Батя на время

Она кривит губы — не то усмешка, не то попытка сдержать улыбку.

— Хорошо. Вадим, — Валентина смотрит на свои руки, лежащие поверх одеяла. Пальцы тонкие, бледные, без колец, — я хочу сказать вам... тебе спасибо.

— Не за что.

— Нет, подожди, — она поднимает глаза, и я вижу в них ту самую сталь, которая так зацепила меня в конференц-зале. — За то, что не дал их забрать в центр. За то, что возишься с ними. За то, что твоя мама... она замечательная. Ромашка с Дёмой её уже обожают. Только и говорили сейчас: “Бабушка Вика то, бабушка Вика это”, — Валентина запинается на слове “бабушка”, но проглатывает. — Я правда... я не знаю, что бы я делала.

Она отводит взгляд, смотрит в окно на серое ноябрьское небо. Что наполнено тяжестью свинца и напоминает о неумолимом приближении декабря. В палате тихо, только где-то в коридоре шаркают тапки и позвякивает тележка.

— Но? — я сам произношу это слово, потому что чувствую: “но” обязательно будет.

— Зачем вам всё это? — Валя смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом.

Ложь или недосказанность она почувствует сразу. А правдивого ответа у меня нет.

— Вадим, я не могу быть тебе обязанной. Для меня это непозволительная роскошь, — говорит, так и не дождавшись от меня ответа. — Я умею рассчитывать только на себя.

— Я не прошу...

— Ты не просишь, — перебивает она. — Ты просто берёшь и делаешь. И это ещё хуже. Потому что я не знаю, как это принимать. Не знаю, как тебе потом отдавать.

— А надо отдавать? — я подаюсь вперёд, локтями упираюсь в колени. — Валь, я не ради этого.

— А ради чего? — она смотрит прямо в упор. — Ради чего ты это делаешь, Вадим? Скажи честно. Потому что мы оба знаем: такие, как ты, просто так не подбирают чужих детей на улице и не селят их у себя дома.

Я молчу. Секунду, две, три. Она ждёт. Не отводит взгляд.

— Я сам не знаю, — говорю наконец. Честно. — Просто они попросили помощи, а я не смог отказать. Вспомнил нас с братьями в детстве. Мама на суточной смене, а мы втроём дома. Отчётливо помню, как ворчала старая бабка из квартиры напротив, что надо нас в детдом отправить, так как наша мать не справляется, — усмехаюсь без веселья, скорее устало. — Может, не такой уж я и черствый сухарь, как ты думаешь?

Валентина молчит. В её глазах буря. Недоверие борется с благодарностью, гордость — с усталостью. Она хочет сказать что-то колкое, чтобы снова воздвигнуть стену между нами, но сил нет. И, кажется, желания тоже.

— Спасибо, — шепчет она одними губами, и это слово звучит как капитуляция.

Киваю, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое, совсем незнакомое. Поднимаюсь, чтобы уйти, но на пороге оборачиваюсь. Валя смотрит на дверь палаты, за которой затихли её сорванцы.

— Валь, — окликаю её. Она переводит взгляд на меня, — ты не обязана мне верить. Просто знай: пока ты здесь, за них можно не бояться. Честное слово.

Выхожу в коридор и натыкаюсь на два любопытных носа, которые тут же делают вид, что изучают трещины в кафеле.

— Подслушивать нехорошо, — строго говорю я, но в моем голосе нет злости.

— А мы не подслушивали, — тут же находится Рома. — Мы охраняли, чтоб никто не зашёл.

— Ага, — поддакнул Дёмка. — Мы теперь твоя команда, дядя Вадим. Будешь маму защищать, а мы — тебя.

Смотрю на них и невольно улыбаюсь. Мама права. Кажется, я влип. И хуже всего то, что мне это чертовски нравится.

Глава 10

— Вадим, — мама смотрит на меня серьёзно и даже немного обеспокоенно, — я уже с Валей договорилась. Завтра поедем к Жене.

— Зачем?

— Потому что Валю будут оперировать, затем пару дней к ней никого не будут пускать. Мальчишки изведутся. А так они отвлекутся на поездку и Одиссея.

— Мам…

— Твоя работа никуда не денется!

Угу. Просто вернусь, а моя фирма увязла в долгах и вот-вот уйдёт с молотка.

— Вадим, это не обсуждается, — строго говорит мама. — И, кстати, с нами едет Костя.

— А он-то зачем?!

— Говорит, брата и племянника хочет увидеть.

И почему я ему не верю?

Но с мамой соглашаюсь, парней лучше увезти. Отвлечь.

С появлением Ромы и Дёмы работа и так ушла на второй план. Домой стал возвращаться к ужину, а вечер провожу не с ноутом, а в компании пацанов. И лишь когда они отправляются спать, сажусь за работу.

В офисе Света организовала для них игровую комнату, очистив один из залов для переговоров от лишней мебели.

Лёня смотрел на всё происходящее с непониманием, но вопросов не задавал. Он вообще после своего промаха с “Флеровием” сильно не рискует высказываться.

— Ладно, поедем к Жеке. Ты его предупредила?

— Зачем? Устроим сюрприз, или ты думаешь, он нам не рад будет?

Сюрприз ждал нас!

— Дядя Вадим! Дядя Костя!

Одиссей нас встречал сразу на пороге в дом. Быстро пожал нам руки, а потом обнял бабушку.

— Бабушка, мне нужна ваша помощь!

Племянник смотрел на нас так, что хотелось без уточнения деталей согласиться на всё. — Пойдём в дом, — говорит мама, — расскажешь.

Одиссей выглядывает в гостиную, осматривает и машет головой.

— У нас гостит Мира, — затараторил шёпотом. — Она нам с папой очень нравится, но оставаться не хочет. И у меня появился план, как её задержать.

План у Одиссея был простой: он давит на жалость, говорит, какие мы нехорошие и хотим Жекича чуть ли не насильно женить. Мы должны подыграть.

— Нет! — сразу заявляет бабушка. — Это жестоко.

— Бабулечка, но иначе она уедет, а она нам с папой ой как нужна!

Заметив, что в броне решимости любимой бабушки появилась брешь, Одиссей решается на отчаянный шаг: манипуляция чувствами.

— Ба, скоро Новый год, а какой подарок может быть лучше, чем мама для меня?

Детский невинный взгляд, полный надежды, и моя мать сдаётся. Идёт на поводу у любимого внука, соглашается на придуманную им авантюру.

— А это будет интересно, — потирает ладони Костик.

Кидаю на пол сумки с вещами, хлопаю брата по плечу.

— Пошли, поможешь пацанов перетащить в дом.

Костя кивает.

Мы аккуратно вытаскиваем из моей машины ребят, умудрившихся уснуть прямо на подъезде в город. Переносим в комнату, которую я обычно занимаю. Ромка начинает немного ворочаться, просыпаясь, но я глажу его успокаивающе по плечу, и он снова отрубается.

Когда выхожу из комнаты, сразу замечаю незнакомку.

Красивая. Старше Жекича, наверное, моя ровесница или чуть младше. Уверенная в себе.

Ну что, Мирослава, познакомимся?

Мира оказывается не робкой овечкой, что боится и мямлит. Не-ет. Она словно пружина. Чем сильнее на неё давишь, тем сильнее пытается дать отпор. И потом, когда приходит Жекич, включается в игру по полной. Изображает влюблённую девушку на все сто. Хотя, может, она действительно влюблена?

Интересно, а как Валя бы поступила? Пришла бы на помощь или послала меня?

— Серёга, здоров, — звоню другу, человеку, который умеет договариваться со всеми и обо всём! — Нужно провернуть одно маленькое дельце.

— Почему оно мне уже не нравится?

