И он ждал тебя. Он придёт.

— Кто он? — спросила Геля.

— Тот, о ком ты мечтаешь, — ответила женщина. — Тот, кого ты искала всю жизнь. Тот, кто сделает тебя счастливой.

Геля хотела спросить ещё, но комната начала расплываться. Картинка таяла, как утренний туман. Женщина в кресле подняла руку и помахала ей на прощание.

— Я жду тебя, Геля. Мы все ждём тебя.

Геля проснулась. В комнате было темно. Музыка стихла. Она лежала в кресле-качалке, укутанная в тишину, как в одеяло. Сердце колотилось. Она провела рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.

Она поднялась, подошла к пианино. Ноты на нём не лежало — но что-то блестело в лунном свете. Геля наклонилась и увида кольцо. Старинное, золотое, с небольшим камушком голубого цвета — как лед, как глаза женщины из сна.

Геля взяла его в руки. Кольцо было тёплым, будто его только что сняли с пальца. Она надела его на средний палец правой руки. Оно село идеально, словно было сделано специально для неё.

Геля посмотрела на кольцо. В его глубине, казалось, мерцал свет. Она сжала пальцы в кулак и прошептала:

— Я вернусь. Я обязательно вернусь.

За окном начинал рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь мглу. Туман над Мышкино начал рассеиваться.