Психоанализ Достоевского. Исследование личности и творчества писателя под редакцией Зигмунда Фрейда (1923)

Психоанализ Достоевского. Исследование личности и творчества писателя под редакцией Зигмунда Фрейда (1923)

Предисловие

Спустя более чем 100 лет после первого – и единственного – издания на русском языке, вниманию читателя предлагается новый, дополненный научным аппаратом, перевод психобиографического исследования о Достоевском. Это одна из самых ранних попыток применить психоаналитическое знание и способ мышления к пониманию творчества великого писателя. Её автор - Йолан Нойфельд, психоаналитик из круга непосредственных учеников З. Фрейда. Исследование было опубликовано в 1923 г. и содержит целый ряд идей, которые пятью годами позднее З. Фрейд разовьет в своей знаменитой работе «Достоевский и отцеубийство».

Сам Фрейд это признавал. В сноске к своей работе он специально отметил, что большинство высказанных им идей уже содержатся в «превосходной» работе Нойфельд. Однако здесь проступает любопытная деталь. Биографических сведений о Йолан Нойфельд почти не сохранилось, и в ссылках на эту работу автора обычно обозначали как мужчину. Между тем, Нойфельд была не учеником, а ученицей Фрейда. Но чтобы восстановить эту правду, всякий раз приходится почти провести специальное расследование. Это «ошибочное действие» как будто укладывается в общую картину некоторого имплицитного скептицизма Фрейда относительно женщин, за который он будет в течение 20 века подвергаться критике нескольких волн феминизма. Так, история Нойфельд заставляет вспомнить другую женщину, чье место в истории психоанализа также оказалось парадоксальным.

В 1920 г. Фрейд публикует свою, впоследствии знаменитую, работу «По ту сторону принципа удовольствия», в которой он, по его собственному признанию, вдохновляется идеями русской женщины из Ростова-на-Дону, знаменитой пациентки Юнга, Сабины Шпильрейн. На докладе в Венском психоаналитическом обществе она представила свой доклад «Деструкция как причина становления», по поводу которого в письме к Юнгу от 1 марта 1912 г. Фрейд пишет: «Она очень талантлива; во всем, что она говорит, есть смысл; ее деструктивное влечение мне не очень нравится, поскольку я считаю, что оно обусловлено личными обстоятельствами. Она кажется анормально амбивалентной».

Итак, Фрейд признает работу Нойфельд «превосходной», однако через пять лет пишет свою «версию»; признает Сабину Шпильрейн одаренной, но анормально амбивалентной, что не мешает ему во многом воспроизвести ее дуалистическую, «амбивалентную» теорию влечений жизни и смерти на страницах собственной работы. При этом обе эти женщины в значительной мере исчезают из истории психоанализа – и как самостоятельные мыслители, и даже как музы гения.

Возможно, издание, которое вы держите в руках, служит отчасти восстановлению этой исторической несправедливости.

Впрочем, Достоевский, как и первые пациентки Фрейда, как и Сабина Шпильрейн, тоже представляет собой загадку «анормальной амбивалентности». Сам писатель говорит о живущей в нем «истерической жажде противоречий и контрастов». Нойфельд начинает свой анализ с этих противоречий, в диалектике которых как будто и состоит загадка Достоевского, а вслед за ней – загадка «русской души»: «Поневоле спрашиваешь себя: как мог человек, до глубины души преданный государю, одновременно состоять в заговоре против царя? Как уживается в одном человеке глубокая религиозность и полное безверие? Как человек, каждой клеткой привязанный к родной земле, может месяцами, а то и годами жить за границей? Как объяснить, что он вечно гонится за деньгами, а потом швыряет их на ветер, словно они ничего не стоят?».

