Дева астролога

Я улыбнулась. Даже если бы Миша громко и подробно подтвердил, что это правда, это не было бы так говоряще, как его молчание. Потому что нет ничего более удивительного, чем притихший СМИ.

— И вы поняли, что попали в точку, — сказала я с утвердительной интонацией.

Кейт кивнула, я не столько это увидела, сколько отметила боковым зрением движение ее головы. Мы продолжали смотреть на закатное солнце.

— И я стала еще сильнее его расспрашивать и пытаться вытащить информацию, потому что Миша никогда ничего не скрывал, даже однажды говорил цвет своих трусов.

— Синие, наверняка, — сказала я, — под цвет рубашки.

— Так он и сказал. Я ему сообщила, что надо уже прекращать синие рубашки носить, а он мне такой: «Нет, накладно, тогда и трусы придется менять». У него даже на работе форма — синие рубашки, мне кажется, он ее подбирал такую, чтобы не пришлось менять привычный гардероб.

— А про списывание тогда как узнали? — спросила я, вернувшись, к гораздо более волнующей меня, чем трусы бывшего, теме.

— Это единственное, что буркнул он в ответ на все мои вопросы. Чем ты его так обидела? Может, ты прольешь мне свет, что же у вас такое произошло?

— Только если ты расскажешь, что нашла в этом своем Денисе.

Мы обернулись и смерили друг друга внимательными взглядами, понимая, что обе задали некорректные и личные вопросы. Я думала, что Кейт обидится, отвернется и оставит эту болезненную тему, но, видимо, Миша давно и надежно заинтриговал своими отношениями с девой. Кейт победно улыбнулась и кратко рассказала о своей истории любви. Да еще с такими подробностями, как погибший ребенок. И все это таким голосом, что…

— Я тебе не верю, — сказала честно.

— Думаешь, я бы соврала о таком, как жизнь моего ребенка? — Кейт так тяжело на меня посмотрела, что я сразу поняла: легкость и беззаботность — это ее маска.

— А как ты выдерживаешь такую его ревность? — спросила ее.

— Начнем с того, что Денис прав, отправляться на отдых с другим мужчиной — это нечто странное.

«Тогда зачем ты поехала?» — хотела сказать, даже рот открыла, но Кейт продолжила свою речь, и я просто стала смотреть на нее, такую прекрасную в лучах заходящего солнца. Действительно не понимаю, что она нашла в этом неказистом и взрывном Денисе. Такая красивая. Я бы действительно могла поверить, что ей заинтересовался кто-то более молодой и повез на Карибы, несмотря на ее статус замужней дамы. Такая легкая в общении, сдержанная, терпеливая, богатая. Что эта красавица-иностранка нашла в Денисе?

— Просто так сложилось, что я… трудоголик. И он часто жаловался на это и просил меня отдохнуть, — в этот раз Кейт говорила с запинками, как будто предыдущую историю она уже не раз рассказывала, а эту впервые. — Я и договорилась с Мишей, он сам такой же трудоголик, он меня поймет и сможет проконтролировать, так как гораздо более дотошный и… правильный, что ли. Точно последует плану поездки, даже если этот план — отдохнуть.

Что правда, то правда. Все, что касалось правил можно полностью доверить Мише. Вообще, я думаю, что у Миши, как и у моей мамы — РАС6[6]. По крайней мере, есть схожие черты, а ведь проявляться-то он может по-разному. И то, что мы вкладываем в более привычное название «аутист» далеко от реальности. Так-то и положительное во всем этом есть. Перфекционизм, стремление к постоянству, даже некоторые проблемы в общении делали из них очень преданных и добрых людей, которым легко довериться.

Что бы моя мама не чудила, я знаю, что она всегда постарается меня защитить и помочь. Если ее попросить — она все сделает. Да, иногда ее прямолинейность пугает, а некоторые особенности отталкивают, но обычные люди отталкивают меня гораздо сильнее. Живешь с ними как на пороховой бочке, не зная, что там у них за двойным дном.

Надо бы ей позвонить и объясниться насчет ответившего на звонок мужчины, она же, наверное, волнуется, что я целый день ее игнорирую. Но я сама не представляю, что ей ответить по поводу Миши. Что нас ничего не связывает, я ничего не чувствую, и он просто клиент? Врать не хотелось. Выслушивать про то, какие мужчины — говнюки, тоже не хотелось. Мишу обижала, скорее, я.

— Твоя очередь, — напомнила Кейт.

