Будущее Вместо Настоящего

Вместе мы двинулись к старому четырёхэтажному дому — настолько отрезанному от цивилизации, что казалось, будто время сюда просто не доехало. Пахло свалкой. Люди на лавочках смотрели на нас без всякого дружелюбия: кривили губы, провожали взглядами, будто мы были не гостями, а чем-то, что придётся потом отмывать. Заходить внутрь как-то резко расхотелось.

— Кларисса Сергеевна здесь живёт? — спрашивает Соня, обхватывая мою руку и руку мамы. С усмешкой слежу за ее страхом, улавливая дрожащий тембр голоса.

Кто-то из мужчин молча кивает в сторону последнего подъезда — и мы незамедлительно туда отправляемся. И где мы, спрашивается? Что мы здесь забыли? Идей у меня ровно одна, и она мне не нравится: либо мы пришли продавать органы, либо покупать. Уж больно подозрительно выглядит это место. Возможно, здесь ещё и наркотики продают. Но нет — для нас это точно не вариант. Меня бы тогда с собой не взяли. Я слишком законопослушная. Будущий дипломат, как-никак. Разрушать такую чистую биографию варварским способом — это, знаете ли, неэтично. Так что, скорее всего, мы просто идём в гости. Очень странные гости, в очень странном месте, с очень странными людьми. Но гости.

— Добро пожаловать, Наталья, София, — нам открывает низкая женщина с седыми, почти белоснежными волосами. Они окружают ее голову как ореол белого облака, пока ее глаза по-доброму блестят. Непроизвольно вспоминаю профессора Флитвика из Гарри Поттера и закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Чувствую, как Соня рядом со мной расслабляется, — и вижу на её лице доброжелательную улыбку. Подозрительно прищуриваюсь. Мы входим в квартиру, которая давно и безнадёжно нуждается в ремонте: облезшие обои, пожелтевший потолок, пол, который скрипит под каждым шагом. Всё это до боли напоминает начало фильма ужасов, и я всерьёз жду, что из-за угла вот-вот выпрыгнет маньяк с пилой. Хотя, если подумать, даже в такой ситуации есть свои плюсы. Например, если меня здесь всё-таки прикончат, я больше не услышу вечных упрёков. Всегда нужно оставаться оптимистом.

— Кофе? Чай? — предлагает нам Кларисса Сергеевна, заламывая длинные пальцы.

— Нет, спасибо, — отклоняет вежливо мама, — Как вы заметили, я привела свою дочь Алису. Я буду весьма благодарна, если вы посмотрите и на нее.

Кларисса Сергеевна быстро кивает, нервно хлопая глазами. Вероятно, у нее психическое расстройство. Кто как не я, самый частый гость невролога, будет знать об этом лучше?

— Конечно, да, — произносит она и достает из тумбочки... Карты. Колоду карт. Серьезно?

Смотрю на маму и сестру — и понимаю, что они опять взялись за старое. Эти две женщины просто неугомонны. И ведь не в первый раз: они снова пришли к гадалке в надежде подглядеть своё будущее, будто рутина способна поменяться по зову карт. Никогда не понимала этого их пристрастия. Магия, колдовство — всё это, во-первых, несущественно, а во-вторых, если и существенно, то запрещено. Хотя, судя по всему, закон в этой квартире — понятие гибкое. Единственное, чего я до сих пор не могу переварить: меня притащили сюда обманным путём. Могли бы хотя бы предупредить — я бы отказалась. Хотя, наверное, именно поэтому и не предупредили.

— Я, пожалуй, начну с тебя, София, — произносит гадалка зловеще. Старуха тасует карты медленно, почти торжественно, и в её сухих пальцах они скользят с тихим шорохом, похожим на шёпот. Она замечает восторженный взгляд моей сестры — и уголок её губ едва заметно дёргается. Разложив первую партию, она замирает. Долго молчит. Смотрит не на карты, а куда-то сквозь них. Наконец, начинает говорить: — Вижу мужа твоего. Костюм. Работу. Деньги в его руках — но не в вашем доме. Тени ходят за ним, но свет рядом с тобой. Дочка. Маленькая. Слова в ней больше, чем лет. Она говорит — а ты слушаешь. Так и должно быть. — Сонины глаза вспыхивают, и она подаётся вперёд, ловя каждое слово забавной старушки так, будто та держит в руках не карты, а её жизнь. — Любовь у вас сильная. — Гадалка поднимает взгляд, и на секунду мне становится не по себе. — Не сомневайся. Долго вместе. И трудности — рука в руку, плечо в плечо. Ничего не порвётся. А после... — Она замолкает, прикрывает глаза. — Ещё ребёнок. Мальчик. Ты услышишь его раньше, чем увидишь. И запомни, девочка: это твой первый брак. И последний. Так легли карты. Так и будет.