Почти одновременно, в 1921 г., Николай Бердяев в своей работе «Миросозерцание Достоевского» пишет неожиданно близкие вещи: «Дocтoeвcкий oтpaжaeт вce пpoтивopeчия pyccкoгo дyxa, вcю eгo aнтинoмичнocть, дoпycкaющyю вoзмoжнocть caмыx пpoтивoпoлoжныx cyждeний o Poccии и pyccкoм нapoдe. Пo Дocтoeвcкoмy мoжнo изyчaть нaшe cвoeoбpaзнoe дyxoвнoe cтpoeниe. Pyccкиe люди, кoгдa oни нaибoлee выpaжaют cвoeoбpaзныe чepты cвoeгo нapoдa, — a п o к a л и п т и к и или н и г и л и c т ы. Этo знaчит, чтo oни нe мoгyт пpeбывaть в cepeдинe дyшeвнoй жизни, в cepeдинe кyльтypы, чтo дyx иx ycтpeмлeн к кoнeчнoмy и пpeдeльнoмy. Этo — двa пoлюca, пoлoжитeльный и oтpицaтeльный, выpaжaющиe oднy и тy жe ycтpeмлeннocть к кoнцy».

Нойфельд прозорливо трактует четырех братьев Карамазовых как расщепленные части личности самого писателя, каждая из которых динамически изменчива и полна противоречий. Тем не менее, и она и, позднее, сам Фрейд все еще пытаются реконструировать феномен Достоевского через психическую структуру, поддающуюся диагностическим определениям и статичную в отношении целого конгломерата патологических, невротических искажений. Каждая из этих диагностических гипотез по отдельности выглядит обоснованной, но все вместе не могут – и мы это чувствуем – исчерпать общей сложности полифонической картины: «вечный Эдип»; амбивалентность к отцу и амбивалентность к матери, анальная фиксация, эпилептоидный характер, экстатическая аура, вытесненные инцестуозные влечения к обоим родителям, травма, связанная с сексуальным абъюзом ребенка, наконец неспособность к сепарации – в том числе, сепарации от матери-земли русской…

В ретроспективе сегодняшнего дня мы обнаруживаем, насколько особенной, насколько раскаленной идеями и прозрениями была эпоха вокруг Первой мировой войны – появление новых форм в культуре, искусстве, науке, радикально нового мировоззрения. Классическая ньютоновская физика сменяется квантовой спутанностью, классическая фигуративность в искусстве – ломкой формы, классическая онтология – противоречиями экзистенции. Однозначный, линейный, рациональный взгляд сменяется «полифонией» - термин, который через несколько лет введет для описания поэтики Достоевского Михаил Бахтин. Ницше в Западной Европе, Достоевский в России предварили этот «квантовый скачок», предчувствуя, в том числе, что линейность времени, мысли и человеческой морали потеряет свою безальтернативность. На ее смену, в том числе, придет психоаналитическое представление о бессознательных – глубинных, архаических, «диких» сторонах человека, где противоречия сосуществуют, а не исключают друг друга. «С точки зрения последовательно-монологического ви́дения и понимания изображаемого мира и монологического канона построения романа мир Достоевского должен представляться хаосом, а построение его романов – чудовищным конгломератом чужероднейших материалов и несовместимейших принципов оформления, - пишет М.Бахтин в работе «Проблемы поэтики Достоевского», - На самом деле несовместимейшие элементы материала Достоевского распределены между несколькими мирами и несколькими полноправными сознаниями, они даны не в одном кругозоре, а в нескольких полных и равноценных кругозорах, и не материал непосредственно, но эти миры, эти сознания с их кругозорами сочетаются в высшее единство, так сказать, второго порядка, в единство полифонического романа». Бахтин называет этот тотальный релятивизм, эту свободную взаимопроникаемость адского и райского - «амбивалентной логикой карнавала». З. Фрейд будет пытаться понять ее на запутанном, возбуждающем и сбивающем с толка материале своих истерических пациенток и пациентов, «идиотов» и «безумных» – и как же часто они оставляли его сбитым с толку!

