Шерегеш

Константин снова засмеялся и ласково погладил ее по спине, согревая и прижимая к себе, и ловя себя на мысли, как же ему сейчас хорошо. Он совсем не хотел ее отпускать.

— Ну, упала и упала, тоже опыт, думаешь я никогда не падал что ли? Что ты хнычешь из-за такой ерунды? Это на тебя вообще не похоже. А смеюсь я, потому что мне лично понравилось, как мы застряли, и как ты меня вытянула, и как мы выбирались. Неплохой сюжет получился. И я тебя сейчас очень удивлю. Мы не пойдем пешком, еще чего не хватало, — но и на такси тоже не поедем, — и Константин огляделся вокруг.

Он отдал в руки пока что еще ничего не понимающей Габи свой сноуборд («подержи пожалуйста»), отошел в сторону, подошел к какому-то дядьке в черном комбинезоне, черной шапке и черной маске с ярко-оранжевой линзой. Рядом с дядькой стоял такой же черно-оранжевый снегоход. Константин что-то быстро ему сказал, пожал руку, и уже вдвоем они вернулись к Габи. Та смотрела на них вопросительно и с некоторым недоверием. Дядька кивнул ей в знак приветствия, взял из ее рук сначала один сноуборд, потом подхватил и второй, Константина, соединил их подошвами и ловко вставил в специальный отсек на снегоходе.

— Мы чтоооо, поедем на этом? Он нас повезеееет? — удивлению Габи не было предела.

— Ага. Ты каталась уже на снегоходе?

— Нет, ни разу. Мы хотели прокатиться на снегоходе на экскурсию к кресту, но все как-то недосуг было, не получалось. То погода плохая, то еще что-то.

— Ну вот видишь, как все здорово оборачивается в итоге. Неожиданно настал этот момент. Он может отвезти нас в гору вместо подъемника, и оттуда мы скатимся на другую сторону вниз. Или просто развезет нас по отелям — это будет быстрее. Выбирай вариант.

Константин оставил ей право выбора, но он уже был практически уверен в том, какой он будет. И действительно, не ошибся.

— Тогда пусть поднимет нас на гору. Мало мы сегодня накатались, да? Предлагаю еще один спуск напоследок. Завершающий.

Она хмыкнула, но Константин почувствовал перемену в ее настроении: она снова заулыбалась, и ей не терпелось уже сесть на снегоход и попасть в такую непогоду на вершину горы. Ну что за невероятная женщина — просто золотце какое-то. Он кивнул, соглашаясь в ответ, и показал дядьке рукой вверх.

Забавно, но мне нравится ее удивлять, думал Константин, садясь позади Габи на снегоход, крепко обнимая ее и прижимаясь к ней всем телом, таким образом согревая и ее, и себя. И нравится, когда она радуется, так естественно и мило, без кривляний и капризов. И ничего из себя не строит. Она действительно расстроилась из-за того, что они не успели на подъемник, а теперь действительно обрадовалась тому, чем в итоге обернулась им эта небольшая неприятность.

Последний спуск стал финальным аккордом их сегодняшнего дня на горе. Напоследок, они решили рискнуть и спуститься по почти вертикальному, жутко бугристому «Лбу», чтобы не делать крюк и не ехать в длинный объезд по склонам, не терять время. Уже начинало темнеть, и еще сильнее похолодало. На горе они остались только вдвоем, и лютый ветер, сейчас уже совершенно не стесняясь, сносил их со склона. Константин спустился чуть быстрее и, уже отстегнув борд, смотрел в сторону вершин, когда в его руки, на удивление, не растеряв всю скорость на выкате, почти рухнула Габи. Он, обнимая, удержал ее, затормозил и не дал им обоим завалиться в сугроб. Хватит с них на сегодня.

Но, несмотря ни на что, Константин был ужасно доволен. Они вдвоем, выдержавшие этот день от начала и до конца, —своеобразные герои, и это ужасно их сближало. Он этого сам не видел, конечно же, но его глаза на бледном лице вдруг засияли какими-то невероятными, серебристыми, мерцающими озерами, удивительным образом преображая его внешность. Зато это видела Габи, с удивлением на него поглядывающая. И думала: что за метаморфоза такая вдруг происходит? Может, она просто вымоталась, и ее фокус размылся от усталости под вечер?

