Ранг F: Наследник Пепла

Она медленно опустила влажные глаза на золотую монету. Дрожащей, бледной рукой накрыла ее и крепко сжала в кулаке. Остатки ее искусственной гордости окончательно рассыпались в пыль. Перед ней сидел хищник, и она это предельно четко поняла.

— Я… я согласна, — еле слышно выдохнула она, признавая поражение. По ее впалой щеке скользнула одинокая слеза отчаяния, которую она тут же торопливо смахнула. — Что мне делать, господин?

— Собери свои скудные вещи. Завтра рано утром придешь в мою усадьбу. Старик Архип покажет тебе твою комнату в крыле для прислуги и выдаст первые бумаги для работы. И запомни одно, Анна: преданность я оплачиваю очень щедро. А за обман наказываю так, что смерть покажется избавлением.

Я плавно выпрямился, убирая невидимое давление ауры. Анна жадно вдохнула полной грудью, словно только что вынырнув из-под темной воды. Она больше не смела смотреть мне в глаза, покорно и низко склонив голову.

Я развернулся и неспешно, прогулочным шагом покинул пыльный архив. Правая рука снова тупо заныла, настойчиво напоминая о порванных ночью капиллярах.

Начало было положено. Базовый актив приобретен. Теперь оставалось только пережить грядущую ночную тренировку с Ледяной княжной, которая, несомненно, снова выжмет из моего изломанного тела все соки. И я поймал себя на странной мысли, что жду этой боли с пугающим, первобытным нетерпением.

Глава 9. Точка кипения и фактор внешнего вмешательства

Илья Коростылёв

Боль давно стала привычкой. Она въелась глубоко под кожу, пропитала мышцы и дергала за обнаженные нервы, не давая ни на секунду забыть о слабости моего нынешнего тела. Скинув насквозь мокрую от холодного пота рубашку на камень, я стоял в самом центре расчищенного подвала. Парочка старых эфирных ламп, которые старик Архип каким-то чудом вернул к жизни, едва разгоняла подвальный мрак. Ломаные, дрожащие тени на древних сводах делали хранилище похожим на настоящую пыточную — чем оно, по сути, сейчас и являлось. До скрипа в челюстях я методично, раз за разом, проталкивал тонкие струйки маны по своим узким, сопротивляющимся каналам.

Пытался хоть немного их растянуть, придать эластичности перед тем неминуемым давлением, которое обрушится на меня с приходом Софии. Каждое такое усилие отдавалось в груди и руках обжигающей, огненной резью. Вздувшиеся вены потемнели, проступая на бледной коже болезненным, пульсирующим рельефом. Вчерашние глубокие царапины на спине от ногтей Ледяной княжны вспыхивали саднящим жаром при малейшем движении лопаток. Я тяжело навалился на каменный аналой, со свистом втягивая в горящие легкие сырой воздух. Тело колотила крупная дрожь истощения, но разум оставался кристально чистым и по-звериному злым. Я предельно четко понимал, ради чего всё это терплю. Халявная власть мгновенно утекает сквозь пальцы при первой же серьезной проблеме. Сила, которую я хотел забрать себе, требовала жестокой перековки. Врожденную слабость нужно было выжечь каленым железом. Внезапно легкий сквозняк мазнул по влажной спине — температура в подвале начала стремительно, неестественно падать. По натянутой, как струна, нити нашей эмпатической связи я уловил ее присутствие за секунду до того, как на винтовой лестнице раздались тихие шаги. Организм отреагировал мгновенно и абсолютно по-животному. Пламя источника внутри взревело, плеснув в кровь адреналин. Внизу живота тут же налилась тяжелая, горячая свинцовая тяжесть.

Измученное тело безошибочно отзывалось на свой идеальный раздражитель. София спустилась бесшумно. Строгий брючный костюм скрыт под приталенным шерстяным пальто, платиновые волосы стянуты в безупречный узел. Неприступная аристократка в декорациях трущоб. Вот только я видел, как тяжело вздымается ее грудь, и сквозь связь чувствовал заполошный ритм ее сердца. Она замерла в паре шагов. Прозрачные глаза скользнули по моему торсу, мазнули по синякам и поднялись к лицу. — Выглядишь отвратительно, Коростылёв, — тихо бросила она. За деланным равнодушием отчетливо фонила жажда. — Как кусок отбитого мяса.— Готовлюсь к визиту Ее светлости, — хрипло усмехнулся я, выпрямляясь и поворачиваясь к ней лицом. — Не хочу разочаровать тебя, когда ты начнешь вливать в меня свою родовую стужу. Ты же именно за этим пришла?Она медленно стянула с рук тонкие кожаные перчатки, небрежно бросив их на ближайший сундук. Затем расстегнула пуговицы пальто, позволив тяжелой ткани скользнуть с плеч прямо на грязный пол. Под ним оказалась белоснежная шелковая блузка, плотно облегающая фигуру.

