Большой куш маленького поца

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в соседской квартире капает вода из крана.

Сеня медленно перевёл взгляд на огромное чистое пятно на паркете, где ещё полчаса назад стояло спасение человечества.

— Тётя Соня… — прошептал он. — Мы только шо продали баланс сил за десять тысяч рублей какому-то поцу в сером плаще.

Тётя Соня медленно поставила стакан на стол.

На её лице за несколько секунд отразилась такая гамма чувств — от глубокого шока до ветхозаветного гнева, — что Сеня на всякий случай отступил за табуретку.

— Сеня… — тихо, зловеще начала она. — Ты хочешь сказать, шо тот очкастый шлемазл, которому ты продал диван, увёз с собой квантовый ключ деда Арона?

— Похоже на то, тётя Соня.

— И если этот очкастый работает на Бориса Моисеевича, этот старый выжига теперь станет властелином Вселенной?

— Ну… насчёт Вселенной я бы пока не спешил, но район ему точно лучше не доверять.

Тётя Соня выпрямилась.

Её глаза сверкнули, как два прожектора.

Она вытащила из халата пачку денег и швырнула её Сене под ноги.

— Сеня! Бери эти фантики! Бери дедовский компас! Бери свои ноги в руки и беги искать этот диван! Если ты не вернёшь мебель деда Арона до того, как этот мир взлетит на воздух, я лично сделаю тебе такую аннигиляцию, шо Луна покажется тебе курортом в Гаграх!

Сеня схватил деньги, блокнот, странный прибор и уже рванул к двери.

— Сеня!

Он обернулся.

Тётя Соня грозно подняла палец.

— И диван верни целым. Мне теперь интересно, за сколько его можно продать второй раз.

— Тётя Соня!

— Бегом, Сеня, бегом!

Глава 4. Схватка за валидол

Когда тётя Соня находится в состоянии библейского гнева, воздух в радиусе трёх кварталов сгущается до консистенции горохового супа, а домашние животные предпочитают притворяться деталями интерьера. Кот Зяма, например, забился под ванну и не подавал признаков жизни, справедливо рассудив, что квантовый апокалипсис — это проблема людей, а у него по расписанию сухой корм и созерцание прекрасного.

Сеня лихорадочно запихивал дедовский блокнот в карман куртки, параллельно пытаясь удержать в руках странный прибор с мерцающей колбой. Странный фонарик, который в дневнике именовался «эфирным пеленгатором системы Бланкштейна», вёл себя неспокойно: колбочка внутри то загоралась тревожным оранжевым светом, то начинала тихонько икать, как старый радиоприёмник.

— Сеня, ты ещё здесь? — Тётя Соня стояла посреди гостиной, держа в одной руке флакон валидола, а в другой — пустой стакан, и выглядела как памятник родине-матери, которой временно задерживают выплату пенсии. — Твои ноги всё ещё топчут этот паркет, в то время как наш семейный капитал вместе с будущим всего цивилизованного человечества удаляется отсюда со скоростью грузового такси?

— Тётя Соня, я уже одной ногой на улице! — оправдывался Сеня, безуспешно пытаясь натянуть кроссовку без помощи рожка. — Но вы мне объясните: как я найду этого покупателя? Он назвался Ивановым, а его аккаунт на сайте уже удалён! Телефон, с которого он звонил, наверняка куплен на вокзале у цыган за две копейки и уже покоится в ближайшей урне!

Тётя Соня посмотрела на него так, как смотрят на человека, который предлагает лечить аппендицит силой мысли.

— И это говорит человек, который шесть лет моей жизни просидел за компьютером, а сам до сих пор не знает как найти в интернете одного поца? Сеня, зачем тебе голова? Чтобы в неё кушать форшмак? Если этот очкастый пользовался интернетом, значит, он оставил там свой грязный след! У тебя есть этот твой друг… как его… Марк, который сидит в своих наушниках круглые сутки с таким видом, будто взламывает серверы Пентагона, хотя на самом деле просто качает бесплатное кино?

— Марик? — Сеня замер со второй кроссовкой в руках. — Точно, Марик! Марик может вытащить данные даже из утюга, если этот утюг хотя бы раз включали в розетку.

