Сердце Хаоса

Игорь Петров

Сердце Хаоса

Глава 1. Мешок

У серого холма за Сиверном опять пропал человек.

Эрин узнал об этом у кухни. Возле двери стояла женщина с пустым мешком, а кухонный служитель загораживал ей дорогу. Из-за его спины тянуло горячим горохом.

С крепостной стены холм был виден целиком: голая вершина, два зубца дозорной башни, перелески у подножия. Старая дорога срезала там крюк южного тракта. За последние недели с неё не вернулись пятеро охотников и два обозника. Теперь над развалинами по ночам зажигались бледные огни.

В донесениях крепость называли Лесным Пределом. На кухне, в казармах и у ворот говорили проще — Сиверн.

Женщину звали Дела. Эрин покупал у неё лук и помнил, как она пересчитывала сдачу, даже если монеты отсчитывали у неё на глазах. Её муж Руд увёз крупу для охотничьей сторожки и не вернулся. Дела пришла расспросить на кухне, но служитель потребовал мешки из-под крупы. Один остался у неё дома. Его она и принесла.

— За возницей два мешка записано, — сказал служитель. — Один принесла. Второй где?

— С мужем. Вы мне мужа верните — оба получите.

— Вернётся, отдаст.

— Когда?

За дверью гремели котлы. Кто-то потребовал пропустить тележку. Женщина отступила к стене, прижимая пустой мешок к животу.

Служитель увидел Эрина и протянул руку из-за двери.

— Вот у него спроси. Солдат.

Дела посмотрела на принесённый с караула щит.

— Вы на восток ходите?

— Иногда.

— У моего мужика ремень на левом сапоге обмотан красной ниткой. Должен был ещё вчера вернуться. Если найдёте…

Дела стиснула край мешка. Эрин открыл рот, но она заговорила первой:

— Только не говори, что постараетесь. Мне это вчера сказали.

— Как его зовут?

— Руд. Он вам муку привозил.

Эрин вспомнил широкую спину, руку с недостающим ногтем, лошадь, которая всегда пыталась повернуть к водопою. Имя до этой минуты не вспоминалось.

— Я скажу десятнику.

— Вы сами запомните. А то у вас всё друг другу говорят.

Эрин кивнул. Дела ещё постояла перед ним, затем отвернулась и пошла к выходу. Щит оттягивал руку; он так и не переставил его, пока она не дошла до порога.

У порога она остановилась ещё раз: колесо тележки прижало мешковину. Эрин нагнулся, высвободил край. Женщина машинально проверила ткань на просвет — не порвалась ли — и поблагодарила за мешок.

Служитель сунул ему горбушку.

— На, тёплая.

Эрин взял хлеб и вышел во двор. Женщина свернула за угол. Он постоял у двери, откусил горбушку и пошёл к казарме.

В казарме спорили, сколько сахара кладут в вино сотнику. Эрин поставил щит у койки.

— Руда кто знает? Обозника.

— У которого лошадь к колодцу сама сворачивает? — спросил Тарвен.

— Он.

— А что?

— Не вернулся.

Тарвен перестал жевать. Сосед с верхней койки свесил голову.

— Когда ушёл?

— Позавчера. К сторожкам.

Вечером Эрин нашёл Ранвальда у оружейной. Десятник выслушал, переспросил про красную нитку на сапоге.

— Не обещал ей, что найдём?

— Нет.

— Хорошо. Если пошлют к холму, ещё раз всем повторишь. А пока плащ забери.

В оружейную вошёл Норик. На дворе начинался дождь. Эрин протянул руку к свёрнутым плащам и узнал свой по светлой заплате возле ворота.

— Этот я вчера сдавал, — сказал Эрин. — Здесь шов разошёлся.

Оружейный вывернул плащ, проверил прореху и положил обратно на стойку.

— Другие ушли с обозом. Послезавтра возницы вернут.

— Мне сегодня на стену.

