Óдин в цветном мире

Óдин в цветном мире

Юлия Истомина

Иллюстратор Юлия Истомина

© Юлия Истомина, 2026

© Юлия Истомина, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0071-1554-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 глава

Мир был выкован из пустоты двумя богами — Белым и Чёрным. Так гласила официальная история, которую знал каждый житель, от красного аристократа до фиолетового раба. Боги разделили землю на восемь секторов по цветам радуги, и каждый цвет получил свою судьбу. Красные стали элитой, воинами и судьями. Оранжевые — купцами и дипломатами. Жёлтые — чиновниками, собирающими налоги. Зелёные — фермерами и лекарями. Голубые — слугами и учителями. Синие — магами, хранителями знаний. Фиолетовые — ничем, рабами без имени. И над всей этой иерархией стояли два служителя: один — верный истинному Белому, другой — слуга ложного, захватившего власть.

В Голубом квартале, среди узких улочек и черепичных крыш, жил семнадцатилетний Один. Он считал себя обычным голубым и никогда не сомневался, что его семья — это его кровь. Альвий, его любящий, но больной отец с вечно дрожащими руками. Родион, бывший красный полицейский, оставивший службу ради дружбы с Альвием. Лена, старшая сестра, всегда с ножом за поясом. Женя, старший брат, язвительный и циничный. А ещё был Лесли — тринадцатилетний красный сорванец, которого взяли из детского дома несколько лет назад. Лесли был дерзким, обидчивым и вечно искал признания, но внутри оставался тем же напуганным мальчиком, который никому не верил.

Тот день начался не так, как обычно. Один почувствовал это сразу, как только вышел из спальни. В воздухе висело напряжение — густое, липкое, как туман перед грозой. Альвий стоял у плиты, но не готовил. Он просто стоял, сжимая край стола так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Его взгляд метался по комнате — от Лены к Жене, от Жени к Одину, от Одина к пустому стулу, где должен был сидеть Лесли.

— Доброе утро, — сказал Один, садясь за стол.

Альвий вздрогнул, как от удара. Он посмотрел на Одина с таким выражением, будто видел его впервые.

— Доброе, — ответил он тихо, почти беззвучно. — Ты… ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — Один нахмурился. — А что?

— Ничего. Просто… просто спросил.

Родион вошёл на кухню, на ходу застёгивая рубашку. Он взглянул на Альвия и сразу всё понял — он слишком хорошо знал его, чтобы не заметить панических ноток в голосе.

— Ты опять не спал? — спросил Родион, подходя ближе.

— Спал, — соврал Альвий. — Просто… я сегодня утром заглянул в свою комнату и увидел, что… что моя коробочка с таблетками открыта. Пустая.

Он сказал это шёпотом, но все услышали. Лена подняла голову от хлеба, который нарезала. Женя перестал барабанить пальцами по кружке. Один замер.

— Таблетки? — переспросил Родион, и в его голосе появилась сталь. — Ты же говорил, что у тебя есть запас.

— Был, — сказал Альвий. — Был. Но сегодня утром я зашёл в комнату, и коробочка была открыта. Пустая. Кто-то взял их.

— Может, ты сам забыл, где положил? — предположила Лена безразлично, но в её голосе послышалась тревога.

— Нет, — покачал головой Альвий. — Я точно помню, что вчера там было ещё несколько.

— Может, Лесли? — сказал Женя, и все переглянулись. — Он вечно суёт нос куда не надо.

— Лесли, — повторил Альвий, и в его голосе послышалась паника. — Где Лесли?

Он выбежал из кухни, и все услышали, как он взбегает по лестнице. Через мгновение — крик. Один вскочил первым, за ним Родион, Лена и Женя.

В комнате Лесли царил хаос. Стул был опрокинут, простыни скомканы и сброшены на пол, а сам Лесли лежал на полу, скорчившись, его тело билось в конвульсиях. Изо рта шла пена. Его красная кожа пульсировала чёрными венами, которые расползались по телу, как трещины на стекле.

— Что с ним? — крикнул Один.