— Вот и беги к своему Марику! — Тётя Соня накапала себе в стакан ровно тридцать капель валидола. — И передай ему от меня: если он найдёт этого мебельного террориста, я лично испеку ему его любимый маковый рулет. А если не найдёт… я найду его маму и скажу ей, шо её сын занимается в интернете вещами, от которых у приличных людей краснеют даже уши!

Сеня не стал уточнять, какие именно вещи имеет в виду тётя Соня. Он выскочил на лестничную клетку, перепрыгивая через три ступеньки, и полетел вверх. В кармане куртки хрустели десять тысяч от продажи дивана — стартовый капитал космической спасательной операции.

Марик жил в том же доме, но тремя этажами выше. Его квартира напоминала свалку высокотехнологичных отходов: повсюду тянулись провода, на столах громоздились материнские платы, а в углу мирно гудел огромный самодельный сервер, собранный из старого компьютерного железа и почему-то втиснутый в пластиковый таз для белья. Сам Марик — худой, бледный парень с копной нечёсаных кудрявых волос и в футболке с надписью «Error 404: Sleep Not Found» — сидел перед тремя мониторами сразу, быстро стуча пальцами по клавиатуре.

— Марик, беда! — Сеня ворвался в комнату без стука, едва не запутавшись в сетевом кабеле. — Мир на грани катастрофы, тётя Соня пьёт валидол вёдрами, а дедовский диван уехал в неизвестном направлении с квантовой начинкой!

Марик даже не повернул головы. Только левый глаз нервно дёрнулся, а пальцы продолжали летать по клавишам.

— Сеня, — монотонно произнёс компьютерный гений местного разлива. — Если твоя тётя Соня опять перепутала кнопку включения монитора с кнопкой вызова лифта, то я занят. У меня тут падает сервер, и если он упадёт окончательно, мне придётся идти работать на завод, а там, говорят, надо просыпаться в восемь утра. Это против моей религии.

— Марик, какой лифт? Какой завод? — Сеня схватил друга за плечи и насильно развернул его кресло к себе. — Я продал диван деда Арона! А дед, оказывается, спрятал в одной из пружин ключ от Лунного модуля с генератором чистой энергии! Понимаешь? За диваном приехал тип, назвался Ивановым, забрал его за десять штук без торга, а теперь его аккаунт удалён! Мне нужно вычислить его по цифровому следу, прямо сейчас!

Марик наконец сфокусировал взгляд на Сене. В его глазах появилось слабое подобие интереса.

— Квантовый ключ? В диване? — Марик почесал затылок. — Твой дед Арон, конечно, был легендарным фриком, но чтобы такое… Ладно, покажи мне объявление.

Сеня протянул свой треснутый смартфон. Марик взял его двумя пальцами, брезгливо осмотрел экран и подключил аппарат к компьютеру через шнур. На одном из мониторов мгновенно побежали строчки зелёного кода.

— Так, — забормотал Марик, придвигаясь ближе к экрану. — Аккаунт покупателя действительно удалён. Но кэш и метаданные остались. Секунду… Этот твой «Иванов» заходил через прокси-сервер. Думал, что он самый умный. Но вот тут прокололся. Аккаунт привязан к корпоративной почте. ООО «Раритет-Инвест». И угадай, кто является генеральным директором и единственным учредителем этой конторы?

У Сени неприятно засосало под ложечкой. Перед глазами всплыли строчки из дедовского дневника: «...если ключ попадёт к людям без совести — например, к Борису Моисеевичу из антикварной лавки...»

— Борис Моисеевич… — тихо сказал Сеня.

— …Керзон, — кивнул Марик, разворачиваясь на кресле. — Тот самый антиквар, который в прошлом году пытался продать твой сломанный велосипед под видом самоката императора Николая Второго. Похоже, Керзон давно ждал, когда этот диван всплывёт, Сеня. Ты выставил объявление — и через семь минут его люди уже были на связи.

Сеня схватился за голову.