Соня облегчённо вздыхает. Я перевожу на неё скептичный взгляд. Эта женщина не сказала ничего нового. Готова поспорить: если бы Соня вдруг развелась с Сашей (чего я, разумеется, категорически не желаю), гадалка бы только плечами пожала: "Судьба изменилась. В нашей жизни всё зависит от нас самих". Удобно, правда? Карты никогда не ошибаются — ошибаются только люди, которые их неправильно поняли.

Не доверяю я этим шарлатанам. А если учесть, где она живёт, — видимо, это её единственный доход. Ничего не имею против: каждый зарабатывает как может. Но обман — это ужасно. Особенно когда он такой уютный, облезлый и с запахом валерьянки.

— Наталья, — Кларисса Сергеевна снова перебрасывает карты в сухих пальцах, и они ложатся на стол с тихим, почти недовольным шорохом. Она поднимает глаза. — Младшая в семье, да? — и едва заметно усмехается, краем губ, поймав поражённый мамин взгляд. Мне даже интересно: а что бы она сказала, ответь мама "нет"? Что-то в духе: "А должна была быть младшей — другого ребёнка потеряли ещё в утробе"? Бред. Но атмосфера работает, ничего не скажешь. — У тебя прекрасное образование, — продолжает старуха, и голос её становится ровнее, глуше, будто она читает не по картам, а по чему-то, что видит только она. — И прекрасный талант. И дочь ты воспитала не менее прекрасную. Алиса. — моё имя в её устах звучит странно, как чужая монета в кармане. — Правда, судьба к тебе не благосклонна. — видно, как мама задерживает дыхание. Я закатываю глаза. Ну конечно. Начинается самая интересная часть: неблагоприятная судьба, очистить которую женщина сможет — разумеется — за дополнительную плату. — Первый брак был неблагоприятным. — Карты шелестят. — И второй ничем не лучше. Вижу много ссор в твоём доме. Мужчину в погонах береги: у него своя тайна, и она откроется. Но карты говорят — это не твой человек. Встретишь ещё. Совсем скоро, будь уверена. Молодая пока, а этот брак тебя уже состарил. Беги из него, пока не стало слишком поздно. — она замолкает. Склоняется над картами, прищурившись, и вдруг в комнате становится тише, как будто даже воздух перестал двигаться. — Есть у тебя спаситель. Или спасительница. — пауза. — Но не вижу, успеет ли она. Ты у самой черты стоишь, девочка. Ближе, чем думаешь.

Складываю руки на груди, не понимая, какой бред несёт эта женщина. Если я в пустую трачу свое время, то буду невероятно рассержена сегодня на смене, что отрицательно скажется на всех, включая гостей.

А глаза мамы то вспыхивают, то угасают. Женщина продолжает говорить, рассказывая о привлечении хорошего будущего. И Соня и мама слушают ее чуть ли не с открытым ртом, пока я лишь отрешенным взглядом рассматриваю квартиру. Признаться честно, меня заинтересовала эта женщина. Если она настолько хороший психолог, я даже стану ей платить за личные приемы. Ну или же она обладает просто шармом, из-за которого клиенты ей сами все рассказывают, а она лишь перефразирует.

— Али-и-са, — протягивает она мое имя, смотря прямо мне в глаза. Женщина старается надавить на меня морально, вывести на эмоции, но я не куплюсь, точно нет. Стойко выдерживаю ее взгляд, не отводя глаз. Женщина остаётся довольной, — Прекрасная рыжеволосая красавица, сумевшая пленить двух мужчин. — насмешливо хмыкаю на ее слова, на что она отвечает таким же образом, — Ты все ещё остаёшься скептичной, не правда ли?

— С нетерпением жду вашего рассказа, — выдаю я, склоняя голову набок. Желудок, к удивлению, делает предупреждающее сальто. А это первый шаг к нервозности. И сейчас это не к добру. Даже не знаю, почему начинаю нервничать.