— Он принял мои таблетки! — закричал Альвий, падая на колени рядом с Лесли. — Я знал! Я чувствовал! Он думал, что это просто…

Лесли открыл глаза. В них не было ничего человеческого — только чёрная пустота. Он закричал, и из его рук вырвался импульс чёрной энергии, ударивший Альвия прямо в грудь. Альвий отлетел к стене и с глухим стуком сполз на пол.

— Альвий! — Родион бросился к нему.

— Я в порядке, — прохрипел Альвий, хватаясь за сердце. — Остановите его! Он не контролирует себя!

Родион развернулся и накрыл собой Лесли, прижимая его к полу. Мальчик бился, извивался, пытался вырваться, но Родион был сильнее. Лена подбежала с полотенцем, чтобы связать ему руки. Женя стоял в дверях, глядя на всё это с ужасом. А Один — Один смотрел на Альвия. На его лице была кровь. Но он уже поднимался на ноги, пошатываясь, и направлялся к Лесли.

— Уйди, — хрипел он Родиону. — Я могу помочь. Мне нужен шприц.

— Что? — переспросил Родион.

— Снотворное. Я должен вколоть ему снотворное.

— Альвий, ты только что отлетел к стене! — крикнул Родион. — Ты не в себе!

— Я в порядке! Дай мне шприц! Это единственный способ успокоить его!

Лена уже бежала в аптечку и через мгновение вернулась со шприцем и ампулой. Альвий взял их дрожащими руками, набрал лекарство и, пока Родион держал Лесли, вколол снотворное в плечо мальчика.

Лесли замер на мгновение, затем его тело обмякло, и он закрыл глаза. Дыхание выровнялось. Чёрные вены начали исчезать, кожа снова стала красной.

— Он спит, — выдохнул Альвий, отбрасывая шприц. — Он будет в порядке. Когда он очнётся, магический импульс пройдёт.

— Магический импульс? — переспросил Родион, поднимаясь. — Альвий, что это значит?

Альвий поднял на него взгляд. Его лицо было бледным, на губах запеклась кровь, но он смотрел Родиону прямо в глаза.

— Мои таблетки, — сказал он наконец. — Они дают магическую силу. Тем, кто их принимает. Но они опасны для того, кто не привык. Лесли принял их, и его тело не справилось. Возможны магические импульсы с непривычки. Как у Лесли.

— Таблетки дают магическую силу? — переспросил Родион, и в его голосе послышалось недоверие. — Альвий, ты принимаешь таблетки, которые дают магическую силу? И не говорил нам?

— Я не мог, — ответил Альвий. — Я не мог рассказать. Это опасно. Если кто-то узнает…

— Кто узнает? — перебил Родион.

— Те, кто не должен знать, — Альвий замолчал. — Я не могу сказать больше. Просто поверь мне. Я пытаюсь защитить вас всех.

Родион смотрел на него долго. Затем перевёл взгляд на спящего Лесли. На его бледное лицо, на расслабленные руки, которые ещё минуту назад извергали чёрную энергию.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я подожду. Но я хочу знать правду.

Альвий кивнул и отвернулся. Он подошёл к Лесли, поправил одеяло и сел рядом, глядя на спящего мальчика.

Остальные стояли молча. Один смотрел на отца и видел, как тот дрожит. Видел, как он сжимает край одеяла Лесли, как его глаза наполняются слезами. И чувствовал, что это ещё не конец.

Один вышел из комнаты Лесли и направился в ванную. Ему нужно было умыться, прийти в себя, понять, что только что произошло. Он включил воду и посмотрел на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, растрёпанные волосы, испуганные глаза.

Он опустил взгляд на свои руки. И замер.

На его запястье было телесное пятно. Оно пульсировало, как живое, и расползалось по коже, заставляя голубой цвет исчезать. Оно было ярким, пульсирующим, и оно росло прямо на глазах.

— Что… — прошептал Один, глядя на него. — Что это?

Он потёр запястье, пытаясь стереть пятно, но оно не исчезало. Оно пульсировало в такт его сердцебиению, как будто было частью его.