— Ой-вэй… Это же не просто выжига, это человек, который за копейку удавит собственную тень, а тут у него в руках бесплатная энергия на пятьсот лет! Он же продаст её первому встречному диктатору или сделает из нашего района элитный курорт с платным входом! Марик, где диван? Где они сейчас?

Марик снова повернулся к монитору, нажал несколько клавиш и вывел на экран карту города. На ней мигала жирная красная точка, которая медленно, но верно двигалась по проспекту.

— Я нашёл их заказ на грузовое такси, — сказал Марик, и на его бледном лице появилась азартная ухмылка. — Они оформили доставку через корпоративный аккаунт. Машина с твоим диваном прямо сейчас едет на юго-восток. Не в антикварную лавку, Сеня, а на закрытый складской терминал у сортировочной станции. Оттуда грузы уходят по всей стране. Если они погрузят диван в состав, ты его больше никогда не увидишь.

Сеня посмотрел на мигающую точку на карте. Времени оставалось мало.

— Марик, — Сеня вытащил из кармана пачку денег и хлопнул её по столу рядом с клавиатурой. — Здесь десять тысяч. Это всё, шо у меня есть. Мне нужна твоя помощь. Твои мозги, твоя машина и твоё полное отсутствие инстинкта самосохранения. Мы должны перехватить этот диван до того, как Керзон сделает из него международный скандал!

Марик посмотрел на деньги, потом на Сеню, потом на мерцающий пеленгатор деда Арона.

— Десять тысяч? — протянул хакер. — И маковый рулет от тёти Сони?

— Два рулета! — отрезал Сеня. — И она больше никогда не будет называть тебя «очкастым тунеядцем» перед соседями!

Марик решительно захлопнул крышку ноутбука, схватил со стола ключи от своей старенькой, наполовину проржавевшей «девятки» и поднялся с кресла.

— Ну шо, Сеня, — сказал он. — Поехали спасать твои дрова. Если нас там укокошат, мне хотя бы не придётся завтра удалять вирусы с компьютера главного бухгалтера ЖЭКа.

Глава 5. Первый след и шпионские страсти

Старая Марикова «девятка» цвета «гнилая вишня» двигалась по городу с таким грохотом, будто внутри её мотора бригада пьяных гномов разбирала на металлолом старый паровозный котёл. Машина пахла бензином, дешёвым освежителем воздуха «Новая машина» и нереализованными амбициями отечественного автопрома. Сеня сидел на переднем сиденье, вцепившись обеими руками в приборную панель, которая вибрировала с частотой тридцать герц, вызывая мелкую дрожь в коленях и крупную — в мыслях.

— Марик, я извиняюсь спросить как недоучившийся бухгалтер у гения электроники, — перекрикивая вой коробки передач, проорал Сеня. — Но если мы врежемся в этот трамвай, нас опознают по паспортам или по остаткам твоей материнской платы на асфальте? Почему эта халабуда едет так, будто у неё вместо колёс квадратные дыни?

— Сеня, не порть мне аэродинамику своими глупыми вопросами! — Марик, вцепившись в руль мёртвой хваткой, отчаянно маневрировал между троллейбусами. На его коленях лежал раскрытый ноутбук, подключённый к прикуривателю через гирлянду искрящих проводов. — Моя машина, как хорошая еврейская тёща, снаружи ворчит, внутри кипит, но если её правильно попросить, она довезёт тебя хоть до Катманду. Смотри лучше на экран! Красная точка замедлилась. Они въезжают в промзону у товарной станции.

Сеня глянул на монитор. Жирный маркер, обозначавший грузовик с диваном, замер посреди лабиринта серых прямоугольников, подписанных как «Склады литер Б».

В этот момент эфирный пеленгатор деда Арона, лежавший у Сени в кармане, внезапно ожил. Он издал звук, похожий на чихание простуженного бегемота, и выдал на лобовое стекло тонкий, едва заметный в дневном свете луч зелёного лазера. Луч упёрся аккуратно в зеркало заднего вида, заставив его зловеще замерцать.

— Ой-вэй, Марик, кажется, дедушкин прибор поймал сигнал! — Сеня вытащил пеленгатор. Колбочка внутри бурлила, как манная каша в кастрюле, под которой забыли выключить газ. — Он показывает, шо диван близко. И судя по этому миганию, третья пружина уже фонит на всю округу!