— Я пришла забрать то, что принадлежит мне по нашему договору, — София сделала уверенный шаг вперед, решительно сокращая дистанцию. От нее пахло дорогими духами, морозной свежестью и тем едва уловимым, будоражащим запахом чистого женского возбуждения.

— Мой отец уверен, что ты сдохнешь на Арене, просто не выдержав откатной отдачи моего заклинания. Я пообещала ему красивую, абсолютно легальную смерть нищего с F-рангом.

— Как это заботливо с твоей стороны, — я не отступил ни на дюйм, позволяя ей подойти вплотную. — И что мы будем с этим делать?

— Мы будем ломать твои пределы, Илья. Прямо сейчас. Она обошлась без долгих предисловий. Ледяные, узкие ладони легли мне на грудь — точно туда, где тяжело колотилось сердце. От резкого контраста температур меня пробила крупная дрожь. Вздернув подбородок, София ударила по моим глазам тяжелым взглядом и без малейшего предупреждения открыла заслонки своего А-рангового источника. Удар оказался поистине сокрушительным. Абсолютный ноль ворвался в мою энергоструктуру, как сорвавшаяся с цепи лавина. Концентрированная ледяная магия с силой ударила по каналам, безжалостно разрывая стенки и буквально вымораживая кровь в жилах.

Боль мгновенно затопила всё, мир перед глазами выцвел до звенящей белизны. Из горла вырвался сдавленный глухой рык, больше похожий на предсмертный хрип. Колени предательски дрогнули и подогнулись, но София намертво вцепилась в мои плечи, силой удерживая на месте. Ее острые ногти до крови вонзились в мою кожу.

— Держи, Коростылёв! — злобно оскалившись, хищно прошипела она мне прямо в лицо. Ее расширенные зрачки затопили почти всю радужку. — Принимай всё! Заставь свой гребаный огонь работать! Я задыхался. Лед намертво сковывал легкие, грозя искрошить нутро на мелкие осколки. Но на самом краю, когда измученное сознание уже молило об отключке, безотказно сработал инстинкт выживания. Багровый Резонанс, затаившийся на самом дне моего истерзанного источника, с ревом ударил навстречу льду. Темное пламя не стало отторгать чужую силу Вяземской — оно начало агрессивно ее поглощать, перемалывая мертвую стужу в пульсирующую фиолетовую мощь. Боль никуда не исчезла, она просто сменила вектор. Теперь жесткий разрыв каналов сопровождался диким, опьяняющим приливом силы. Я физически ощущал, как стремительно растет моя пропускная способность, снося в щепки те природные потолки, о которых низшие ранги даже не смели подозревать. Вместе с этой обжигающей мощью накатила и чистая, животная похоть. Смешение двух полярных стихий било по мозгам жестче любого химического стимулятора.

Это было жгучее, разъедающее ощущение абсолютной власти и такого же безоговорочного подчинения, стирающее к чертям все социальные условности. Глухо рыкнув, я перехватил тонкие запястья Софии, силой оторвал ее руки от своей груди и резким, безжалостным рывком впечатал спиной в стеллаж. Старые дубовые доски угрожающе затрещали под ее весом, сверху на нас посыпалась вековая труха. Она даже не попыталась вырваться или дрогнуть. Ее губы лишь изогнулись в откровенно жадной, провоцирующей усмешке.

— Мало, — горячо выдохнула она прямо мне в губы. Ее упругая грудь под тонким шелком часто вздымалась, дразняще мазнув по моей разгоряченной коже. — Ты можешь гораздо больше.