— Папа! — крикнул Один, выбегая из ванной. — Папа, иди сюда!

Альвий вбежал в коридор, его лицо было бледным, глаза расширены. Он увидел запястье Одина, и его дыхание перехватило.

— Нет, — прошептал он. — Только не сейчас. Только не здесь.

— Что это? — крикнул Один. — Что происходит?

Альвий схватил его за руку и потащил в гостиную, подальше от остальных. Он посадил Одина на диван и взял его за запястье.

— Сиди смирно, — сказал он. — Я уберу это.

Он поднял руки, и они засветились голубым светом. Один хотел отшатнуться, но Альвий сжал его руку.

— Что ты делаешь? — спросил Один.

— Убираю пятно, — ответил Альвий. — Терпи.

Голубой свет становился ярче. Из носа Альвия потекла кровь. Его лицо исказилось от боли, но он продолжал шептать заклинания. Пятно на запястье Одина начало бледнеть, возвращаясь к голубому.

Когда оно исчезло, Альвий упал на колени. Он тяжело дышал, прижимая руку к сердцу.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Всё хорошо.

— Папа, — сказал Один, — что это было? Почему моя кожа меняет цвет?

Альвий поднял на него глаза. В них плескались страх и усталость.

— Я не могу сказать, — ответил он. — Но я обещаю тебе — я сделаю всё, чтобы защитить тебя.

— От чего? — спросил Один. — От кого?

— От тех, кто ищет тебя, — сказал Альвий. — От тех, кто не должен знать, кто ты.

— Кто я?

Альвий закрыл глаза. Когда он открыл их, в них была только боль.

— Ты скоро всё узнаешь.

Один сидел в гостиной и смотрел в одну точку. Слова Альвия всё ещё звучали в его голове. «Ты не голубой. И ты не человек». Что это значит? Кто он тогда?

Альвий стоял у окна и смотрел на улицу. Его руки всё ещё дрожали. Он знал, что должен был сказать больше, но не мог. Не сейчас.

Родион вошёл в комнату и посмотрел на них обоих. Он видел кровь на лице Альвия, видел испуганное лицо Одина.

— Мы поговорим позже, — сказал он тихо. — Когда всё успокоится.

Альвий кивнул, не оборачиваясь.

Лесли спал в своей комнате. Лена сидела рядом с ним, держа его за руку. Женя стоял в дверях и смотрел на мальчика, чувствуя, как что-то меняется в их семье.

Ночь опустилась на Голубой квартал. Один лежал на кровати и смотрел в потолок. Он сжимал запястье, на котором было телесное пятно. Оно исчезло, но он знал, что оно вернётся. Оно пульсировало где-то глубоко под кожей, напоминая о том, что он — не тот, кем себя считал.

В соседней комнате Лесли спал спокойно. Альвий сидел рядом с ним, держа его за руку и качая в такт дыханию. Его лицо было уставшим, но он улыбался. Лесли был жив. Он был цел. И это было главное.

Один закрыл глаза и попытался уснуть. Но перед его глазами всё ещё стояло то пятно — телесное, пульсирующее, чужое. Оно было на его коже. Оно было частью его.

И он знал — это только начало.

Клементий стоял в комнате дочери и не мог дышать. Всё было на своих местах — кровать, книги, старые игрушки, которые Рита не выбрасывала, потому что они напоминали ей о детстве. Но одной вещи не хватало. Её. Он открыл шкаф — пусто. Он заглянул под кровать — пусто. Он провёл рукой по столу, и его пальцы наткнулись на сложенный лист бумаги.

Он развернул его. Почерк Риты, торопливый, с кляксами.

«Папа, прости. Я не могу больше жить в этом мире. Я хочу увидеть мир людей. Тот, про который ты рассказывал. Мы с Яковом ушли. Не ищи нас. Мы будем в порядке. Я люблю тебя. Рита.»

Клементий сжал записку так сильно, что бумага смялась. Он закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Не получилось. Его руки тряслись, а в груди разрасталась паника, которую он не мог контролировать.