— Или у него просто закоротило батарейку от вибрации моего глушителя, — скептически хмыкнул Марик, закладывая крутой вираж направо, под ржавую арку с полустёртой надписью «База Казметторг. Вход строго по пропускам».

Промзона встретила друзей каноническим пейзажем эпохи развитого застоя: бесконечные бетонные заборы, утыканные битым стеклом, лужи размером с хорошее озеро и стаи бродячих собак, которые лениво провожали взглядом их громыхающую колымагу.

Марик заглушил мотор за штабелем деревянных поддонов. Машина издала прощальный пшик и затихла, пуская из-под капота сизый дымок.

— Всё, приехали, — шепнул хакер, захлопывая ноутбук. — Дальше пешком. Если нас поймает охрана, Сеня, я скажу, шо ты мой лечащий психиатр и мы ищем здесь твой сбежавший халат. Потому что трезвые люди сюда по доброй воле не ходят.

Они вылезли из машины и, пригибаясь, двинулись вдоль длинного кирпичного ангара. Пеленгатор в руке Сени становился всё теплее. Колбочка горела уже не зелёным, а густым, ядовито-малиновым светом.

— Тсс! — Сеня дёрнул Марика за рукав и увлёк его за ржавый контейнер.

Впереди, у распахнутых ворот склада № 4, стоял жёлтый грузовичок, на котором увезли семейную реликвию. Двое амбалов в серых кепках, которые ещё недавно топтали паркет тёти Сони, как раз выгружали диван на асфальт. Бедный бордовый монстр выглядел посреди этой серости как обнищавший аристократ, попавший на принудительные работы. Его пружины жалобно поскрипывали.

Рядом с грузовиком, заложив руки за спину и покачиваясь на каблуках дорогих туфель, стоял сам Борис Моисеевич Керзон. Антиквар выглядел элегантно, как старый одесский налётчик на пенсии: кашемировое пальто, шёлковый шарф и фетровая шляпа, из-под которой выбивались аккуратные седые букли. В зубах он зажал незажжённую сигару и с плотоядной улыбкой смотрел на диван.

— Осторожнее, поцы! — донёсся до Сени его вкрадчивый, скрипучий голос. — Если вы поцарапаете эту ножку, я заставлю вас всю оставшуюся жизнь продавать китайские подделки под видом Фаберже на привокзальной площади! Аркаша! Где этот оболтус с инструментами? И почему я должен торчать на этом сквозняке, как бесхозный чемодан?

Из недр склада выскочил тот самый «гражданин Иванов» в очках. В руках он тащил огромный чемодан с инструментами, в котором звякали ножовки и пассатижи.

— Я здесь, Борис Моисеевич! Всё готово! Лабораторный стол установлен, портативный генератор подключён. Мы можем вскрывать обивку прямо здесь.

Сеня почувствовал, как у него внутри всё похолодело. Они собирались резать диван, чтобы добраться до третьей пружины деда Арона прямо посреди ржавых контейнеров!

— Ой-вэй, Марик, они сейчас сделают вскрытие моему детству, — прошептал Сеня, хватая друга за плечо. — Надо шо-то делать! Если они вытащат ключ, Керзон станет Керзоном Величественным, а мы с тётей Соней останемся с носом и чехословацкой стенкой!

— Спокойно, Сеня, не делай волны, — Марик прищурился, оценивая обстановку. — Их четверо, включая водителя грузовика. У них ломы и пассатижи, а у нас из оружия только твой треснутый телефон и дедовский фонарик, который икает. Прямой штурм отменяется из-за явного дефицита нашего бессмертия. Нужен обходной манёвр.

— Какой манёвр, Марик? Через три минуты Керзон запустит свои грязные руки в дедовский поролон!

Марик залез в рюкзак и вытащил маленькую чёрную коробочку с двумя антеннами — самодельный генератор помех, собранный им когда-то для срыва контрольных работ по математике.