Я вздохнула, понимая, что придется рассказать хоть что-то. Конечно, вот так подробно и с равнодушным лицом, как Кейт, я не смогу, но все же.

— Я его использовала в школе, — сказала то, за что чувствовала наибольшую вину. — Насмехалась над ним, подшучивала, называла слабаком… если, конечно, в тот день мне уже ничего от него не нужно было. Когда нужно, я подлизывалась.

— Пф, да я с мужем так постоянно, впрочем, как и он. И пока мы это говорим несерьезно, а в шутку, то не обижаемся. Да и вообще, пока это не задевает чувства какой-то из сторон, все ок. А я уверена, что Мишу это не задевало.

— Я нередко присоединялась к насмешкам других над ним, хотя считалась не только его девушкой, но и его другом, — покаялась я в своей подростковой глупости, за которую до сих пор стыдно.

Да и, откровенно говоря, девушкой я для Миши была довольно условной, он вообще не сразу допетрил, что мы считаемся парочкой, а не друзьями.

— Разве это твоя проблема, что он не мог постоять за себя?

— Что? — спросила я, в шоке уставившись на Кейт.

Что за оправдание буллинга? Еще и обвинение жертвы в том, что она жертва.

— Ты уверена, что Мишу так уж беспокоили эти «издевательства»? Это же Миша.

— Да его заставляли говорить какой-то ужас: «Да, я аутист», «я дурак», «я урод» и… другое. А я ничего, совершенно ничего не делала, чтобы защитить своего парня.

— Поэтому теперь лезешь его защищать чуть что? Идиотизм, — сказала Кейт, пожав плечами.

— А идти делать ставки, потому что астролог так предсказал — не идиотизм?! — кинула ответку на ее оскорбление.

— Да я бы на месте Миши так же согласилась бы сказать любую ерунду, чтобы отстали и не побили. Так ведь проще. И ты действительно думаешь, что Мишу волнует заявление не соответствующее действительности? — продолжила Кейт тему моей юности, вместо того чтобы обидеться и завершить разговор.

Но я не повелась в этот раз, поджала губы и оглядевшись вокруг, поняла, что солнце зашло и становится темно.

— Я устала. Спокойной ночи, — сказала и, развернувшись, ушла, словив ответное пожелание спокойной ночи в спину.

Кейт просто не понимает… не знает, что я вытворяла. Я же вела себя как сучка, то приближала к себе Мишу, потому что мне от него было что-то нужно, то отдалялась, чтобы не потерять репутацию в школе. Чтобы не стать таким же изгоем, как он. Я не умела так игнорировать насмешки и стойко их выносить. А ведь могла бы и не пользоваться нашим гением. Но нет же, поддерживала издевательства одноклассников, а потом приходила к Мише и строила глазки.

Я устраивала бедному парню эмоциональные качели, присоединялась к издевательствам над ним, прилюдно отрицала, что мы общаемся, и не поддерживала его даже в спорах с учителями.

Как я оправдывалась? «Ты сам себе жизнь портишь и идешь на конфликты». Или же еще что по смыслу того, что недавно сказанула Кейт. Как будто Миша сам во всем виноват. Даже при личном общении от меня он ни разу не получил поддержки.

А завершилось все тем, что я, его девушка и друг, Мишу использовала и выкинула. Нет, ничего не завершилось. Я настолько его обидела, что он перенес свою обиду вообще на всех дев.

И я не из тех людей, кто считает, что после того, как люди поиздевались друг над другом — они будут жить долго и счастливо. И не думаю, что мои чувства, которые к нему таки однажды возникли, оправдывают мои поступки.

Я могла сколько угодно за него переживать и беспокоиться, но важнее то, что я его использовала и измывалась над его чувствами. И парочка моих нынешних попыток поступить правильно и помочь ему хоть как-то нисколечко не оправдывают те ужасные дни.

— Ай! — вскрикнула от боли, когда ветка впилась в ступню.

За своими раздумьями, я не заметила, что пошла не в сторону отеля, а в какую-то другую, лесистую часть острова. Дорожка была уже слегка протоптанная, в темноте практически незаметная. Идти по такой босиком было плохой идеей. В руках не было обуви, а я даже не помнила, в какой момент ее где-то оставила. Наверняка, при разговоре или прогулки с Кейт. Тот острый разговор слишком выбил меня из колеи. Думаю, если найду то место на пляже, где мы с ней остановились, прежде чем забежать в море, я найду там свои сандалии.