Смеюсь.

— Оно тебе и не должно нравиться. Я тебе сейчас скину название больницы и отделение, пациентка Зорина Валентина.

— Та-ак, и что нужно? Навестить, принести апельсинчиков и попросить не беспокоить нашего сурового Вадима?

— Апельсинчики ей нельзя, навещу я её сам, как только разрешат.

— Интересненько. Тогда что?

— Забрать её паспорт, смотаться в ЗАГС и расписать нас. Копию своего я тебе тоже сейчас вышлю.

— Стоп! Что ты хочешь?! Вадик, ты там нигде головой не бился?! На кой чёрт тебе понадобилось на ком-то жениться тайно?! Я же правильно понимаю, что невеста не в курсе?

— Угу, и чем дольше она будет оставаться в неведении, тем целее я буду, — ржу.

На какое-то время повисает тишина. Друг терпеливо ждёт пояснений, которых у меня нет.

— Серёг, считай, что иду на поводу интуиции. Вокруг происходят нездоровые движения, да и Зорина эта не так проста, как кажется на первый взгляд. Поэтому распиши, а?

— Сделаю, псих. Только за такое можно и по роже получить, как минимум.

Потираю ушибленное место, всё-таки у Жекича рука тяжёлая, но заслуженно. Мы и правда с Костиком немного перегнули палку в попытке “прощупать” Миру.

— Надеюсь, обойдётся. Спасиб, Серёг.

Прощаюсь с другом и возвращаюсь в дом.

Смотрю на пацанов, которые увлечённо играют с Дисей. Хорошо, что мама настояла на поездке, Ромка и Дёма действительно отвлеклись и меньше переживают. Я даже задумываюсь задержаться подольше, но всё портит один звонок.

Рожков.

— Да, Глеб?

— Вадим, какого хрена?! Почему мы оплатили премиум, а нам привозят двойную партию обычного геля для душа?! Твои идиоты говорят, что не могут предоставить нужный продукт. И замена согласована с тобой. Деньги возвращать отказываются. Вадь, мы сколько уже сотрудничаем, и я привык доверять тебе, но последние месяцы заставляют начать задумываться о смене поставщика.

— Как интересно. Глеб, согласись на этот чёртов гель для душа и сделай вид, что всё по плану. Я потом всё возмещу!

Рожков недовольно сопит, постукивает пальцами по столу, но соглашается.

— Ладно. Не знаю, что у тебя происходит, надеюсь, потом расскажешь.

— Обзавёлся злокачественной опухолью, что пытается уничтожить мой фирму изнутри. Осталось найти её и вырезать.

— Понимаю. Удачи в поисках!

Глава 11

Валя

Шесть недель.

Невыносимо долгих, мучительных шесть недель я провела в стенах больницы.

Я впервые не наряжала ёлку со своими мальчиками, впервые не создавала для них чуда, пряча долгожданные подарки под ёлку. Всё это делал другой человек.

Но самое страшное — я впервые оставила мальчиков на такой длительный срок. И с кем?!

С незнакомцем. Наглецом и хамом. Мужчиной, для которого не существует личных границ. Для которого не существует препятствий. Он действует так, как хочет. Берёт что хочет. И ему совершенно нет дела до чувств других.

Но парадокс заключается в том, что именно он пришёл на выручку, когда другие не откликнулись!

Когда меня с острой болью увезли в больницу, я звонила всем, кого знаю в Москве: бывшей однокласснице, с которой сидели за одной партой, одногруппнику, с которым прогуливали пары, всем коллегам, с которым успела найти общий язык, соседке, чью кошку кормила, когда она улетала в Турцию. И никто. НИКТО не откликнулся.

Рому и Демьяна должны были забрать в семейный центр, да, это не детдом и всего лишь на короткое время, но меня всё равно скручивало, когда представляла их в казённом учреждении.

И тут, как снег на голову тёплым майским днём, появился ОН.

Вадим Тимофеевич Кортнев — человек, который вызывает восхищение, уважение, но лишь до личного общения. Дальше — злость и раздражение.

Он не спрашивал моего мнения, просто поставил перед фактом, что мои мальчики поживут с ним, пока я в больнице. Я ему не доверяла! Поэтому, когда Вадим поинтересовался, будет ли мне спокойнее, если с ними будет его мама, то сразу ответила: “ДА”! Тысячу раз да! Мне так будет гораздо спокойнее.

Виктория Денисовна мне очень понравилась. Такая добрая, заботливая бабушка, которая души не чает во внуках. И неважно, что эти внуки неродные. Она со всей искренностью, любовью заботилась о Ромке и Дёме.

Я правда думала, что мальчишки не задержатся с Вадимом надолго. В тот же вечер позвонила Вику, но брат не смог ответить, а когда перезвонил, я была в отключке благодаря заботливым врачам. Иначе острая боль, что не хотела отступать, и тревога за сыновей не дали бы мне сомкнуть глаза и на пару минут.

Утром ко мне ворвались дети. Счастливые. Эмоции у них били через край, они подробно отчитались о прошедшем вечере. Виктория Денисовна тоже успокоила меня, что всё прошло спокойно, и я выдохнула.

С Виком у нас получилось созвониться только на третий день моего пребывания в больнице. Даже через телефонную связь, на расстоянии я чувствовала: брат на пределе.

— У тебя большие проблемы, да?

— Проект, куда я успел нехило вложиться, под угрозой закрытия, — признался Виктор, — я рискую потерять огромную сумму. Но не бери в голову, мелкая. Как у тебя дела? Как племянники?

Я соврала.

Наверное, я плохая мать, раз предпочла для своих детей общество незнакомых людей, чем родного дяди. Но я не смогла выдернуть Вика, а он бы примчался! Бросил бы всё и примчался к нам. Поэтому я соврала. Сказала, что у нас всё хорошо.

Дальше недели превратились в один долгий серый день, лишённый каких-либо событий.

Я жила от звонка до звонка Вадима или Виктории Денисовны, чтобы пообщаться с сыновьями. Я ждала каждой встречи, как первой после долгих лет разлуки. С жадностью хватала каждое слово, что слетало с языков Ромы и Дёмы. И без лишних вопрос выполняла указания врачей. Лишь бы скорее выписаться. Лишь бы скорее быть со своими мальчиками. В нашей маленькой съёмной квартире.

А скоро появится собственная.

На днях позвонила риэлтер, обрадовала о старте продаж квартир в жилом комплексе, который мне запал в душу. Ипотека предварительно одобрена, осталось в МФЦ оформить документы на использование материнского капитала и ждать завершения сделки.

Дверь в палату открывается, впуская облако из белых роз. Их настолько много, что даже не видно, кто за ними скрывается. Следом ещё два маленьких облачка. Одно яркое с герберами, другое, нежное, с пионами.

— Мам, мы не знали, какие цветы ты любишь, и решили взять разные! — говорит Дёма, выглядывая из-за пионов.

— Я сам выбирал! — с гордостью заявляет Рома, выглядывая из-за гербер.

Вадим отпускает свой букет ко мне на кровать, и я с трепетом скольжу по нежным лепесткам. В горле появился предательским ком. Ну что он за мужчина, а?!

— Ты готова?

— Да! Вадим, ты сможешь отвезти нас домой.

Кивает.

— Конечно, поехали. Твою выписку я уже забрал. Сама дойдёшь или попросить кресло-каталку?

— Сама! Я себя чувствую замечательно.

Вадим кивает, но по его взгляду становится ясно: не верит.

В машине я сажусь на заднее сиденье вместе с Ромой и Дёмой. Они рассказывают обо всём! О поездке к брату дяди Вадима и как там они играли с мальчиком по имени Одиссей. Перескакивают на хоккей, потом на школу. Вспоминают, как ходили с дядей Вадимом на картинг, как украшали ёлку. Какой вкусный новогодний ужин приготовила бабушка Вика.

Но я только и слышу: дядя Вадим то, дядя Вадим сё…

За шесть недель его стало слишком много в жизни МОИХ сыновей!

И меня это не на шутку пугает.

— Приехали, — доносится спокойный голос с водительского сиденья.

Поворачиваю голову в сторону лобового стекла и ничего не понимаю.

— Где мы?

— У меня дома.

Глава 12

— Валь, прежде чем включать режим самостоятельной и независимой женщины, подумай свой очаровательной головушкой. Ты после больницы. Организм ещё не восстановился до конца. Соколов сказал, ещё месяц-полтора ты будешь чувствовать отголоски болезни. Для всех будет лучше, если ты и мальчики будете под наблюдением. Поэтому, Валь, без лишних споров, следом за сыновьями вылезаешь из машины и вперёд, прямиком в моё логово.

— Мам, тебе понравится у дяди Вади!

— Да! У него гораздо лучше, чем у нас, — Рома хватает меня за руку и тащит на улицу. — Пошли, мам!

Слушаюсь.

По всей видимости, включила ту самую голову, о которой говорил Вадим. Даю себе слово, что это всего лишь на день, максимум — два! Потом найду няню или помощницу по дому, и мы вернёмся в нашу квартиру, а пока…

Пока мы поживём у Вадима, что снова пришёл на помощь, хотя его об этом не просили.

Нас с порога встречает Виктория Денисовна. Она делает шаг ко мне, заключает в тёплые материнские объятия.

— Наконец-то, Валюш, тебя Гошка отпустил! Две недели требовала отпустить под мою ответственность, а он ни в какую! Заладил, как зажёванная пластинка: “Ещё слаба! Пусть в больничных стенах восстанавливается!”

— Спасибо вам!

Часто моргаю, чтобы скрыть слёзы, которые так и норовят выдать, насколько меня трогает забота и поддержка этой, по сути, чужой женщины.

Виктория Денисовна умудрилась накрыть настоящий праздничный стол, правда, все блюда на нем диетические. Мальчики сначала хотели возмутиться, но один короткий взгляд Вадима — и они без слов берут вилки в руки и за обе щёки уплетают брокколи с индейкой.

Я никогда не рефлексировала насчёт того, что мои дети растут без отца.

Лучше без него, чем с таким, какой их биологический папаша. Но сейчас, глядя на общение Ромы и Демы с Вадимом, я впервые понимаю: как бы я ни старалась, но заменить отца не смогу.

Вадим и Виктория Денисовна тактично оставляют нас вечером с мальчиками. Я готова до самой ночи не выпускать Рому и Дёму из своих удушливых объятий. Кто бы знал, как я соскучилась! Но мальчики не позволяют.

— Мы уже большие, ма, — с важным видом заявляет Демьян, выпутываясь из моих рук.

— Пойдём твою комнату покажем, — Рома хватает меня за руку и ведет в известном ему направлении.

Мы оказываемся в просторной светлой комнате. Красивой. Но я не рассматриваю дизайн. Мой взгляд прикован к прикроватной тумбе. На ней лежит до боли знакомая книга, из которой выглядывает закладка с репродукцией картины “Звездная ночь” Ван Гога.

Рядом с книгой сидит плюшевый медвежонок. Мне его Рома и Демьян как-то достали из игрового автомата. Такие счастливые были!

Но это мелочи!

Чертов маньяк не просто притащил книгу и плюшевую игрушку. Он еще прихватил мои шторы и картину, что висит теперь напротив кровати, как было в съемной квартире.

Действую на чистой интуиции. Подхожу к шкафу, распахиваю его дверцы и громко ахаю. Вся моя одежда. ВСЯ. Даже вечернее платье, всё аккуратно висит на плечиках.

— Это мы дяде Вадиму помогли всё собрать и перевезти. Правда, мы молодцы, мам?

Стискиваю зубы, киваю.

Молодцы, не то слово!

Но мне бы сейчас поговорить с главным представителем этого молодцовского отряда! Обсудить излишнюю инициативность.

Из комнаты вылетаю кометой, готовая уничтожить всё на своём пути, и надеюсь, что на этом пути встретится одна конкретная личность!

Но, увы, лишь Викторию Денисовну нахожу на кухне.

— Виктория Денисовна, а где Вадим? — пытаюсь говорить спокойно, даже улыбку получается выдать из себя.

— Уехал. На производстве под Тверью какое-то ЧП произошло. Вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью, не попрощавшись, зато с просьбой присмотреть за тобой и мальчиками.

Она говорит это с материнской гордостью и любовью. И, наверное, думает, что меня должны тронуть её слова, что вот даже в трудную минуту Вадим подумал обо мне. Но нет! Я зла настолько, что этот милый порыв проходит мимо меня.

— А у тебя что-то случилось, Валюш? Болит? Гоша сказал, какие, если что, уколы с обезболивающим тебе ставить. Я купила на всякий случай. Сделать?

Мотаю головой.

Со мной ваш сын случился! И боюсь, здесь уколы будут бессильны.

Гад! Тиран! Маньяк!

Сдуваю чёлку, снова выдавливаю вежливую улыбку. Эта милая женщина совершенно не виновата, что её сын вырос такой сволочью.

— Спокойной ночи, Виктория Денисовна.

— Спокойной, Валюш. Если что-то понадобится, говори сразу же!

Возвращаюсь к мальчикам, что уже успели переодеться в пижаму, чем немало меня удивили. Обычно у нас это происходит спустя долгие уговоры, а тут… Сами…

— Мам, можно мы с тобой этой ночью поспим? А завтра уже у себя.

— Честно-честно.

Киваю.

Потому что мне и самой так легче. Чувствовать их под боком.

Несмотря на всю кипящую во мне злость, засыпаю я моментально. Всё-таки организм ещё ослаблен. Сплю крепко, поэтому даже не замечаю звонка будильника и как мальчишки убегают.

Когда выхожу из комнаты, вижу Рому и Дёму вместе с Викторией Денисовной в коридоре, готовыми к выходу.

— Валюшенька, завтрак на столе, я через пару часов вернусь. Отвезу мальчиков в школу. Дом полностью в твоём распоряжении.

Звучит заманчиво! Исследовать дом Вадима, узнать, как он живёт. Его секреты. Но есть более важные вопросы, которые нужно решить, нежели удовлетворение моего любопытства.

— Виктория Денисовна, а не могли бы мне ключи от квартиры оставить? Мне срочно в МФЦ нужно.

Она сомневается, осматривает меня.

— Обещаю, до МФЦ и обратно. Никакой нагрузки!

Осторожно кивает.

Подаёт связку.

— Вот этот ключ от этого замка, а этот от домофона. Это на калитку во двор. Запомнила?

— Да, спасибо!

Прижимаю ключи к груди, как нечто ценное. Целую мальчишек, желая им хорошего дня, закрываю за ними дверь и бегу в ванную комнату.

Быстро привожу себя в порядок, сразу переодеваюсь в брюки и джемпер. И готова прямо сейчас бежать по делам, но торможу себя. Набегалась уже, позабыв о режиме питания, с перекусами на ходу, в итоге оказалась пленницей больницы на мучительно долгие полтора месяца.

Пока завтракаю, решаю позвонить знакомому из “Невы-групп”. Он должен был в декабре дожать Козлова-младшего и подписать договор о продаже фирмы. Сначала Кир мне звонил, рассказывал, как продвигаются дела, а потом наступила тишина. Это и неудивительно! Конец года, многие в суматохе подтягивают хвосты.

