Шерегеш

Мощная и быстрая троица сразу же оторвалась от них вперед и почти скрылась из виду, превратившись в яркие точки тут и там, напоминая рождественские игрушки на заснеженных елях. Ну и ладно, сейчас Константин почему-то вообще не расстроился. Через какое-то время, понимая, что им их уже не догнать, он и Габи, не сговариваясь, как только немного выехали на край опушки из леса, тут же со смехом рухнули на склоне, чтобы немного передохнуть.

Они сидели рядышком, плечом к плечу, как заговорщики, прерывисто дышали, но, все равно, восхищенно и, даже как будто бы немного растерянно озирались по сторонам.

Вокруг них были километры, да что там километры, сотни километров бескрайнего снега, запорошенные и замерзшие белые конусы елей и дикого кедра, вокруг них была умиротворяющая, морозная тишина. Только вдалеке чуть слышно шелестела почти бесшумная тайга, но сейчас совсем не пугающая и сизо-серая, а белоснежная, кристально-чистая, сверкающая и искристая. Кузбасс — промышленный и очень суровый регион России, серый и морозный, но сейчас эти двое видели вокруг себя только абсолютную, безупречную, чистейшую красоту. Восхитительно.

Габи прикрыла глаза, прислушалась к едва различимым звукам вокруг, и вдруг неожиданно громко сказала вслух:

— А ты знаешь, что у тишины тоже есть своеобразный звук? — ее звонкий голос отрикошетил от сугробов вокруг них и пронесся легким эхом по сторонам.

Константин с удивлением покосился на нее. Надо же, оказывается, он не один так всегда думал. И кивнул.

— Я очень люблю музыку, даже умею немного играть на фортепиано, но почему-то не очень люблю слушать музыку, когда гуляю в лесу, или нахожусь в горах. Природа ведь сама по себе такая самобытная, и мне почему-то не нравится заглушать чем-то посторонним этот самодостаточный звук. Для меня и лес и горы, они как будто живые, как старые друзья, я обожаю их с детства. И иногда мне кажется, что у них есть свой собственный особенный язык, и если человек его знает и понимает, то они никогда не сделают ему плохо и всегда помогут, если что-то случится. Надо только слушать очень внимательно. Как ты думаешь, может ли так быть?

Это было достаточно интересное размышление, и Константин снова кивнул.

— Ну в целом, согласен. Кроме того, что и лес, и горы все-таки могут быть очень опасны. Нужно быть осторожным и аккуратным и не соваться туда одному, — он зачем-то взял и положил свою руку Габи на плечо и тихонько его сжал, как бы подтверждая свою мысль, что она здесь не одна, их двое и они в относительной безопасности.

Он сможет ее защитить.

А та уже доставала смартфон и делала несколько фотографий нетронутой дикой природы вокруг, и тут же в моменте щелкнула их с Константином на фоне всей этой неописуемой совершенной красоты. Надо же: теперь у них уже есть общее селфи вместе в горах на фоне зарождающегося заката, и только у них двоих, а больше ни у кого. И уж точно ни у каких двухметровых волейболисток, почему-то подумал Константин с легким злорадством.

На фотографии он, конечно же, вышел старым и страшным, но искоса поглядывая на девушку, решил промолчать. Та долго и внимательно разглядывала фото, с улыбкой увеличивая их лица на экране, и ему почему-то показалось, что она совсем так не считает. Может, у нее плохое зрение? Надо будет при случае спросить об этом.

Он обвел взглядом снежные дали и вдруг, неожиданно, увидел рядом с ними лису. Ничего себе, а они здесь вовсе и не вдвоем, получается. И откуда это она здесь взялась, почти на трассах получается, и не боится людей? Он легонько постучал ладонью Габи по плечу, чуть шевельнул другой рукой и головой в ее сторону, стараясь не спугнуть рыжую красотку. Девушка повела взглядом за его рукой и тоже заметила пушистого зверька, тихонько ахнула и тут же счастливо засмеялась, навалившись своим телом на Константина, вытягивая шею и пытаясь из-за его спины ее повнимательнее разглядеть.

— Вот это да-а-а! Смотри, какая малышка, смешная и пушистая. Может, это лисенок? Хотя нет, скорее, все-таки лиса. Слишком уж деловая.