— Я могу всё, — прохрипел я, маниакально глядя на ее рот. Мои широкие ладони по-хозяйски скользнули по ее талии, безжалостно скомкали ткань блузки и жестко сжали бедра, приподнимая и заставляя вжаться в меня еще плотнее. Я кожей чувствовал ее крупную дрожь, ощущал, как пульсирующий жар пробивается сквозь плотную ткань брюк, наглухо перекрывая ее ледяной фон. Подавшись вперед, я грубо, по-животному впился в ее губы, отбросив любые жалкие намеки на нежность. Наш поцелуй больше походил на отчаянную драку. Мы больно столкнулись зубами, я с применением силы смял ее сопротивление. София ответила мне такой же остервенелой, дикой яростью. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в мои волосы, с силой оттянули их назад, чтобы добраться до напряженной шеи и до крови прокусить кожу.

Острая вспышка боли лишь щедро плеснула масла в наш полыхающий огонь. Сорвавшись на рык, я ухватился за ворот ее шелковой блузки и дернул на себя. Дорогая ткань с треском разошлась по шву, пуговицы со звонким стуком брызнули на каменный пол, обнажая черное кружево дорогого белья.

— Илья… — голос гордой княжны сорвался на откровенный стон, когда я жестко и властно накрыл ее грудь ладонью. Она податливо выгнулась, еще теснее прижимаясь к моему телу. Ее нестабильная магия теперь ровно пульсировала в едином ритме с моим сбитым дыханием. Воздух в подвале стал невыносимо вязким от запахов пота, дорогих духов и той агрессивной, животной мощи, что рвалась из нас наружу. Моя ладонь скользнула ниже, нетерпеливым рывком расстегивая тяжелую пряжку ее ремня. Мне до одури хотелось взять ее прямо здесь, грубо прижав к стеллажу, сорвать остатки мешающей ткани и снова с головой погрузиться в ту обжигающую тесноту, от мыслей о которой у меня плавилась крыша весь сегодняшний день. Она нетерпеливо потянулась к пуговице моих джинсов, ее пальцы заметно подрагивали от желания.

— Давай, — выдохнула она мне в самое ухо, чувствительно прикусив мочку. — Жестче…

Я уже собирался забросить ее на освобожденную полку, когда мир вокруг нас буквально разорвало на куски. Оглушительный, чудовищный взрыв сотряс землю прямо над нашими головами. Древние каменные своды протяжно гуднули, сверху густо посыпалась едкая пыль и увесистые куски старой кладки.

Ударная волна оказалась такой неистовой мощи, что стеклянные колбы эфирных ламп со звоном лопнули, и половина подвала тут же провалилась во мрак. Мы замерли как вкопанные. Слепая, оглушающая похоть, еще секунду назад туманившая мозги, мгновенно испарилась, начисто выжженная проснувшимися боевыми инстинктами. Резко отстранившись от тяжело дышащей Софии, я машинально задвинул ее себе за спину. Огонь внутри, недавно требовавший лишь одного, в долю секунды свернулся в тугую пружину готовности убивать. Выхватив с пола свою изорванную рубашку, я в пару скупых движений намотал ее на левое предплечье, чтобы получить хоть какую-то защиту от вражеских лезвий. Наверху послышался глухой грохот падающей мебели и быстрые, профессионально слаженные шаги. А затем тишину разорвал короткий, захлебнувшийся вскрик старика Архипа и тяжелый, влажный стук упавшего тела. Этот звук сработал для меня как спусковой крючок. Архип был под моей личной защитой. Никто не имел права вламываться на мою территорию и трогать моих людей. Я до хруста сжал кулаки, пропуская в них ману, жаждущую крови.

София Вяземская

От накатившего, злого раздражения хотелось в голос взвыть. Всего секунду назад я буквально плавилась в его обжигающих руках, готовая на всё прямо на жестких досках стеллажа, упиваясь тем, как он грубо и властно ломает мои внутренние барьеры. И этот беспардонный взрыв всё испортил.

Но я была рождена Вяземской. Наследницей Великого Дома, где девочек с пеленок учили не бальным танцам, а безжалостному искусству выживания. Поэтому женское разочарование и остатки сладкого возбуждения мгновенно уступили место холодной, как вороненая сталь, боевой концентрации. Я одним неуловимым, тысячекратно отработанным движением запахнула разорванную на груди шелковую блузку. Воздух вокруг меня тут же пошел плотной морозной рябью, и в правой руке с хищным хрустом соткалось длинное, бритвенно-острое копье из абсолютно прозрачного, прочнейшего льда. Моя грудь всё еще тяжело вздымалась от прерванной страсти, но глаза уже превратились в два осколка стылого, мертвого стекла, выискивающих цель в пыльном подвальном мраке. Я бросила короткий, сканирующий импульс своей маны наверх, прощупывая пространство сквозь каменный потолок.