З. Фрейд введет в европейскую культуру представление о неизбежности внутреннего конфликта, возникающего в результате сознательного – аполлонического, и бессознательного – дикого, дионисийского, вытесняемого на задворки психики. Сегодня, через 100 лет, эта полифоничность, неразделимое единство противоположностей - самого невинно-чисто-прекрасного с самым жестоко-чудовищно-ужасным - не могут быть охвачены одним аршином: одним ответом, одним диагнозом или вообще какой-либо рациональной непротиворечивостью сознания. За более чем 100 лет и литература, и психоанализ стали совсем иными. Однако загадка Достоевского сохраняется, пока шаткая структура морали еще имеет над нами силу – загадка парадоксального соединения в одной точке любви и деструктивности, жертвенности и жестокости, тенденции созидать и безжалостно разрушать, отражая вечную амплитуду колебаний человеческого духа между самоуничижением и богоподобием. И в блестящем русском романе 21 века Евгений Водолазкин, устами юродивого Фомы, восклицает: «Твою дивизию! … Так ведь русский человек – он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что еще он бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом. Тут ведь грань такая тонкая, что вам, сволочам, и не понять» («Лавр»).

Грань, действительно, тонкая. Настолько тонкая, что, возможно, ее вообще не существует.

Анна Ковалец

член Международной психоаналитической ассоциации (МГП), обучающий терапевт Европейской Федерации Психоаналитической Психотерапии (ОПП), кандидат философских наук, кандидат филологических наук.

Вступительная статья переводчика и научного редактора

Йолан Нойфельд – забытое имя раннего психоанализа.

Нам практически ничего не известно о личности и биографии автора данной работы. Даже определение пола исследователя вызывает затруднение. Йолан Нойфельд принадлежал(-а) к первому, преимущественно еврейскому поколению венских психоаналитиков, чьи жизни, карьеры и архивы были буквально стёрты нацистским режимом после аншлюса Австрии в 1938 году.

В 1938 году, после присоединения Австрии к Третьему рейху, психоанализ был объявлен Гитлером «еврейской лженаукой» (Jüdische Wissenschaft). Венское психоаналитическое общество (WPV) было официально ликвидировано. Легендарное издательство Internationaler Psychoanalytischer Verlag (которое и выпустило книгу Нойфельд о Достоевском) было закрыто, его склады опечатаны, а тиражи книг конфискованы и сожжены. Это главная причина, почему оригинальные экземпляры трудов автора стали редчайшими архивными артефактами. Один из таких экземпляров попал в наше распоряжение и стал основой для подготовки современного адаптированного перевода книги на русский язык.

Почти все соратники и ученики Фрейда еврейского происхождения были вынуждены экстренно бежать из Вены, спасая свои жизни. Сам Фрейд уехал в Лондон, другие бежали в США, Южную Америку или Палестину. В условиях панического бегства многие молодые ученые навсегда бросали практику, меняли документы, брали англизированные имена или погибали в лагерях, не успев оставить после себя личных архивов, мемуаров или учеников.

Работу о Достоевском Нойфельд написал(-а) в 1923 году, будучи совсем молодым исследователем. К моменту прихода нацистов к власти в Австрии автор либо уже не занимался активной публичной деятельностью внутри Общества, либо последующие рукописи были уничтожены нацистами до того, как их успели напечатать. Из-за этого в истории психоанализа Нойфельд так и остался(-ась) «автором одной яркой книги».

Будто предваряя тему амбивалентности в личности и творчестве великого Достоевского, раскрытую автором на страницах данного труда, у исследователей возникли разногласия относительно пола Нойфельд.

Упоминания Йолан Нойфельд в мужском роде закреплены как в современных академических аннотациях к переизданиям книги, так и в классических психоаналитических разборах. При переиздании данной книги книготорговые дома и специализированные библиотеки (включая известную психоаналитическую книжную лавку Sigmund-Freud-Buchhandlung) используют исключительно мужской род. В оригинальном издании 1923/1925 годов (вышедшем в Вене в легендарной серии Imago-Bücher, издававшейся под редакцией самого Фрейда) автор указан как Dr. Jolan Neufeld. В Австрии первой четверти XX века (1923 год) женщины-доктора наук обязательно обозначались в документах и на обложках как Dr. med. или Dr. phil. с добавлением феминитива (например, Frau Dr.). Отсутствие подобных маркеров и стандартное архивное упоминание «господин доктор Нойфельд» (Herr Dr. Neufeld) в реестрах Венского медицинского и психоаналитического сообщества того времени указывает на мужчину.