Они медленно шли к отелю, в котором девчонки снимали свои огромные апартаменты. Константин все еще вспоминал произошедшее в елках и, даже с самыми искренними эмоциями удивления и заинтересованности заглядывал Габи в лицо сверху вниз. Но та настолько устала после этих последних спусков, что на него вообще перестала смотреть. Она почти не могла идти, практически повисла у него на руке, волоча ноги в сноубордических ботинках, тут же ставших на ней пудовыми, и тогда Константин, несмотря на ее протесты, счел нужным забрать у нее сноуборд.

И сейчас в голову ему пришла вдруг шальная мысль: а почему бы им не съездить вот так вот покататься в горы вместе еще куда-нибудь, в Европу, например? У них похожий уровень катания, и выносливости, и любви к горам, и вообще, ему почему-то захотелось именно вместе с ней полететь куда-нибудь далеко-далеко, может в Три Долины, Циллерталь арену или Парадиски. А почему нет то? Если ему и, очевидно, ей тоже все это очень нравится? С его безграничными возможностями он может все это абсолютно безболезненно для них организовать. И в этот момент он вдруг подумал о Юре, который предложил и организовал всю эту поездку, и о плохой погоде, которая в первый же день задержала его здесь. И если бы не все это, то Константин бы, может, и не встретил никогда такую, как Габи. И тут же ладони у него почему-то заледенели, и его прошиб страшный озноб. Ничего себе!

Но та, о ком он сейчас думал, не подозревала обо всем этом, тем не менее считала, что нести чужую доску, это практически то же самое, когда мужчина, идя рядом с женщиной, несет ее дамскую сумочку. И в понимании Габи это был ужасный кринж: она всегда отворачивалась, когда видела такую картину на улице. Ну что ж, пусть будет кринж, но борд ей Константин так и не отдал до самого отеля, спорить с ним было бесполезно.

А у нее, тем временем, начинался самый настоящий мандраж — отходняк от холода, катания и страшной усталости, даже колени тряслись после этого «Лба». И чтобы его хоть как-то немного сгладить, Константин снова так крепко обнял ее у входа в отель, даже практически сжал в своих объятьях, что Габи немного растерялась, и чуть не села на подкосившихся ногах в сугроб. Ей это что-то напомнило, и это было очень неожиданно.

— Нам всем пора отогреваться горячим душем и чаем. Спасибо, было здорово, и за снегоход тебе отдельная благодарность, мне очень понравилось, — Габи улыбнулась и ласково похлопала Константина по спине.

— Мы можем как-нибудь снова покататься, я буду только рад.

— Посмотрим, может быть, и получится. Ну пока, на связи.

Вот так просто у нее все было. Она дотянулась, неловко клюнула его в щеку и, пошатываясь, с бордом наперевес, скрылась в дверях.

Немного позже, стоя в своей огромной белоснежной ванной после горячего душа и размазывая полотенцем пар на запотевшем стекле, Константин все время касался пальцами краешка губ — там, где Габи до него дотронулась своими губами. Ему почему-то казалось, что там ожог.

Они, с проспавшимся, и совершенно пришедшим в себя Юрой, решили позвонить ей перед ужином, спросить, какие у них с испанцами планы на вечер. Ну а что такого, они же уже проводили вечера вместе, почему бы и нет? Габи буднично ответила, что они собираются ужинать и сейчас как раз обсуждают, как закончить сегодняшний день, она им перезвонит. И через десять минут в ответ записала Юре голосовое сообщение:

«Мы собираемся сходить потанцевать в местный клуб на квартирник, но буквально на часик, ну, может, чуть дольше; в общем, как пойдет. Миле и нашим испанским друзьям очень хочется посмотреть на здешнюю ночную жизнь. Так что давайте, парни, мои братья-славяне, присоединяйтесь, а то я в нашей компании в меньшинстве!» Засмеялась и завершила запись, ну очень в ее духе. И Константин был почти уверен, что она еще и подмигнула вдогонку.

И тут же скинула точку геолокации и время, и жизнеутверждающий смайлик напоследок.

Парни сразу прониклись темой. Ну а что, можно же сходить на разведку, уж точно веселее, чем сидеть в баре, или в номере. Ну а кто Константин такой, чтобы за всех отказываться? Конечно же, они пойдут, тоже ненадолго.