— Направленный кумулятивный взрыв. Снесли парадные двери первого этажа и кусок несущей стены, — быстро, сухим тоном профессионала произнесла я, оценивая ущерб. — Защитный контур усадьбы прорван с одной точки.— Инквизиция? — коротко бросил Илья, не отрывая взгляда от осыпающегося потолка.

— Нет, — я отрицательно качнула головой, анализируя структуру чужих агрессивных аур.

— У цепных псов Императора совершенно другой почерк. Они работают грубее, предпочитают брать числом и с воем сирен. Это профессиональные наемники-ликвидаторы. Четкое подавление аур, активные артефакты скрытности. От четырех до шести человек, работают слаженно. Илья злобно оскалился, обнажив зубы. Значит, кто-то решил не дожидаться официального Турнира. Юсуповы, взбешенные потерей богатых рудников? Или мои дорогие братья, решившие под шумок устранить неудобную, строптивую сестру и свалить всё на трущобный криминал? В этом гнилом мире совпадений не бывает. Кто бы это ни был, они заплатили очень большие деньги за наше устранение.

— Они ищут спуск в хранилище, — глухо произнес Коростылёв. В полумраке я видела, как воздух вокруг его сжатых кулаков искажается от нестерпимого жара.

— Если спустятся сюда, в узком пространстве на лестнице нас просто забросают площадной магией. Выбор невелик. Идем наверх. Ты мой Щитоносец, Коростылёв, — мой голос прозвенел ледяной, непререкаемой сталью. Я перехватила свое ледяное копье поудобнее. — Держи дистанцию, не лезь на рожон и прикрывай фланги. Мы на короткую секунду переглянулись. В его черных глазах не было ни капли страха перед элитными убийцами. Только кровожадное, дикое понимание того, что мы сейчас сделаем с теми, кто посмел нас прервать.

Наша совместная гибридная магия, раскачанная прерванным сексом, буквально пульсировала на грани критической массы, требуя выхода. Илья метнулся к винтовой лестнице первым. Его мышцы, еще совсем недавно сводимые судорогой от перегрузок, сейчас работали с пугающей животной легкостью — боевой адреналин и моя мана сделали свое дело. Мы выскочили в холл, щедро засыпанный бетонным крошевом и пылью. Сквозь серую, оседающую взвесь у выбитого дверного проема четко проступили пять силуэтов. Неприметная тактическая экипировка, скрытые безликими масками лица, ни единого герба или шеврона. В руках — матовые клинки и заряженные тусклым светом артефакты. Один из них, возвышающийся над остальными, стоял прямо над скорчившимся, окровавленным Архипом, уже занося клинок для добивающего удара. — Отошел от него! — рявкнул Илья так, что со стен посыпалась уцелевшая штукатурка. Наемники отреагировали без единого лишнего звука или театральной позы злодеев. Командир бросил старика, мгновенно развернулся к нам и вскинул левую руку с зажатым артефактом. Раздалось пронзительное, режущее слух шипение, и в Коростылёва ударили три стремительно вращающихся серпа плотного Воздуха. Такая магия легко режет броневую сталь как картон. Я уже вскинула свободную руку для создания ледяного щита, но Илья даже не подумал уходить с линии атаки.

Шагнув вперед, он просто с силой выбросил кулак, выплескивая накопившееся пламя, густо пропитанное моим льдом. Воздух разорвало хлестким треском. Это был не обычный, стандартный огненный барьер, а плотная, искажающая само пространство фиолетовая стена. Воздушные лезвия наемника с разгону ударили в нее и… бесследно сгинули, словно провалившись в никуда. Не теряя времени, я змеей выскользнула из-за его надежной спины. По моему короткому, безмолвному приказу холл мгновенно вымерз, а пол под тяжелыми ботинками наемников затянуло идеальной гладью чистого льда. Трое ликвидаторов, рванувших к нам с флангов с обнаженными клинками, ожидаемо поскользнулись, потеряв драгоценные доли секунды на восстановление равновесия. Этого времени нам хватило с избытком. Вместо энергозатратных, сложных конструктов я просто вскинула левую ладонь, выпуская веер хирургически тонких, длинных ледяных игл. Из-за тесной связки наших энергоканалов они приобрели пугающий фиолетовый оттенок: внутри каждого полупрозрачного острия теперь ярко пульсировала смертоносная капсула багрового огня. С тошнотворным, влажным звуком иглы легко прошили тактическую броню двоих наемников, намертво впечатав их спинами в кирпичную кладку. Жестокая физика нашего гибрида сделала свое дело: лед вошел глубоко в плоть, а заключенный в нем огонь мгновенно расширился от резкого температурного шока.