Однако существуют также убедительные свидетельства обратного. Имя Йолан (венг. Jolán) имеет исключительно венгерское происхождение и является сугубо женским именем (аналог имени Иоланта). Мужского имени «Йолан» в венгерском языке не существует. Так как исследовательница происходила из Австро-Венгерского региона, её имя однозначно указывает на женский пол. Зигмунд Фрейд высоко ценил работу Нойфельд и опирался на неё при написании своего знаменитого эссе «Достоевский и отцеубийство» (1928). В немецком оригинале и авторитетных иностранных академических переводах (например, на итальянский или английский), исследователи, цитируя взаимосвязь текстов, прямо называют Нойфельд в женском роде (die Neufeld, she). Например, в итальянском литературоведении при анализе источников Фрейда пишется: «...mentre egli fa aperto riferimento alla Neufeld...» («...в то время как он открыто ссылается на [неё] Нойфельд...»). В европейских научных журналах 1920-х годов, выходивших по следам публикации её книги, в рецензиях авторы использовали в отношении Йолан Нойфельд местоимение «она». К мнению, что Нойфельд была женщиной, приходит также психоаналитик А. С. Ковалец (в предисловии к настоящему изданию), ссылаясь в частности на исследование J.Catteau (2004), и поднимает тем самым важный вопрос дискриминации женщин-психоаналитиков, работавших во времена Фрейда. В случае если дискриминация в отношении автора действительно имела место, мы надеемся, что издание книги Нойфельд на русском языке будет способствовать восстановлению справедливости.

Необходимо отметить, что работа, написанная более 100 лет назад, представляет собой не только психоаналитическое исследование – пример мышления ранних психоаналитиков последователей Фрейда, но также и исторический документ, требующий (особенно при дословном переводе) определенных усилий по его прочтению с точки зрения понимания лексики, терминологии, отсылок, контекста. Поэтому при подготовке данного издания мы предприняли ряд усилий, позволяющих сделать текст доступным и интересным современному читателю.

Во-первых, перевод был адаптирован под современные литературные нормы, однако насколько возможно был сохранен уникальный голос автора. Оригинальный текст шел сплошным массивом с минимальным членением на абзацы. Для удобства чтения мы разбили текст на главы и дополнительные смысловые абзацы, не меняя при этом содержания авторского текста.

Во-вторых, был исправлен ряд технических ошибок, допущенных автором (имена исторических личностей, названия произведений, географические пункты).

В-третьих, перевод был дополнен комментариями относительно упоминаемых автором психоаналитических и медицинских терминов, исторических личностей и событий, географических локаций и организаций. Также мы предложили современные трактовки ряда медицинских и исторических вопросов.

Мы надеемся, что издание поистине оригинального, новаторского для своего времени труда Нойфельд позволит нашим современникам отдать должное автору - одному из ярких, но почти забытых имён раннего психоанализа.

Юрий Камалетдинов

кандидат Европейской Федерации Психоаналитической Психотерапии (ОПП), магистр психологии, кандидат экономических наук.

Источники:

1. Мюльлайтнер, Э. Биографический словарь психоанализа: Венское психоаналитическое общество и его члены с 1902 по 1938 г. = Biographisches Lexikon der Psychoanalyse: Die Mitglieder der Wiener Psychoanalytischen Vereinigung 1902–1938 / Э. Мюльлайтнер. — Тюбинген : Дискорд, 1992. — 400 с.

2. Ломанн, Г. Психоанализ в Третьем рейхе = Psychoanalyse im Nationalsozialismus / Г. Ломанн. — Берлин : Спрингер, 2013. — 312 с

3. База данных Австрийского сопротивления и эмиграции ученых 1938 года [Электронный ресурс] // Документальный архив австрийского сопротивления (DÖW) : [сайт]. — URL: doew.at (дата обращения: 27.08.2026). — Раздел: Преследование и эмиграция австрийских ученых-евреев после 1938 года.

4. Catteau, J. (2004). Un dossier controversé : le cas Dostoïevski par Freud. Slavica Occitania, 18, 153–176.

5. Neufeld, J. Dostojewski [Электронный ресурс] // Zentralbuchhandlung : [сайт]. — URL: zentralbuchhandlung.de (дата обращения: 27.08.2026). Neufeld, J. Eine Psychoanalyse Dostojewskis [Электронный ресурс] // Amazon.de : [сайт]. — URL: amazon.de (дата обращения: 27.08.2026).