— Знаю. Держи, я тебя записал.

Эрин не брал плащ. Оружейный помедлил, потом вытащил из-под стойки жестянку с иглой и катушкой.

— Ладно. Только здесь зашей. Катушку не уноси: вы опять все разом вспомнили про дождь.

Сзади кашлянул Норик. Отодвинул катушку, положил рядом обрезок кожи.

— По старому шву опять полезет. Дай я заплату поставлю.

— Иглу вернёте, — предупредил оружейный.

— Верну. Если сожрут — ищи в говне, она железная.

Он забрал иглу, отвёл Эрина к окну и начал зашивать дыру. Стежки получались мелкими и ровными. Эрин держал ткань, стараясь не мешать.

— Сам бы зашил.

— Так держи ровно. Научишься. А будешь болтать под руку — носки стирать мои пойдёшь.

Норик сунул иглу в ткань.

— Руд — это который крупу возит?

— Да.

— Красной ниткой сапог перемотан, говоришь?

Эрин кивнул и расправил плащ на коленях. Старик подтянул нить, сделал следующий стежок.

Глава 2. Вылазка

На рассвете Ранвальд получил приказ проверить старые развалины. Десять человек, включая боевого мага, запас еды до вечера. Найти причину исчезновений, оценить опасность и вернуться. Последняя строка была подчёркнута.

Десятник сложил бумагу вчетверо и пошёл к воротам.

Эрин проверил ремни на щите, потом проверил ещё раз. За три года службы они не отстегнулись ни разу. В последней драке он ударил разбойника плоскостью меча: тот упал, поднялся и убежал. Об этом Эрин до сих пор никому не рассказывал.

Собирались Бран, Тарвен, Мейр, Хольд, братья Левар и Седрик, старый копейщик Норик. Десятым был Олмер — худой маг с короткой бородой и тёмным посохом, обмотанным медной проволокой. Кольчугу он носил под плащом, а в крепости чаще чинил сапоги, чем читал свитки.

Братья делили хлеб. Левар отдал Седрику мягкую половину, потом потребовал поменяться.

— Ты сам её сунул, — сказал Седрик.

— Не разглядел. Там корка меньше.

Седрик вернул хлеб. Левар покрутил его, посмотрел на брата и опять отдал.

— Да бери уже, пока не передумал.

Бран отломил кусок от своей пайки, положил между ними. Левар хотел возмутиться, но Бран уже затягивал пояс, не глядя на братьев. Седрик забрал третью горбушку и завернул вместе с первой.

Олмер попросил Эрина придержать посох. На подошве разошёлся шов. Маг достал иглу и сел на ступень.

— Резервной пары нет? — спросил Эрин.

— Новая пара в комнате. Берёг для дороги.

— Так сейчас и есть дорога.

— Вижу. Посох выше подними, уронишь на голову.

Эрин поднял посох. Олмер затянул шов, обрезал нить и несколько раз переступил на ступени.

У ногтей левой руки темнели старые ожоги, средний палец сгибался криво. Эрин держал посох подальше от проволоки.

— Не ужалит, — сказал Олмер. — Но не ковыряй.

Мейр проверил тетиву и спрятал лук в чехол. Нож висел снаружи, под удобную руку. Норик однажды назвал его карманником. В тот же вечер нашёл собственную ложку в сапоге и с тех пор произносил прозвище осторожнее.

Ранвальд собрал запасные учётные знаки. Основной каждый носил на себе, второй оставлял десятнику. Олмер отдал свой последним.

— К вечеру верни. Я уже платил за него дважды.

Десятник убрал связку и проверил футляр с лечебным камнем. Бран тронул медную защёлку.

— На такую царапину тоже надо? — Он показал костяшку, разбитую на утренней тренировке.

— Вымой, — сказал Олмер. — Только не ковыряй всю дорогу.

Бран убрал руку, наконец взялся за ремешок под подбородком.

— Это ты с ним сядешь? — спросил Эрин у десятника.

