Родовесть. Эпос вечной памяти. Книга 2

И тогда появляется сверхъестественное объяснение.

Так рождается сюжет о кикиморе.

Перед нами уже не просто домашний дух.

Это образ опасной природы.

23. Кикимора и лес

Лес в традиционной культуре никогда не был полностью нейтральным пространством.

Он давал:

• древесину;

• ягоды;

• грибы;

• дичь;

• лекарственные растения.

Но одновременно он мог скрывать:

• хищников;

• разбойников;

• болота;

• пропасти;

• заблудившегося человека.

Поэтому лесная демонология была особенно богата.

24. Сравнение с другими духами

Здесь кикимора начинает соприкасаться с целым комплексом народных образов:

• лешим;

• русалкой;

• водяным;

• полевиком;

• болотником;

• домовыми духами.

Но между ними существуют различия.

Домовой связан прежде всего с домом.

Леший — с лесом.

Водяной — с водой.

Полевик — с полем.

А кикимора способна находиться на границе нескольких пространств.

25. Кикимора как женский дух границы

В этом отношении её образ особенно интересен.

Она соединяет:

— дом и природу;

— человеческое и нечеловеческое;

— порядок и хаос;

— день и ночь;

— сон и явь.

Именно эта пограничность делает её столь устойчивой в фольклоре.

26. Народные поверья

В этнографических материалах кикиморе приписывались самые различные действия.

Она могла:

• шуметь;

• стучать;

• двигать предметы;

• мешать спать;

• пугать людей;

• беспокоить скот;

• путать пряжу;

• нарушать хозяйственный порядок.

Но один и тот же мотив может иметь разные региональные варианты.

Поэтому фольклорист не должен превращать десятки местных рассказов в единую «древнюю религию».

27. Главная ошибка популярной мифологии

Современные популярные издания часто создают впечатление, будто у древних славян существовал огромный и строго организованный пантеон, в котором каждому духу была заранее назначена определённая функция.

Источники этого не подтверждают.

Особенно осторожно необходимо относиться к кикиморе.

Мы имеем значительный массив поздних народных свидетельств, но практически не имеем ранних письменных описаний, позволяющих реконструировать её культ в Древней Руси.

28. Где искать ранние сведения

Для изучения древнерусского мировоззрения принципиальное значение имеют:

• «Повесть временных лет»;

• «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона;

• поучения против языческих обычаев;

• церковные уставы;

• сборники канонических текстов;

• древнерусские поучения;

• позднейшие рукописные сборники.

Однако необходимо отметить:

В этих источниках нет полноценного систематического описания кикиморы в том виде, в каком её представляет позднейший русский фольклор.

Поэтому искать доказательство древнего культа кикиморы непосредственно в летописи — методологически неправильно.

29. Что дают летописи

Древнерусские летописи важны для другого.

Они показывают:

• как воспринималось язычество;

• какие культы считались языческими;

• какие обряды осуждала церковь;

• как происходило христианское переосмысление народных верований.

Главные списки «Повести временных лет» представлены прежде всего Лаврентьевской и Ипатьевской летописями и их продолжениями.

Лаврентьевская летопись хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге.

Ипатьевская летопись также находится в собрании Российской национальной библиотеки.

Но ни одна из них не даёт нам достоверного древнерусского «портрета» кикиморы.

И это молчание источника само по себе важно.

30. Письменные свидетельства Нового времени

Значительно более богатый материал появляется в этнографических трудах XVIII—XIX веков.

Именно тогда исследователи начинают систематически записывать:

• народные рассказы;

• поверья;

• приметы;

• названия духов;

• описания их внешности;

• способы защиты от них.

Этот материал становится основой современной реконструкции образа кикиморы.

31. Владимир Даль

Как и при изучении домового, особое значение имеют материалы В. И. Даля.

Даль фиксировал народную лексику и поверья непосредственно в языковой среде.

Для нашей темы особенно ценны не только отдельные описания кикиморы, но и сама система народных названий.

Язык показывает, каким образом человек классифицировал окружающий мир.

32. Даль и народная демонология

Даль не создавал кикимору как литературный персонаж.

Он фиксировал существующие в народе представления.

Поэтому его труды имеют особую источниковедческую ценность.

Однако и здесь необходимо учитывать:

Даль записывал преимущественно позднюю традицию XIX века, а не языческую Русь X века.

33. Александр Афанасьев

А. Н. Афанасьев также обращался к образам народной демонологии.