— Кир, привет! — приветствую приятеля брата, как только он отвечает на вызов. — Ну, как у нас дела с “Флеровием”? Согласились?

Улыбаюсь, делая глоток вкусного кофе.

У меня нет ни капли сомнений, что Козлов-младший согласился и продал семейный бизнес. Старший устал и почти не вникает в дела, а младший… ему бы просто покутить, а не сидеть на совещаниях и принимать важные решения.

Поэтому, когда мы с Киром сначала просто в шутку порассуждали, что было бы здорово “Флеровий” присоединить к “Неве”, а через день решили уже всерьёз: почему бы и нет?!

Разработали план, как подвести Козловых к этому решению. И всё шло как надо, пока не вмешался Вадим со своим слиянием! Пришёл на готовенькое, подсунул свой контракт и счастлив!

Я так боялась, что не получится Козлова-младшего убедить в невыгодности условий Кортнева. Но нет, Алексей мне поверил! Киру только оставалось подписать документы! И “Флеровий” бы отошёл к нему, а меня бы Кирилл назначил управляющей.

— Нет! Кортнев, чтоб его черти в подворотне встретили, опередил нас!

МОЯ фарфоровая чашка выскальзывает из рук, с громким звоном разбивается о напольную плитку. Так же, как и мечты о досрочном погашении ипотеки.

— Смог со старшим договориться, пока Козлов-младший торговался, — Кир смачно выражается. — Мелкая, прости. Моё приглашение на работу ко мне ещё действует.

— Спасиб, Кир, кажется, теперь я готова его рассмотреть.

Мне не нравится идея работать на друга брата, не хочу пересекать грань личного и делового, но, кажется, у меня нет выбора, потому что теперь мой босс — Кортнев. Человек, с которым живу!

— Кир, я потом тебе перезвоню, ладно?

Мне с трудом удаётся говорить спокойно. Я злая. Очень злая.

Откуда только взялся этот прущий напролом танк?! И как его остановить, пока всё не зашло далеко! Он мой босс, мы живём вместе, а дальше что?! Свадьба и семеро по лавкам?

Истерический смешок вырывается наружу.

Заставляю себя выдохнуть. Так, что делать с работой и боссом, решу позже, а пока нужно сходить в МФЦ, написать заявление на использование материнского капитала. Заодно прогуляюсь и, может быть, выдохну.

Перед выходом из дома нахожу нужный адрес,нужное учреждение оказывается совсем рядом. Свежий, немного морозный воздух бодрит, и я с жадностью глотаю его. Хорошо. Боже, как же хорошо!

Я даже не сразу захожу в нужное здание, продолжаю стоять и просто дышать, любоваться голубым небом над головой и игрой солнечных лучей на низких сугробах. Простояв ещё минут пять, вдоволь надышавшись, я всё-таки тяну тяжёлую дверь на себя и захожу в центр документов, что встречает меня тишиной и практически пустым залом.

Беру талончик, но даже не успеваю дойти до кресел с ожидающими, как меня вызывают к свободному окну.

— Девушка, мне нужно заполнить заявление на использование маткапитала для покупки квартиры.

Молодая женщина кивает, быстро объясняет, какие документы нужны, и протягивает мне бланк заявления, которое я тут же заполняю. Возвращаю ей. Она переносит данные в компьютер, сверяет с паспортом, а потом с вежливой улыбкой возвращает документы мне, даёт чистый бланк.

— Вы ошиблись здесь, — указывает на графу семейное положение. — Наверное, ещё не привыкли к новому статусу, да?

Я не сразу понимаю, о чём она. И тогда девушка вместо меня открывает нужную страницу паспорта, которая всегда была пустой, а сейчас на ней красуется печать с фамилией Кортнев.

— Или не знала, — тихо отвечаю на вопрос и уже громче добавляю: — Я позже приду! Извините за беспокойство.

Быстро собираю все документы, кое-как складываю в сумку и практически бегом к выходу.