— Я. Если понадобится — Олмер.

— Долго держать?

Маг поднял глаза от футляра.

— Порез быстро. С костью посидеть придётся, минут двадцать. Иногда полчаса. Укроете нас — вернём человека в строй.

Ранвальд защёлкнул крышку.

— Если заденет, не молчите. Сразу говорите, где.

У ворот Ярв передал Ранвальду узкий пенал: семь лечебных эликсиров, два крепителя и ясник. Огневые склянки завернули отдельно и отдали Тарвену. Тот проверил, не трутся ли горлышки о пряжку.

— Камень у меня, — сказал десятник.

— А если сесть не дадут? — Ярв постучал по пеналу. — Тогда это. Выпьешь, само сработает. Только железо из раны сначала достаньте.

Олмер открыл пенал и переложил лечебные пузырьки ближе к крышке.

— Сколько до ног?

— Минут двадцать. Смотря что разворотят. Кровь тоже вернёт. Мёртвому в рот не лейте.

Маг заменил потёртый шнурок на одном из пузырьков и поднял два остальных.

— Крепитель после еды. Ясник — перед боем. Для ночного караула не брать.

Норик посмотрел на Брана. Тот убрал руку от ясника.

— Я только цену хотел спросить.

— Вечером спросишь, когда вернёшь целым, — ответил Олмер.

Ранвальд отдал пенал Эрину. Показал, где лежит каждый состав, заставил повторить. Самому ему понадобятся свободные руки.

— Руд, — напомнил Эрин. — Красная нитка на левом сапоге.

Ранвальд повернулся к десятку.

— Слышали? Обозник пропал на этой дороге. Остальных тоже ищем. Заметите человека или одежду — мне сразу.

У внешних ворот пропустили телегу с навозом.

— Вот люди умеют выбирать время, — сказал Левар, закрыв нос.

— Держись ближе, — Норик ткнул его древком в сапог. — Не понравится разведка — поменяемся с возницей.

Вышли без проводов. За соснами крепость исчезла. До холма было четыре часа спокойного пути.

У корней поперёк тропы Олмер остановился. В грязи виднелись узкие босые ступни и грубо сшитые подошвы. Маг прошёл вдоль следов, заглянул в кусты.

— Свежие. Больше двух десятков. Может, одни ходили туда и обратно.

Мейр поднялся на бугор и вернулся, пригибая головой ветки.

— На склоне никого. За развалинами не видно.

— Подойдём к лесному краю, — сказал Ранвальд. — На склон без меня не лезть.

Птиц не было слышно. На соснах содрали кору на высоте пояса, словно между стволами таскали тяжёлые грузы. Через час показался холм. С близкого расстояния башня была почти неразличима: заросшая кладка уходила в землю, между обломками угадывались ступени.

Ранвальд поднял руку. Над склоном вспыхнул синий огонь.

Олмер ударил посохом в землю. Перед строем выгнулась прозрачная дуга. Первый сгусток ударил в неё, хлопнул воздух по ушам. На рукав Эрина посыпались горячие крупинки. Второй удар пришёл правее, защита дрогнула.

Наверху стояли кобольды в кожаных нагрудниках. Двое держали жезлы с белыми искрами, остальные сбрасывали камни. Ранвальд указал на обломки кладки. Эрин побежал за Нориком. Булыжник отскочил от земли и выбил у Тарвена копьё.

Олмер оставался на открытом месте, пока последние уходили в укрытие. Посох вяз в земле. В дуге расползались тёмные жилки. Эрин крикнул магу, сам не слыша голоса. Тот перебежал к стене, и щит погас.

Все были живы. У Тарвена рассекло щёку, у Левара ладонь.

До деревьев лежала открытая полоса. Вторую защиту на весь отход Олмер не обещал. Зато слева обвалившаяся стена поднималась почти к вершине. Ранвальд повёл людей вдоль неё, пока заклинатели не сменили место.