— Подверженная гордыне прекрасная особа. Не стоит ставить себя превыше других, мой тебе совет, — женщина заговорщически подмигивает мне и раскладывает карты, — Работаешь не там, где тебе бы хотелось. Характер твой не сможет ужиться в этой должности. Нужны большие просторы. Даже наша страна слишком мала для твоих амбиций, не так ли? — женщина ждёт ответа, но не получает его, — Это не твоя жизнь. Тебе не нравится рутина, ты бежишь от нее как можно быстрее, без оглядки. Поэтому выбрала свою истинную профессию? — снова вопрос, оставленный без ответа, — Вижу любовь твою, но, не смотря на твою уверенность, она тебе не принадлежит. Брось этого парня, он для тебя слишком прост, да и характера твоего не выдержит. У вас одна сердцевина, вы погубите друг друга, даже если ты уверена в обратно, — от ее слегка фанатичного взгляда, у меня проходит дрожь по всему телу, — Ты уже встретила того, кто подарит тебе все, чего ты желаешь. Наполнит жизнь красками, но потребует ее же взамен. Женщине не следует выбирать мужчину, энергетически сильнее неё, иначе он её растопчет. Но у тебя не будет выбора. Вижу тернистый путь, и выбор сложный. Либо настоящее, либо будущее. Совсем скоро тебе предстоит его сделать, но подумай хорошо, готова ли ты к последствиям этого выбора, Алиса.

Сидя в центре города в кафе я переосмысливаю слова Клариссы Сергеевны. Каждый раз вспоминая отдельное из них, меня передёргивает. Почему-то вся уверенность в обмане ушла, стерлась вместе с покоем. Волоски все ещё стоят дыбом на затылке, как бы я ни старалась успокоиться. Даже желудок отзывается тупой болью.

Мама сидит в такой же прострации, словно не понимает, что происходит и где она. Я вижу, как работают в ее голове шестерёнки, как она усиленно обдумывает слова ясновидящей. Мне хочется сказать ей, что бы она не забивала голову словами той шарлатанки, но я язык не поворачивается. У меня у самой несколько шокированное состояние.

— А ты не верила, — самодовольно произносит Соня, откусывая заказанный шоколадный маффин. Смотрю на нее затуманенным взглядом, стараясь понять смысл её слов.

"Сумевшая пленить двух мужчин." Я вообще без понятия о ком она говорит. Совсем нет никаких идей.

"Ты уже встретила того, кто подарит тебе все, чего ты желаешь." Мне очень интересно о ком она. Моя самодовольная личность хочет, чтобы этим мужчиной оказался кто-то по типу англичанина, но рациональный мозг отвергает эту идею. Ну не может всё быть так легко.

"Либо настоящее, либо будущее." А эти слова вообще сплошная загадка. Что значит настоящее или будущее. Какой может встать выбор между этими двумя? Надеюсь судьба будет ко мне более благосклонной, чем эти дурацкие карты.

— Признавайся, скромница, о ком говорила ясновидящая? — продолжает Соня, уплетая за обе щеки мучное. Мама вдруг оживает и с нездоровым интересом смотрит на меня.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами, делая осторожный глоток горячего чая, даже не смотря на жару.

Вообще, я человек, который всегда мёрзнет. Неправильная циркуляция крови, так что не стоит удивляться тому, что я пью горячий напиток летом. Пусть даже мир будет плавиться от жары, от чашечки чая я все равно не откажусь. Неужели во мне есть британские корни?

— А мне кажется ты знаешь кто это, просто не говоришь.

— Оставь ее, София, — вступается мама, — Ты же знаешь ее, она сама расскажет, когда захочет.

Благодарно киваю ей.

В кафе попадают уже последние лучи уходящего солнца, которые совсем не согревают, но оставляют красивое свечение. Алый закат особенно красиво выглядит из этого заведения, и я вдруг вспомнила, как любила фотографировать именно "смерть солнца". Раньше, когда у меня было свободное время и профессиональная камера, это было как мое успокоительное. Но сейчас, когда моя жизнь больше похожа на хаос, у меня нет ни времени ни камеры. И это самая главная потеря. Когда-нибудь, я снова куплю себе камеру и продолжу свое увлечение.

Закрываю глаза, стараясь немного расслабиться. А когда их открываю, чувствую, как сердце начинает биться быстрее. В противоположном конце кафе, в самом укромном месте, куда не добираются последние солнечные лучи, сидит мужчина. Мои глаза с трудом заметили бы его, но я точно знаю кто он. Его аура окружает меня в кокон. Его глаза в буквальном смысле выжигают отметины своим холодом везде, где проходятся. Я чувствую его. Его прикосновения на расстоянии. Как его глаза ласкают мое лицо, медленно опускаются вниз, без стыда рассматривают тело. И оно реагирует, отзывается на зов. Плечи выпрямляются, дыхание учащается, ладони потеют, внизу живота загорается огонь. Не могу отвести взгляд от его лица, даже не видя его.