Он искренне недоумевал, что с ним происходит. Еще сорок восемь часов назад он умирал от скуки, горстями пил таблетки и не мог без отвращения смотреть на себя в зеркало, а сейчас он тщательно выбрит, надушен и собирается на танцпол. Все доктора, выписывающие бесконечные рецепты и дорогущие медикаменты — шарлатаны и аферисты. И Константин вдруг на своем пятом десятке начал смутно догадываться, что во вселенной есть какое-то совсем другое лекарство, какая-то волшебная таблетка, исцеляющая от любой хвори, которую надо только тщательно поискать. И попытаться во что бы то ни стало найти.

Поздно вечером весь их гусарский квартет, прихорошившийся и разодетый, наконец был готов и шел по проселочной дороге в местечковый клуб на другой стороне поселка. Ну, ей-богу, просто павлины! Они шли, ржали и толкались, как мальчишки, одинаково стройные и модные, и только высоченный Константин выбивался между ними по росту.

Музыка гремела за квартал. У входа, почти на лестнице на второй этаж, толпился народ и курил сигареты, под периодические, но не дающие никакого результата крики охранника отойти подальше. А когда они вошли внутрь и поднялись наверх, басы тут же почти сбили их с ног.

Юра сразу же скинул свою куртку — супертеплую, абсолютно в духе Сибири Canada Goose, такую же, как и у Константина, только красную, — на вешалку и, распихивая всех локтями, направился к бару за куба-либре для себя и парней и водой для Константина: тот пить алкоголь сразу же отказался, все-таки не нужно слишком переоценивать свои силы.

Константин огляделся по сторонам и сразу же увидел Миле. Она была выше всех в клубе на полторы головы, белобрысая макушка в бликах цветомузыки сияла как маяк. Он тоже стянул с себя куртку, кое-как повесил ее на первый попавшийся крючок около двери и начал пробираться сквозь толпу в ее сторону, продолжая озираться.

На сцене выступал паренек с гитарой, пел кавер—версии популярных песен, симпатичный и харизматичный, и выглядел весьма достойно. Сейчас из-под струн его электрогитары звучала «А не спеть ли мне песню о любви?» группы «Чиж & Co». Сзади с неменьшей громкостью лабали бас-гитарист, барабанщик и клавишник.

Константин продолжал с удивлением разглядывать все вокруг. Вся стена клуба за его спиной от пола до потолка была заставлена необычными пивными бутылками, опутанными гирляндой. Необычный дизайн.

Габи он пока не увидел, но она вряд ли где-то далеко.

На Миле был шикарный светло-голубой костюм: пиджак из легкого материала в стиле японского кимоно и такие же тонкие брюки, которые обтягивали мощные, натренированные ноги. Нельзя не признать, если отбросить все нюансы, выглядело это очень сексуально. У нее был потрясающий и очень необычный вкус, но Константин подозревал, что одежду ей все-таки шьют на заказ, уж слишком нестандартные параметры. Он наконец добрался до нее через танцующую и колышущуюся толпу, но Габи все равно нигде рядом не было.

Миле увидела его, обрадовалась, обхватила его руками, обняла и что-то заговорила ему прямо в ухо, но он никак не мог разобрать ни слова. Теперь они оба возвышались над танцполом, как две башни-близнецы, вечные соперницы — Гаризенда и Азинелли в итальянской Болонье, которые, практически падая, нависают над самым центром этого прекрасного старинного городка. Люди вокруг были им по плечи, так странно, хотя он уже давно отметил здешнюю характерную особенность региона — невысокий рост.

И вдруг Миле взяла его за руку и, как будто бы в танце, ловко развернула в обратную сторону. Он послушно повернулся за ней, как партнер за партнершей, и в этот момент вдруг увидел приближающуюся к ним в ритме танца с двумя бутылками воды Габи. О мой Бох.

На ней тоже был костюм: ярко-зеленые в безумных сине-розовых цветах жаккардовые брюки и такая же зеленая жилетка с огромными блестящими пуговицами, которые сверкали и бликовали в безумных цветных софитах клуба, как разноцветные огоньки на елке. На шее у нее было колье — как будто бы настоящий разноцветный попугай сидел в траве и запутался в пластиковых листьях; странно, что он не издавал никаких звуков, потому что выглядел, как живой. МатерьБожияМарияиСынееИисусХристос! Константин, будучи всю жизнь убежденным атеистом, совершенно неожиданно, в сердцах, вдруг вспомнил всех главных христианских святых.

