Полная версия
Раздробленный разум
О книге.
Из серии "ВСЕЛЕННАЯ ИГОРЯ ВАЙСОНА"
Авторское издание 2026.0.1
«Придет время, тишина все равно окажется громче»
Глава 1: Единое целое.
12024 год, апрель.Парня в черном пальто и в кепке такого же оттенка зовут Альберт (Берт). Сейчас он идет из института в компании однокурсников. На улице ясно, середина весны, апрель. Студенты, еще не успев вернуться домой после окончания пар, договорились зайти в какое-нибудь кафе. Почти все согласились пойти в кафе с максимально неоригинальным названием, как подумал Альберт. Да, Альберт и был тем "почти". Впрочем, его мнение никак не поменяло планы. Юноши шли вдоль дороги, которая вела через парк. Вокруг ни души. Тишина, деревья и компания из человек пятнадцати. В центре внимания лучший друг Альберта Максим. Душа компании.
Как ему постоянно удается собирать вокруг себя такие толпы? — задался вопросом Берт.
Он не совсем понимал суть разговора однокурсников. Ему оказалось предпочтительнее просто побыть наблюдателем происходящего. До цивилизации оставался ещё где-то километр, поэтому Альберт решил позволить себе на время углубиться в свои мысли. Он обдумывал все, что придет на ум. Начиная с обычных, бытовых вещей, заканчивая размышлениями о своей внутренней патологии. Альберт вернулся в реальность. Кажется, ничего особо и не поменялось за бессознательным времяпровождением с самим собой. Все те же деревья, которые окружали студентов и создавали чувство… отдаленности? А нет, похоже, начала виднеться проезжая часть. Мозг сам дорисовывал красную прописную надпись "coffee", ведь она уже вот-вот должна была попасть в поле зрения. Альберт повернулся назад, чтобы посмотреть на отстававших. Хотя, вряд ли их можно было таковыми назвать: они скорее сформировали свою "компанию" из трех-четырех человек. Только Альберт шел один. Но он и не нуждался в компании среди толпы друзей, ему всегда было ценнее иметь близкий круг общения. Хотя даже из близкого круга у него почти никого нет. После долгого и бесцельного вглядывания то в небо, то в землю, Альберт увидел подошедшего к нему Макса.
— Алик, как ты? — поинтересовался он.
Альберт медленно поднял голову и удивленно посмотрел на своего друга.
— Все в порядке? — спокойно повторил Макс.
— Да.
— Ты себя нормально чувствуешь?
— Вполне.
— Ладно, если снова начнется тошнота или головокружение, скажи мне.
— Я тебя услышал.
На мгновение в диалоге воцарилась тишина.
— Ты выглядишь уставшим, — продолжил Максим.
Единое целое.Он пытается избавится от меня? Да, он прекрасно понимает, что я не вписываюсь в их волну. Я понимаю его. Он не хочет доставлять дискомфорт ни мне, ни однокурсникам. Он знает, что отправить меня домой — это лучший вариант, в том числе и для меня. Сейчас его фраза перевоплотится из "ты выглядишь уставшим" в "мне кажется, тебе лучше пойти домой". Я не виню его. Я более чем уверен, что, если бы этот ход событий оставил меня в обиде, он бы не держал его на уме. Чувствую себя паршиво. Почему? Не знаю.
— Ты завис, — ухмыльнулся Максим.
Альберт резко пришел в себя.
— Мы пришли?
— Да, вон кафе уже виднеется.
Альберт поднял глаза и через дорогу уже смог ясно разглядеть возвышавшуюся над заведением красную надпись "coffee". Дождавшись зеленого сигнала, кто-то из компании начал переходить дорогу в быстром темпе. Альберт и Макс шли не спеша. Наверное, можно было подметить, что Максим просто пытался подстраиваться под темп своего друга. На светофоре оставалось 15 секунд.Вот, они прошли уже одну треть зебры. Максим не смог находится так долго в молчании:
— Слушай, я поним...
