Непристойные отношения

Борис (вон, бейджик торчит) переводит на меня пустые глаза и вместо ответа забирает рюмку. Методично наполняет и возвращает обратно. Снова берётся за тряпочку.

В кино как-то это иначе всё. Там они дружелюбны, хлопают тебя по плечу и вселяют желание жить. И в кино женщины борятся за молодых миллионеров, а не бросают их ради вшивых тренеров. Видимо, я существую по какому-то не такому сценарию.

Набрать, что ли, Дэну? Одному так и спиться недолго.

Достаю телефон, и он тут же вибрирует у меня в руках. От высветившегося номера становится слегка нехорошо. Имя не определилось, ведь этот номер я удалил ещё год назад, но цифры помню наизусть.

Одиннадцать вечера, какого хрена ей от меня надо? В этот час, да и вообще.

Наверное, надо было проигнорировать – ну что нового мы можем сказать друг другу? Но разбавленные 70° во мне решают ответить...

— Здравствуй, Илья. Прости, что поздно звоню... – бывшая на секунду зависает, словно обдумывая, что сказать дальше. Такая знакомая её "коронка". – Я не сильно тебя отвлекаю? Слышу, что ты не дома.

Прошёл ровно год, а долбаное сердце всё равно отзывается неверным ритмом на тембр её голоса. Фригидная, не фригидная, любила, нет – своим-то чувствам не прикажешь.

Но главное – это хорошая мина, верно?

— Не дома. Но занят. Что ты хотела?

— Я хотела узнать, ты придёшь на нашу с Антоном свадьбу? Я отправила тебе два пригласительных.

— Серьёзно? Не видел, – опрокидываю любезно предоставленную раннее бездушным барменом стопку и жестом прошу повторить. – Не знал, что ты замуж выходишь.

Хреново блефуешь, Шторм. Не перебарщивай.

— Да, мы вот... решили, – вздыхает. Несколько секунд молчит. – Так ты придёшь? Можешь взять с собой какую-нибудь подружку. Ты же... не одинок?

— Нет, – выходит уверенно и твёрдо. – И у нас с ней всё очень серьёзно.

Что, блин?

— М. Рада за тебя. Правда, рада, – снова замолкает, и когда уже кажется, что на этом разговор завершён, её словно прорывает: – Как-то у нас с тобой всё слишком быстро получилось. Ну, и со свадьбой... и потом вот с разводом. Я на эмоциях жутких была, почему-то была уверена, что всё делаю правильно. Ты часто отсутствовал, я маялась от скуки, да и подруги наперебой говорили, что ты точно изменяешь мне там в своих нескончаемых командировках...

Эй, что происходит? Какого хрена? Остановись, не надо!

Стоп!

— ...я ревновала тебя. Да, не показывала этого, я вообще мало чего показывала в браке, только вот потом, когда мы расстались, поняла, что...

— Прости, я занят. Я поищу твои пригласительные, – обрываю вызов и, бросив на стойку телефон, опираюсь ладонями о столешницу, словно ища точку опоры.

Что, мать твою, она такое несла?

Зачем вот эти откровения год спустя? С целью сделать мне ещё хреновее? Я только отпустил её, как эта свадьба нарисовалась. Беременность её. А она точно беременна, без вариантов. Теперь вот эти ночные излияния как снег на голову.

Надо было, наверное, высказать ей всё, что я думаю о ней с этим её лживым интервью "Сплетнику". Но если бы я ей это высказал, то боюсь, не смог бы остановиться и ляпнул ещё чего лишнее. То, что знать ей не обязательно.

Да и вообще, я же "не знал", что она замуж выходит. Стало быть никакого "Сплетника" не видел.

— Ещё, – бросаю бармену, и тот словно послушай робот хватается за бутылку.

Она говорила это всё таким тоном, словно... жалеет о содеянном.

Да, именно так – жалеет. А если она жалеет, то...

В крови закипает адреналин, хандру словно рукой сняло. Я полон ложных сил и разбавленного абсента.

Конечно, я ни за что не принял бы её после сраного качка, и не важно, появился он во время нашего с ней брака или сразу после. И даже не то, что она беременна, стало бы тем камнем преткновения. Я перевернул страницу, всё. Без вариантов. Но такой исход словно бальзам на душу.

Осознала она. Ещё бы ты не осознала!