Что это вообще такое? Это же явно какой-то запрещенный прием — так выглядеть! Что за креативный безумец создал это великолепие? Но, немного присмотревшись, он вдруг понял, что аристократичная, холодная внешность Габи неожиданно уравновешивала этот шедевральный, да что уж врать-то, практически на грани клоунский наряд. Между странным, аляпистым костюмом и девушкой была самая настоящая гармония, просто это был какой-то очень своеобразный и необычный стиль.

В этот момент парень с гитарой на сцене объявил перерыв, и, подхватив зал, как эстафетную палочку, в дело вступил диджей, который вдруг тоже как будто бы тоже слегка сошел с ума, и совершенно неожиданно переключил музыку на максимум звука, запустив Alors an danse — очень популярный трек многолетней давности от бельгийца Stromae2. Вот это да!

— Хорошо, что вы пришли! Это я попросила поставить, согласись, шикарная песня!

Проорала Габи ему в ухо, обнимая его за торс, иначе ее было бы не услышать в этом адском балагане из все нарастающего шума, и громко добавила:

— Обожаю его, тебе не кажется, что у них с Миле общий типаж?

Да, действительно, Константин не мог не признать, что двухметровая оливково-смуглая креолка Миле и наполовину бельгиец, наполовину африканец Поль Ван Авер определенно были чем-то похожи. И Миле, она, видимо, обожает в том числе и за эту, за ее такую небанальную и маскулинную латиноамериканскую внешность, — тут у нее нет конкурентов, как ни крути. Ну если вот только Stromae.

И тут же под эту песню зал грохнул в крике и уже дальше, по нарастающей, утонул в танце. Константин так сильно обалдел от всего этого зрелища, что совсем растерялся и не успевал моргать. Как же он отстал. Юра и Даня, уже где-то потерявшие в толпе Артема и подошедшие с коктейлями для себя и водой для Константина, смотрели на танцующих во все глаза; потом уже и они не могли удержаться и, за пару секунд проглотив половину своих стаканов, поставили напитки на стойку и, всучив Константину бутылку воды, тоже ринулись танцевать. Вчетвером у них с Габи и Миле получилось даже лучше, чем у девушек вдвоем. Миле двигалась восхитительно, латинский ритм танцев был у нее в крови; она положила руки Габи себе на плечи и начала раскачивать ее, а та улыбалась ей так, как не улыбалась больше никому другому, и подпевала во весь голос, и обнимала Миле за шею. Она что, знает французский? На руке у Габи была намотана клетчатая косынка, она размотала ее и, как будто прячась от всех вокруг, набросила ткань им обеим на головы, скрывая их от посторонних глаз.

На это Константин уже смотреть ну никак не желал и не хотел, а от безумного бита, от шума и этого такого личного, чуть ли не приватного танца этих двух у него вдруг ужасно запульсировала и разболелась голова, да так сильно, что стало нечем дышать. Он развернулся с танцпола, задохнулся в толпе, схватил с вешалки свою куртку и шарф, даже оттолкнул пару человек на лестнице на своем пути к выходу и выскочил на улицу.

От разницы температур, жары и духоты внутри и мороза снаружи в висках застучало еще сильнее, казалось, что голова сейчас просто оторвется — ему срочно нужен был хоть какой-нибудь обезбол. Он посмотрел по сторонам: снег искрился под ногами в свете фонарей, вьюга ласково трогала верхушки и сдувала шапки с огромных сугробов, этих спящих великанов вокруг.

И действительно, звездное небо нависало над ним, как купол в обсерватории, но не падало вниз. Неожиданно задышалось легче, свободнее, и, с каждым шагом отходя от клуба чуть дальше, басы музыки становились все тише. Больше он в этот вертеп ни ногой, пусть веселятся без него, он уже слишком стар стал для таких тусовок, и совсем им не конкурент. Все-таки всему свое время. И, глядя на черное небо, вместо того чтобы сразу пойти в отель, он вдруг немного успокоился и решил заглянуть в круглосуточную аптеку на другом конце поселка. Заодно пройтись и проветриться: спать ему совсем не хотелось. Юре он написал в чат, чтобы тот его не искал. С него на сегодня хватит: он натанцевался, устал и ушел в отель.