Не успев договорить, Макс резко обернулся, увидев ужасное состояние друга: Берт взялся за голову, будучи свернутым от сильных болей. Он упал на одно колено, еле сдерживая равновесие. Тяжелое мычание выдавало его адские муки. А ведь Альберт живёт так всю жизнь... У него случился припадок прямо на проезжей части. Макс бросился к другу. На светофоре осталось 9 секунд.Не так далеко виднелся автомобиль, который ехал на максимальной скорости. И неизвестно, остановится он или нет. Но смотря на ту скорость, которую развивает машина, человек в ней тормозить не намерен. Альберт оказался тяжелее, чем думал Макс. Он будто тянул его к себе. На светофоре осталось 5 секунд, автомобиль не снижал свою скорость, а скорее набирал ее. Берт, осознав свою ситуацию, приложил все усилия, чтобы дойти до тротуара. Через силу, не без помощи своего товарища, он смог встать. На светофоре осталось 3 секунды.Перешагивая с ноги на ногу, он смог добраться до предпоследней полоски. Максим держал Альберта, не давая ему свалиться с ног. На светофоре осталась последняя секунда.Сзади них раздался шумный и мгновенный звук. Кажется, это пролетел тот автомобиль.
А что, если я бы и остался так лежать? Меня бы сбило насмерть? Возможно, я сейчас чуть не умер, но я ничего не ощущаю. Я должен быть невероятно благодарен Максу. Но я… не чувствую никаких эмоций.
Все одногруппники смотрели на эту ситуацию с ужасом на лице.
Они даже не шелохнулись, чтобы помочь мне. Они с ужасом следили за происходящим, но забоялись подойти. А как бы поступил я на их месте? Не знаю. Не хочу знать.
Прохожие, водители и в конце концов однокурсники смотрели на измученного Альберта. Максим решил прервать напряженную тишину:
— Алик, мне помочь тебе добраться до дома?
Берт все еще не мог двинуться. Он с трудом держался на одном колене и, еле дыша, удерживал равновесие. Наступило мертвое молчание.
Ощущение, что все взгляды этого мира направлены на меня. Они ждут. Они чего-то ждут от меня.
Альберт набрал воздух в легкие и с усилием выдавил из себя ответ:
— Нет.
Затем он, найдя в себе силы, резко поднял голову и сделал еще один глубокий вдох. После выдоха Берт начал медленно вставать. Он уже не выглядел как человек, который минуту назад еле держался, чтобы не упасть.
— Я все еще настроен идти с вами.
— Думаешь? — уточнил Макс.
— Да, идем.
На лице Макса появилась улыбка. Он подошел к своему другу, похлопал по плечу и сказал всем студентам заходить в заведение. Кафе было довольно просторным. В нем нашлось место для большой группы, которое находилось в углу возле окна. Стены были оформлены в стиле красного кирпича. Столы были сделаны из темной древесины, а диваны состояли из ткани бордового оттенка. Все начали рассаживаться. Однокурсники снимали с себя верхнюю одежду. Кто-то кидал прямо на диван, кто-то вешал на крючки. Альберт снял с себя свое черное пальто с кепкой и повесил их на пустующую вешалку. Затем он подошел к Максиму сзади. Тот почувствовал своего друга и повернулся к нему.
— Я отойду. Если что, я никуда не ушел, — предупредил Берт.
— Как скажешь.
Альберт кивнул и пошел в сторону мужского туалета. Макс остановил его фразой:
— Стой. С тобой точно все нормально?
— Да, все нормально, — ответил он, после чего продолжил идти.
Нет, все не нормально.
Макс проследил, как его друг зашел в кабинку. Кажется, у него присутствовало беспокойство за Альберта. Неожиданно к нему подошел его довольно близкий товарищ. Алексей Архипов. Сын знатного хирурга этого города, у которого за плечами тысячи сохраненных жизней.
— Ты куда ушел? — банально поинтересовался Алексей, затем потащил Макса за собой. Тот поддался и пошел вместе с ним.
Все сели за стол. Кроме Альберта. Все выбранные блюда были заранее распланированы, поэтому осталось только оплатить их. Максим все еще думал о своем друге. Берт задерживается. Из-за этого складывалось впечатление, что у него возникли проблемы. Макс решил проведать его. Он не спеша подошел к мужскому туалету и постучался. В ответ ничего. Дверь не заперта, ее и нечем было запереть. Замок сломан, либо он отсутствует. Максим медленно открыл дверь. О нет. Альберт. Он неподвижно лежал на полу. Из его рта текла пена. У него случился эпилептический приступ. Снова.