Вот только… в какой стороне пляж? Вокруг меня были пальмы, кусты и папоротник, шум моря слышен, но с какой стороны — непонятно. Я еще и вспомнила, что здесь водятся ядовитые змеи. Конечно, они редко лезут к людям и отелю, но здесь, в столь дикой части острова могут же быть верно? Я боязливо переступила с одной босой ноги на другую и наступила на ту же самую ветку, из-за которой уже вскрикнула разок.

В этот раз я только вздрогнула и укусила себя за губу. Хотя покричать, наверное, будет правильно. Но я стояла и все не могла решиться. Как-то я привыкла все решать в своей жизни самостоятельно, может, и отсюда смогу сама выбраться? Остров большой, но очень обжитый, все же здесь расположен крутейший отель. Как бы я не погрузилась в свои мысли, вряд ли прошло более часа, я не должна была далеко уйти.

Я попробовала сделать несколько шагов, но становилось все темнее, и то, что подо мной именно тропинка я засомневалась. Теперь, когда я не неслась на огромной скорости, вся в мыслях, каждый шаг по неочищенной земле казался болезненным, а касания листьев папоротника казались то змеей, то паутиной, то и вовсе прикосновением.

Стоп! Время успокоиться. В страхе люди действуют необдуманно. Сердце продолжало бешено биться, а темнота пугала, но самое главное я смогла понять: если пойду дальше блуждать, то высок шанс заблудиться еще сильнее. От холода я точно не умру, диких зверей тут не водится. Так что сейчас стоит успокоиться и перестать представлять под каждым кустом что-то агрессивное и ядовитое.

Так, сосредоточиться на дыхании. Я прикрыла глаза, отрезая себя от теней и как будто даже каких-то вспышек света, которые пугали меня все сильнее, превращаясь в что-то страшное. От того, что я стояла с закрытыми глазами, меня начало покачивать. Видимо, от волнения. Поэтому я присела на корточки, обняв колени, в такой позе я чувствую себя в безопасности, да и она более устойчивая. Уперевшись лбом в колени, я снова закрыла глаза и начала отсчитывать свое дыхание, в надежде успокоиться.

Раз, два, три, четыре — вдох.

Раз, два, три, четыре — задержка дыхания.

Никаких змей рядом нет, Алиса.

Раз, два, три, четыре — выдох.

Раз, два, три, четыре — вдох.

И ни одна из них сейчас не спускается ко мне с пальмы и не касается моего плеча.

Раз, два, три, четыре — мой крик! Что-то коснулось моего плеча!

— А-а-а-а! — заорала, дернулась подальше от змеи и покатилась вниз с холма.

Я точно покатилась, но почему-то не было больно. Да и знакомый голос. Приоткрыла глаза, подтверждая предположение, что катилась с холма не одна, а в объятьях Миши.

— Ты чего молчал? — спросила у бывшего, открыв глаза и уперевшись взглядом в его грудь.

Вот он серьезно? Такой болтун, а именно в нужный момент решил сыграть молчанку.

— Чтобы не напугать, — ответил Миша, расцепив руки и попытавшись привстать.

— Что ж, у тебя не получилось, — ответила, тоже пошевелившись, чтобы выползти из его объятий и перестать отдавливать его руку.

— Да я понял. — сказал он, приподнявшись на локте и осматривая меня с ног до головы. — Цела?

Я согласна угумкнула, больше не пытаясь встать. Во-первых, Миша нависал надо мной, отчего, чтобы подняться, мне нужно было его оттолкнуть на траву. Он же тоже окончательно не вставал, так как я все еще отдавливала ему руку. Неудобная конструкция, но нас обоих как будто все устраивало.

— А ты? — спросила его.

Миша ничего не ответил, остановившись взглядом на моих глазах. В темноте выделялись только его белки глаз, они наоборот как будто даже горели в ночи.

Миша молчал и смотрел на меня, не моргая, уже, наверное, с минуту. Становилось все более неловко, не только от его взгляда, но и от позы и нежелания окончательно вылазить из теплого кокона. Я смутилась и попыталась отвлечь его разговором:

— Как ты меня нашел? — полюбопытствовала, все же я не ходила по лесу и не кричала.

— Твой вскрик. Фонарик. Рыжие волосы, — кратко ответил Миша, продолжая смотреть мне в глаза.

