Атрофия

— А, ты уже здесь. Я думал, не явишься до вечера. — Он пригладил свои рыжие пряди, торчащие в разные стороны, и зачем-то поправил завязанный на обычный узел галстук.

— Уже почти четыре. — Рик глянул на часы на руке.

— Ничего себе, ладно. Так… — Гарри отвлёкся от отчёта и принялся что-то искать в коммуникаторе. — Ты, наверное, в недоумении, зачем я тебя вызвал?

— Очевидно, не для помощи, ты же указал, что визит официальный. Я не сдал книгу в библиотеку?

— Что? Библиотеки закрыты уже почти пятьдесят лет, ты ведь не мог…

— Гарри, это шутка. Просто шутка, — улыбнулся Рик.

— Ну да. Точно-точно. Так вот… — Гарри направил коммуникатор на голограф, и переданное изображение засветилось в трёхмерном мерцающем варианте. — Ты знаешь этого человека?

— Да, — кивнул Рик и уставился на голограмму лица доктора. — Только здесь он лет на пять или даже десять моложе.

Гарри кивнул, что-то напечатал, а Рик продолжил:

— К чему этот цирк? Раз ты спрашиваешь, то знаешь, что он приходил ко мне неделю назад, ведь меня с ним больше ничего не связывает. Выкладывай. Он меня в чём-то обвинил или вымогает денег?

— Нет, он… он мёртв и…. — Гарри отвлёкся на звонок, а Рик попытался придать своему лицу самое сочувственное и удивлённое выражение, на которое был способен. — Да, да, он здесь. Сейчас? Да, хорошо. Я передам. Хорошо. До свидания.

Гарри положил трубку и провёл рукой по лицу.

— Звонили сказать, что тебя повысили? — спросил Рик.

— Если бы. О-о-о, чёрт! — Гарри тут же потянулся к коммуникатору. — Да, я только что с вами говорил… вроде как… Да, да. Всё, вспомнил. Спасибо.

Он сбросил вызов и тут же потянулся за таблетками на столе, закинул себе в рот сразу две и уставился на Рика.

— Кто звонил?

— Начальство. Они… ох. В общем, в Главфарме хотят тебя видеть. — Гарри похрустел костяшками пальцев. Рик знал, что в этом жесте нет ничего угрожающего, лишь суетливость и нервное напряжение.

— И какой повод?

— Не сказали, но я думаю, он, — Гарри кивнул на висящую в воздухе голограмму, — как-то к этому причастен. Был причастен. У них какое-то своё внутреннее расследование, я думаю.

— Что тебе известно?

— Ничего. Лишь то, что вы встречались неделю назад, а сейчас он мёртв.

— Как он умер?

Гарри развёл руками и тяжело вздохнул.

— Скудная информация. — Рик потянулся к соседнему столу и схватил печенье из тарелки. Хозяин угощения недовольно на него посмотрел, но продолжил вести беседу с коллегой.

— А когда у нас было по-другому, — усмехнулся Гарри. — Пойдём. Я подвезу тебя. Кстати, а зачем он к тебе приходил?

Они направились к выходу из жужжащего хаоса.

— Нёс какую-то чушь про мои сводки. Сказал, что они ему понравились.

— Странно.

— А я о чём. Имени не назвал. Зачем пришёл, тоже не сказал.

— Странно, — повторил Гарри, придерживая для Рика дверь.

Они молча вышли на улицу и так же молча сели в машину.

Добирались долго, несмотря на то что компания находилась недалеко от участка. Рик постоянно корректировал маршрут, чтобы Гарри не свернул не туда. Тот периодически забывал дорогу, а когда потянулся к развязанному шнурку, сердце Рика сделало двойное сальто. Он ловко перехватил руль и вернул друга в вертикальное положение, борясь с желанием привязать его голову скотчем к сиденью.

Рик смотрел на него глазами, полными жалости, и сжимал в кармане банку с лекарством, к которой уже не прикасался ровно неделю. Наконец, после того как они трижды пропустили поворот на верхнюю магистраль, ведущую ко всем высоткам центра, добрались и кое-как припарковались на крыше. Рик попрощался и направился к верхнему входу в здание.