6. Реестр членов и авторов Венского психоаналитического общества = Wiener Psychoanalytische Vereinigung (WPV) Archiv [Электронный ресурс] // Sigmund Freud Museum : [сайт]. — URL: freud-museum.at (дата обращения: 27.08.2026). — Раздел: Исторические архивы издательства Internationaler Psychoanalytischer Verlag (1919–1938); Личное дело: Dr. Jolan Neufeld.

7. Neufeld, J. Dostojewski: Skizze zu seiner Psychoanalyse / Jolan Neufeld // Imago: Zeitschrift für Anwendung der Psychoanalyse auf die Geisteswissenschaften [Электронный ресурс]. — 1923. — Bd. 9. — URL: archive.org (дата обращения: 27.08.2026).

8. Internationaler Psychoanalytischer Verlag (Wien; Leipzig; Zürich). Almanach für das Jahr 1924. — Wien : Internationaler Psychoanalytischer Verlag, 1924. (В ежегодных альманахах издательства, публиковавшего Фрейда и его окружение, содержатся точные списки авторов с указанием их статуса).

9. Freud, S. Dostoevsky and Parricide (1928) // The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud / trans. and ed. by James Strachey. — London : Hogarth Press and the Institute of Psycho-Analysis, 1961. — Vol. XXI (1927–1931). — P. 175–196 (см. сноску на с. 177 с текстологическим разбором Стречи источника, где Нойфельд атрибутирована как женщина-исследователь).

10. Freud, S. Dostojewski und die Vatertötung // Studienausgabe : in 10 Bd. / Sigmund Freud ; hrsg. von A. Mitscherlich, A. Richards, J. Strachey. — Frankfurt am Main : Fischer Taschenbuch Verlag, 1982. — Bd. X: Bildende Kunst und Literatur. — S. 269–299.

11. Ladó, J. Magyar utónévkönyv / János Ladó, Ágnes Bíró. — Budapest : Vince Kiadó, 2005. — 423 o. — ISBN 963-9069-72-8. (Раздел: Женские имена / Női nevek, статья: Jolán).

12. Fercsik, E. Keresztnevek enciklopédiája / Erzsébet Fercsik, Janka Knázik. — Budapest : Tinta Könyvkiadó, 2009. — 353 o. (Историко-этимологический разбор функционирования женского имени Йолан в Австро-Венгрии на рубеже XIX–XX веков).

13. Gioanola, E. Dostoevskij: la ferita mortale. Psicoanalisi и letteratura / Elio Gioanola. — Milano : Jaca Book, 2008. — 346 p. — ISBN 978-88-16-40822-7. (В главах, посвященных разбору фрейдовских источников, автор системно использует форму женского рода «la Neufeld» применительно к тексту 1923 года).

14. Dostoïevski et le parricide : notice bibliographique et critique // Œuvres complètes de Freud / S. Freud. — Paris : Presses Universitaires de France (PUF), 1998. — Vol. XVIII : 1926–1930. — ISBN 2-13-049074-6. (Французские комментаторы также идентифицируют автора «Эскиза психоанализа» Достоевского как женщину).

Глава 1. Детство и семья

Жизнь Достоевского была бурной и полной событий, но сами эти события словно вырастали из его противоречивого и загадочного характера. Поневоле спрашиваешь себя: как мог человек, до глубины души преданный государю, одновременно состоять в заговоре против царя? Как уживается в одном человеке глубокая религиозность и полное безверие? Как человек, каждой клеткой привязанный к родной земле, может месяцами, а то и годами жить за границей? Как объяснить, что он вечно гонится за деньгами, а потом швыряет их на ветер, словно они ничего не стоят?

Точно так же загадочны и его произведения. Их герои — люди с изломанной психикой, переступившие все нравственные границы, настоящие извращенцы. Они задают читателю загадки, которые обычная психология не в силах разгадать. Но психоанализ — словно волшебный ключ — открывает эти замки и позволяет заглянуть в самую суть и личности писателя, и его творчества. Все противоречия находят своё объяснение: перед нами — вечный Эдип, человек, так и не сумевший до конца справиться со своим эдиповым комплексом.