И снова ему показалось, что вокруг него зазвенели колокольчики и зашелестел на зимнем ветру летний цитрусовый сад. Как такое вообще возможно почувствовать в этой снежной чаще, он никак не мог понять. Да нет же, это просто невозможно, у него что-то явно не то с головой.

Искристый смех Габи снова негромким эхом отозвался вокруг. Лисица тут же навострила ушки, следила за ними своими глазками—бусинками, готовая к прыжку. Но пока не сбегала, понимала, что на нее смотрят и что это ее обсуждают, и, как будто бы, позволяла этим двоим еще немножко полюбоваться собой. Наблюдала за парочкой гостей, ведь это именно они были здесь, в ее владениях, у нее в гостях.

— В следующий раз надо будет взять с собой колбасы с завтрака, — тихо, продолжая заливаться легким смехом, сказала Габи прямо ему в ухо, чуть ли не стукаясь своим шлемом о шлем Константина.

Тот, затаив дыхание, кивнул. Он пытался вспомнить, видел ли он хоть раз в жизни живую лису в природе, где-то, кроме зоопарка. Вроде бы нет. А Габи всегда была в моменте и уже продумывала план приручения лесного жителя. И лисица, как будто услышала и поняла ее слова, повертела в разные стороны головой, — они были готовы поспорить, что она кивнула им в знак согласия: «Да-да, приходите в следующий раз в гости с едой», — цыкнула, а потом вдруг резво прыгнула куда-то в сугроб и тут же исчезла.

Константин в полном восторге и восхищении повернулся к девушке. И теперь уже они оба, не сговариваясь, глядя друг на друга, счастливо рассмеялись.

Как странно, — подумал Константин, — он вроде бы уже давно не мальчик, и столько всего в жизни повидал и пережил, но никак не мог в очередной раз не удивиться сейчас, как жизнь может быть так непредсказуема. Еще вчера он был страшно всем недоволен, очень сердит, и ничему не рад, все его раздражало, а сейчас, в моменте, он сидит здесь с этой разноцветной, веснушчатой москвичкой на вершине горы, где-то посредине их родной и любимой, одной на двоих огромной страны, да что там страны — целого мира. И смеется, и фотографируется с этой румяной, прелестной девицей, о существовании которой совершенно не подозревал еще двадцать четыре часа назад. И, что самое странное, ему сейчас необычайно хорошо, и все это ему очень нравится, он чувствует себя молодым, полным сил и абсолютно здоровым.

Так не бывает. Или все-таки бывает?

Он никак не мог определиться: приятное присутствие этой молодой женщины с необычными, прозрачными глазами почему-то все время сбивало его с толку.

Горы, как место действия и встречи, неожиданно уравняли их возраст и социальный статус. Ведь на заснеженных вершинах, в многослойных доспехах и закрытых забралах, в горнолыжных перчатках, сноубордических ботинках, в шлемах с зеркальными масками, не оставляющих открытыми ни одного сантиметра кожи, и со ски-пассами в карманах, на какое-то время все становятся равны. Различается только уровень катания.

Симпатичная, смышленая и смешливая Габриэла ничего о нем не знала, как, впрочем, и он о ней, была внешне намного его моложе, но он чувствовал ее пытливый ум, доброжелательность и даже как будто бы какую-то искреннюю заинтересованность на свой счет. Он давно не припоминал в своей жизни такого бескорыстного отношения, и для него оказалось полной неожиданностью встретить это здесь. Ему это было по-человечески, да что там говорить, и по-мужски, очень приятно.

Казалось, что Габи не замечает недостатков в его внешности, нескладного роста, помноженного на чрезмерную худобу и бледность, а просто видит в нем приятного, умного собеседника, с которым можно остроумно пошутить и добродушно посмеяться, и отличного райдера, с которым можно неплохо прокатиться между елок. Она совсем не старалась с ним кокетничать или строить из себя капризную девицу, и он чувствовал, что ей просто было с ним весело и интересно. Здесь, в центральной Сибири, в центре ледяной тайги, в белоснежном и пухлом снегу, они очень неплохо играли на равных, и он по-мужски разгадал ее и уже понимал, что может на нее положиться, что бы ни случилось в горах, а ведь случиться здесь могло все, что угодно, и его, неожиданно возникший к ней искренний интерес, был взаимный.