И где вся его болтливость? Совсем в лесу подрастерял, пока меня искал? А ведь наверняка искал, сомневаюсь, что пришел сюда зачем-то другим. Ну если только звезды посмотреть, кто этих астрологов знает.

— Кейт сказала? — спросила у него.

Миша кивнул и сообщил:

— В одиночку ходить в лес без соответствующих приспособлений, а в особенности босиком и ночью — довольно опасно. Если Кейт тебе надоела, нужно было найти другого сопровождающего или выбирать освещенные тропинки.

Я невольно хихикнула.

— Что? — спросил Миша, прекратив нотации.

— Ничего, — ответила, — Просто уже хотела спросить, кто ты и где мой болтливый СМИ.

— Твой? — Миша прищурился и наклонился.

Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, но вместо этого почувствовала что, меня приподняли в сидячее положение с помощью той самой руки, что лежала у меня под спиной.

Я резко и возмущенно открыла глаза, чтобы встретиться с насмешливым взглядом Миши. Я попыталась резко вскочить, но Миша мне не дал, удержав на месте. Как же хотелось надавать ему по ушам! Он абсолютно точно понял ситуацию и вместо поцелуя, посмеялся надо мной!

Я подняла руку, чтобы схватить его за ухо, но Миша увернулся, и я просто царапнула ему спину когтями. Он засмеялся и проговорил:

— Думаешь, после веток на этом холме я почувствую это, да еще и через рубашку? — продолжал он смеяться надо мной.

Тогда я, окончательно впав в ярость, потянулась и укусила его в плечо над ключицей. Миша шумно выдохнул. Ага, так тебе. Я подняла голову, чтобы смерить его мстительным взглядом, но Миша выглядел совсем не возмущенным и не в гневе.

— Уговорила, — хрипло сказал он и поцеловал.

Да еще как! Не нежно, а как будто отвечая не меньшей агрессией. Сжимая волосы, крепко прижимая к себе и врываясь языком в мой рот. Мне мгновенно стало жарко, а на теле наоборот появились мурашки, как от холода.

Миша остановился и слегка отстранился. Я невольно застонала и уже сама прижала его к себе, после чего мы потеряли опору и снова завалились на землю в той же позе, что и после падения. Я крепко прижала к себе Мишу, ощущая, как он всем телом навалился на меня. Пальцы на моих ногах невольно поджались, когда я ощутила, насколько он возбужден. Стало жарко, как будто сейчас был карибский день, а не ночь.

Пальцами я залезла под рубашку Миши и снова провела ногтями, он вздрогнул и прекратил поцелуй. Я смотрела в глаза нависшему надо мной мужчине. Никогда не понимала, как люди могут не остановиться или настолько поддаться своим чувствам, чтобы не подумать о средствах защиты. Или заняться сексом с тем, кого ненавидят. И пусть Мишу я не ненавидела, но презервативов у меня с собой не было…

В общем, впервые, я реально не знаю, каким чудом мы остановились. Я сжала руки в кулаки, в левой ладони сминая его рубашку, только чтобы сдержаться и не заняться любовью прямо на папоротнике.

И нет, это не было каким-то необузданным порывом, я довольно осознанно понимаю, что хочу этого мужчину. Мне он нравится, особенно сейчас, когда я чувствую, что и он далеко не равнодушен. Ну же, Миша, скажи сейчас какую-то глупость, я же сейчас снова тебя поцелую.

— Что ж, по крайней мере, с испугом, мы справились точно, — не подвел бывший.

Я бы обиделась, что, оказывается, поцелуй был, чтобы я прекратила дрожать от страха, но Миша снова меня поцеловал. Только в этот раз иначе, в щеку, уголок глаза, висок. Быстрыми и нежными касаниями губ.

Миша снова помог мне присесть, только в этот раз убрал руку из-за моей спины, чтобы размять. Видимо, за время катания по холму, а затем моего лежания на его конечности, она сильно затекла. Я попыталась встать, но Миша придержал.

— Куда босиком? Поранишься, — сказал своим привычными назидательным тоном, затем снова положил мне руку на спину, привстал на корточки, вторую руку мне под ноги.

— Я могу сама, — сказала немного возмущенно, все же одно дело проситься «на ручки», когда пьяная, и другое — после поцелуя, который был, якобы, чтобы мне не было страшно.