2— Что вы ощущаете? — спросила Эмма Шмидт. Профессиональный немецкий врач-невролог.
— Ничего, — безнадежно ответил Альберт.
Берт состоит на учёте у Эммы и регулярно обследуется.
— Вы пили медикаменты, которые я вам выписывала?
— Вы про те противоэпилептические препараты? Да, пил. Я пью их на протяжении месяца, но симптомы не уходят.
— Так, ещё раз. Как часто у вас случаются эпилептические приступы?
— Раз в день или два. В редких случаях раз в три дня. Был случай, когда словил три припадка за день.
Эмма убрала руки со стола и начала перебирать стопку бумаг. Ища нужный ей документ, она отложила найденный листок с определением эпилепсии, когда-то распечатанный специально для пациентов.
Эпилепсия — это хроническое неврологическое заболевание головного мозга, характеризующееся повторными приступами, возникающими из-за аномальной электрической активности нейронов, распространяющейся по всему мозгу.
— Я ищу медицинские заключения по Вашему прохождению ЭЭГ и МРТ головного мозга.
— Для чего?
— Хочу выписать вам направление к нейрохирургу.
— Что это значит?
— “Что это значит”. Значит, что Вам никакие противоэпилептические препараты не помогают, методы по лечению вашей патологии не действуют. Я отправлю вместе с направлениями несколько медицинских документов. Вероятно, Вам потребуется специфическое лечение, которое назначит уже сам нейрохирург.
Единое целое.Операция. Неизбежная. Я уверен в этом. А на что? На мозг? Вероятно, мне будут что-то удалять или...
— Мне назначат операцию? — спонтанно поинтересовался Альберт.
— Скорее всего да. При тяжелых видах эпилепсии делают каллозотомию.
Каллозотомия…
— Что это?
— Операция по разделению… — недоговорила Эмма.
В кабинет неожиданно открылась дверь. За порогом стояла врач-женщина в белом халате. Вероятно, помощник невролога, так как в этом помещении два рабочих места. Кажется, она не собиралась заходить.
— Эмма, ты мне нужна, — сказала женщина.
Шмидт дала направление и медицинские заключения Альберту.
— Я закрываю кабинет, — предупредила она.
Берт взял документы, попрощался и вышел из помещения. Он начал идти по длинному, почти пустому коридору. На стульях издалека виднелись чьи-то силуэты, взгляды которых были однозначно направлены…
На меня.
Альберт дошел до лестницы, спустился по ней и наконец, вышел из больницы. На улице чувствовалась апрельская атмосфера. Было пасмурно. Туман. Морось. Берт сделал глубокий вдох, затем выдох, после которого он сразу отправился по улице. В его городе было два медицинских учреждения. Тот из которого он сейчас вышел, нейрохирурга не было и подавно. Но Альберт знал, что во втором учреждении, которое находится значительно дальше, он есть. Поэтому было решено не откладывать поход к нейрохирургу и пойти к нему сегодня же.
Раз у меня на руках все нужные мне медицинские документы, почему мне не пойти сейчас? Вероятно, придется стоять в длинной очереди. Что поделать?
Берт остановился у скамейки, чтобы все-таки поискать в интернете, что такое каллозотомия. Он сел, после чего достал телефон и открыл поисковик. В поле ввода Альберт написал "каллозотомия это".
Каллозотомия — это хирургическая операция, при которой частично или полностью пересекают мозолистое тело (пучок нервных волокон, соединяющий полушария головного мозга). Она применяется как паллиативная (облегчающая) процедура для лечения тяжёлых форм эпилепсии, устойчивой к медикаментозному лечению, чтобы ограничить распространение эпилептических припадков из одного полушария в другое.
Звучит не так жутко, как показалось Берту.
— Алик! — раздался оклик.
Альберт резко повернул голову в сторону, где послышался звук. Там находился темный силуэт, вовсе не напоминающий Макса.
Кому я пригодился в такой "подходящий" момент?
Берт встал, опустил свою черную кепку, глубоко засунул руки в карманы своего пальто и пошел в противоположную сторону. Ничего не пугает так, как делает это неизвестность.
— Берт, стой!
Голос стал громче, значит человек позади ускоряет темп. Альберт начал идти быстрым шагом. Недалеко он увидел автобусную остановку.
Может, мне повезет?
Остановка казалась все ближе.
— Берт!
Кажется, я слышу сзади некий автомобиль. Каков шанс, что это то, что мне нужно?
До остановки оставалось метров пятнадцать. И, о да! Автобус. Альберт не считал себя везучим человеком, но, кажется, сейчас он немного поменял мнение о себе. На его лице появилась улыбка. Скорее не от того, что он сможет смотаться от человека позади, а от такой внезапной удачи. А нет, автобус проехал мимо остановки.
Ненавижу.
— Берт!
Человек сзади начал действовать на нервы.
Наконец, Альберт остановился и повернулся к преследовавшему. Силуэт сбавил темп.
Вот сволочь.
Сквозь туман можно было различить очертания.
Архипов. Это он.
Алексей был в темно зелёной куртке, черных джинсах и тонких перчатках.
Что ему нужно?
Берт так же продолжал не двигаться и невозмутимо следить за приближением своего однокурсника. Алексей, сняв перчатку, протянул руку Альберту. Тот пожал ее в ответ.
— Привет, — начал Алексей.
— Да, привет.
— Ты куда направляешься?
— Тебе зачем?
В этот момент, кажется, вдалеке начал виднеться ещё один автобус. Там в тумане сияли два фонаря, на которые сложно было не обратить внимания. Пока Алексей думал над встречным вопросом, Берт, щурясь, рассматривал приближающийся транспорт.
— Я в больницу иду, — прозвучал ответ Алексея.
В ту, которую я? Зачем? Похоже, мне придется идти с этим кадром по одному пути, если тот автобус проедет мимо.
В ответ Берта — молчание. Он продолжал следить за светом фар с надеждой, что сейчас, прямо здесь, остановится транспорт, где можно будет отсесть и спокойно доехать до больницы одному.
— А ты? — доконал Алексей.
Заткнись.
Уже было понятно, что те очертания автомобиля — это автобус.
Он замедляет ход? Или мне кажется? Похоже, сейчас он остановится. Надеюсь.
Берт продолжал игнорирование. Алексею больше нечего было добавить, ведь чувствовал равнодушие со стороны однокурсника. Подъехал автобус. Он остановился. Берт уже не так сиял, как был до этого. Двери транспорта раздвинулись. Он зашёл. Здесь никого не было. Только водитель и Архипов.
Альберт взглядом отыскал одиночное сиденье и направился к нему. Почувствовавший что-то неладное, Алексей сел на самое дальнее место от него. Автобус двинулся. Началась набираться скорость. Берт прислонился к окну и начал рассматривать все, что попадется в кругозор: деревья, дворы, здания, частные дома, плутавших людей.
Автобус прибыл. За окном было видно огромное медицинское учреждение. Оно было значительно больше того, где Альберт стоит на учёте. Он вышел из транспорта. Архипов последовал за ним, но на этот раз он не издал ни звука. Берт подошёл к дверям здания, после чего аккуратно открыл их. В глаза ударили белые, бирюзовые и синие оттенки. Сходу внимание привлекли две противостоящие двери. Одна вела в поликлинику, вторая в больницу. Берт надел бахилы и, не раздевшись, зашел в поликлинику. Очереди у регистратуры, на удивление, не было. Альберт спросил у пожилой женщины, сидевшей за приемной, в каком кабинете находится нейрохирург.
Сто третий.
В быстром темпе Альберт направился к кабинету, чтобы не пересечься с навязчивым знакомым. Повсюду было много пенсионеров, женщин с детьми, взгляды которых от человека к человеку попадали на Берта. Альберт неким образом выделялся. Он единственный зашёл в поликлинику в черном пальто, черной кепке.
Вот, он дошел до нужного кабинета. Там собралось достаточно много человек. Пять-шесть — примерно накинул он.
— Кто последний? — вынужденно спросил Альберт.
— Я, — сказала женщина с ребенком.
Альберт запомнил ее и сел на пустующее место.
Сто третий кабинет.
Возле каждой двери висела информация о специальности врача, его фамилии, имени, отчестве и графике работы.
Сто третий.
Хирург/нейрохирург.
С семи-тридцати до двенадцати.
Андрей Романович…
Архипов.
3Из кабинета вышла женщина с ребенком.
Моя очередь.
Альберт очнулся.