И Константин вдруг даже, как будто бы, немножко застеснялся своих странных и неожиданных эмоций — всего того хорошего, что расплывалось и таяло сейчас у него внутри. И вот этого он уж совсем точно от себя не ожидал.

Он поднялся на ноги, точнее на сноуборд, и протянул девушке руку (первый раз за время их знакомства), а когда та поднялась, вдруг взял и отряхнул ее сзади от снега. Ничего не означающий порыв, они оба были в горнолыжных перчатках, но тем не менее, в этом был какой-то элемент давно забытой им заботы. «Интересно, а видит ли она во мне мужчину, или ее этот аспект отношений противоположных полов совершенно не волнует? Вот бы это узнать как-нибудь», — зачем-то ни с того ни с сего подумал Константин.

— Здесь хорошо, но нам пора, — он натянул маску на глаза и подтолкнул Габи чуть правее, где уходящий вниз склон был с уклоном покруче.

— Я поеду вперед, так лучше, там внизу может быть вода. Ты за мной, хорошо? Не отставай, но я буду поглядывать назад.

И она, в знак согласия, кивнула ему своим сапфировым забралом.

Спускаться они уже сознательно старались помедленнее, петляя между елями в чаще, и любуясь красотами вокруг, перекрикиваясь и смеясь. Потом вынырнули на плоскач, но мягкий, рассыпчатый снег позволял даже им — сноубордистам не снижать здесь скорость и выкатывать по плато до самого подъемника. Поднимался ветер, сначала слабый, умеренный, но, через некоторое время, резко меняющий силу, как это часто бывает в горах. Невероятной красоты закат вступал в свои законные права. Тяжелые, сизо-розовые, дымчатые облака налетели стаей и начинали низко нависать над белыми конусами елей, создавая купол. Они притормозили.

— Обалдеть, как красиво! Габи, а ты можешь сделать фото и потом мне переслать? Я был бы тебе очень признателен.

Константин, побывавший во многих городах и странах мира, не встречал нигде такого фантастического неба.

Но той и не требовалась такая просьба: она уже настраивала кадр. Правда, нужно было действовать побыстрее. Не успела Габи стянуть перчатку, как ее пальцы тут же заледенели, и ей пришлось согревать их своим дыханием. Холодало…

Парни ждали их внизу, у подъемника, уже успев выпить почти весь Егермейстер из очередной зеленой бутылки, которую они, как обычно, взяли с собой с утра, его осталось на пару пальцев на донышке. Задрав головы, они тоже наблюдали за потрясающей красоты небом. Все были уже слегка навеселе, румяные и веселые, и поприветствовали отстающую парочку гоготом и беззлобным улюлюканьем.

Константин ухмылялся и тоже сделал пару глотков терпкого травяного эликсира, который моментально разлился внутри его тела, проникая в самые кончики пальцев на руках и ногах, и согревая их. Протянул бутылку Габи, но та отказалась. Она не любила напитки, похожие на микстуры, и почти никогда их не пила.

— А мы зато видели лису — рыжую, мелкую и с пушистым хвостом больше себя! А вы — нет! — Габи была в таком восторге, что никакой гогот и хохот парней не могли испортить ей настроение; она действительно своим свободным и добродушным характером могла противостоять им всем.

Константин уже давно уловил это в ней и считал это прекрасным качеством. Габи была всегда на своей волне и верна себе.

И, отстояв небольшую очередь, они все-таки успели на закрывающийся подъемник и поползли наверх, чтобы с другой стороны горы спуститься прямиком к ним в поселок. На вершине горы к вечеру уже было сильно холоднее, и ветер еще больше усилился. Им в спины летела поднимаемая со склонов поземка снега — подталкивала их к спуску. Погода менялась, и завтрашний день по прогнозам обещал быть уже не таким спокойным, безветренным и безмятежным.

Ну что же, ничего с этим не поделаешь. Горы — это природа во всей своей абсолютной силе и мощи, и здесь всегда есть определенная непредсказуемость.

Вот это денек, а ведь я уже почти собрался улететь отсюда, —вдруг подумал Константин. Рядом с ним, в пестром, зелено-розово-голубом комбинезоне и фисташковом шлеме, подхватив подмышку борд, уверенно по наполовину расчищенной дороге шагала та, которая неожиданно удивительным образом растормошила его и, странным образом, привнесла в его жизнь то, что он очень давно начал забывать: радость, искренний смех и своеобразный кураж.