— Рита, — прошептал он. — Что ты наделала?

Он выбежал из комнаты, прошёл по коридору, спустился по лестнице. В гостиной его ждала Лера, которая смотрела на него с тревогой.

— Что случилось? — спросила она, увидев его лицо.

— Она ушла, — сказал Клементий. — Рита ушла. С Яковом. В мир людей. Но я знаю, где она.

Он достал телефон и открыл приложение. На экране загорелась маленькая зелёная точка — браслет Риты.

— У нас с тобой такие же браслеты, — сказал он Лере. — Ты знаешь, как они работают. Дмитрий научил меня делать их. Твой браслет такой же, как у меня и у Риты. Поэтому я вижу её, где бы она ни была.

Лера кивнула. Она знала, что браслеты — это не просто украшения. Клементий дал их обеим дочерям, и каждый из них был связан с его телефоном через магический маячок. Лера носила свой браслет так же, как и Рита, и знала, что отец всегда может найти их.

— Она на Земле, — сказал он, глядя на экран. — Я знаю точно, где она.

Он посмотрел на Леру, и в его глазах была сталь, которую она видела только раз — когда он защищал их от Габриэля.

— Мне нужна помощь, — сказал он. — Я пойду к Патрику.

В штабе команды Патрика было холодно и стерильно. Белые стены, металлические столы, экраны с данными о «объектах» в мире цветов. Патрик сидел за главным столом, окружённый своими людьми. Он был собран, спокоен и холоден — как всегда.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Патрик.

Клементий вошёл вместе с Лерой. Отец выглядел уставшим и взволнованным, но в его глазах горел огонь.

— Патрик, — сказал он без предисловий. — Мне нужна твоя помощь.

Патрик поднял бровь.

— Клементий? Я думал, ты больше не хочешь иметь с нами дела.

— Я хочу найти свою дочь, — сказал Клементий. — Она ушла в мир людей. С Яковом. Я должен вернуть её.

Он показал Патрику телефон с зелёной точкой.

— У Риты есть браслет-трекер. У Леры такой же, так что она уже знает, как это работает. Я объясню тебе. Дмитрий научил меня делать такие браслеты. Внутри браслета вплетена тонкая нить с магическим маячком. Браслет не снимается, Рита даже не знает, что это не просто украшение. Он связан с моим телефоном через заклинание, которое Дмитрий встроил в приложение. Где бы она ни была — хоть в нашем мире, хоть в мире людей, — я вижу её местоположение. Даже через порталы сигнал проходит, потому что маячок работает на магии, а не на электричестве.

Патрик нахмурился, рассматривая экран.

— И ты уверен, что это не ошибка? Что браслет действительно показывает её, а не просто даёт ложный сигнал?

— Дмитрий лично настраивал маячок, — сказал Клементий. — Я доверяю ему. Это не просто техника — это магия. Браслет привязан к Рите. Пока он на ней, я вижу её. И он всегда на ней — она не снимает его, потому что я сказал, что это семейная реликвия.

Патрик кивнул, принимая объяснение.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, у нас есть цель. Осталось открыть портал.

Портал открылся в узком переулке между двумя высокими зданиями. Клементий вышел первым, за ним Патрик, Лера и остальные члены команды. Они оказались в мире людей.

Всё было чужим. Воздух пах бензином, дымом и чем-то синтетическим. Вокруг было много шума — гудели машины, кричали люди, гремела музыка. И цвета — везде были цвета, но не те, к которым они привыкли. Серый асфальт, белые стены, чёрные машины. И люди. Тысячи людей, которые шли по своим делам, ничего не замечая.

Но они заметили их.

Клементий вышел из переулка, и первый же прохожий остановился, глядя на него. На его коже был голубой цвет, а в этом мире это было… неправильно. Ещё несколько человек обернулись. Кто-то указал на него пальцем.

— Пап, — прошептала Лера, подходя ближе. — Они на нас смотрят.

— Я знаю, — сказал Клементий, сжимая кулаки. — Не обращайте внимания. Мы здесь по делу.