Аптеку он искал долго. Навигатор на айфоне никак не мог побороть витиеватость и холмистость улиц поселка, утопающего в сугробах, высотой с двухэтажный дом. Но, наконец, удача улыбнулась ему, и он, случайно свернув в маленький переулочек, прямо перед своим носом вдруг увидел небольшой неоновый салатовый крест.

Мило поболтав с приятной провизоршей, запив таблетку любезно предложенным ей стаканчиком воды и выйдя из аптеки с мешком лекарств (он никогда не умел покупать мало), Константин немного постоял на крыльце, вдыхая полной грудью свежий морозный воздух, который как будто бы разрезал острым лезвием его легкие.

А все-таки здесь неплохо, горнолыжные курорты имеют свой определенный, ни с чем не сравнимый вайб. И здесь, в самом сердце этого необычного морозного региона — Горной Шории, Юра был абсолютно прав, была какая-то, абсолютно ни с чем не сравнимая, деревенская, но в то же время, по-настоящему курортная атмосфера, уж Константин, обкатавший огромное количество горнолыжных трасс мира, знал, с чем сравнивать.

Завтра прогноз неожиданно обещал очередной бесснежный, правда очень холодный день, ну что ж, в целом, неплохо, нужно будет просто одеться потеплее. Он посмотрел на небо, и, как в детстве, поискал глазами большую Медведицу, этот огромный ковш, наверное, первое узнаваемое созвездие у всех детей. А когда нашел, переключился на второе известное ему — созвездие большого Пса; тут было посложнее, но и это ему удалось.

Константин внезапно повеселел от своей удачи, даже голова почти прошла, подмигнул Медведице и Псу каждым глазом поочередно, скатился с крыльца, перепрыгнув, как мальчишка, через несколько ступенек, нырнул за угол и вдруг лоб в лоб столкнулся с Габи.

Да что за ерунда-то такая! От неожиданности он даже чуть не заскулил, как от внезапной зубной боли. Она что, его преследует, что ли? И тут же осознал, что, конечно же, это не так. Ведь она, так же, как и все остальные, понятия не имела, что он здесь, на другом конце поселка. Какое же у него, однако, самомнение! Только, тогда что она тут делает?

Габи же, абсолютно не подозревающая о его хмурых мыслях, красивая и румяная, у которой, конечно же, не болела голова, и которая вообще о нем, о Константине, похоже, совсем не думала, в своей безумной, роскошной норковой шубе и розовой шапке набекрень выглядела, как веселый снеговик.

И глядя на нее, такую улыбчивую, такую розовощекую в тон своей шапке и пышущую здоровьем, как спелый, сочный персик, ему вдруг захотелось как-то ее подколоть, съязвить, чтобы хоть немножко, хоть чуточку испортить ей настроение. Зачем, он тогда и сам не знал, и только потом, вспоминая этот вечер, понял почему. Потому что дурачок, вот почему.

— Опа, а мы тебя искали, не знали, что ты ушел. Хорошо, что Юра в конце концов догадался заглянуть в телефон и увидел от тебя сообщение. Ты чего здесь делаешь? — Габи смотрела на него своими леденцовыми глазами, и улыбалась милыми ямочками на щеках.

— Конечно, старый дворовый пес ушел спать в свою конуру, чтобы не мешать веселиться породистым щенкам, — брякнул он вместо ответа на ее вопрос.

Его сарказм не достиг цели, Габи ничего на это не сказала, дерзить в ответ не стала и лишь повела головой. Ее глаза сузились в щелочки и внимательно наблюдали за ним из-под ресниц, как бы оценивая ситуацию, а ямочки на щеках немного разгладились.

Господи, да что он несет? И Константину даже стало как-то неловко за себя.

Все оказалось, естественно, совсем не так, как он предполагал, и она, конечно же, даже и не думала за ним следить. Да и понятно это было в общем-то сразу. Просто у Миле неожиданно тоже разболелась голова, она очень устала и ушла в отель спать, в клубе ей, в отличие от Габи, не очень понравилось, русских песен она не знает, к бару не подойти, эта часть отдыха теперь для них была скорее всего закрыта (ну и слава Богу, подумал про себя Константин), хотя Габи в голос подпевала известным песням, и она с удовольствием бы еще попела и потанцевала подольше. Но, видимо, не судьба, так что придется оставить это до Москвы. Но на то она и Габи, что, проводив Миле до дома, решила тоже дойти до аптеки, купить той лекарство, чтобы таблетки были под рукой на всякий случай. Они с собой не взяли ничего от головной боли —забыли. А потом ей, так же, как и Константину, просто захотелось хоть немного проветриться, пройтись тихонько по поселку. У нее тоже до сих пор звенело в ушах от клубного шума.