Он встретил красоту в самом настоящем своем проявлении — девушку с лицом ангела.

Совсем стемнело, когда они дошли с Габи до ее отеля. Оказалось, что они все жили на одной улице, только в разных ее концах, и отель девушек был ближе к склонам, недалеко от самого подножья горы центрального сектора. На прощание та по очереди обняла парней, а когда дошла очередь до Константина, он не удержался, крепко обнял ее и даже слегка чмокнул в щеку. Он решился это сделать на правах человека, с которым у нее вообще-то уже есть совместное селфи, и надо будет потом попросить ее скинуть ему и это фото тоже. Габи подняла на него ласковый взгляд своих удивительно прозрачных бледно-зеленых глаз, улыбнулась, но ничего не сказала и не коснулась в ответ его щеки. Жаль, но еще ведь не вечер, правда же? И что это за мысли такие бродят у него в голове??

А после они все, перебивая друг друга, вдруг тут же договорились встретиться после ужина во вчерашнем баре, выпить по кружечке пива или чего-то более крепкого и обсудить сегодняшний просто невероятный день! Заметано!

Поздно вечером в баре было все также весело и шумно, как и вчера, но, тем не менее, все было уже совсем по-другому. И Константин после душа, благоухающий и причесанный, в новом кашемировом свитере, чувствовал себя уже совсем не таким несчастным, как вчера. Сегодня он съел вкусный обед и не менее вкусный ужин, замечательно провел день на склонах в такой необычной и симпатичной компании и планировал в этой же приятной компании завершить этот прекрасный вечер и, в довершение, выпить чудесный напиток цвета глаз его новой знакомой. А может быть, и что-то еще покрепче. Вот так.

Мужской компанией они расположились на вчерашнем диване за небольшим столом, через десять минут заставленным бутылками с лимонадом, кружками с пивом, коктейлями из Ягера, который они принесли с собой, со спрайтом и куба-либре.

Испанцы, миловидный и ухоженный паренек (ну естественно, такие очень любят дружить домами, так сказать), и симпатичная кудрявая девушка, его сестра, а также Миле и Габи пришли чуть позже. Габи тут же раздобыла еще два стула, в этом она была абсолютный профи.

Даня, вдруг после пары бутылок пива перешедший на коктейли, начал настаивать, чтобы девушки сели комфортно на диван, и все тянул их туда. Но неожиданно Миле, обняв его и вежливо отстранив своим корпусом, усадила на этот самый диван его самого, а вдобавок — и своих испанских друзей, братца и сестру, которые очень плохо говорили даже по-английски.

И совершенно на этот диван наплевала в плане собственного комфорта, и это было так круто на самом деле, что парни немного прифигели, когда она вдруг взяла и раскидала перед ним огромное количество салфеток и села на них, облокотившись о диван, на пол. Вытянула вперед свои длинные роскошные ноги, а Габи в своих темно—синих кожаных леггинсах, голубой воздушной оверсайз—рубашке с кружевами, и лакированных берцах Dr. Martens (запредельно—очаровательное сочетание нежного с грубым) запросто уселась рядом с ней по-турецки. И Миле весело приобняла ее своими бесконечными руками, и они стали засыпать друг друга шутками, демонстрируя всем абсолютно искреннюю дружбу. И все это у них произошло так естественно и с каким-то абсолютно невероятным искристым смехом, придававшим им обеим какое-то особое очарование.

— А что, так можно было? — спрашивал Юра с удивлением и одновременно с нескрываемым восхищением в голосе.

Наверное, ему еще многому предстояло поучиться в этой жизни.

Оказывается, возраст, опыт и даже деньги — это не всегда про самое интересное. Есть кое-что еще.

Константин внимательно и даже как будто бы немного сбивая свое дыхание старался незаметно наблюдать за этой компанией, но получалось так себе: потому что, если бы кто-то к нему пригляделся, то сразу же заметил бы, что смотрел он на них во все глаза. Почему-то ему хотелось составить какое-то свое собственное личное мнение на их счет.

Никогда и ни у кого он не встречал такой абсолютной внутренней свободы, желания выглядеть так, как тебе хочется, и делать только то, что тебе нравится, не смотреть по сторонам, не обращать внимание на чужое мнение и быть счастливыми в моменте. Чувствовалось, что этим двоим интересно и хорошо вместе. Их отношения строились на самом правильном, понятном каждому языке: на дружбе, уважении, поддержке и искренней симпатии, без какого-либо скрытого подтекста. На людях они держались максимально естественно и даже немного стеснительно, совершенно не выставляя чувства напоказ.

Со стороны они выглядели как два полярно-красивых, робких старшеклассника, паренек и девчушка — очень стильные, очень симпатичные, очень обаятельные и при этом совершенно разные. Люди из разных миров, которые вдруг встретились и выбрали друг друга.

Константину сначала показалось, что Габи не носит никаких украшений, а потом он понял, что ошибся. На запястье у нее висели очень красивые часы с циферблатом цвета индиго и бриллиантиками вместо цифр. Он знал эту коллекцию и их цену, — он дарил своей дочери похожие. А когда она забирала свои гладкие волосы за уши, то в них, проколотых в нескольких местах, сверкали самые настоящие природные бриллианты, насколько он в этом разбирался, на вид почти по полкарата каждый. В духе шикарной норковой шубы — это очень впечатляло. А ошибся он потому, что на склоны Габи никогда не надевала ни часы, ни все это многокаратное безумие. Интересно, это подарок от звезды волейбола или нет? Да и почему ему вообще это интересно?

Браслеты, цепочки и кольца она действительно не носила, зато все это в этой паре с лихвой восполняла Миле. Огромное количество цепей на шее, колец, штук по пять браслетов на каждом запястье — от дорогущих бриллиантовых известных брендов до простых кожаных фенечек, — серьги в ушах и в носу. На ком-то другом это все смотрелось бы как цыганщина и безумный китч, но только не на почти двухметровой Миле. Все ее открытые части тела, насколько он мог видеть, были в татуировках: руки, шея, за ушами, даже на лице бледными чернилами в районе висков были выбиты какие-то латинские символы и кресты. Что-то невероятное, абсолютно не славянское, с отсылками к каким-то африканским или индейским племенам, но на ней все это смотрелось максимально органично и, сливаясь с ее оливковой кожей, придавало ей какой-то особый расслабленный шарм.

И когда они прощались поздно вечером, Миле обняла его и со своим невероятным акцентом умудрилась сказать на смеси испанского и русского:

— Буэнос ночес, Коста, отличный был день.

И он, взаимно обнимая ее мощную спину, был с ней абсолютно солидарен.

Он чувствовал, что его что-то зацепило, никак не мог понять, что именно, терялся в догадках, недоумевал и мысленно постоянно возвращался к этой странной парочке, к образу этих двух девушек. Пытался себе что-то представить, хотя сам толком не понимал, что именно.

Два тела, одно — крепкое, ладное, очень стройное, с высокой грудью, красиво обтянутой спортивным рашгардом, с матовой белой кожей, второе — почти двухметровое, оливковое, загорелое, с рельефными мышцами. Длинные прямые темно-рыжие волосы и короткий, кудрявый блондинистый ежик. Негатив и позитив. И дальше в фантазиях Константина все скатывалось в какую-то откровенно дикую пошлятину, ну, чисто мужской подход. Об этом всем уже давно сняли огромное количество фильмов, но он просто никак не мог нормально об этом думать, представляя конкретно этих двух.

Ему, как будто бы где-то глубоко внутри, вдруг становилось немножко тоскливо, и сердце почему-то начинало щемить. И поэтому никак в его голове не укладывалось, что между этими двумя происходит на самом деле: как они познакомились и, если они вместе, то как долго и надолго ли? И трудно ли любить человека на расстоянии, в разных странах? А если в разных городах, то это проще или нет? Или это все-таки никакая не любовь, а что-то другое? Что их вообще связывает, этих двух необычных женщин, на самом деле?

И, засыпая с этими странными и какими-то совершенно неожиданными для себя мыслями в своем шикарном, пустом номере и в огромной постели, в которой он вдруг определенно захотел оказаться не один (надо же, как был прав Юра в своих искрометных, ироничных комментариях), Константин впервые за последние два года забыл принять таблетки.