Дэн прав – я должен пойти на эту свадьбу! И пойти не один. Совсем по-мальчишески хочется показать ей, что у меня-то всё как раз просто охрененно. После её звонка особенно хочется.

— Ваш абсент с ромом, – протягивает прилизанный наполненную стопку, но я отодвигаю налитое обратно.

— Чистый давай.

И всё, с этой минуты мир словно рухнул в наполненную пустотой пропасть.

Часть 10

***

Как же. Болит. Голова. Если ад существует – это он и есть.

Не открывая глаз осторожно, словно под подушкой заложена мина, поворачиваюсь на другой бок и по привычке пытаюсь нашарить на прикроватной тумбочке телефон.

Но её нет. Тумбочки.

Ну и хрен с ней. Лишь бы найти телефон и заткнуть этот долбаный будильник.

Мелодия звонит и звонит, а найти её источник никак не выходит. Собрав последние силы в кулак кое-как сажусь на край кровати и давлю ладонями на виски.

Это ещё что? Шёлк? Я определённо чувствую голой задницей шёлковую простынь. Я всегда сплю голым и никогда на шёлке. Нет тумбочки и постельное бельё не моё, из чего следует вывод, что я не дома. Чудненько.

Учитывая, что я совершенно не помню, как и с кем уехал вчера из бара, по ходу меня ждёт большой сюрприз.

— Я нашла ваш телефон. Вот он, – доносится откуда-то из-за спины голос. Женский. Спасибо, всевышний. Мелодия будильника замолкает и уже за одно это я благодарен своей спасительнице. Жаль, что совершенно не помню, что было ночью. Надеюсь, я хорошо отблагодарил её авансом.

Разлепляю глаза и, морщась, оборачиваюсь.

Светлые рассыпанные по плечам волосы, голубые глаза, симпатичная пижама в цветочек...

Юна?

Мы дома у Ю? Серьёзно?

Кажется, сюжет моего кино всё-таки занимательнее, чем мне казалось.

— Я никак не могла понять, как выключить будильник. У меня другая модель телефона, – намеренно не глядя на меня голого, проходит к кровати и протягивает мобильный. – Вы не против?

Не дожидаясь ответа, набрасывает скомканную простынь на моё готовое к бою причинное место.

Да, у меня по утрам стабильная эрекция. Даже если я всю ночь кувыркался с какой-нибудь горячей девчонкой. Даже с лютого похмелья. Мой утренний стояк – неизменная константа. Всё-таки есть в этом мире что-то постоянное.

— Могла бы утопить его в унитазе, я бы не расстроился.

— В следующий раз так и сделаю. Кофе будете?

В следующий раз? Интересно. И вот это её "вы" – очень аристократично. Что-то в этом есть. Жаль, что в памяти словно чёрная дыра, ничего не помню. Абсолютно. Помню, как перешёл на чистый абсент, как кому-то звонил, как дремал на чьём-то плече в пропахшем дезодорантом "ёлочка" салоне авто.

А вот секс не помню. Жаль. Очень жаль.

Становится даже немного, как бы это... грустно. Нет, не от того, что по синьке память отшибло, а от того, что она вот так запросто по первому же зову...

Конечно, дают мне спустя день знакомства не впервые, были и гораздо более бодрые результаты, но почему-то хотелось верить, что Ю не такая.

Да все они "такие".

— Где у тебя ванная? – поднимаюсь, простынь, само собой, падает.

Юна резко отворачивается и нарочито внимательно изучает узор на обоях.

— Илья Романович, пожалуйста – прикройтесь, хорошо?

Бред какой-то, ну ок.

Превозмогая разрывающую мозг головную боль поднимаю простынку и оборачиваю вокруг бёдер. Стояк впереди немного искажает плавность линий, но что поделать – физиология.

— Так где ванная?

— Там, – указывает рукой себе за спину, по-прежнему на меня не глядя.

Киваю и иду туда, куда она показала.

Сто лет не был в обычных хрущёвках. Всё такое тесное, не развернуться.

Проходя мимо неё ощущаю исходящий от её мокрых волос аромат фруктового шампуня. Душ принимала, могли бы и вместе, раз на то пошло. Да, было бы неплохо, но вот странное дело – почему-то не робею предложить, а... чёрт его знает, как назвать. Не могу правильно озвучить мысли. Может, виной всему то, что я вот совершенно нихрена не помню, а раз не помню, от того кажется, что будто и не было у нас ничего. А может, этот её взгляд. Она смотрит на меня как на постороннего человека. Недоверчиво. Может, даже немного надменно.