А что если это все же он? Тот, о ком говорила Кларисса Сергеевна. Тот, кто наполнит жизнь красками и отберёт у меня её же.

Чашка выскальзывает из ослабевших рук и опаляет левое запястье. Сдерживаю крик, когда кожу лизнуло настоящее пламя. В миг разрываю губительный контакт. Отвлекаюсь на обжигающую боль.

— Алиса! — дуэтом вскрикивают родственники и накрывают салфетками обоженное место. Может это карма? Намёки вселенной.

— Все хорошо, — заверяю маму и Соню, которые в панике зовут официанта. Бедный прибегает с ведёрком льда, куда все стараются опустить мою руку. — Все хорошо, правда. Чай был не таким уж горячим, так что это почти ничего.

На меня все смотрят с подозрением. Все знают, что чай был горячим, но никто ничего не говорит.

Смотрю в то место, где сидел мой личный дьявол и никого не замечаю. Неужели это был плод моего воображения?

Глава 3.

Не скажу, что работать с перевязанной рукой — лёгкое дело. Приходится проявлять чудеса изобретательности: сначала изощрённым способом донести блюдо до подноса, потом сам поднос — до столика. Лишь бы только меня не отправили домой. Во-первых, там меня ждут мамины расспросы о словах гадалки, а к этому я морально не готова. А во-вторых, отправься я домой — и не ехала бы сейчас в номер к сексуальному англичанину. Ну, то есть еду я, конечно, в компании Артёма, который прямо сейчас листает ленту на своём телефоне и полностью меня игнорирует. Но не в этом суть.

Артём всегда был таким, сколько я здесь работаю: отстранённый, симпатичный, немного не от мира сего. Лет несколько назад его вполне можно было принять за загадочного вампира — бледный, молчаливый, с взглядом, который ничего не обещал. Хорошо, что-то время прошло, и мы больше не ищем вампиров во всех подряд. По крайней мере, не в коллегах. Обычно.

Сегодняшний заказ вышел на редкость дорогим. Без шуток. Такое чувство, будто англичанин запросил мясо из Красной книги, — но начальство, в силу закона, отказалось и предложило заменить его блюдами из продуктов не менее дорогих. За всю поездку я, кажется, раз десять истекла слюной от одного вида этого заказа. Но я, как истинный воин, вытерпела пытку, глубоко вдохнула — и с внутренним трепетом постучала в дверь. После чего, с помощью Артёма, открыла её и вошла в затемнённый номер.

Здесь на удивление уютно, красиво, и очень интимно — до такой степени, что так и тянет поставить на стол пару свечей и подать ужин при свечах. Напротив этого окна во всю стену еда точно зашла бы вдвойне приятнее. Но мы с Артёмом свечей зажигать не стали: включили свет — так удобнее расставлять приборы. И делали мы это в полной тишине. Мой напарник — не любитель разговоров во время работы, а я, в свою очередь, была полностью погружена в собственные мысли. Главным образом — о том, что где-то здесь, в этом номере, ходит тот самый англичанин. И о свечах, которые я, разумеется, зажгла бы исключительно в целях сервиса.

А потом произошло то, чему мне и вправду легко дать объяснение, но сложно принять.

Прямо передо мной, в одном полотенце и с мокрой кожей, проплыла длинноногая брюнетка — с лицом модели и телом под стать. Мой рот так и остался приоткрытым, пока Артём не шикнул, а девушка не обернулась и не усмехнулась — с видом человека, полностью довольного произведённым эффектом. На секунду меня будто парализовало. Зато мозг, опомнившись, услужливо напомнил: я ведь сама лично взяла две тарелки. Заказ был на двоих. Но я, самоуверенная натура, решила, что англичанин, вероятно, сделает мне предложение и пригласит на ужин прямо перед панорамным видом на весь город. А оказалось, что дама на этот вечер у него уже есть. И какая дама. Я бы просто убила за такие ноги. Со своими полутора метрами (ладно, чуть больше) я могу даже не претендовать: её ноги — это, по ощущениям, весь мой рост. Чёрт.