Его «Поэтические воззрения славян на природу» стали одним из крупнейших трудов русской мифологической школы XIX века.

Но, как мы уже отмечали в предыдущей главе, Афанасьева необходимо читать критически.

Он стремился реконструировать древнюю мифологическую систему на основе поздних фольклорных материалов.

Современная наука значительно осторожнее относится к таким реконструкциям.

34. Кикимора в русской литературе

Особую жизнь образ получил в литературе.

Писатель уже не обязан сохранять народную трактовку.

Он может создать собственную кикимору.

Так фольклорный образ превращается в художественный.

Именно здесь начинается новый этап истории кикиморы.

35. Александр Пушкин

В пушкинскую эпоху интерес к народным сказаниям и фантастическим персонажам становится частью общего процесса формирования русской национальной литературы.

Особенно показателен пример «Руслана и Людмилы», где Пушкин использует широкий круг фольклорно-сказочных образов.

Однако нельзя утверждать, что Пушкин создал «исторически достоверную кикимору».

Литература не является этнографическим протоколом.

36. Михаил Лермонтов

В русской романтической литературе вообще усиливается интерес к:

• народной фантастике;

• демоническим образам;

• таинственным существам;

• пограничным состояниям сознания.

Это литературное движение создало благоприятную среду для дальнейшего развития образов народной демонологии.

37. Николай Гоголь

Особое значение имеет Н. В. Гоголь.

В его произведениях народное суеверие становится частью художественного мира.

В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» и других произведениях Гоголь использует фольклорную фантастику, соединяя её с юмором, страхом и народной речью.

Гоголь показывает принципиально важную вещь:

Нечистая сила может быть одновременно страшной и комической.

Это становится одной из важнейших особенностей русской литературной традиции.

38. Кикимора в музыке

Одно из самых известных художественных воплощений образа принадлежит Анатолию Константиновичу Лядову.

В 1909 году он написал симфоническую миниатюру «Кикимора», ор. 63.

Произведение основано не на историческом документе о древней кикиморе, а на литературно-фольклорной традиции.

Лядов создаёт музыкальный образ фантастического существа.

39. «Кикимора» Лядова

Музыка Лядова особенно интересна потому, что показывает дальнейшее превращение фольклорного образа.

Кикимора становится:

не предметом веры,

а

предметом искусства.

Это важнейший этап культурной истории.

Народный образ переходит:

— из поверья — в литературу,

— из литературы — в музыку,

— из музыки — в массовую культуру.

40. Литературная кикимора

В литературе кикимора постепенно приобретает новые свойства.

Она может быть:

• страшной;

• комической;

• жалкой;

• загадочной;

• фантастической;

• гротескной.

Таким образом, художественный образ становится значительно шире фольклорного.

41. Фольклорная и литературная кикимора

И здесь нам необходимо провести чёткое различие.

Фольклорная кикимора — результат коллективной традиции.

Литературная кикимора — результат индивидуального авторского творчества.

Это два разных источника.

Если писатель описывает кикимору определённым образом, это не означает, что именно так её представлял русский народ.

42. Современная кикимора

Сегодня кикимора стала частью массовой культуры.

Она появляется в:

• книгах;

• мультфильмах;

• компьютерных играх;

• фэнтези;

• иллюстрациях;

• сувенирной продукции;

• детских произведениях.

Современная культура часто делает её почти добродушным персонажем.

Это ещё один этап трансформации.

43. От страха к улыбке

В народном рассказе кикимора могла вызывать страх.

В современной детской культуре она может вызывать улыбку.

Это показывает, насколько сильно меняется отношение общества к мифологическому образу.

Страшное становится сказочным.

Сказочное становится детским.

Детское становится культурным символом.

44. Что остаётся неизменным

Несмотря на многочисленные изменения, сохраняется одна важная черта.

Кикимора всегда находится рядом с границей привычного мира.

Она появляется там, где:

• темно;

• непонятно;

• тревожно;

• нарушен порядок;

• человек не контролирует пространство.

Поэтому её образ продолжает быть психологически понятным современному человеку.

45. Кикимора как образ страха

Если домовой символически охраняет дом, то кикимора показывает обратную сторону.

Она напоминает:

Дом может быть не только безопасным.

Ночью он становится неизвестным.

Каждый скрип напоминает о существовании того, чего человек не видит.

И именно в этом смысле кикимора оказывается очень древним по своей психологической функции образом.

