Да здравствует цвет!

— А вот это уже серьёзный разговор, —наконец-то согласился кот.— Теперь осталось только придумать, как избежать беды, и всё будет в порядке.

Снежок демонстративно зевнул, словно бы намекая, что нашу задушевную беседу неплохо и сворачивать.

— Если жителей деревни приказали уничтожить за то, что один из них не смог прочесть что-то для столичного богача, то самые логичные варианты — либо заставить всех вельмож обходить Барашки по широкой дуге, либо встретить капризного гостя самой и помочь разобраться в его проблеме. Ведьму-то наказать они не посмеют. Или посмеют?..

С сомнением посмотрела на кота, но тот зевнул ещё раз. Правда минуту спустя всё-таки снизошёл до пояснений.

—Ведьм у нас, конечно, не уничтожают, как в других странах, но и поклоняться вам особо не бегут. Тем более, таким шарлатанкам, как ты, — хмыкнул Снежок. — Да и твой план, если честно, умом не блещет. Ты что, собралась жить посреди дороги? А если он не от столицы поедет, а откуда-то из глубины страны?

— Тоже верно, — нехотя пришлось признать правоту котяры. — А если и правда изолировать деревню от внешнего мира? Хотя бы на несколько месяцев.

—А торговать они как будут? Если закрыть ходы к деревне, то помрут не от чьего-то гнева, а от голода да безденежья. К тому же, — продолжил кот, — закрыть деревню можно только если тут чума буйствует. Но тогда в столице решат, что чем выдерживать карантин в Барашках, проще их сжечь к пёсьей матери. Надёжный и проверенный веками способ.

— Как-то совсем печально получается... — с тоской протянула я. — И так плохо, и эдак нехорошо. Хоть возьмись да обучи каждого жителя грамоте.

Мы переглянулись с котом, и во дворе воцарилась напряжённая тишина.

— Да ну, глупости какие...

Кот отвечать не стал и вовсе. Поднявшись на толстые лапы, неслышным шагом направился за угол избы, даже не попрощавшись со своей новой хозяйкой. Я же ещё немного посидела во дворе, а потом направилась спать — время было позднее, а день прошёл уж слишком хлопотно да суетливо. Но даже ворочаясь с боку на бок на узкой лавке никак не оставляли мысли о просвещении деревни. А вдруг это и правда выход?

Глава 7. Суровые ведьмовские будни

— О, небеса, — выдыхаю устало. Действительно, умотали меня эти деревенские. — Сколько их ещё там?

— Дед Прохор, Глашка, Никишка — сын пекаря, но ему только спросить, — послушно перечислила Дуся. — И бабка Софа с козой.

— С козой?! — переспросила я с ужасом. — Я что, ещё и животных лечить должна?

— Но может ей и не лечить козу надо, — пожала плечами девчушка, при этом забавно наморщив веснушчатый носик.

— А что, приворожить соседского козла?

Пришлось даже сделать дыхательную гимнастику, потому что срываться на ребёнке — последнее дело. Но как себя вести с посетителями я решительно не понимала.

Изначально предполагалось, что ведьма занималась знахарством постольку поскольку, львиную долю времени уделяя собственным экспериментам. Именно их изучению я и собиралась посвятить утро, а после обеда запланировала наведаться к старосте деревни. Но вместо этого третий час кряду принимаю клиентов, раз уж вчера на свою голову посетила Барашки и разговаривала относительно миролюбиво. Да ещё и ляпнула главе, что собираюсь заняться делами жителей. Язык у меня что помело, вот и приходится теперь расхлёбывать.

— Ты хотя бы сказала им, что я не ворожу больше?

— Сказала, тётенька ведьма, — кивнула Евдокия. — Но бабка Софа говорит, что если вы смогли вылечить её спину от боли, то и с козой как-нибудь разберётесь.

— Ладно уж, — вздохнула я. — Зови кто там следующий в порядке очереди. Но чтобы больше никто не занимал! Касса закрывается на обед.

Как выяснилось, в обязанности ведьмы входило примерно то же, чем обычно занимались фельдшер и психолог. Жителям деревни не хватало элементарных знаний о гигиене, режиме труда и отдыха, а чаще — нормального собеседника. Но самое неприятное, в переносном смысле, разумеется, было тем, что за свой труд ведьма получала монетку либо что-то из продуктов. Из-за этого возмущаться было вроде как стыдно, хотя и очень хотелось. Оставалось только создать хотя бы видимость сбора необходимой информации и помимо основных вопросов уточнять, владеет ли хоть кто-то в Барашках грамотой. Ну правда, никогда не знаешь, вдруг старый дед с гусем подмышкой окажется бывшим профессором филологии на заслуженном отдыхе?

— Дедушка, да не навожу я порчу! — в сердцах выкрикиваю я. Ладно, конкретно этот дед — точно не филолог. — Я вам уже три раза говорила, три! Вы умеете считать до трёх? Вообще, умеете считать?

Дед Прохор почмокал губами, словно пережёвывал что-то, и с сомнением посмотрел на псевдоколдунью. То есть, на меня. Старик изо всех сил давил на жалость и старался выглядеть так, словно жить ему осталось от силы дней пять. Но даже не обладая даром провидения я таких вот дедушек и бабушек видела насквозь. С него бы сталось отправиться с лошадкой в лес за дровами, нагрузить полные сани, а после, если кобылка устанет, впрячься самому. Про таких у нас обычно говорят «палкой не перешибёшь».

— Да знамо дело, госпожа ведьма, — кивнул Прохор, поправив рубашку. За пазухой у него сидела курица, вытаскивать которую суровая ведьма ему категорически запретила. Нагадит ещё в избе, а потом за ней убирай. — До пяти-то каждый в деревне считать обучен. Ну разве что окромя мясника Пафнутия — у того только четыре пальца.

Дед то ли рассмеялся над собственной шуткой, то ли заскрипел. Я мысленно вздохнула, изо всех сил стараясь не проклясть посетителя.

— Ну раз умеете, так чего ещё от меня хотите?

— Дык я же говорю, госпожа ведьма — сосед мой, Никифорович, уж больно зазнался. Непорядок это, госпожа ведьма. Где это видано, на седьмом десятке столько курочек заводить? Да ещё и хвастать на всю округу, мол, яйца несут страсть как много. Тьфу!

Дед сплюнул на пол, но спохватился и тут же растёр плевок носком лаптя. Я мысленно досчитала до десяти, а потом обратно.

— А вы сами-то те яйца видели? — устало уточнила я.

— Дык этот ирод же и не показывает никому своё богатство! Но курей-то из-за забора видно. Два десятка, я сам с утра пересчитал — четыре раза по пять пальцев.

— Дедуль, да вы только представьте, сколько у него хлопот с двумя десятками кур. Им же корм покупать нужно, помёт за ними убирать. Крики, вопли целый день. А налоги? А вакцинация? Да он уже и сам наверняка не рад, что на старости лет завёл такое огромное хозяйство.

— А чаво тогда хвалится? — заносчиво поинтересовался дед. Курица за пазухой негромко прокудахтала, словно поддерживая хозяина.

— Стыдно признаться, что теперь ему живётся похуже, чем со всякой порчей, — невозмутимо хмыкаю. — Так что ему не порчу насылать надо, а посочувствовать.

Прохор задумчиво почесал заросший подбородок, ища подвох в словах колдуньи. Или хотя бы смешок. Но, так ничего и не обнаружив, прищурил глаза и поинтересовался:

— Так что, госпожа ведьма, думаете, не так уж и сладко ему живётся? С курями своими, да с вахцинацией.

— А вот слова ведьмы под сомнение ставить не надо.

Пришлось припомнить один из самых строгих взглядов, специально приберегаемый для соседей этажом выше, и внимательно посмотреть на старика. Тот явно проникся и закивал, прощаясь и пятясь из избы задом. Как я заметила, он всунул стоящей за порогом Дусе маленький свёрток, и, вполне довольный результатом, направился восвояси.

— Этот, надеюсь, последний? — устало поинтересовалась я, буквально плюхаясь на лавку в изнеможении. — Или опять кого принесло?

— Нет, больше и правда не приходили, — кивнула девочка и подала кружку с водой. Кипячёной, как я её и приучила. — Но завтра наверняка ещё понабегут. Смотрите, тётенька ведьма, а дед Прохор нам яиц передал. Давайте пожарим?

— Можно и пожарить, — пожимаю плечами. — Тем более, нам и овощей отсыпали, и маслица, и творога. Надо же, — усмехнулась, вспоминая недавние события. — Прийти с козой, потому что решила, будто в неё переселился дух детской подружки!

— Да просто скучно бабе Софе, это вся деревня знает, — малышка зачерпнула творог ложкой. — Глафке фот тоше скуфно, потому и прифла сюда. Фто угодно, лифь бы не сидеть в лафке отца.

— Не говори с набитым ртом, — мимоходом отметила я. — Скучно им! Давно бы взяли и организовали досуг, а лучше — совместный труд. Из таких вот бабусек получаются отличные няньки для внуков. А если нет своих, всегда можно попросить присмотреть за соседскими. И будет всем польза.

— Говорите-то вы вроде правильно, — отметила Дуся, предварительно проглотив еду. — Да только кто же будет всем этим заниматься?

На это отвечать не стала. Лезть в такое самой? Нет уж, спасибо. Я и в своём-то мире старалась обходить стороной подобные сборища. Наставить на путь истинный старосту? Пожалуй, можно. Да вот справится ли?.. Опять же, остро стоял вопрос обучения населения, потому как из того, что я узнала за сегодня, просматривалась печальная картина. Если считать до десяти народ ещё худо-бедно умел, то с чтением в Барашках всё совсем плохо.

— Вот что, — сказала я, легонько шлёпнув помощницу по ладошке. Творога жалко не было, но где гарантия, что после сладкого кушанья малышка захочет овощей. — Давай-ка по-быстрому состряпаем обед и будем собираться в деревню. Надо заглянуть-таки к вашему старосте и потолковать по душам.

— А вы его в лягушку будете превращать, если он вас не послушается?

Глаза малявки засияли настолько ярко, что оставалось только тяжело вздыхать.

— Иди-ка ты лучше овощи помой в ведре, ворожейка липовая.

Глава 8. Планы, планы и снова планы.

Дорога в деревню была уже знакомой, к тому же в этот раз я шла не в одиночестве. Дуся с лёгкостью поспевала за моим шагом, вертясь будто юла