Следом за ней, вероятно прямо из ванной, выходит англичанин — при полном параде: чёрный костюм, белая рубашка, чёрный галстук. Выглядел он настолько безупречно, что мне вдруг захотелось немедленно испортить всю эту идиллию. Задетое женское самолюбие требовало вцепиться в это идеальное лицо и выцарапать стальные глаза — а потом оставить их себе в качестве сувенира на память. Но, вместо этого, мне пришлось стиснуть зубы и вернуться к работе.

И на что я, спрашивается, надеялась?

Студентка. Официантка. Неужели мой разум всерьёз рассчитывал, что на меня обратят внимание, возьмут в жёны и увезут куда-нибудь в Лондон? Это даже звучит смешно. Хотя, надо признать, имеет право быть: во всех романтических фильмах, сериалах и книгах такие вот богатые мужчины только и делают, что влюбляются в обычных девушек, устав от пафоса светских львиц. Видимо, мой англичанин до стадии "устал" ещё не дошёл. Он всё ещё купается в лучах роскоши и получает от этого немалое удовольствие. А эта стерва с длинными ногами, судя по всему, умеет это удовольствие доставить.

— Good evening, ( Добрый вечер ) — вежливо приветствует англичанин, доставая по дороге телефон. Мой глаз непроизвольно дёргается от нервного скачка, и язвительный ответ вырывается прежде, чем я успеваю его остановить:

— Good night. ( Доброй ночи )

Признаться честно, сейчас вечер. Но мне так захотелось оспорить любое сказанное англичанином слово, что в этом стремлении я едва не опозорила себя. Ибо даже Артём поднял брови и посмотрел на меня с весёлым осуждением, намекая какая я недалекая.

Мужчина остановился спиной ко мне, медленно обернулся — и посмотрел так, что дрожь непроизвольно пробежала по всему телу. То ли его удивила моя дерзость, то ли он прикидывал, достойна ли я ответа. А потом, боже, помоги мне, он ухмыльнулся. В самом прямом смысле этого слова: уголок красиво очерченных губ приподнялся, а в глазах заискрилось тёмное веселье, будто ему понравилось. Ну а мне больше и не надо. Сердце сделало кульбит, губы сжались, чтобы сдержать глупую улыбку, а глаза трусливо спрятали взгляд. Как бы глупо это ни звучало — мне понравилось, что ему понравилось. А потом он отвлёкся на телефон, обрывая этот губительный контакт прежде, чем я успела растечься лужицей у его ног.

А стерва выползла уже через две минуты — полностью готовая к показу мод. Красный топ с глубоким декольте, юбка того же цвета, полоска плоского живота между ними, красивая грудь, и — куда без них — те самые длинные ноги. Собранная, отглаженная, будто её только что достали из витрины и протёрли от пыли. На секунду меня накрыла зависть. А следом за ней, услужливо, как старый знакомый, подтянулось чувство неполноценности. С моими генами мне пришлось два с половиной года помирать в спортзале — и всерьёз задуматься о пластическом хирурге. А эта брюнетка выглядит так, будто такими формами наградили её при рождении, вместе с именем и, наверное, квартирой в центре. Где справедливость, я вас спрашиваю? Хотя кого я спрашиваю.

— А где вино? — поинтересовалась мегера на чистейшем русском, — Мы заказывали вино.

— Просим прощения, но вина не было в заказе, — выступил вперёд Артём, отбирая у меня возможность ответить. Я всегда была услужлива даже с самыми омерзительными клиентами, но этот случай просто исключение из всех правил. Мне хочется язвить и бросаться грубостями. Нервы опять начали сдавать.

Девушка посмотрела на моего сотрудника таким высокомерным взглядом, словно её шокировал сам факт того, что он с ней заговорил. У меня задергался глаз — как обычно — и я, практически непроизвольно, сделала шаг вперёд, готовая, не знаю, защищать своего практически-друга от молекул язвительности, крутящихся вокруг этой мегеры. Но в это время появился англичанин, осмотрев сначала меня, уже потом переведя взгляд на свою любовницу. Неужели меня только что поставили на уровень выше какой-то профурсетки? Либо же я слишком высокомерна и самоуверена. А этого априори не может быть. Поэтому, англичанин явно предпочёл меня этой мегере.

— What's going on? ( Что происходит? ) — спросил он своим голосом, от которого мне, наверное, всегда будет становиться плохо. Может я просто романтизирую совершенно обычный голос? Нет, точно нет. Только одному звуку этого голоса хочется поклониться.

