Кашгар — шахта дракона

«И бай вань!». На самый простой и ясный вопрос о времени зарождения китайской цивилизации пекинский историк Шао отвечал коротко и безапелляционно — «И байвань» (миллион лет»). Брагин пытался вразумить упрямого китайца, мол, надо обратить внимание на данные археологии, по которым выходило, что возраст пекинского человека («бэйдзиньжень») около 600 тысяч лет. А он, пекинский человек, представлял собой разновидность питекантропа, то бишь синантропа. Но китаец, сразу было видно, что он из бывших хунвейбинов, не слушал доводов и крепко стоял на своем. Прошло уже несколько лет после дискуссий в Пекине. Союз развалился, или умело развалили, и теперь уже не было смысла спорить с китайскими специалистами в области истории. Россия в очередной раз подверглась вторжению темных и вновь была превращена в полигон сатаны для проведения самых изощренных экспериментов. Тем более, что посыпались как из рога изобилия новые научные и псевдонаучные данные о возрасте Земли, прежних цивилизациях, частично был расшифрован геном человека и т. д. Все в совокупности позволяло в какой-то мере более точно определить и время появления человека на Земле и определить ареалы его проживания в тот или иной исторический период.

Непонятные моменты о других, неизвестных цивилизациях сразу же были использованы уфологами в пользу палеоконтактов. Библеисты шибко забеспокоились. Резвые историки тут же использовали новые научные данные в интересах политической пропаганды псевдоистории о величии народов, чьими представителями они являлись, или же начали отрабатывали денежки политических уродов, которым правда была не нужна. Как только обнаруживалось древнее поселение ариев на Ближнем Востоке — тут же подгонялась тяжелая строительная техника и поселение исчезало под тоннами грунта. Независимые археологи, а они были, изгонялись из РАН, объявлялись лжеучеными. Но, в основном, большинство «библеистов» ополчились на российских историков, которые пытались обратить внимание на то, что история русского народа началась не с крещения Руси. Китайцы, конечно же, никогда не признавали и не признают тот факт, что их история неоднократно подвергалась переделке, а затем вездесущие иезуиты подправили китайскому народу их историю и утвердили окончательный вариант.

Но это к слову! Да, еще, нельзя пробовать обратить китайских историков внимание на то, что бойницы их «великой стена» «смотрят» внутрь Поднебесной. Когда-то диньлины заставили их таким образом строить стену, чтобы желтолицые не пересекали «черту оседлости» и не тревожили Сибирскую Скифию. Время завершения строительства стены было определено как «сотворение мира». Александр Сергеевич знал эту знаменательную дату и никогда не пользовался навязанной Петром Первым системой летоисчисления западноевропейских государств. Пять с половиной тысяч лет русской истории было наглым образом украдено. Ладно, большевики не вернули прежнее летоисчисление, понятно, что и церковь не была в этом заинтересована, но Сталин мог, но, видно, не захотел, или было не до того.

Как бы то ни было, но китайский дракон дополз до Тяньшанских гор, сожрав по пути Джунгарское ханство, и, разгромив Джеты-Шаар («Семиградье»), разлегся на огромной территории протяженностью в 5, 5 тысяч километров и замер в ожидании. Постепенно все малые народы приняли китайскую историю как свою родную, а кто не принял, например дунгане, были попросту уничтожены. Количество убиенных «хуэйцзу» во время так называемого Дунганского восстания цинскими войсками скромно замалчивалось, мол, что-то около 300 тысяч. А на наглое, по их мнению, заявление Брагина о 25—30 миллионах погибших, китайцы отреагировали предсказуемо — Брагина к архивам не подпускать и создать невыносимые условия для научной работы, здесь уж постарались китайские спецслужбы (у кого учились?). Собственно, и в своем государстве публиковать подобные данные было уже нельзя. Начинался новый этап развития «дружбы навек». События на Даманском стали стыдливо замалчивать.

Китайский дракон под руководством нового представителя ордена «черных драконов» вновь набирал силу. А при невиданном росте народонаселения уже представлял огромную опасность для соседних государств. В НОАК была пересмотрена тактика «воробьиной войны», учтены причины сокрушительного поражения 1979 года в войне с Вьетнамом. Остальные кланы «желтых», «белых», в общем разноцветных драконов отошли в тень и не мешали КПК в тесной связке с триадой начать новый 60-летний цикл возрождения величия Срединной империи и, в первую очередь, армии, конечно же, втихую от всего мира ускоренно проводить ядерные испытания в районе озера Лобнор. А тут и денежки Ротшильда подошли как нельзя кстати. Это, конечно, предположение. Но направление в политике изменилось после встречи товарища Чжоу с американским президентом. Главное в настоящий момент для России состояло в том, чтобы убедить китайцев в том, что рис в Сибири не произрастает, а еще имеются в запасе ядерные боезаряды. В этих условиях, южные республики бывшего СССР предсказуемо кинулись в объятья американцев и других западных «друзей», чтобы те взяли их под защиту от китайцев и от русских, которые их постоянно «грабили».

Кашгар! Последний оплот Дракона на Западе. Приехав в этот город, Брагин не ощутил величия представителей драконьей расы. Ханьцы разместились в охраняемых районах города, боязливо жались друг к дружке. Уйгуры чувствовали себя более уверенно и более развязано. Было видно, что взрывы, организованные сепаратистами в Кашгаре и Урумчи, запугали одних и воодушевили на борьбу за освобождение других. Правда, соотношение сил было явно не в пользу уйгур. КПК это вам не Гоминьдан. Быстро голову оторвут, несмотря на явную поддержку сепаратистов со стороны вездесущих и наглых американцев. Для янки главная задача — взорвать внутриполитическую ситуацию, столкнуть бедный Запад Китая с богатым Востоком. Но то, что прошло «на ура» в восточно-европейских странах и в России, здесь американцы столкнулись с довольно мощным сопротивлением со стороны китайских партийных и государственных органов и, в первую очередь, спецслужб.

Вечером в гостиничном небольшом номере, где возлежали Ильхом и Виталий, без приглашения и без стука вошли 4 китайца. Бесцеремонно разместившись за столом, братья-китайцы общемировым знаком руки показали уйгуру, мол, давай вставай. Учитывая соотношение сил, Ильхом с недовольным видом присел за стул, немного подумал и поздоровался, по-китайски, на всякий случай. Китайцы к Брагину интереса не проявили, как бы говоря, лежи и помалкивай. Он, конечно, не возражал и здороваться не стал ни по-китайски, ни по-русски. Скажи что-нибудь на китайском — сразу возникнут вопросы «А где ты учил наш великий язык?» В данной ситуации было лучше молчать, либо что-то промямлить, типа «Good evening».

Вместо предложения обсудить какие-либо коммерческие проекты китаец, видимо самый главный из них, задал Ильхому единственный вопрос, что он считает своей родиной. Ильхом, не раздумывая, как партизан на допросе у фашистских захватчиков, ответил — «Моя Родина — Советский Союз». Китайцы довольно заулыбались. «Так ведь нет уже СССР, значит, твоя родина Китай. Ну не Киргизия же, в конце концов!». Уйгур, загнанный в угол коварными ханьцами, замолчал. Брагин решил прийти ему на помощь и зависшую паузу заполнить обсуждением предложения киргизского комбината по редкоземельным металлам, модная довольно-таки тема. Старший рявкнул что-то типа «Заткнись!» и продолжил откровенный допрос обрусевшего уйгура.

Где, когда, при каких обстоятельствах он и его семья бежали в СССР. Тот довольно подробно рассказал о событиях того времени, когда случился тот массовый переход местного населения в Советский Союз. Перечислил всех своих родственников, довольно пожилых, которые остались в КНР по причине неспособности самостоятельно передвигаться, и назвал родных, ныне проживающих в Киргизии и Казахстане. Китайцам либо все это известно, либо вели скрытую запись беседы, так как в раскрытых блокнотах они ничего не помечали. «Ты же видишь успехи Китая. Теперь не мы, а вы приезжаете к нам закупать продукты, даже сахар и конфеты. Ну а холодильники, телевизоры и всякая электротехника у нас не хуже японской. В общем, давай, думай, как лучше помочь своей родине — великому Китаю». Чтобы сбить немного накал беседы Брагин предложил китайцам поужинать. Что, что, а поесть китайцы любят. В ресторанах им не нужна музыка и танцы. Процесс поедания всего, что раньше двигалось, летало, ползало, плавало, казалось, было их основой жизни и мировоззрения. А, впрочем, бог их знает, могли сказаться и голодные годы «культурной революции».

Китайцы переглянулись и радостно засобирались. Уходя, еще раз напомнили Ильхому о том, что ему надо хорошенько подумать и принять правильное решение. Виталий никак не мог понять действий китайцев. Зачем им это нужно? Ну не секреты же оборонки Киргизстана им нужны. За три последних года самостийности Киргизстан под мудрым руководством американских советников и, в первую очередь сотрудников USAID, сумел в рекордные сроки развалить промышленность, распродать все стратегические запасы сырья, правдами и неправдами вывезти из республики редкоземельные металлы.

Скорее всего, хитрых китайцев интересовал только один вопрос — расклад политических сил в республике и возможность формирования прокитайского лобби с далеко идущими целями в верхнем эшелоне власти. КНР все равно столкнется с перенаселением своей территории, и опять в ход пойдут утверждения китайских историков о том, Средняя Азия — историческая территория ханьцев, либо бедных китайцев ущемляют в азиатских республиках и им нужна защита. Да мало ли что! Нужна будет на территории Киргизии, Казахстана, Узбекистана и пятая колонна для последующего ее захвата и размещение там жителей перенаселенного Восточного Китая.

Длительное время от подобной политики китайцев будет сдерживать присутствие в республике погранвойск России. Но этот вопрос, как и проживание довольно большого количества русского населения в республике с годами будут решены. Аскар Акаев, конечно, клялся в вечной дружбе с Россией, но при этом не забывал и западных друзей. Просил и получал помощь ото всех, про полученные кредиты от России и других стран быстро забывал. Ну а что возьмешь с бедных кочевников? Вот только он после избрания на пост президента посетил сразу не Мекку, как и положено правоверному, а полетел в Израиль, тем самым поставил крест на получение беспроцентных исламских кредитов. Арабы, как и положено, быстро забыли, где находится Киргизстан. Где-то там, около Алма-Аты. Наглый Мальтийский орден тут же предложил киргизам кредит на 20 миллиардов под залог недр Нарынской области.

Международная наркомафия, видимо, тоже рассматривала Киргизстан в качестве перевалочной базы — срок владения Великобританией Гонконгом подходил к концу, нужно было, на всякий случай, готовить запасной аэродром. К тому же, в советские времена в прииссык-кулье выращивали опий-сырец, тем самым породив целое поколение наркоторговцев как местного, так и общесоюзного разлива. Связи, наработанные десятилетиями, остались, да и опыт подпольного бизнеса не пропьешь.

Вечером Брагин посоветовал Ильхому пока не заморачиваться по поводу предложения китайцев, а просто тоже сходить на ужин и залить возникшие сомнения неплохим пекинским пивом. Но уйгур, сославшись на головную боль, улегся в постель, даже радостные крики в гостинице по поводу подачи на 1 час горячей воды (общенародная китайская ежедневная радость) не могли поднять его. Брагину ничего не оставалось, как после душа пригласить на ужин водителя, который доставил их в Кашгар. Время в Кашгаре было пекинское, как и по всей стране, так что можно было прогуляться по темным улицам города. В такое позднее время жизнь вокруг гостиницы кипела, местные граждане играли в бильярд, ели, пили и ругались не по-русски. Понять их было невозможно, практически звучала только уйгурская речь. Дети Дракона где-то прятались в своих кварталах и главенствовали только на экранах телевизоров.

Следующий день прошел в интереснейших переговорах. Для китайцев было очень важно, что «русские» бизнесмены прибыли в Кашгар за свой счет, сами разместились в гостинице, таким образом, на их содержание тратиться не надо. Представители производственно-строительного корпуса, которому была разрешена внешне-экономическая деятельность, беспрепятственно подписали около десятка проектов договоров на бартерные сделки, согласились решить вопросы о поставках в Киргизию товаров народного потребления высокого качества с обязательной проверкой и заверением письменно данного качества и т. д. После ужина в номер опять появилась пара китайцев, на лбу которых было явно написано «гунаньбу». Они наполнили Ильхому о своем предложении и предупредили его, что его ждет необычный сюрприз. Тот насторожился, но Брагин жестом показал ему, чтобы он успокоился и не вздумал артачится в таком тесном гостиничном номере. Еще побьют, а могут скрутить и увезти куда-нибудь подальше, в Такла-Макан, например.

Как пояснили китайские «чекисты», сюрприз будет завтра, а сегодня можете отдыхать и смотреть телепередачи, одна из которых была на уйгурском языке. Виталий, после ухода китайцев, попросил Ильхома выступить в роли переводчика с уйгурского. Но тот, категорично заявил, что ведущие китайского ТВ, которые переводят с китайского на его родной язык, являются предателями и он не собирается уподобляться им, т.е. становиться таким же предателем.