Единое целое.Сколько я проспал? Час? Два? Собственно, сейчас это не имеет значения.
Берт вскочил с места, на котором уснул. Его дрем был вынужден завершится так спонтанно. Он зашёл в сто третий кабинет.
В нос ударил до жути знакомый запах. Будто бы сейчас должно прийти давнее воспоминание. Какой же момент моей жизни был связан с этим местом?
Я здесь был. Десять лет назад. Я находился в этом помещении будучи в четвертом классе. Тогда здесь работала некая женщина с фамилией, начинающейся, вроде как, на Р, по-моему. Сейчас же передо мной сидел мужчина. На вид ему лет пятьдесят. Это был широко известный хирург, в том числе и за пределами этого города. Собственно, это все изменения, которые произошли в этом кабинете за столь долгое время. Те же покоцанные, окрашенные в темно-синий оттенок стены. Те же пустые полки, старые мониторы. Даже запах остался. Поменялся только врач. А почему поменялся? Вроде как ходили слухи, что бывшего врача-хирурга, работавшего здесь, зарезали. Неизвестно ничего по этому поводу. Даже не понятно, откуда у меня эта информация в голове. Может, сказал кто? Я маленьким был. Забыл, наверное.
— Присаживайтесь, — послышался добрый, умиротворяющий голос. Этому человеку хотелось доверять. У него несомненно притягательная харизма.
Альберт сел на мягкий стул, стоящий напротив Архипова. Было тихо. Тиканье часов могло перебить даже собственные мысли. Берт сидел в ожидании.
— Что беспокоит?
Альберт, с виду, слегка растерялся. Вспомнив про заключения, которая выдала ему Эмма Шмидт, он положил их на стол Андрею Архипову. Врач взял документы и стал их внимательно рассматривать.
— Тяжелая форма эпилепсии… — прочитал Архипов.
Спасибо, мистер очевидность.
По выражению лица, хирург тщательно обдумывал, что сказать дальше. Возможно, он опасался сильно разочаровать или напугать Берта.
— На самом деле, лечение вашей формы патологии только одно.
Альберт прекрасно знал его следующее слово, но все равно сделал заинтригованный вид.
— Удаление мозолистого тела, находящегося между полушариями вашего мозга, — закончил Архипов.
— Это повлияет на мою жизнь?
— В большинстве случаев, жизнь пациентов перенесших эту операцию, кардинально не менялась.
— Для чего служит это мозолистое тело?
— Для обмена информацией между полушариями.
— А если его удалить, то...
Два сознания.
— Ваши два полушария не смогут обмениваться информацией напрямую. Они станут независимы друг от друга.
Два мозга в одном теле.
— Я хоть двигаться смогу?
— Да. Левое полушарие будет целиком связано с правой стороной вашего тела, а правое полушарие мозга будет идентично связано с левой стороной тела. Но мои пациенты, которым я проводил данную операцию, ничего странного в своих действиях не замечали. А присутствие синдрома расщепленного мозгау человека можно было заметить исключительно при соответствующих экспериментах.
Две личности, управляющие одним телом.
Альберт замер в оцепенении, уткнув взгляд в нижнюю часть стола.
— Я назначу пройти пару обследований. И вам я советую готовиться к операции. Морально.
Берт приподнял голову и кинул взгляд на врача, после чего прищурился и снова отвел глаза. В этот момент Андрей Архипов что-то усердно набирал на клавиатуре. Скорее всего заполнял медицинскую форму. Очевидно, Альберт нервничал после сказанного Архиповым, но другого выхода нет. Лучше жить с заниженными когнитивными способностями, чем каждый гребаный день страдать от эпилептических припадков. Берт поднял голову, чтобы посмотреть на часы.
— Подпишите здесь и здесь, — сказал Врач, протянув Альберту документ и отметив второй рукой поля, где требуется поставить роспись.
"Информированное добровольное согласие на хирургическое вмешательство".
Берт взял ручку и неохотно подписал сначала первое поле, а затем второе. Хирург взял лист и положил куда-то за монитор в другую стопку. Затем врач взял небольшую бумажку, размером примерно в половину листа "А-четыре", и стал что-то записывать. Берт сидел как вкопанный.
Я так понимаю, в мои обязанности входит лишь сидеть, молчать и отвечать на вопросы.
— Держите.