Странная она. Притащила меня в свою постель, а теперь "Илья Романович, прикройтесь".

Поздно, милая, разыгрывать монахиню.

На секунду притормаживаю у стены, где хаотичной россыпью на крошечных прищепках развешаны фотографии. Вот она где-то в горах, улыбается, стоя на сноуборде. Вот наверняка в какой-нибудь Анапе под искусственной пальмой. Вот с какой-то женщиной, скорее всего мамой. А здесь...

— Парень твой? – киваю на хиппи, которого уже видел на снимке в соцсети.

— Нет, – пожимает плечом. – Муж.

Та-ак... интересно. Вот с этого места поподробнее. А хотя...

Зачем мне в этом всём разбираться? Замужем? Отлично. В моей жизни она была не первой замужней и наверняка не последней. Всякое было и, дай Бог, будет. Крест на себе пока не ставлю.

— Кофе есть? – оборачиваюсь.

— Есть, растворимый.

— Сойдёт.

И смотрит так... будто у нас реально ничего не было. Мир потерял великую актрису. Стало даже немного обидно за её богомола. Так-то он теперь рогоносец.

Захожу в тесную ванную, вижу на стиральной машинке любезно приготовленное специально для меня чистое полотенце и нераспакованную зубную щётку.

У неё тут что, приём гостей на поток, что ли, поставлен? Вот что значит внешность обманчива.

Тяну руку, чтобы открыть дверь душевой кабинки, как вдруг вижу... Расстояние от ванной до кухни преодолеваю за считанные наносекунды.

Юна стоит у плиты, чинно разбивает в раскалённую сковородку яйца, на столе пыхтит старая кофеварка.

— Я в зёрнах кофе нашла, – просвещает.

— Чу́дно. А ты не знаешь, что это? – поднимаю ладонь тыльной стороной вперёд, и Ю приходится-таки обернуться. И тут же тупит взгляд в пол.

— Илья Романович, я же просила... вы снова голый.

Честно? Уже начало подбешивать.

В чём мать родила подхожу ближе (ну, что она там не видела, в конце-то концов!) и снова показываю ей руку.

— На моём безымянном пальце кольцо, сильно напоминающее обручальное, – демонстрирую простой жёлтый ободок. – И так как я проснулся в твоей постели, может, ты знаешь, какого хрена оно там делает?

Она переводит на меня невозможной синевы взгляд и смотрит как на не совсем адекватного:

— Так мы с вами ночью поженились, – показывает свою руку и на пальце у неё блестит точно такое же кольцо. – Вы совсем, что ли, ничего не помните?

Часть 11

***

Что? Поженились? Я, наверное, ослышался?

— В каком это смысле – поженились? – не теряя самообладания, спрашиваю вполне даже спокойно. – Начнём хотя бы с того, что ты же уже замужем!

— Ну, если быть точнее, Гена мне не муж. Он только сделал мне предложение, но мы не расписались.

А, ну да. Это всё охренеть как меняет дело.

— Бога ради, Илья Романович, – закатывает глаза, прикрывая моё непотребство вафельным полотенцем.

Послушно скрепляю пальцами края модной юбки и успокаиваться явно не хочу. Даже голова прошла. Так что херня эти все ваши Антиболины, новость о том, что ты внезапно женился – вот что гарантированно отрезвляет.

— Давай ещё раз по порядку, хорошо, – давлю улыбку. – Поженились, в смысле, не по-настоящему, да? В шутку?

— Почему же? Всё как положено, даже в паспорте печать есть, – улыбается мне в ответ и ровно так: – Вы яичницу с колбасой любите?

Что? Что, блть? Яичницу с колбасой?! Накатывает настоящая паника.

Запускаю пальцы в и так растрёпанные после сна волосы и пытаюсь мыслить здраво.

Да, я ни черта не помню, но не мог я жениться! Тем более на ней... Нет, не потому, что она страшная – как раз-таки если я бы и повёлся на неё, то в первую очередь из-за внешности. Я не мог жениться на ней только потому, что после болезненного развода я вообще с браком навсегда завязал. И мы совсем незнакомы. И у неё есть мужик.

Да и кто женится ночью! Мы же не в Вегасе.

— Кажется, вы действительно ничего не помните. Впрочем, это неудивительно, вы пили неразбавле