День четвертый. Этот понедельник мы проведем с тобой только вдвоем

На завтраке в самом дорогом отеле поселка, отеле «Горный», в котором, как мы уже знаем, остановились Константин, Юра и двое их друзей, Данил и Артем (симпатичный юрист в олдскульных очках, который, недавно съездив в командировку в Ростов, познакомился там с такой же близорукой девицей и теперь днями и ночами с ней переписывался, и все его мысли серьезно были заняты новой знакомой), подавали игристое и красную икру. Неудивительно, ведь за те деньги, сколько стоила здесь ночь, можно было подогнать к ресторану целый грузовик брюта.

Намазывая сливочное масло на свежеиспеченную хрустящую булку хлеба и сооружая трехъярусные бутерброды с икрой (это нужно для восстановления сил всем, кто покоряет горные вершины, настаивал Юра), парни весело и, совсем не стесняясь в выражениях между собой, беззлобно ржали и, как сплетники на лавке около подъезда, обсуждали в полголоса вчерашнюю необычную компанию. Что уж греха таить то, все были под впечатлением.

Даня и Темыч поглядывали на Константина. Они давно знали: тот в принципе не любил пошлых шуток, да и вообще — это странно, но он вон вчера задержался с этой бледнолицей брюнеткой на горе, кто знает, может они вообще уже скорешились? Лучше попридержать искрометные шуточки до поры до времени.

Но тот, тщательно выбритый и пахнущий шикарным лосьоном после бритья (и это на горнолыжном-то отдыхе, где мужчины вообще не бреются и обрастают бородой, как Йети) в разговоре особо не участвовал, безучастно жевал омлет с томатом и беконом и рассеянно смотрел попеременно то в окно, то на пузырьки в бокале игристого Юры. И продолжал раздумывать со вчерашнего дня: вот тут пузырьки, и в лимонаде со вкусом фейхоа тоже пузырьки, а какие разные напитки! Такие же разные, как и его новые знакомые — испанская волейболистка и зеленоглазая москвичка, просто огонь и вода, соль и карамель.

Правда, сегодня мысли пойти вглубь поселка и замерзнуть на его окраине у него уже не возникло, он чувствовал себя отдохнувшим, практически здоровым, второй день его вообще не тошнило, неожиданно появился аппетит, и даже бледные впалые щеки с утра в зеркале как будто бы немножко округлились и зарумянились, надо же, неплохо, однако, на него горы влияют. Или дело не только в горном воздухе?

Парни продолжали болтать и сошлись во мнении, что нужно посмотреть по ситуации, пока все с этими двумя было не очень понятно, но это все в любом случае очень увлекательно и интересно, и почему бы им не продолжить общение.

А Константин в это время уже мысленно был одной ногой на горе. Интересно, увидится ли он сегодня со своими новыми знакомыми? Не то, чтобы он сильно горел желанием, но… было бы очень неплохо. Он поймал себя на мысли, что кататься с Габи ему вчера неожиданно было намного приятнее и интереснее, чем с Юрой и парнями. Те были слишком нацелены на скорость и быстрый спуск, и Константин был уверен, что они почти не смотрят по сторонам. Он и сам раньше всегда так делал, катаясь вместе с ними. Он, в принципе, никогда без них и не катался раньше: его умершая жена в свое время не особо разделяла его увлечения горнолыжным спортом.

Но с Габи все было по-другому. Она отлично и смело каталась, не тушевалась, как он мог уже заметить, но немного притормаживала его, и в этом была своеобразная прелесть: он успевал разглядеть все богатство и красоту безупречной, невероятной природы вокруг них и насладиться ей. Ее искристый смех до сих пор стоял у него в ушах, и он вдруг очень захотел услышать его вживую. Интересно, эти двое уже на склоне? Или две? Или как вообще правильно говорить об этих незаурядных спортсменках в третьем лице?

А этих двух ничего уже не могло сбить с панталыку: раз приехали кататься, и погода, как-никак, пока еще позволяет, — значит, идем кататься. Ни нарастающий холод, ни порывистый ветер, особенно усиливающийся на открытых креселках, поднимающих катальщиков наверх, а на склонах сильно тормозящий скорость, ни надвигающийся, по прогнозам синоптиков, снегопад не могли их уже остановить. Ровно в девять утра Камилле и Габриэла, в полном обмундировании, подхватив лыжи и сноуборд, уверенно шагали к подъемнику. Римский двухметровый легионер в черном и рядом подвижный, веселый, разноцветный и, по всему виду, как будто бы легкомысленный и несерьезный Арлекин.