— Видишь вон тот распределительный щит на стене склада? — Марик указал на серый ящик, от которого во все стороны тянулись силовые кабели. — Я устрою им маленький технический апокалипсис. Свет погаснет, связь ляжет, они запаникуют. В этот момент ты должен…

— Шо я должен? — сглотнул Сеня.

— Ты должен проявить свои лучшие еврейские качества, Сеня. Ты должен выйти к ним и начать делать им нервы так профессионально, чтобы они забыли, зачем вообще сюда приехали. А я тем временем обойду склад с тыла и попробую завести их грузовик. У этих моделей замок зажигания — чистая формальность. Мы заберём диван вместе с машиной!

Сеня посмотрел на Марика с ужасом, смешанным с глубоким уважением.

— Марик, ты сумасшедший. Интернет у тебя напрочь отключил чувство самосохранения. Но у меня нет выбора. Включай свою шайтан-коробку. Я пошёл на амбразуру.

Сеня поправил куртку, нацепил на лицо улыбку человека, который только что выиграл миллион в лотерею, но забыл, куда положил билет, и решительно вышел из-за контейнера прямо навстречу Керзону и его банде.

— Шалом алейхем, Борис Моисеевич! — громко, на всю промзону, выкрикнул Сеня. — Какая встреча! А я иду, смотрю — приличные люди стоят среди ржавого железа и так внимательно смотрят на мои старые дрова, будто это не диван Бланкштейна, а по меньшей мере трон царя Соломона! Как поживает ваше здоровье, Борис Моисеевич? Почему вы не на море?

Глава 6. Охота начинается

Борис Моисеевич Керзон вздрогнул так, словно под его кашемировое пальто запустили живого рака. Медленно, с аристократическим презрением, он повернулся к Сене. Сигара в его зубах угрожающе качнулась, напоминая орудийный ствол.

— Мама дорогая… — проскрипел антиквар, прижимая ладонь в лайковой перчатке к груди. — Аркаша, посмотри на это явление Христа народу. Откуда здесь взялся этот поц? Сеня Бланкштейн! Тебя не учили в детстве, шо приличные люди не подкрадываются к чужому гешефту сзади, как налётчики с Молдаванки?

— Борис Моисеевич, я вас умоляю. — Сеня вальяжно подошёл ближе, пряча дрожащие руки в карманах. — Какой такой «чужой гешефт»? Вы стоите возле мебели, на которой я лично заработал свои первые мозоли. И называете это чужим? Это же чистый грабёж средь бела дня, причём без огнестрельного оружия, шо само по себе обидно для вашей репутации.

Амбалы в кепках шагнули вперёд, хрустя суставами, но Керзон остановил их лёгким взмахом руки. Глаза старого лиса сощурились, превратившись в две узкие щёлочки, за которыми будто заработал калькулятор.

— Сеня, детка, ты сделал сделку? Сделал. Деньги получил? Получил. Всё, птичка улетела, гнездо опустело. Этот исторический артефакт теперь принадлежит компании, в которой ты даже не числишься швейцаром. Иди домой, Сенечка, кушай сырники и не делай волны в стакане воды.

В этот момент за спиной Керзона, в глубине склада, раздался сухой треск. Из распределительного щитка вырвался сноп синих искр, осветивший мрачный ангар ярче бенгальского огня. Инструменты в руках Аркаши-Иванова жалобно звякнули, а портативный генератор издал предсмертный хрип, пустил струю чёрного дыма и заглох. На промзону опустилась внезапная тишина, нарушаемая только далёким гудком маневрового тепловоза.

— Ой-вэй! Шо это за фейерверк? — подпрыгнул Аркаша. — Борис Моисеевич, у нас вся аппаратура приказала долго жить! Мой телефон… он сдох! Экран чёрный, как моя карма!

— Тише, идиот! — прикрикнул на него Керзон.

Он торопливо вытащил из кармана хромированный телефон. Экран моргнул и погас.

— Сеня… Это твои штучки? Ты притащил сюда какую-то гадость?

— Борис Моисеевич, ну зачем вы так плохо думаете за своего соседа? — запричитал Сеня, изображая крайнюю степень удивления. — Это же обычная привокзальная сырость! Тут такие блуждающие токи, шо у моей бабушки сорок лет назад утюг сам по себе разговаривал голосом диктора Левитана. Вы лучше посмотрите на небо, кажется, собирается гроза. Самое время вернуть мне диван за те же десять тысяч, пока его не побило градом.

Пока Сеня заговаривал зубы антикварной компании, с другой стороны грузовика бесшумно проскользнул Марик. Он нырнул в кабину жёлтого фургона, пригнулся под рулём и полез к проводам зажигания.

Керзон тем временем начал терять терпение. Его холёное лицо исказилось от злости.

— Аркаша, Гриша, Миша! Хватит этих разговоров! — рявкнул он. — Хватайте этого поца и выставьте за ворота так, чтобы он летел до самого Литейного без остановок! А диван грузите обратно в кузов. Увозим его отсюда к чёртовой матери — тут действительно какая-то аномалия!

Два тяжеловеса двинулись на Сеню, как бульдозеры на ветхий забор.

Сеня попятился, нащупывая в кармане дедовский пеленгатор. Прибор раскалился так, что сквозь ткань начало припекать. Колбочка внутри бешено вибрировала, словно пыталась вырваться наружу.

— Стоять! — вдруг закричал Сеня таким голосом, какого сам от себя не ожидал. — Ни шагу назад, как говорили в сорок первом! Вы знаете, шо внутри этого дивана? Если вы его тронете без уважения, тут начнётся такая физика, от которой у вас кепки поплавятся вместе с мыслями!

Амбалы на секунду замерли.

И тут из-под капота грузовика раздался яростный рёв мотора.

Марик сумел замкнуть стартер напрямую. Жёлтый фургон резко сдал назад, смяв ржавое ведро, и остановился вплотную к дивану. Дверь кабины распахнулась, оттуда высунулась взъерошенная голова хакера.

— Сеня, хватай дрова! Живо! — заорал Марик. — Долго движок на этой скрутке не протянет!

Сеня бросился к дивану и вцепился в нижнюю раму.

— Марик, помогай!

Хакер выскочил из кабины. Вдвоём они подхватили тяжёлую махину, перевалили через край кузова — и диван с грохотом рухнул в кузов.

— Грабёж! Разбой! Посреди бела дня! — взвыл Борис Моисеевич, хватаясь за шляпу, которую едва не сорвало выхлопом. — Ловите их!

Гриша и Миша бросились наперерез, но Сеня уже на ходу запрыгнул на подножку фургона и захлопнул пассажирскую дверь.

Марик врубил первую передачу, втопил газ, и машина, взревев как раненый мамонт, рванула с места, оставляя Керзона и его людей в густом облаке сизого дыма.

— Мы сделали их! Сеня, мы сделали эту старую акулу! — хохотал Марик, крутя руль, пока грузовик прыгал по ухабам промзоны, устремляясь к выезду.

— Марик, не радуйся раньше времени, — тяжело дыша, ответил Сеня и оглянулся назад. — Посмотри в зеркало. Эта старая акула имеет очень хорошие связи и очень быстрые ноги.

Позади них, пробивая завесу дыма, с визгом покрышек из ворот склада вылетел огромный чёрный седан Керзона.

Охота началась.

Глава 7. Диван уходит на восток

Если вы думаете, шо управлять грузовиком выпуска прошлого века во время погони — это романтика, то вы, скорее всего, никогда не пробовали удержать на дороге взбесившийся комод на колёсах. Жёлтый фургон под управлением Марика подпрыгивал на дорожных стыках так неистово, словно у него внутри проснулся дух молодого кенгуру. Сзади, в закрытом кузове, с грохотом катался дедовский диван, глухо ударяясь подлокотниками о металлические стенки и издавая звуки, от которых у Сени каждый раз сжималось сердце.

— Марик, я, конечно, дико извиняюсь, но этот чёрный катафалк позади нас приближается с такой скоростью, будто у него в баке залит не бензин, а чистый шотландский виски! — Сеня испуганно покосился в боковое зеркало, где седан Керзона неумолимо заполнял собой весь обзор. — Сделай что-нибудь со своими педалями, иначе через две минуты Борис Моисеевич устроит нам досрочные похороны по первому разряду!