Внутри он спустился по застеклённому эскалатору и оказался у администраторской стойки. Две девушки за ней были пугающе похожи друг на друга. Рик в первый момент решил, что они близнецы, но, присмотревшись, заметил существенные различия. Однако один и тот же цвет волос и толстый слой однотипного макияжа напрочь убивал в них индивидуальность.

— Добрый вечер! Чем я могу вам помочь? — заговорила та, что была ближе к нему.

— Добрый. Меня пригласили на встречу по поводу…

— Одну минутку. — Она стала яростно нажимать на сенсор коммуникатора. — Вы, наверное, Рик Ха…

— Да, это я.

— Я провожу вас. Директор хочет с вами встретиться лично.

Она ослепительно улыбнулась и с такой живостью подскочила с места и обошла стойку, что у Рика закружилась голова. Он проследил взглядом за огромными каблуками и юбкой, обтягивающей бёдра, и не нашёл в этой вылизанной идеальности ничего для себя привлекательного.

— Так здесь, значит, и производится лекарство? — завёл он диалог, лишь бы блондинка не скакала так быстро. Из-за больного колена ему было тяжело за ней поспевать.

— О, нет! — Она обернулась и заговорила с такой широкой улыбкой, что Рик удивился, как она вообще слова выговаривает. — Здесь решаются координационные вопросы и оформляются страховки на разные сроки, а также проводятся официальные мероприятия, конференции. Исследовательский центр занимает все этажи со второго по семнадцатый, а главная лаборатория, которая непосредственно осуществляет производство, давно перебазировалась в другое место.

— И куда же?

Рик поравнялся с девушкой. Её глаза всё больше утрачивали блёклость, теперь в них светилось любопытство.

— О, я не располагаю такой информацией. Её засекретили, учитывая обстоятельства.

Девушка-администратор пропустила Рика вперёд, пряча взгляд.

— Сюда, пожалуйста, — пригласила она в стеклянный лифт. Нажала на кнопку пятьдесят третьего этажа, приложила руку для сканера и сунула в панель ключ, который всё это время висел у неё на шее.

— А о каких… Простите, как вас зовут?

— Августа. — Девушка постучала длинными ноготочками по табличке на форменной офисной рубашке.

— Августа. Потрясающее имя. А я Рик.

— Да, я знаю. — Она протянула руку для мягкого рукопожатия.

— Так о каких обстоятельствах вы говорили, Августа?

Плечи её неуверенно дрогнули. Девушка не переставала улыбаться.

— Извините за назойливость. У вас и так тяжёлая, стрессовая работа, да ещё всякие идиоты, наподобие меня, задают глупые вопросы.

— Да, работа тяжёлая. Но она же временная.

— Конечно, я всё понимаю.

Лифт издал короткий писк, известив их о прибытии на нужный этаж. Они вышли в светлый пустой коридор. Рик двигался не спеша, осматривая пустые стены.

— Я просто фанат. Не поймите неправильно. Эти лекарства спасли мне жизнь, я благодарен каждому человеку, который трудится на благо компании. Не хотелось бы, чтобы ей что-то угрожало. Хотя что ей может угрожать, это ведь Главфарм. — Рик обворожительно широко улыбнулся, не так кукольно и картонно, как его собеседница, его улыбка была почти искренняя.

— Охрана говорит, что уже ничего не угрожает.

— Уже?

— Говорят, было проникновение, но так, пустяки. Ничего не пропало, абсолютно всё на месте. Поэтому не о чем беспокоиться. Вот нужная дверь.

Они остановились около светлой распашной двери с табличкой «Дэвид Уолисс, гендиректор Главенствующей фармкомпании».

— Спасибо, Августа. Дождётесь меня? А то я могу не найти дорогу обратно, — усмехнулся Рик.

— Смотря как пройдёт эта встреча, — сверкнула глазами девушка и открыла дверь. Улыбка сошла с лица Рика, и он оказался в просторном кабинете.

На стенах висели вырезки из газет, в основном связанные с Главфармом и его сотрудниками, а также первые упоминания лекарства. Рик крутился на месте и не сразу заметил хозяина кабинета.

— Вы, видимо, Дэвид? — Он протянул руку для рукопожатия взрослому мужчине с проседью на висках.

— А вы, видимо, Ричард? — Рукопожатие его было крепкое и уверенное. И довольно бодрое для его лет.

— Просто Рик. Ричардом был мой отец. Это имя не для меня.

Дэвид не мешал Рику осматриваться и восхищаться интерьером, не скрывая при этом своего удовлетворения от немой лести гостя.

— Это гарпун? — указал Рик на стену.

— Да. Необычный подарок от необычного коллеги. Он был убеждён, что это старый астрономический аппарат.

— Вы шутите?

— Ох, если бы. Я лишь предполагаю, что покупку подарка он поручил секретарше, не указав, кому и по какому поводу этот подарок понадобится. Видели бы вы его лицо в момент распаковки. Да вообще оба наши лица. Я искренне изображал радость от подарка, а он старательно скрывал удивление. Достойное было представление.

— И вы в итоге повесили его на стену?

— Да.

— А часто вы видитесь с этим другом?

— О, по несколько раз в день.

— Ха! — на выдохе выдал Рик и присел в предложенное кресло. В общении с любым человеком всегда есть переломный момент, когда понимаешь, что он из себя представляет. И историю с гарпуном Рик посчитал такой историей. Рик бы с удовольствием записал этот разговор и прокручивал на голографе каждый раз, когда кто-то задавал бы ему вопрос: «А Дэвид Уоллис он какой, а?»

— Я бы предложил вам воды, кофе или чего покрепче, но вижу, что ваш ответ будет…

— Нет, спасибо.

— Именно! — Дэвид бодро указал на Рика и сел в кресло напротив. — Тогда я предположу, что для вас не секрет, почему я решил с вами поговорить.

— Можете предположить. — Рик упёрся локтями в колени и уронил подбородок на плотно сжатые руки.

— И считайте, что вы ответили на все мои вопросы. — Лицо Рика вытянулось от удивления. — Я вижу, что у вас нет никакой интересующей меня информации.

— Почему вы так решили?

— Вы бывший детектив. И что-то мне подсказывает, что выбрали вы эту профессию не из-за финансовой составляющей, а из-за яркой черты вашего характера — любопытства. Да, вы любопытны. Тогда, может быть, я смогу удовлетворить вашу тягу к загадкам. В обмен на те крохи, что известны вам.

— Что вы хотите знать?

— Расскажите про вашу встречу с доктором. Он был моим другом.

Рик покосился на гарпун. Дэвид, заметив его озадаченный взгляд, воскликнул:

— О, нет! Это не его подарок. Он был слишком умён для этого. Он был моим другом, и я был обеспокоен его поведением в последние дни. Не говорил ли он вам чего-то странного? Чего-то, что могло показаться вам безумным? Любая фраза.

— Он сказал, что ему понравились мои сводки, — сказал задумчиво Рик.

— Какие сводки? — вопрос вылетел изо рта директора, как лай собаки, на чью территорию заступил незнакомец.

— Я пишу небольшие статьи.

— Пишете? — спросил Уоллис с таким изумлением, словно этот навык утрачен тысячелетия назад. — А, заметки? — Он постарался вернуть голосу былую доброжелательность, но Рик уже успел уловить неприятный огонёк в его глазах.

— Несколько длиннее, чем заметки.

— И всё? Это всё, что он вам сказал? — Директор прищурился, испытующе уставившись на Рика, словно он судья, а Рик — несчастный подсудимый без адвоката.

— Да-а-а… — Рик откинулся на мягкую спинку и закинул ногу на ногу. — Весьма странный старик. Извините, он был вашим другом, но я не знаю, что он от меня хотел, и, видимо, уже никогда не узнаю.

Благодаря огромным панорамным окнам из кабинета открывался потрясающий вид на закат, и Рик осознал, что не видит ярких цветов и мигающих картинок. Ему показалось невероятным, что сотрудники Главфарма не видят свою же рекламу. Да и вообще никакую рекламу. И в кабинете стояла тишина. Ни голограф, ни коммуникатор директора не издавали ни звука. Огромные экраны на стенах были пусты.

— Мне стоит о чём-то беспокоиться? — спросил Рик.

— Не-е-ет. Что вы! — Радушие и позитивный настрой вмиг вернулись в разговор. — И вы абсолютно правы. Мы уже никогда не узнаем.

— Кем он был? Почему он не работник Главфарма, раз вы считали его умным?

— О, Рик, он был работником нашей компании. И причём одним из лучших. Выдающийся ум, скверный характер, впрочем, как и у любого обладателя незаурядных талантов.

— И что же случилось?

— Его поймали на краже интеллектуальной собственности. Дело не предали огласке и уволили его без шума. А в отместку он уничтожил все наработки по вакцине, и нам пришлось начинать заново, хотя уже намечался прорыв, да…

Дэвид умолк, уставившись вдаль, словно совсем потерял интерес к этой истории, поэтому Рик решил напомнить о себе, пока директор Главфарма не сослался на неотложные дела:

— Но зачем уничтожать? И почему не повторил исследование самостоятельно?

— У него не было на это ресурсов, а у нас — знаний. Ни нам, ни вам. Он тогда был не в самом стабильном состоянии, знаешь. Он лежал в лечебнице. Всего пару месяцев — таков протокол для всех сотрудников, которые потеряли семью вследствие атрофии.

— Потеряли семью?

— Да, к сожалению, он потерял беременную жену. Автокатастрофа. Она отвлеклась на коммуникатор, не заметила грузовика. Смерть наступила мгновенно. И он помешался на поиске решения. В итоге произошло то, что и произошло. Мы не привлекали полицию к этому делу. Да и репутация компании для нас важнее.

— Конечно-конечно, — закивал Рик. — Вы поступили, как и любой хороший руководитель.

— Рад, что вы так считаете. Ну, если нет вопросов, то надо закругляться. У хорошего руководителя ещё много работы.

Они попрощались, и Рик вышел из кабинета, пытаясь распознать осадок, который остался у него от этой встречи. На языке крутились слова «омерзение», «отвращение», «желание выблевать завтрак». Он даже сделал мысленные пометки, чтобы использовать их в своих записях.

— Ну что? Как прошло? — услышал Рик настойчивый шёпот из-за угла.

— Я не буянил, так что охрану можешь не вызывать, — улыбнулся Рик смущённой Августе.

— Проводить тебя?

— Да, но только до парковки. У меня образовались неотложные дела.

— О… хорошо. Да, хорошо. — Щёки девушки порозовели.

Она направилась по коридору к лифту, Рик старался поспевать за её нервными шагами. Хороший вид сзади всё ещё не привлекал, хоть и радовал глаз.

Рик прошмыгнул под голографической лентой и оказался у двери с покосившейся табличкой. Он воровато огляделся и зашёл внутрь. В «Биофарме» был всё тот же бардак, полиция не спешила здесь копаться и выяснять причины двойного убийства. Рик беспрепятственно поднялся в комнату наверху, в которой в прошлый раз принял поспешное решение учиться летать. На ковре красовалось огромное багровое пятно, пахло чем-то затхлым. Бумаги, бумаги по-прежнему небрежно валялись по периметру пола, но Рика они не волновали. Было ясно, что самое важное уже наверняка забрал убийца или хорошо припрятала жертва.

Он встал по центру, присел на кровать, сделал пару резких движений, пытаясь понять, куда человек комплекции дока смог бы дотянуться в первую очередь в случае опасности. Ванная, шкаф и вся область около окна отпадала. Взгляд зацепился за рабочий стол, который был, несмотря на свою древность, отполирован до блеска. Рик был уверен: приди он сюда раньше, он бы не застал такого бардака.

Он сел в заметно прохудившееся кресло напротив и начал выдвигать ящики — те поддавались, но со скрипом. Нижний был с ветхим замком, испещрённым множеством царапин, словно хозяин ключа частенько не попадал в замочную скважину, или же кто-то очень торопился замок открыть. Рик потянул за ручку, и ящик ожидаемо выдвинулся. Очевидно, не его одного интересовало содержимое. Но внутри ничего не было.

Рик нахмурился, соскочил с кресла, присел, сунул руку в полость и провёл ладонью по стенкам. На верхней его пальцы наткнулись на выпуклость, он аккуратно отодрал её от липкой ленты. На ладони лежала новейшая матрица памяти. Он очистил её и, не мешкая, приложил к экрану коммуникатора. На матрице было два файла одинакового размера, с одной датой создания. Рик открыл первый — медицинский отчёт двадцатилетней давности. Неизвестная женщина на восьмом месяце беременности, многочисленные повреждения — авария на дороге. Ни женщина, ни ребёнок не выжили.

Рик рухнул обратно в кресло и посмотрел в окно, из которого в прошлый раз полетел кубарем вниз. На стене напротив мигала огромная пёстрая реклама, висевшая на кирпичном здании с многочисленными трещинами и зияющими дырами. Он тяжело вздохнул и с трудом отвёл взгляд от предлагаемой марки новых протеиновых макарон с повышенной калорийностью, которые рекламировала суперподтянутая модель с широченной улыбкой. Рик закрыл отчёт, не найдя его интересным. Открыл второй документ и замер в недоумении: идентичный отчёт. Те же причины, те же повреждения, возраст женщины и срок беременности, смерть пациентки. Рик ещё раз пробежался по тексту, и его взгляд зацепился за одно маленькое несоответствие…

«Ребёнок выжил», — рассеянно пробормотал он, быстро отцепил матрицу и запихнул во внутренний карман. Подошёл к окну, глянул вниз. «И о чём я только думал…» Покачал головой и ушёл.

Если бы в файле можно было проделать взглядом дыру, я бы это уже сделал. Я ищу подсказку там, где её нет. Имя доктора, имя женщины или ребёнка — не указаны. И зачем хранить это? Чтобы нашёл я? Или кто-то другой? Или это сентиментальность?

Рик вглядывался то в один, то в другой отчёт по очереди, стараясь запомнить детали. Голова плохо слушалась, и он вспомнил про водные процедуры в раковине на кухне. После ополаскивания головы Рик снова рухнул на протёртый диван и продолжил изучать документы. Капли затекали за шиворот рубашки, он ёжился от холода. Вдруг подскочил к столу, принялся строчить.

Одна особенность не давала мне покоя: сверху над каждым отчётом стоял его идентификационный код. В одном из них он буквенный, во втором — числовой. Я помню, как очередной человек в голографе, назначенный управляющим здравоохранения, распинался о новой системе классификации, которая поможет избежать путаницы, ошибок и вечной утери документов. Каждый год каждый новый управляющий заводил одну и ту же песню про имитацию работы и «Я наведу тут порядок. Это мой предшественник делал всё не так». Каждый вновь назначенный кричал громче предыдущего об ошибках, допущенных не им. Обычно я не проявляю никакого интереса к этому бюрократическому дерьму, но в тот раз мне попался плохо прожаренный кусок мяса, и я отвлёкся. А это значит, что сейчас у них система только буквенная, и отчёт, в котором зафиксирована смерть ребёнка, точно не двадцатилетней давности.

И что получается, док скрыл ребёнка? Сейчас? Ему что-то угрожало? И на кой чёрт мне нужна эта информация?

Рик откинулся на спинку стула, слегка раскачиваясь, и поэтому, когда раздался неуверенный стук, он потерял равновесие и свалился на бок, громко поминая нецензурной бранью матерей и чертей. Стук затих и Рик тоже.

— Это Клаус! Открой, пожалуйста.

Всего лишь управляющий домом. Рик устремился к двери.

— Я оплачу аренду на следующей неделе, — выпалил он, едва завидев худощавого низенького мужичка в круглых очках.

— О… я не из-за… Я думал, ты оплатил на прошлой неделе. — Клаус рассеянно похлопал по карманам, извлёк маленький планшет размером с ладонь и нацарапал цифровым пером заметку. Рик в это время боролся с желанием откусить собственный язык. — Я тут, в общем, э-э-э… увидел кое-что.

— Да-а, если ты о той девушке. Я знаю, что ты за семейные ценности и что нельзя вести домой первую встречную. Я принимаю твою позицию. Но у меня выдался тяжёлый вечер. И ты вообще видел, насколько она красивая?

— Кто?

— А ты в какой день недели видел это кое-что?

— Рик! — хрипло воскликнул мужчина и ожидаемо принялся восхвалять целомудрие и ценность семьи.

Рик даже проникся, но тут Клаус сказал совсем неожиданное:

— Да подожди ты. Тебе в почтовый ящик кинули. Где же оно, где же. Сейчас, сейчас. А! Вот, держи. — Он протянул обычную скомканную бумажку. — Оно так торчало… Извини, мне стало любопытно, и я решил тебе принести.

Клаус приподнялся на цыпочки, словно это помогло бы ему рассмотреть содержимое.

— А кто?.. Кто положил?

— Я не видел, но положили так, чтобы было заметно, это наверняка. — Клаус пожал плечами, разочарованный тем, что Рик не откроет письмо при нём.

— Спасибо.

— И да, ещё… как же его… А что с квартплатой?

— Да-да-да… — Рик не отрывал взгляда от злосчастной бумажки. — На прошлой неделе ведь платил. Ты забыл, что ли?

— И правда, забыл. — Мужчина запустил руку в карман, извлёк баночку с лекарством и отправил пухлую ампулу в рот. — Всего хорошего, Рик.

— И тебе.

Рик как зачарованный закрыл дверь и сел прямо на пол. Уверенным движением развернул маленький клочок, на котором был нацарапан…

— Это что? Адрес?

Глава 3

Рик ненавидел бегать, хоть и делал это достаточно хорошо. И достаточно часто. Частота помогла ему приобрести навык в этом деле, но не смогла привить любовь. Но сегодняшнюю пробежку до поезда омрачало не только желание вывернуть лёгкие наизнанку, но и желание оторвать больную ногу и использовать её как костыль.

Рик с трудом заскочил в вагон поезда, и двери закрылись прямо у него за спиной. Он сел впереди, напротив панорамного окна. Поезд ехал тихо, нырял в тоннели и поднимался на поверхность, Рик заворожённо смотрел, как городской пейзаж сменялся полями и лесами. Он подозрительно оглянулся, но никому не было до него дела, и он достал из пальто записную книжку и ручку:

Я помню, как мы с отцом ходили в парк аттракционов. Раньше эти воспоминания были словно покрыты матовой плёнкой и лишь сейчас обрели яркие, насыщенные краски. Я крепко держал его за мозолистую руку. Он ходил быстро. Я едва успевал, но мне это нравилось. Я полубежал, полуподпрыгивал, а взгляд отца был рассеян. Он словно высматривал что-то вокруг, словно ждал, что на нас нападут и отберут такой редкий выходной. Он часто оглядывался и всё больше хмурился.

Рик выпрямился и посмотрел перед собой, воскрешая в памяти картинки детства.

Интересно, что бы сказал отец, если бы узнал, что я поехал по неизвестному адресу, подброшенному в почтовый ящик, да ещё после того, как едва знакомого мне человека убили. Я, кажется, слышу его слова. «Рик! Не влезай, не подумав, не взвесив риски. Нужно уметь различать храбрость и тупость». Да, определённо, что-то в этом роде. Он всегда хотел, чтобы я пошёл по его стопам, но, думаю, понимал, что я не гожусь на роль добропорядочного блюстителя закона.

Рик улыбнулся своим мыслям, припрятал записную книжку в недра внутренних карманов и достал коммуникатор. Он раздражённо смахнул первые два уведомления, задержался на третьем. Уж больно красивое было кресло. Перешёл в магазин рассмотреть поближе. Кроме кресла были ещё мелочи, без которых он свою кухню раньше и представить не мог. Ещё одна рекламная рассылка предложила столик для патио. Рик нахмурился: не смог вспомнить, что подписывался на обновления этого магазина, и задумался о переезде в квартиру побольше и с выходом во двор.

Парень дёрнулся, краем глаза зацепив яркое пятно за окном. Это была вывеска с названием станции. Он проехал свою! Рик тут же выскочил на улицу, сверился с навигатором и, ругая самого себя за вечную невнимательность, отправился пешком к нужной остановке, а оттуда и к нужному дому.

Вскоре Рик шёл по дорожке и оглядывал ухоженный газон, на котором не было ничего особенного, лишь трава, не пожухлая и увядшая, а свежая и зелёная, словно кто-то подготовил её к приходу гостя. Он приблизился к аккуратной двери в старом стиле, украшенной венком из ягод всех оттенков красного. Рик уверенно нажал кнопку звонка на металлической панели, которую по-варварски вмонтировали в деревянную раму. Ничего не последовало, и он нажал ещё и ещё, постучал, заглянул в окно неподалёку. Вскоре услышал шаги, и дверь открылась. Сначала он увидел глаза. Зелёные, с примесью холодных оттенков, они сверкнули, словно желали пронзить незваного гостя.

— Привет! — Рик улыбнулся и протянул руку для рукопожатия, но она так и зависла в воздухе. Девушка проигнорировала дружелюбный жест, даже не взглянув на него. — Я Рик, и я…