— We ordered wine, but they did not bring it. ( Мы заказали вино, но они не принесли его. ) — пожаловалась девица своим ломанным английским и обняла мужчину всем телом. Ее акцент ужасен. Я не утверждаю, что сама разговариваю на этом иностранном языке, будто на своём собственном, но я стараюсь улучшить свое произношение. А эта мегера-же совсем не старается. Будь у меня такой мужчина рядом, я уже давно говорила бы без акцента.

— Excuse me, but you didn't order wine. ( Извините, но вы не заказывали вина. ) — стараюсь держаться и не сорваться на крики обвинения в ее склерозности. Зато мегера не собирается поступать так же. Она отстраняется от англичанина, вылупив свои глаза лисьего разреза, и делает шаг в мою сторону, точно готовая вцепиться в мои волосы за подобное неуважение.

— Have you not been taught that service personnel should stand in silence, while their guests, at the expense of which service personnel receive a salary, talk to each other? ( Вас не учили, что обслуживающий персонал обязан стоять молча, пока гости, за чей счёт они получают зарплату, разговаривают? )

— We are... ( Мы... ) — попытался сгладить ситуацию Артём, но был прерван:

— She didn't say anything insulting, ( Она не сказала ничего оскорбительного ) — англичанин пригвоздил наглую девушку твердым взглядом; и я не смогла сдержать ухмылку. Выкуси, стерва, — And I truly didn't order a wine. It's your time to go home, my driver will take you anywhere. ( И я вправду не заказывал вина. Тебе пора ехать, мой водитель отвезёт тебя куда пожелаешь. )

На секунду мне стало жалко эту мегеру. В этих тёмных глазах едва не стали скапливаться слезы, но потом ехидство взяло свое, и я наградила девушку самым высокомерным взглядом в своём арсенале. Кстати Артём тоже выглядел так, словно попал бесплатно на какое-то представление. И только спустя пару секунд он, будто очнувшись от транса, быстро стал собирать все лишние вещи и складывать их с молниеносной скоростью. Мне же ничего не следовало, кроме как последовать за сотрудником, пока мне не досталось. Потому что я едва выдержала этот смертоносный взгляд брюнетки, когда она, словно ураган, пронеслась мимо нас, по дороге накидывая дорогую шубку на плечи. Смотря на нее мне стало жарко. Как летом в такую высокую температуру можно носить шубу?

— Stay. ( Останься ) — не успела я и шага сделать, как вновь остановилась, а вслед за мной и Артём. Его любопытство в данный момент играет против меня, и я мечтаю о том, чтобы он вновь достал свой телефон и уткнулся в него с носом.

— Beg you a pardon? ( Извините? ) — выдаю как можно спокойнее, обернувшись, надеясь, что мне послышалось, но англичанин делает жест Артёму. Мой напарник тут же ретируется, заметив твёрдый взгляд мужчины, забыв совершенно про меня. И вот, когда дверь захлопнулась, меня будто окатили ледяной водой. Чёрт возьми, сейчас начнётся что-то интересное или что-то трагичное?

— How old are you, Alice? ( Сколько тебе лет, Алиса? ) — задает вполне себе невинный вопрос, однако смотрит с таким видом, будто сделал это чисто из вежливости и заранее знает ответ.

Он обходит меня и становится сзади, практически прижимаясь к моей спине. И, о боже, это внезапно стало выглядеть как сцена из дорогого фильма, где главные герои стоят напротив панорамных окон с видом на весь город и ведут романтический диалог. Или же наоборот, занимаются непристойностями. И именно ко второму варианту относится эта ситуация, ведь поза у нас схожая. Мне осталось только немного наклониться и...

— Alice? ( Алиса? ) — возвращает меня в реальность мужчина, шепча имя прямо на ушко, посылая стадо мурашек вдоль позвоночника. В горле внезапно пересыхает; так вот что чувствуют девушки, пойманные в ловушку своих же страстей.

— Twenty, ( Двадцать ) — отвечаю с придыханием, чувствуя кончик его носа на своих волосах. Даже волосы стали чувствительны, а мозг ушёл в нокаут. Будь он сейчас в трезвом состоянии, то пошутил бы, что следующим вопросом должен быть: "И давно тебе двадцать?", хотя в той сцене было и другое число, но это не отменяет актуальность шутки.

— You are too young, ( Ты слишком молода ) — рассуждает вслух, никак не прикасаясь ко мне ни единым сантиметром своей кожи, а ведь это именно то, чего мне хочется сейчас: его прикосновений, — Why are you working here? Money? ( Почему ты здесь работаешь? Деньги? )