Сверху полетели дротики. Один застрял у Брана в щите, другой чиркнул по кольчуге Седрика. Последние двадцать шагов прошли бегом.

Кобольда в железной миске вместо шлема Норик встретил копьём. На склоне строй распался. Эрин лез на голос старика, упирался в мокрую кладку, снова срывался. У расколотой стены тварь прыгнула на щит. Тесак прошёл по ободу.

Эрин толкнул снизу и всунул меч под кожаный нагрудник. Клинок вошёл туго. Когти прошили рукав, не отпуская даже тогда, когда противник повис. Пришлось прижать чужую кисть щитом и ударить ещё раз. Освободившись, Эрин отступил на камень. На миг он потерял своих. Потом услышал десятника и полез выше.

Олмер добрался последним. Короткой вспышкой сбил заклинателя за стену. Остальные кобольды бежали между камнями и прыгали в провалы. Ранвальд запретил преследовать.

На вершине осталось девять убитых. Седрик держал брата под рёбрами, всё переставляя ладони. Тесак разорвал Левару бок. Олмер разрезал рубаху, вымыл рану и вынул обломок кольца. Ранвальд развернул камень за толстой частью стены. Мейр с Нориком следили за лазами.

— Не хочу, — Левар оттолкнул флягу.

— Глоток сделай, — сказал Седрик.

— Сам держу. Дай сюда.

Брат не отпускал. Олмер подставил ладонь под донце.

— Держите оба. Только не пролейте.

Через десять минут Левар сел. Ещё через пять встал, провёл ладонью по боку и приподнял край разрезанной кольчуги.

Седрик шагнул к нему.

— Сядь.

— Да целый я. Смотри.

Левар повернулся к нему боком, потом присел и выпрямился. Седрик забрал флягу, закрутил пробку.

Эрин чистил меч. Под гардой застряла кожа. Норик присел рядом.

— Пальцы убери.

— Вижу.

— Тогда тряпкой возьми. Кромка ещё острая.

Эрин убрал палец с лезвия. Кожа отлипла. На рукаве висели прорванные когтями нитки.

— Крепко держал? — спросил старик.

— Да.

— Не вырывай сразу. Прижми, потом освобождайся. Тряпку выжми.

Эрин разжал кулак. Тряпка оказалась мокрой насквозь. Норик уже шёл обратно к лазу.

Тарвен подобрал топор: у копья треснуло древко. Левар рассматривал разрубленные кольца.

— За это удержат?

— За что? — спросил Седрик.

— За кольчугу.

Брат скомкал окровавленную тряпку.

— Левар, заткнись на минуту. Прошу тебя.

Тот опустил рубаху и сел рядом.

За круглой стеной открылась площадка со следами ног, обломками ящиков и широким спуском. Ступени уходили ровным маршем. Колонны и остатки надписи были старыми, деревянные крепления — свежими. Возле лестницы кобольды устроили караул.

Ранвальд остановился над спуском. Снизу пахло сырым деревом.

Эрин подошёл к нему.

— Если обозники там…

— Знаю.

— Они могут быть живы.

Десятник долго смотрел на лестницу.

— Бран, свет.

Тот подошёл с фонарём.

— Десятник, наверху кого оставим?

Ранвальд обернулся к краю склона. Из-за кладки показался кобольд и сразу спрятался.

— Двое здесь не удержатся, — сказал Норик.

— Всех туда поведём? — спросил Мейр.

Олмер присел у ступеней.

— Воздух идёт. Снизу. Должен быть ещё выход.

— Должен или есть? — Ранвальд посмотрел на него.

— Не знаю.

Десятник потер ладонью лицо.

— До первого зала. Если людей нет — наверх. Последние двое смотрят за лестницей, пока спускаемся. Ничего не подбирать.

Бран прикрыл заслонку фонаря. Норик поставил ногу на ступень.

Эрин пошёл за ним, придерживая пенал с эликсирами.