Но сильно сопротивляться не стала, так как боялась, что Миша мог упасть. А когда же он поднялся по холму, уже и не было необходимости дергаться, он тут же меня поставил на землю. Я посмотрела под ноги и увидела, что стою на своей сандалии. Видимо, мы вернулись на то место, откуда покатились вниз. Получается, Миша, когда искал меня, пришел с моей обувью. Предусмотрительный какой. Жаль только не учел мой испуг и покатушки по холму. Хотя не жаль. Совсем не жаль.

Я невольно расплылась в довольной улыбке. Не каждый день узнаешь, что все еще сохнешь по бывшему и для его раскачки уже не требуется использовать те тупейшие приемы из подросткового возраста, чтобы этот увалень понял намек.

Миша подошел к самому яркому из кустов и достал оттуда все еще светящийся фонарь. Видимо, уронил не только босоножки, но и его, когда решил коснуться испуганной меня.

Еще минуты две я перебирала ногами, пытаясь не свалиться с маленькой подставки под босые ноги, пока Миша искал по кустам вторую сандалю. Принес и помог надеть, как Золушке какой. От его прикосновений к моим ногам, они покрылись мурашками.

— Холодно? — спросил Миша, удерживая от падения, пока я поправляла лямку на второй босоножке.

— Нет, — ответила и лукаво добавила: — Страшно стало.

Миша использовал проверенную технику, поцеловав в губы. В этот раз мы так тщательно согревались, что мне еще долго не должно быть ни страшно, ни холодно. Миша, придерживая меня за руку, повел куда-то вглубь леса, к особо густому ряду из пальм.

Десять минут, и мы вышли к берегу. Да не так уж я и заблудилась, больше испугалась.

По песку идти в сандалиях на небольшой платформе оказалось делом нелегким. И я снова их сняла. И только через пару шажков, когда адреналин и возбуждение окончательно спали, я почувствовала, что у меня болит стопа. Видимо, я все-таки поранилась. Подняла ногу, чтобы рассмотреть ступню.

— Посвети, пожалуйста, — попросила Мишу.

Тот, придерживая меня за талию, честно осветил ступню фонарем, но за песком ничего не было видно, кроме пары капель засохшей крови. Наверное, не стоит заносить песок в рану, лучше промыть. Вынырнув из Мишиных объятий, я побежала к морю, чтобы намочить ноги.

Подергав в волне ступней, я хотела ее поднять, чтобы осмотреть, но вместо этого запрыгала на одной ноге к глыбе камня, наполовину погруженного в воду. Камень был склизкий, но боль подстегнула меня, и я ловко на него залезла. После чего поспешно подтянула к себе ноги.

— Какая идиотская идея обмывать рану соленой водой, — сказал Миша вторя моим мыслям, которые я бы не хотела, чтобы были озвучены, да еще таким назидательным тоном.

В этот раз Миша не только осматривал мою ногу с фонарем, но и крепко меня удерживал, чтобы я не вздумала снова куда-то побежать. Да мне как-то и не хотелось, больно, мокро и уже, откровенно говоря, прохладно. Скрашивал только вид голого торса Миши. Интересно, зачем он снял рубашку?

Для того чтобы раздеться, Миша вручил фонарь мне. Светить на него, чтобы разглядеть стриптиз поподробнее я постеснялась, а вот выключить фонарик и понаблюдать за действием под ярким лунным светом — это другое дело. И атмосферно, даже нога и прохлада перестали беспокоить.

Ох, теперь даже неловко, мое тело так, кхм, молодо не выглядит точно. Миша со времени нашего расставания стал выше, крепче и шире в плечах. А я обрела только небольшой животик и целлюлит на попе.

Миша начал обматывать мою пораненную ногу своей рубашкой, а я продолжала пялиться на его торс и дорожку волос, прячущуюся за ширинкой штанов. Миша находился по бедра в воде, и мокрые штаны облепили его так, что простора для фантазии не осталось. Я хмыкнула, поняв, что о своем ранении перестала думать не только я.

Завязав узел, Миша оперся о камень таким образом, что оказался между моих ног, волны разбивались о место… пониже спины. Вот же ж, спрятал пресс от моего взора, то, обо что развлекаются волны у него тоже не видно. Мой взгляд остановился на его лице с непонятным выражением. А попробуй, рассмотри, если сейчас лунный свет освещал скорее меня, чем его. Он же свет загораживал, оказываясь тенью передо мной.

Поэтому я решила исследовать его руками, провела пальцами по его мокрым плечам, наклонилась и вдохнула запах моря от его шеи. Сдвинулась на камне так, чтобы оказаться к нему ближе. Желание снова его укусить стало практически нестерпимым, а чего это он ждет?