Константин, выслушав все это, весело помахал пакетом с названием аптеки перед ее лицом. И брови Габи тут же неожиданно взлетели к вискам, и она снова весело засмеялась в ответ, поправляя съезжающую шапку, увидев масштаб покупки. Опять этот нежный, искристый смех.

И Константин выдохнул с облегчением, он почувствовал, что она совсем не обиделась и уже давно забыла его глупые слова, которые ничуть ее не задели, вот и хорошо. Легкий характер — это огромный бонус по жизни не только для его обладателя, но и для всех окружающих, особенно для людей сложносочиненных, которые часто сильно зависят от своего настроения. И этот бонус ловко, без ключа, открывает двери в их сердца.

— Спасибо, то, что доктор прописал, — этого достаточно, — Габи аккуратно выудила один блистер из упаковки.

Они неторопливо шли от аптеки к отелю по страшно кривым и скользким улочкам поселка, и то тут, то там Константину приходилось постоянно поддерживать девушку, когда та поскальзывалась, чтобы не упасть. В конце концов, Габи это все надоело, и она просто взяла его под руку. И сразу им вдвоем идти стало намного легче и даже быстрее, и Константину вдруг совершенно не захотелось сейчас с ней расставаться. Они впервые оказались один на один вдвоем не на горе, не на склоне и не в шлемах и масках. Но он никак не мог придумать причину, чтобы потянуть время и задержать Габи рядом с собой. Вместо этого он раздумывал: почему так?

Наверное, потому, что он очень рано женился и прожил с одной любимой им женщиной много лет, на других, мимолетных, у него просто совсем не оставалось времени. В свои лучшие, молодые и здоровые годы он практически жил на работе, да и в принципе он был однолюбом. А после гибели жены — такой внезапной, и к которой он совершенно оказался не готов, — он сначала сильно горевал, а потом сам заболел, видимо, от всех этих переживаний, долго лечился, и ему было вообще не до чувств.

Конечно, в последнее время, после выздоровления, рядом с ним периодически появлялись какие-то женщины, но он чувствовал, что все это, скорее, их инициатива, а не его, и никто его серьезно не цеплял. Юра, правда, считал, что, наконец-то, Константин приходит в себя и все делает правильно: красивые женщины рядом нужны для удовольствия, чтобы провести полезный для здоровья или просто приятный досуг, и чем их больше, тем лучше. Юра был тот еще донжуан, конечно.

Но вот сейчас, в месте, в котором Константин еще пару недель назад вообще не думал оказаться, да о котором он вообще даже ничего толком не знал, он вдруг почувствовал, что оказывается в ситуации, когда ему, впервые за долгое время, неожиданно захотелось все взять в свои руки. И неужели это все из-за этой смешливой и светлокожей москвички с блестящими зелеными глазами? Да ну, не может быть! Что это за волшебство такое последние два дня? Он же вообще ничего подобного не планировал, тем более здесь.

Он то, может быть, и не планировал, но кто бы его вдруг стал спрашивать-то? Там, наверху, на границе мироздания такие вопросы не задают, потому что ответы на них никому не нужны.

Они наконец дошли до отеля, остановились у входа — дальше тянуть совсем не получалось, и пора было прощаться. И Константин вдруг, как будто в замедленной съемке с коптера, увидел их силуэты откуда-то сверху: себя, долговязого, угловатого, с серебристыми волосами, руки в карманах куртки, — и, напротив него, невероятно прекрасную девушку. И где-то глубоко-лубоко внутри него, в недрах его личной, внутренней вселенной, сначала тихонько и издалека, а потом все динамичнее и мощнее, заиграла крещендо музыка. И вместе с этой музыкой в него вдруг влились уверенность, решимость, задор и даже своеобразное мальчишеское озорство, и он подумал, да будь что будет, он же вообще ничего плохого и, уж тем более, недостойного и предосудительного не делает. И тут же предложил: