Полуночница

Сначала она услышала дыхание. Два ритма. Одно глубокое, ровное, с легким присвистом заложенного носа — Егор спит на спине. Второе — быстрее, прерывистое, женское. Алиса. Судя по тембру, она недавно плакала.

Настя переключилась на другой режим слуха. Микровибрации. Сквозь толщу стеклопакета, армированного профиля и бетона она считывала движение тел. Они лежали в кровати. Егор закинул руку за голову. Алиса свернулась клубком, отвернувшись от него. Между ними пролегало пространство ровно в тридцать сантиметров — мертвая зона отчуждения супружеской постели.

Алиса тихо всхлипнула снова. Звук сорвался с губ непроизвольно. — Перестань, — голос Егора прозвучал глухо, словно говорил в подушку. — Я же просил. Давай просто спать. — Ты даже не смотришь на меня, — прошептала Алиса. Голос дрожал от истерики, готовой прорваться. — Когда мы последний раз разговаривали? По-настоящему? — О чем разговаривать, Лис? — в его тоне прорезалось раздражение. — О том, что твой отец опять задерживает транш? Или о том, что дизайнер привез образцы плитки, которые тебе не понравились? Я выжат, понимаешь? Как лимон в турецком отеле. Мне нужно просто закрыть глаза.

Настя почувствовала, как внутри поднимается волна черного, вязкого удовлетворения. Не нравишься ты ему, девочка. Бракованная модель. Но следом пришло другое чувство. Холодный интерес исследователя. Почему год назад он бросил ее — простую Настю с макаронами и дешевым вином — ради этого золотого капкана? Тогда мотив казался очевидным: деньги, статус, связи тестя. Но сейчас, слушая эту сцену, Настя понимала: дело не в деньгах. Деньги были инструментом. Вопрос в том, какую дыру ими затыкали.

Егор сел на кровати. Пружины матраса скрипнули под его весом. Послышался звук чиркнувшей зажигалки. Запах сигаретного дыма долетел до Насти даже сквозь закрытое окно, усиленный обостренным обонянием. Табак дорогой, кубинский, с нотами шоколада. — Я женился на проекте, Лис, — сказал он, выпустив дым. — На красивой картинке. Папа дал нам стартовый капитал, папа купил квартиру, папа решает проблемы. Моя задача — соответствовать. Ходить на твои благотворительные ужины, улыбаться этим силиконовым курицам и делать вид, что мне интересно обсуждать покупку новой яхты. Я превратился в приложение к твоему отцу. — Так уйди! — вскрикнула Алиса, поворачиваясь к нему. — Кто тебя держит? Иди пиши свои гениальные коды в гараже! — Меня держит ипотека на двести миллионов, — горько усмехнулся Егор. — Которую твой батя взял на себя, чтобы нас «поддержать». И условия договора такие, что если мы разведемся или я уволюсь без его согласия — залог переходит банку. То есть мне придется жить в коробке из-под холодильника. Я променял свою свободу на позолоченную клетку. И знаешь что самое мерзкое? Иногда мне здесь нравится. Тепло. Сытно. Никто не смотрит на меня голодными глазами, ожидая чудес.

У Насти перехватило дыхание. Обостренный слух уловил изменение частоты ее собственного пульса — вернее, того механизма, что гнал черную субстанцию по венам. Он ударил в виски набатом. Он говорил про нее. Про ту, прошлую Настю. «Голодные глаза, ожидающие чудес». Год назад она думала, что причина в Алисе. Что он польстился на длинную ногу и папины миллионы. Оказывается, он бежал не к ней. Он бежал от пустоты. От ответственности за чужое счастье, которую Настя возложила на него своим молчаливым обожанием. Она смотрела на Кирилла, боготворила Егора, ждала принца, который вытащит ее из рутины Excel-таблиц. Она была таким же паразитом, просто более бедным и сентиментальным.

Злость схлынула, оставив после себя звенящую пустоту понимания. Ей не нужен Егор. Ей не нужна месть. Ей нужна была правда, чтобы похоронить призрака той девочки, которая умерла в морге.

Она спустилась с дерева бесшумно, сливаясь с тенями. Охранники внизу прошли мимо, подсвечивая кусты фонарями. Луч скользнул по стволу тополя, где она сидела секунду назад, метнулся дальше. Разрыв в зрении составил 0.8 секунды. Для них — ничего. Для нее — целая вечность безопасности.

Днем она вернулась к дому. Теперь стратегия изменилась. Ночное зрение позволяло видеть сквозь стены тепловую карту здания, но детали интерьера оставались скрыты. Нужен был визуальный контакт вблизи. Настя вошла в лобби. Камеры наблюдения зафиксировали стройную брюнетку в сером тренче Burberry. Лицо скрывали большие очки Chanel и низко надвинутая бейсболка. Образ типичной жены программиста, приехавшей забрать забытые ключи. Консьерж — молодой парень в униформе — лениво поднял глаза от смартфона. — Девушка, вы куда? Настя остановилась. Посмотрела на него. Не вкладывая силу, не ломая волю — просто установила прямой зрительный контакт. Легкая эмпатическая настройка. Синхронизация биоритмов. — Доброе утро, Денис, — сказала она мягко. — Я подруга Егора из пятнадцатой квартиры. Забыла вчера сумочку в гостиной, очень неловко. Егор еще спит, не хочу его будить звонком, он полночи сервер поднимал. Можно я быстренько поднимусь? Парень моргнул. Его мозг обработал информацию и сам достроил логическую цепочку: симпатичная девушка, знакомый жилец, бытовая ситуация. Угрозы нет. — Да, конечно, — он кивнул, бросив взгляд на экран монитора. — Только лифт карточкой приложите. Настя приложила пустой пластик к считывателю. Замок щелкнул. Система приняла сигнал благодаря микроскопическому воздействию на микросхемы карты — навык Игната, усвоенный за пять минут наблюдения.