— Ты же понимаешь, что если парень и девушка поцеловались, то они начали встречаться? — сказал Миша фразу, которую когда-то очень-очень давно говорила ему я.

— Встречаться? — спросила с улыбкой то, что тогда у меня уточнил Миша.

— Ну да, это когда люди считаются парой, — ехидно продолжил он диалог из прошлого, в которым мы поменялись местами.

— Не думаю, что это теория верна. Я же не встречаюсь с мамой, — сказала, максимально копируя назидательный тон Миши, и фыркнула ему в плечо.

— Неужели я правда был таким тугодумом? — спросил Миша слегка отстранясь, отчего лунный свет попал на его лицо, высветив мокрые темные пряди, прилипшие к его лбу и шее, озорные глаза и … он улыбается, как я и думала!

— Был?

— Ах так?! — Миша схватил меня за талию и прижал к себе, отчего и так двусмысленная поза оказалась совсем интимной.

Но я почему-то не смущалась, а каким-то почти естественным движением обняла его своими ногами, смыкая ступни за его спиной. Это еще и позволяло моим ногам избежать прикосновения соленой воды к ранке.

Каждый последующий наш поцелуй выходил дольше предыдущего, только в этот раз, проводя рукой по его спине, вздрогнула уже я. У него она была изранена! Я резко дернулась, наклонилась назад, попыталась руками опереться о камень позади и не сразу сообразила, что во время нашего поцелуя, Миша успел отойти от камня. От моей попытки встать на мостик, находясь на руках мужчины, Миша потерял равновесие, и мы упали в море. Ногу, снова намоченную, защипало, а у Миши спина, наверное, болела неимоверно, но он хохотал.

— И зачем я обматывал тебе ногу рубашкой? — спросил он сквозь смех.

— Ничего, у тебя еще целый шкаф таких же синих, — сказала, обходя его, чтобы оказаться сзади и рассмотреть его спину.

Эх, не так уж легко нам обошлось скатиться с того холма, просто все шишки и царапины, которые должны были достаться мне, достались Мише. Умудрился же он так меня обнять, что я отделалась только испугом. Я подняла взгляд, почему-то только сейчас вспомнив, насколько он высок и больше меня.

Миша обернулся и, схватив за талию, потащил из воды.

Никогда бы не подумала, что он такой тактильный и будет меня трогать, целовать и таскать на руках, чуть выдастся такая возможность. В школе мне потребовалось много сил, ухищрений и лет, чтобы сблизиться с ним до возможности поцеловаться, не будучи оттолкнутой.

И вот, посмотрите на него, с Монро за ручку ходит, а меня вообще устал тянуть, сопротивляясь воде, и закинул на плечо. Я снова не стала дергаться, так как есть подозрения, что и под моим животом есть парочку ранок на Мише.

Когда он в том же положении понес меня к отелю, я невольно захихикала.

— Что, представляешь себя пещерной девушкой, что коли словесно не согласилась, то утащат на плече? — спросил Миша, окончательно уверяя меня, что шутить он таки научился.

— Нет. Мы сандалии мои забыли.

— Что ж ты раньше не напомнила, — мне достался легкий шлепок по попе, и Миша развернулся и пошел по песку обратно, чтобы забрать нашу обувь.

Когда он наклонился, я, наконец, смогла слезть с него, не потревожив его ран и натянуть свои сандалии, Миша сунул ноги в свои шлепки, недовольно сопя. И что ему не понравилось? Впрочем, неважно, сейчас нам стоило бы обработать все царапины.

Ночь. Улица. Фонарь. Аптечка. Его номер. Только в тот раз минимум барьеров между нами и, зайдя, сразу начали целоваться. Остановил нас звонок на мой телефон. Мишина мама…

— То ты звонишь каждые два часа, то пропадаешь на целый день, когда в последний раз я тебя видела с разбитым носом! — сказала она взволнованно.

Я попыталась сбежать, снова оставив Мишу с телефоном, но тот меня остановил обхватив за руку.

— О, так ты действительно с девушкой, — сказала она, видимо, заметив меня в процессе того, как Миша меня остановил.

— Она еще не определилась, моя ли она девушка или нет, — сказал Миша, усмехнувшись.

— Тогда чего на звонок отвечаешь, вместо того, чтобы делом заняться и помочь девочке уже определиться?! Вечно у меня жить собираешься, что ли?! — крикнула мамуля и отключилась.