Архипов положил лист на край стола. Берт забрал его.
Семнадцатое апреля.
Альберт посмотрел на календарь.
Пятнадцатое апреля. Осталось два дня. Два дня. Все произошло так... быстро.
— Спасибо, до свидания, — попрощался Альберт, после чего вышел из кабинета. Берт шел в сторону выхода, обдумывая почти все, что было сказано врачом. Он вышел из поликлиники. Стоя возле раздевалки, он вгляделся в дверь, которая вела в больницу. Там...
Алексей?
Архипов младший вез на медицинской каталке кого-то в очень быстром темпе. Похоже, у этого пациента серьезные неприятности.
Берт вышел из здания и начал идти вдоль дороги. На улице было все так же пасмурно, дождя нет. На дорогах слякоть, лужи. Каждый прохожий был вооружен зонтиком. Все, очевидно, готовы к дождю, кроме самого Берта. У него нет ни зонтика, ни капюшона, ничего. На его голове только кепка, у которой ноль шансов на то, чтобы пережить ливень. Берт старался не думать о погоде.
Что это?
В поле зрения Альберта попало неудачно сорванное объявление, которое было присобачено на стену какого-то двухэтажного здания, выстроенного из старого кирпича. Альберт стал пробираться к нему через грязную, мокрую траву, по пути попадая в лужи. Его что-то тянуло к этому листку. Приблизившись, Берт начал рассматривать это объявление. Кто-то хотел сорвать его, но по итогу края и небольшой обрывок фотографии остались.
На этом объедке невозможно что-либо разглядеть. Зачем я вообще пришел сюда?
Несколько чудом оставшихся слов все-таки можно было попытаться "расшифровать", чем Альберт и занялся.
Пл..пропа...Пропажа..безве..без вести... Пропажа без вести? Как давно здесь висит это объявление? Р..ру...
Рунге. Это фамилия. Та женщина, что обследовала меня, когда я был в четвертом классе. Да, здесь ее очертания лица. Это она.
Ханна Рунге.
Глава 2: Разделение.
4— Доброе утро, — разбудила его молодая медсестра.
Альберт повернулся набок. Утренние лучи солнца озарили его лицо. Он лежит здесь уже второй день. Медсестра принесла стакан с водой для пациента.
— Вставайте, сегодня вам будут проводить операцию.
В один миг Альберт распахнул глаза, после ему пришло осознание всего, что с ним прямо сейчас происходит. Его дыхание участилось. Он сильно занервничал, но поток свежего и прохладного воздуха помог ему тут же успокоиться. Он лег на спину и уткнул взгляд в потолок.
— Вы проснулись. Хорошо. Операция сегодня в двенадцать, — сказала медсестра, после чего вышла из палаты.
Единое целое.В двенадцать. Сейчас на часах десять. Не думаю, что за два часа смогу смириться и оправиться со своей судьбой. Я все ещё могу отказаться. Это… Думаю, сейчас мне стоит сходить проветриться.
Альберт встал с койки и надел тапки. На полке рядом лежала его кепка. После эпилептического припадка, который он получил, уже находясь в своей квартире, его довезли до больницы, не сняв с него верхнюю одежду. Альберта пробрала легкая дрожь.
Что со мной будет?
Берт открыл дверь палаты, чтобы выйти в коридор. Медбратья и медсестры бегали от пациента к пациенту. Все происходило слишком быстро. Вряд ли с медиками получилось бы поговорить о чем-то кроме своего самочувствия. И не удивительно. Альберт понимал, что здесь его развлекать никто не будет, поэтому все, что он может делать оставшееся время до операции — это чем-то себя занять. Альберт закрыл дверь. Вернувшись в палату, он уставился на часы.
Десять одиннадцать.
Говорят, если начать следить за временем, то оно остановится. Так и есть. Пока Берт смотрел на часы, секундная стрелка двигалась вечность. Поэтому в голову ему пришла только одна светлая мысль в этой ситуации — уснуть и бессознательно провести свой остаток времени. Берт снова лег на свою койку и стал смотреть в потолок. Он слышал тиканье часов, обращал внимание на любой звук. Его стал обдувать прохладный апрельский ветерок, который дул через щель приоткрытого окна. И вот, глаза начали закрываться, а сознание покидать тело. Берт почувствовал расслабление и...