Глава 3. Дверь

На верхней ступени белел след сапога, смазанный узкими ступнями. Эрин присел. Нитки, клочка одежды, чего-нибудь узнаваемого не было.

— Свой? — спросил Бран.

Эрин поставил рядом ногу. Бран присел с фонарём.

— Размер наш, — сказал он.

— Таких полкрепости.

Эрин провёл пальцем по краю отпечатка. Земля осыпалась на следующую ступень.

Бран повернул фонарь заслонкой вперёд. Дневной свет остался наверху. По пологой дуге лестница уходила под холм. В пятнах света скользили стёртые рельефы, поверх которых кобольды вырубили свои знаки. Воздух пах камнем, плесенью и железом.

Ранвальд не давал передним отрываться. Норик проверял ступени копьём, братья замыкали. Седрик всё ещё поглядывал на Левара; тот нарочно перепрыгнул последнюю ступень и получил кулаком по наплечнику.

Под ногами прошёл толчок. Пол целым участком стал опускаться, а панели по сторонам разъехались, открыв ниши.

Кобольды полезли под щиты. Эрин увидел справа зубы на высоте локтя и опустил меч. Клинок стукнул о железную полосу на колене кобольда. Эрин прижал его щитом к стене, Мейр добил сверху. На Тарвене повис противник. Тот ударился спиной о кладку, стряхнул тело и вскрикнул: короткое копьё вошло в бедро.

Через минуту пол замер. За открытой панелью продолжало скрести. Тарвен сидел у стены, между пальцами шла кровь.

Олмер прижал ладонь поверх раны. Эрин вынул лечебный эликсир, сломал восковую печать и поднёс к губам Тарвена. Тот выпил, вцепившись магу в ворот. Мейр проверял ниши, Ранвальд с Нориком держали проход.

— Древко целое? — спросил десятник.

Олмер показал окровавленное железо. Ранвальд кивнул: внутри ничего не осталось.

Тарвен позволил затянуть ткань, потом попытался встать.

— Куда собрался? — Олмер удержал его за пояс. — Зелье ещё даже до живота не дошло.

— На полу удобнее, что ли?

— Пока — да. Эрин, подхвати его до колонны.

Тарвена довели до колонны и усадили. Он отпустил Олмеров ворот.

— Прости.

Маг оттянул мокрую ткань от шеи.

— Живи. Потом постираешь.

Ранвальд отозвал его к стене.

— Защитой ещё прикроешь, если назад пробиваться?

— На два удара. Может, на один.

— Тогда держи до команды.

Олмер поставил посох между сапогами и опёрся на него обеими руками.

Ранвальд кивнул Норику, и тот пошёл вперёд.

Левар протянул Тарвену флягу.

— Держи.

— У меня есть.

— Так ты до неё дотянись сначала.

Эрин достал свою.

— Сюда дай. Из этой попьёт.

— Из обеих, — сказал Ранвальд. — И потом поровну разольёте.

Олмер отпил и протянул флягу Эрину. Тот сделал два глотка и повесил флягу на пояс.

Коридор закончился у двери из тёмного камня. На стёртые руны нанесли свежие красные знаки. Ни ручки, ни замочной скважины.

Мейр показал щель в кладке. Оттуда тянуло воздухом, доносился сухой перестук.

— Там ходят?

— Или что-то крутят.

Бран наклонился.

— Откройте. У вас лестница сломана.

Норик схватил Брана за ворот и дёрнул назад. Перестук прекратился.

Внутри двери лязгнуло железо.

Бран прижал щит к подбородку. Ранвальд поставил двоих к лестнице.

Олмер водил пальцем по рунам, приседал, снова поднимался. Тарвен успел встать, несколько раз согнуть вылеченную ногу и подойти к остальным.

— Все от двери, — сказал маг.

Он приложил посох к центральному знаку. По камню побежал свет.

Сверху посыпался песок. Норик поднял щит, дротик вошёл в доску. На лестнице показались кобольды, за ними два заклинателя.

Люди сомкнулись перед Олмером. Эрин упёрся пяткой: за спиной маг держал посох у двери. Пришлось встречать тех, кто сбегал со ступеней. Упавших толкали дальше ногами. Бран получил дротик в плечо и выпустил край щита. Эрин закрыл щель. Бран обломил древко о камень, встал обратно.

Белый огонь ударил Хольду в щит. Запахло горелой кожей. Ремень затянулся на кисти. Седрик разрезал его, и щит рухнул на ступени. Хольд оттолкнулся обожжённой рукой, оставив мокрый след.

Ранвальд работал короткими ударами, удерживая одну ступень. Мейра сбили, Эрин занял его место. Десятник дважды опустил ему щит локтем: снизу могли достать живот. Эрин смотрел на ближайший наконечник, старался не наступить на Мейрову руку.

Наверху треснул жезл. Вспышка ослепила строй, несколько кобольдов посыпались вниз. За спиной застонал камень, створка ушла в стену.

Сначала потащили раненых, затем отступали по двое. Олмер вышел последним. Дверь закрылась, отрезав преследователей.

Впереди уже шевелились жёлтые глаза.

Ранвальд ударил, пока встречавшие поднимали копья. Люди втиснулись щитами между наконечниками. Олмер дал короткую вспышку. Эрин зажмурился поздно и рубил, чувствуя давление на щит. Десятник говорил слева, не давая ему потеряться.

Когда всё стихло, Хольд подобрал щит убитого. Выдернул тесную петлю, продел поясной шнур. Тот прилип к обожжённой коже.

— Седрик, ткань. Под шнур, — выдавил Хольд.

Бран дал Олмеру добраться до обломка дротика. Ранвальд развернул камень в глубокой нише; Норик с Мейром удерживали закрывшуюся дверь. Хольд сначала не хотел отдавать новый щит, потом увидел собственную ладонь и сел рядом с Браном. Через четверть часа оба уже проверяли оружие. За дверью всё ещё скребли, но створка держалась.

Маг поднял меч кобольда. На гарде виднелось клеймо сивернской артели: башня над тремя волнами. Нашлись крепостная застёжка, нагрудная пластина и наконечники копий.

— Это не обязательно с обозниками пришло, — сказал Олмер. — Наши артели и за реку железо продают.

— Застёжку тоже? — спросил Хольд.

Маг взял вещь у него с ладони. На обороте под ржавчиной проступала насечка. Он поскрёб её ногтем, но прочесть не сумел и вернул Хольду.

Хольд протянул застёжку Ранвальду.

— Заберём и уходим?

Десятник положил её в карман и повернулся к закрытой двери.

— К лестнице?

— А куда?

— Там два заклинателя и всё, что успеют согнать с холма. Олмер, поднимешь нас?

Маг покачал головой.

Хольд потрогал новую петлю на щите.

— Значит, дальше.

— Ищем выход. Первый свободный — наружу, — сказал Ранвальд. — Мейр, со мной.

На навершии меча были две буквы. Эрин спросил о владельце, но никто не знал: крепость выдавала оружие от прежних хозяев, меняла рукояти и гарды. Клинок брать не стали. Знак артели был и на наконечнике, который десятник завернул в тряпку.

Хольд пропустил последних. Эрин оглянулся на две близкие колонны у двери, сосчитал шаги до поворота. На четырнадцатом под ногой качнулась плита. Он запомнил и её.

Глава 4. Привал

Ближайший проход уходил под воду. Норик опустил фонарь: чёрная поверхность дрогнула от дыхания, стены терялись в отражении. Копьё достало до ровного камня. Старик ещё раз простучал дно перед собой и шагнул первым.

Холод сомкнулся вокруг колен, поднялся к поясу и так стиснул живот, что Эрин втянул воздух. Он искал ступнёй край каждой плиты и только потом переносил вес. Что-то мягкое подалось под сапогом; пришлось ждать, пока Норик простучит дно. Щиты держали высоко, а соседей — за ремни. В темноте то и дело слышалось сердитое «не отпускай». Эрин сжал чужой локоть крепче.

За плеском шагов слышались скрежет сбоку и короткое постукивание, будто камнем по камню. Несколько раз люди останавливались, но ничего не появлялось.

Посох Олмера едва освещал воду. Через полчаса дно пошло вверх. Эрин выбрался на сухое, поставил щит и растёр ноги. Сапоги не снимались: пальцы соскальзывали с мокрых пряжек.

Бран нёс фонарь на вытянутой руке. Один раз он поднял его слишком высоко и ударил о свод, огонь метнулся за мутным стеклом. Все остановились. Он склонился над дверцей, и со свода за ворот хлынула вода: фонарь задел нарост мокрой глины.

— Вот теперь помылся, — сказал Тарвен сквозь зубы.

— Тебе налить?

— Фонарь ниже и осторожнее, — велел десятник. — В этой воде нового не разожжёшь.

Хольд принял свет, Седрик — его щит. Эрин ждал, пока впереди снова двинутся, прижимая локти к рёбрам: холод уже добрался под пояс.

За водой открылся зал, до дальней стены которого не доставали фонари. В нишах лежали каменные саркофаги — разбитые и ещё закрытые тяжёлыми крышками. Над ними проступали выцветшие человеческие лица, колонны в середине уходили во тьму. Мейр проверил ближайшие ниши и вернулся: кобольдов нет. После его доклада десятник разрешил остановиться.

Из сухих досок возле разбитого саркофага сложили небольшой костёр. Люди расселись по кругу, принялись отжимать одежду. Седрик несколько раз промахнулся хлебом мимо рта, откусил наконец и замер, уставившись в огонь.

Эрин расправил мокрый плащ на камне.

— Сколько нам обратно идти?

Ранвальд не ответил. Он стоял возле Олмера, который обводил ладонью герб на крышке саркофага.

— Человеческое? — спросил десятник.

— Да. До Сиверна здесь хоронили. Лет за триста, может, больше.

— Второй выход был?

Олмер поднял фонарь к стёртой надписи.

— Дай прочесть.

Ранвальд отвернулся к людям.

— Час отдыха. Мейр, Хольд — первые на входы. Потом сменим.

Ранвальд поставил камень на крышку низкого саркофага: снять ссадины от мокрых ремней, прежде чем они начнут мешать. Левар сел рядом с Браном и сразу велел брату убрать колено. Хольд протянул к огню обе ладони. На обожжённой ещё у двери не осталось даже красноты.

— Плечо цело, а рубаха нет, — Бран поднял прорванный рукав. — Ярву надо научить камень ещё и шить.

— Ярв тебя научит, — сказал Олмер. — Иглу найдёт потолще.

Бран вынул сменную рубаху, сжал её над полом. Потекла вода. Он посмотрел на мокрый узел, снова на разорванное плечо и повесил обе рубахи у огня.

Левар потёр ладонью бок. Седрик поймал его за кисть, поднял край ткани.

— Ничего там нет, — сказал Левар.

Брат ещё раз посмотрел и отпустил.

Когда маг сел у огня, Эрин протянул ему сапог. Тот покачал головой и достал из своего мешка обычную иглу.

— Теперь твоя очередь.

Эрин долго не мог попасть в старое отверстие. Пальцы перестали слушаться после холодной воды. Маг забрал сапог, повернул подошвой к свету и вернул.

— Так виднее.

— Нитка опять выскакивает.

— Конец длиннее оставь. Нет, оба. Вот так.

Олмер придержал шило, пока Эрин продевал нитку. Руки мага дрожали сильнее его собственных.

Норик развешивал носки на обломке человеческой руки, отколотой от надгробной фигуры. Левар заметил и поморщился.

— Мёртвых бы уважил.

— У живых ноги мёрзнут.