Он достал телефон и открыл приложение. Зелёная точка мигала в нескольких кварталах от них. На экране было видно не только местоположение, но и расстояние до цели.

— Она здесь, — сказал он, показывая экран Патрику. — Браслет передаёт сигнал с точностью до нескольких метров. Мы должны идти туда.

Патрик посмотрел на экран, затем на улицу.

— Нам нужно добраться до этого места, — сказал он. — Но мы не можем идти по улицам открыто. Мы слишком заметны.

— Я знаю, — ответил Клементий. — Но я не уйду без Риты. Я обещал.

Лера подошла к нему и взяла его за руку.

— Мы найдём её, пап, — сказала она. — Я обещаю.

Клементий кивнул и посмотрел на телефон. Зелёная точка мигала, указывая путь. Он знал — они должны быть осторожны, но они должны идти вперёд.

Они двинулись по тёмным переулкам, стараясь не попадаться на глаза людям. Клементий то и дело сверялся с телефоном, и каждый раз зелёная точка становилась ближе. Он чувствовал, что Рита где-то рядом. И он найдёт её.

Площадь в синем квартале была заполнена людьми. Десятки цветных жителей — красные, оранжевые, жёлтые, зелёные, голубые, синие и фиолетовые — стояли плечом к плечу. Они держали плакаты с надписями: «ЦВЕТ НЕ ОПРЕДЕЛЯЕТ ЧЕЛОВЕКА», «ДОЛОЙ ДИКТАТУРУ», «СВОБОДУ ВСЕМ ОТТЕНКАМ». Их голоса сливались в единый гул, который сотрясал воздух.

В центре толпы на импровизированной трибуне стоял Витя. Он был молод, но в его глазах горел огонь, который не могли погасить никакие запреты. Его голос гремел над площадью.

— Мы собрались здесь не потому, что мы хотим бунтовать! — кричал он. — Мы собрались здесь, потому что мы устали! Мы устали жить в мире, где наш цвет определяет нашу судьбу! Мы устали быть рабами! Мы устали быть ничем!

Толпа взорвалась аплодисментами и криками поддержки.

— Я не прошу вас бороться! — продолжал Витя. — Я прошу вас помнить: мы все одинаковы! Мы все люди! И никакой цвет не может изменить этого!

Он поднял кулак вверх, и толпа ответила ему тем же.

— СВОБОДА! — закричал Витя.

— СВОБОДА! — закричала толпа.

Лиза стояла в первых рядах. Она смотрела на Витю с гордостью, но в её глазах была тревога. Она знала, что такие протесты не проходят безнаказанно. Она видела, как правительство подавляет любые попытки неповиновения.

— Витя, — прошептала она. — Будь осторожен.

Но он не слышал её. Он был слишком занят — он говорил с толпой, он вдохновлял их, он давал им надежду.

Внезапно гул толпы перекрыл другой звук — гул двигателей. Тяжёлых. Военных. Лиза повернула голову и увидела, как с двух сторон площади начинают въезжать белые бронированные машины. Из них выскакивали вооружённые солдаты в белой форме. Спецназ. Их лица были скрыты за масками, а оружие было направлено на толпу.

— Они идут! — закричал кто-то.

Началась паника. Люди пытались бежать, но было поздно. Спецназ быстро окружил площадь. Кто-то из протестующих попытался сопротивляться, но его сбили с ног.

— Всем стоять! — раздался голос из мегафона. — Вы нарушаете закон! Немедленно разойтись!

— Мы не разойдёмся! — закричал Витя, не опуская кулак. — Мы имеем право требовать свои права! Мы имеем право быть свободными!

— Последнее предупреждение! — продолжал голос. — Если вы не разойдётесь, мы откроем огонь!

— Они не откроют огонь! — крикнул Витя толпе. — Они блефуют! Стоим до конца!

Толпа снова закричала. Но Витя ошибался. Они не блефовали.

Лиза увидела это первой. Командир спецназа поднял руку и дал знак. Солдаты подняли оружие.