Раздались два глухих, отвратительных хлопка, и из-под глухих масок брызнула кипящая, парящая на морозе кровь. Наемники рухнули мертвыми — их грудные клетки буквально разорвало изнутри. Оставшаяся тройка даже не дрогнула, подтверждая свой высокий, элитный профессионализм. Командир, моментально осознав, что привычная защита от магии здесь бесполезна, выхватил второй клинок и пошел на стремительное сближение. Тусклый металл его оружия характерно отблескивал смертоносной зеленью яда. Удар был молниеносным, нацеленным прямо в горло Ильи. Но Коростылёв не дернулся и не попытался увернуться. Он жестко подставил обмотанное плотной тканью предплечье. Лезвие пробило рубашку, глубоко рассекая кожу, но Илья даже не поморщился, стальной, нечеловеческой хваткой перехватив руку убийцы. Он не стал бить в ответ. Вместо этого он влил плотный поток сырой, неконтролируемой энергии прямо в кровеносную систему противника через физический контакт. Глаза командира выкатились от животного, первобытного ужаса. Шейные вены надулись синими буграми, кожа пошла страшными красными пятнами. Илья в прямом смысле слова вскипятил его кровь. Наемник забился в предсмертных конвульсиях, булькая порванными легкими, выронил ножи и стек на грязный пол безвольной, сломанной куклой. Двое уцелевших, мгновенно оценив масштаб потерь за первые секунды стычки, грамотно бросились к пролому.

Инструкция диктовала им любой ценой спасать жизни, раз уж цель оказалась не по зубам. — Никто не уйдет, — процедила я сквозь зубы, и холодное эхо заметалось по обшарпанным стенам. Резко сжав левый кулак, я заставила лед под ногами беглецов пойти змеиными трещинами и изогнуться смертоносными медвежьими капканами. Полупрозрачные ледяные челюсти захлопнулись, с тошнотворным хрустом переламывая их лодыжки. Наемники с размаху рухнули, сорвавшись на крик боли. Илья подошел к ним медленной, тяжелой и неотвратимой поступью. В его раскрытых ладонях уже угрожающе гудели два сгустка багрового пламени. Во взгляде, устремленном на стонущих убийц, не было ни грамма сомнений или человеческого милосердия. Жалость в нашей суровой реальности стоила слишком дорого. Два коротких, выверенных движения. Две яркие вспышки. Острый запах жженого мяса окончательно перебил вонь цементной пыли. Меньше чем за тридцать секунд всё было кончено. В разгромленном холле повисла звенящая тишина, сквозь которую пробивался лишь хриплый, надсадный кашель очнувшегося Архипа и шорох осыпающейся штукатурки. Коростылёв замер среди изувеченных тел, тяжело, с присвистом переводя дух. Кровавое пятно на его порезанном предплечье медленно расползалось по светлой ткани.

Боевой кураж стремительно спадал, обнажая зверскую, выматывающую усталость от запредельной перегрузки энергоканалов. Илья неторопливо обернулся ко мне. В его потемневших глазах я прочла всё без слов. Первобытное возбуждение, прерванное чужим взрывом, никуда не исчезло. Оно лишь щедро смешалось с терпким медным запахом крови, куражом и пьянящим чувством совместного убийства, превратившись во что-то бесконечно опасное, хищное и острое. Облизнув пересохшие губы, я физически не могла отвести взгляда от его тяжело вздымающейся груди. Наша партия окончательно перешла в совершенно иную плоскость. Больше никаких фиктивных договоров и формальных жетонов. Мы стали единой, смертоносной стаей, только что разорвавшей чужаков на своей земле. Кто бы ни стоял за этими наемниками — он совершил главную ошибку в своей жалкой жизни, позволив нам распробовать на вкус наш гибрид в реальном бою.

От автора:

Мы подошли к важному рубежу. Писательство требует огромной самоотдачи, времени и сил, поэтому со следующей главы на книгу открывается платная подписка. Ваша финансовая поддержка — это то, что позволяет мне не сбавлять темп и регулярно радовать вас новыми, качественными главами. Спасибо всем, кто решит пойти дальше со мной. А тем, кто пока не готов — спасибо за то, что были рядом эту часть пути!