46. Историческая осторожность

Но здесь я должен вновь обратить внимание читателя на главное.

Мы не можем сказать:

«Древние славяне верили в кикимору именно так».

Для такого утверждения недостаточно источников.

Корректнее сказать:

В русской и восточнославянской народной традиции позднего времени существовал комплекс представлений о кикиморе, который исследователи фиксировали в этнографических и фольклорных материалах.

Это утверждение соответствует источниковой базе значительно точнее.

47. Что сохранила народная память

И всё же значение образа не уменьшается от того, что мы не можем установить его точное происхождение.

Напротив.

Мы видим, как народная память работает на протяжении столетий:

— Образ меняется.

— Имя сохраняется.

— Функции меняются.

Но сама потребность объяснять неизвестное остаётся.

48. Кикимора и Родовесть

В нашей книге кикимора занимает место не как «доказанный бог древних славян», а как свидетель народной картины мира.

Это принципиально!

Наша Родовесть должна сохранять не только красивые легенды.

Она должна сохранять и границу между:

— историческим фактом;

— этнографическим свидетельством;

— научной реконструкцией;

— литературным произведением;

— позднейшим художественным образом.

Только тогда книга действительно становится историко-культурным исследованием.

49. Дом и болото

В образе кикиморы соединяются два пространства:

— Дом.

— Болото.

На первый взгляд они совершенно противоположны.

Дом — человеческий порядок.

Болото — природная неопределённость.

Но именно кикимора соединяет их.

Она показывает, что граница между человеческим и неизвестным никогда не была абсолютной.

50. Человек перед неизвестным

В этом заключается глубокий смысл народной демонологии.

Человек не знал:

• почему ночью скрипит дверь;

• почему исчезает вещь;

• почему животное внезапно беспокоится;

• почему человеку снится кошмар;

• почему путник заблудился;

• почему в лесу слышится странный звук.

Но он стремился объяснить происходящее:

— Так возникали рассказы.

— Так формировалась традиция.

— Так неизвестное приобретало имя.

51. Имя вместо неизвестности

Именно здесь кикимора становится особенно интересной.

Пока человек не знает, что происходит, перед ним хаос.

Когда явлению дают имя, появляется порядок:

— Неизвестное получает название.

— Страх получает образ.

— Образ получает рассказ.

— Рассказ становится частью памяти.

Вот почему народные персонажи переживают столетия.

52. Источниковедческий вывод

На сегодняшний день наиболее надёжную основу для изучения кикиморы составляют:

• этнографические записи;

• словари народной речи;

• фольклорные сборники;

• диалектологические материалы;

• труды русских фольклористов XIX—XX веков;

• литературные произведения;

• музыкальные сочинения;

• современные исследования традиционной культуры.

Летописные источники необходимо использовать прежде всего для общего контекста древнерусского язычества и христианизации, но не как прямое доказательство существования конкретного культа кикиморы.

53. Историческая память

Именно здесь кикимора становится частью нашей Родовести.

Историческая память — это не только память о князьях.

Не только летописи.

Не только войны.

Не только государственные решения.

Историческая память народа включает и то, чего человек боялся ночью.

Она включает рассказы, которые бабушка рассказывала ребёнку.

Она включает поверья, которые передавались в семье.

Она включает слова, значение которых иногда уже забыто.

Именно поэтому изучение кикиморы — это изучение не «сказочного существа», а одного из фрагментов народной памяти.

54. Что осталось от кикиморы

Сегодня мало кто воспринимает кикимору как реальное существо.

Но она осталась:

• в языке;

• в литературе;

• в музыке;

• в фольклоре;

• в детских сказках;

• в образах русского искусства.

И это означает, что культурная память продолжает жить даже после исчезновения первоначальной веры.

55. Заключение главы

Кикимора — один из тех образов, которые невозможно понять, если смотреть на них только как на персонажей сказок.

За ней стоит огромный пласт народной культуры.

В ней отразились:

• страх перед ночным пространством;

• уважение к дому;

• тревога перед неизвестным;

• представления о границе между своим и чужим;

• отношение к женскому труду;

• представления о лесной и болотной природе;

• народные объяснения необычных событий;

• литературная и художественная переработка фольклора.

Но историческая честность требует признать и другое.

Мы не располагаем древнерусской летописью, которая позволяла бы восстановить первоначальный культ кикиморы.

Мы не знаем, существовало ли когда-либо единое дохристианское представление о ней.

Мы не можем автоматически переносить поздние этнографические записи в X или XI век.