Семейная обстановка Достоевского как нельзя лучше способствовала тому, чтобы из раздражительного и бесконечно самовлюблённого ребёнка (именно так он сам себя описывал) вырос именно такой Эдип. Его мать была дочерью небогатого московского купца. Сам Достоевский говорил о ней, что в ней воплотились покорность, терпение и самоотверженность. Это подтверждает в своих мемуарах и дочь писателя Любовь Достоевская.

Слабое здоровье и прогрессирующий туберкулёз часто приковывали мать писателя к постели; детей, кроме старшего Михаила, она не кормила сама, а отдавала кормилицам. При этом Михаила, по ревнивым замечаниям писателя, она любила больше всех остальных. И всё же Фёдор часами сидел у её постели, ухаживал за ней, развлекал и читал ей вслух.

Так что материнскую любовь ему приходилось делить с двумя более счастливыми соперниками — отцом и братом. Но влияние отца на его характер было неизмеримо сильнее. Михаила Достоевского можно охарактеризовать одним психоаналитическим термином: это был анальный характер. Горячий, легко впадающий в ярость, угрюмый, педантичный, мелочный и болезненно скупой.

После смерти жены он всё больше пристращался к алкоголю, а вместе с этим усиливались и его садистские наклонности. Он преследовал дочерей недостойными подозрениями, относился к сыновьям с недоверием, жестокостью и жадностью. В конце концов он оставил должность главного врача Мариинской больницы в Москве и перебрался в своё имение Даровое. Там он так жестоко обращался с крепостными, что те решили ему отомстить. Однажды он поехал в другое имение — Черемашню; кучер сбежал с повозкой, а помещика нашли мёртвым — задушенным в канаве у дороги. Крепостные на допросе признались, что это была месть.

Как ни странно, несмотря на свой жёсткий нрав, Михаил Достоевский с величайшим старанием воспитывал сыновей, особенно двух старших — Михаила и Фёдора. Воспитание было довольно своеобразным. Сначала мальчики учились в частных пансионах — Сухаревском, потом Чермакском, — потому что там преподавали интенсивнее. Их возили в школу и обратно в карете.

В произведениях Достоевского нет ни одного точного описания родного города — потому что он его, по сути, не знал. Общение со сверстниками и шумные игры были строжайше запрещены. Только по вечерам, в сопровождении родителей, мальчики гуляли в Марьиной роще неподалёку. Отец использовал её извилистые тропинки, чтобы наглядно объяснять сыновьям геометрические углы. Камни и растения по пути превращались в материал для уроков ботаники и минералогии. По вечерам он читал им «Историю» Карамзина, Священное Писание или жития святых. Латынь они учили с отцом. При этом, пока другие учителя вели уроки сидя, отец заставлял сыновей стоять — и даже не прислоняться к стене, — словно «маленьких болванчиков», как вспоминал младший брат Андрей.

На уроках отца они дрожали от его вспышек гнева. Достоевский разделил судьбу многих детей, чей отец одновременно был их учителем: отцовский авторитет, помноженный на авторитет наставника, привязал мальчика к нему так прочно, что он уже не мог освободиться от этой связи.

Маленький мальчик страстно ненавидит своего отца — как более удачливого соперника в борьбе за мать, — но одновременно тот же отец становится для него высоким идеалом, к которому он стремится всю жизнь, понимая, что никогда его не достигнет.

Комментарии редактора

1. Эдипов комплекс — психоаналитический термин, введённый Зигмундом Фрейдом. Обозначает бессознательное влечение ребёнка к родителю противоположного пола и соперничество с родителем того же пола.

2. Любовь Достоевская (1869–1926) — старшая дочь писателя от второго брака, автор мемуаров об отце.

3. Анальный характер — термин психоанализа, обозначающий тип личности, сформированный в анальной стадии психосексуального развития. Характерные черты: педантичность, скупость, упрямство, склонность к порядку или беспорядку.