— Нет! — закричала она. — Витя!

Но было поздно. Раздался залп. Очередь из автоматического оружия пронзила воздух. Витя пошатнулся. Его тело дёрнулось от ударов. Он упал с трибуны.

— ВИТЯ! — закричала Лиза, бросаясь вперёд.

Толпа в панике бросилась врассыпную, но Лиза пробивалась к нему. Она упала на колени рядом с ним.

Витя лежал на спине. На его груди расплывалось тёмное пятно. Кровь текла изо рта, из носа. Он смотрел на Лизу, и в его глазах была боль, но не страх.

— Лиза, — прошептал он. — Это… это не конец.

— Ты будешь жить! — крикнула она, прижимая руки к его ранам, пытаясь остановить кровь. — Мы отвезём тебя в больницу, ты выживешь, ты…

— Нет, — перебил он, сжимая её руку. — Слушай меня… Слушай.

Она замолчала. Слёзы текли по её лицу, падая на его бледную кожу.

— Ты должна продолжить, — сказал он, и его голос стал хриплым, слабым. — Ты должна продолжить моё дело. Эти люди… они должны быть свободны. Ты слышишь?

— Я не могу, — прошептала Лиза. — Я не смогу без тебя.

— Сможешь, — сказал Витя. — Ты сильнее, чем думаешь. Я всегда знал это. Обещай мне… обещай, что ты продолжишь.

Лиза смотрела в его глаза. В них не было страха. В них была вера. Вера в неё.

— Обещаю, — прошептала она. — Я обещаю.

Витя улыбнулся. Слабо, едва заметно.

— Спасибо, — прошептал он. — Ты моя… гордость.

Его рука, сжимавшая её ладонь, ослабла. Его глаза закрылись. Его дыхание остановилось.

Лиза сидела на коленях рядом с ним. Она не двигалась. Она не плакала. Она просто смотрела на него, на его бледное лицо, на его руку, всё ещё сжимающую её пальцы.

Где-то вокруг неё кричали люди. Стреляли солдаты. Кто-то пытался поднять её, оттащить. Но она не двигалась.

И только когда кто-то из протестующих схватил её за плечи, чтобы увести, она подняла голову и посмотрела вперёд.

Их взгляды встретились с глазами солдата. Того, кто стрелял. Он стоял в нескольких метрах, опустив оружие. В его глазах не было ни страха, ни сожаления. Только безразличие.

Лиза смотрела на него долго. И в её душе что-то сломалось. И что-то новое родилось. Ярость. Месть. И обещание.

Она поднялась на ноги. Её руки тряслись. Её лицо было мокрым от слёз. Но она стояла прямо.

— Ты заплатишь, — прошептала она. — Вы все заплатите.

Она повернулась и побежала. Не потому что боялась. А потому что должна была жить. Чтобы выполнить обещание.

Недавно солнечный свет падал на парты, за которыми сидели ученики. Альвий стоял у доски, объясняя историю Цветного мира. Его голос был тихим, руки слегка дрожали, но он старался держаться уверенно. Один сидел за третьей партой и смотрел на отца с теплотой, хотя внутри чувствовал тревогу — в последнее время Альвий выглядел слишком измождённым.

Внезапно дверь класса распахнулась, и на пороге появилась Малгожата. Она вошла без стука, с папкой в руках, и смерила Альвия холодным взглядом. Её губы скривились в усмешке.

— Ну что, пустое место, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Опять рассказываешь им сказки? Зачем ты тратишь время на этих голубых? Им не нужна история. Им нужна только работа.

Альвий побледнел, но попытался улыбнуться.

— Малгожата, я просто… у меня урок.

— Ты думаешь, ты учитель? — перебила она, подходя ближе. — Ты — слуга, который возомнил себя кем-то значимым. Но ты пуст. Ты слаб. И ты никогда не станешь лучше, потому что ты — никто. Этот мир выплюнет тебя, как только ты перестанешь быть полезным. И знаешь, кто будет виноват? Ты сам. Потому что ты не можешь даже защитить своих близких.