Зато мы располагаем огромным материалом более поздней народной культуры.

И этот материал бесценен.

Потому что он показывает, как народ учился жить с неизвестным:

— Человек создавал дом.

— Разводил огонь.

— Засевал поле.

— Шёл в лес.

— Переходил болото.

— Возвращался ночью.

— Слышал странный звук.

И каждый раз пытался понять:

Что находится по ту сторону видимого?

Домовой отвечал на этот вопрос образом хранителя.

Кикимора — образом тревоги.

И между ними проходила невидимая граница человеческого мира.

Граница, которая существует и сегодня.

Потому что человек может построить самый современный дом, осветить его электричеством, установить камеры и системы безопасности.

Но когда ночью внезапно раздаётся неизвестный звук, человек всё равно на мгновение прислушивается.

И в этот короткий миг древний механизм человеческого сознания оживает вновь:

Неизвестное требует имени!

Когда-то таким именем могла стать кикимора.

Источники и направления дальнейшей проверки

• В. И. Даль. «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» — важный корпус материалов по русской народной демонологии и народной лексике.

• А. Н. Афанасьев. «Поэтические воззрения славян на природу», Москва, 1865—1869 — фундаментальный труд мифологической школы XIX века; использовать с обязательной оговоркой о реконструктивном характере концепции Афанасьева.

• «Повесть временных лет» — Лаврентьевская и Ипатьевская летописные традиции; важны для общего контекста древнерусского язычества и христианизации, но не являются прямым источником о кикиморе.

• А. К. Лядов. «Кикимора», ор. 63 — симфоническая миниатюра 1909 года, важнейшее художественное переосмысление фольклорного образа.

• Н. В. Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки» — значимый литературный контекст русской фольклорной фантастики XIX века.

Глава 25. Леший

Продолжая нашу Родовесть, мы вступаем в пространство, которое в традиционной культуре всегда воспринималось иначе, чем человеческое поселение, — лес.

Лес для древнего и средневекового человека был одновременно источником жизни и пространством опасности. Он давал древесину, дичь, ягоды, грибы, мёд, лекарственные растения, но вместе с тем мог скрывать болота, овраги, хищников, разбойников и человека, потерявшего дорогу.

Именно в этом пограничном пространстве народная традиция помещает лешего.

Но, как и при рассмотрении кикиморы, я сразу проведу необходимую границу между историческим свидетельством и позднейшим фольклорным образом.

Леший известен нам прежде всего по этнографическим и фольклорным материалам позднего времени.

Мы не располагаем древнерусской летописью, в которой существовало бы подробное описание лешего как единого, строго определённого персонажа дохристианской религии.

Поэтому задача нашей Родовести состоит не в том, чтобы искусственно создать «древний паспорт» лешего, а в том, чтобы проследить, как образ хозяина лесного пространства сформировался, изменялся и сохранился в народной памяти.

1. Лес в человеческом мире

Чтобы понять лешего, сначала необходимо понять значение самого леса.

Для крестьянина лес не был просто природным объектом.

Он был частью хозяйственного мира.

Из леса приносили:

• дрова;

• строительный материал;

• ягоды;

• грибы;

• орехи;

• мёд;

• лекарственные растения;

• дичь;

• кору и лыко;

• различные материалы для ремесла.

Лес обеспечивал существование семьи.

Но одновременно лес оставался пространством, которое человек не мог полностью контролировать.

Именно это противоречие и лежит в основании многих лесных поверий.

2. Лес как граница

В народной картине мира существовала определённая последовательность пространства:

дом → деревня → поле → лес → болото → неизвестное.

Дом был пространством человека.

Деревня — пространством общины.

Поле — пространством освоенной природы.

Лес начинался там, где человеческий контроль становился слабее.

Поэтому лес очень рано приобретает в фольклоре особый статус.

Он становится не просто местом, а границей между освоенным и неосвоенным.

3. Хозяин леса

Именно здесь возникает один из главных мотивов рассказов о лешем.

Леший — это не просто «лесной человек».

В народных представлениях он может выступать как хозяин леса, существо, связанное с его порядком.

Он способен:

• водить человека кругами;

• менять своё обличье;

• пугать путника;

• заставлять заблудиться;

• подавать звуки;

• появляться и исчезать;

• вступать в контакт с человеком.

Но различные регионы России знали разные варианты этого образа.

4. Почему человек заблудился

Один из наиболее устойчивых мотивов — леший завёл человека.