На следующий день был обещанный сюрприз! «Сюрприз» явился в чистой, но довольно поношенной одежде. Седые волосы, морщинистое лицо, дрожащие руки, которые он пытался все время куда-то засунуть. Он долго вглядывался в лицо Ильхома и наконец произнес «Ни хао», и добавил: — Салам, Ильхом! Ильхома словно парализовало, он пытался остановить нервный тик, неожиданно из глаз потекли слезы и наконец выдавил из себя: — Салам, Ибрагим! Они обнялись, долго друг другу трясли руки, пытались что-то прочесть в глазах. Сразу же стали разговаривать на уйгурском, прерывая какими-то радостными междометиями. Ильхом наконец вспомнил про Брагина и представил своего земляка. «Мой друг детства, Ибрагим». Ильхом сначала быстро одел кожаный плащ, шляпу, критически осмотрел свои явно недешевые туфли и сказал Брагину, что он с другом уходит и, скорее всего, вернется через пару дней. Виталий хотел было напомнить о предстоящих переговорах с китайским генералом — руководителем производственно-строительного корпуса, но передумал, решив, что и сам справится. Ибрагим был несколько смущен предложением Ильхома сходить в ресторан, но тот покровительственно похлопал друга по плечу, как бы говоря, что все в порядке, я при деньгах.

Последующие дни прошли в суматохе. Слава Богу, китайцу нашли первоклассного переводчика «Николая», который, как выяснилось позже, вместе с родителями пережил ленинградскую блокаду. В общем, и китайский и русский языки были для него были родными. Разночтения при переводе документов не предвиделось, и Брагин успел посетить несколько достопримечательных мест в Кашгаре. К тому же, Брагин пообещал китайскому переводчику о приоритете китайских фирм, с которыми тот работает, а также некий «откат» лично ему. «Николай» сразу все понял и начал активно помогать Брагину на переговорах. Он быстро исполнял любую просьбу, но предложение Брагина организовать поездку в «город мертвых» сразу отверг, мотивируя нездоровой обстановкой в Синьцзяне из-за активизации уйгурских сепаратистов. Правда, по секрету сообщил, что в следующий приезд Брагина он обязательно покажет ему могилу Исы. На недоуменный взгляд Виталия, он добавил, что, мол, не надо удивляться — Исус похоронен в Синьцзяне, а не был распят в Иерусалиме. А вот в городе мертвых китайцы запрещают вести раскопки. Китайские археологи сами проводили раскопки, но том обнаружили нечто такое, что результаты сразу же засекретили и запретили приближаться к месту раскопок. Поговаривают, что там нашли следы древней цивилизации, не имеющий отношения к китайцам. Если это так, то надо пересматривать всю историю Поднебесной. Конечно, «Николай» считает себя китайцем, но вырос-то он в СССР и наполовину он русский. Кто еще из китайцев может гордиться тем, что выжил в страшные годы блокады? Таких нет, он один!

Ильхом вернулся задумчивый и как бы постаревшим. Долгое время молчал. Его не интересовали результаты переговоров. Долго ходил по номеру и неожиданно произнес: — Их надо убивать. Этого нельзя просить, никогда! Брагин напрягся, он никогда не видел Ильхома таком злобным и решительным. Когда уйгур успокоился, он спросил: — Кого ты убивать собрался? — Китайцев. Всегда и везде! Расскажу, когда домой поедем.

Все последующие пролетели быстро и однообразно. Переговоры, застолье, застолье, переговоры. Полковник полка долго не мог понять при подписании проекта договора, что 16 процентов это не то, как он считает — сумму контракта он увеличивает в 1,6 раза. Брагину было понятно, что китаец уже в уме просчитал прибыль и полка за посредничество, да и свою, видимо, тоже. Пришлось просить помощи у китайских бухгалтеров. Но те, как настоящие восточные барыги, математически правильно определили причитающиеся им проценты, но незаметно повысили цены на все товары. Зайдя в тупик, Брагин предложил пригласить на заключительную встречу китайского генерала, где и выяснить возникшее недоразумение. Надо отдать должное китайскому руководителю. Он что-то рявкнул, и в одно мгновение все было исправлено, и даже были принесены извинения. Брагин не удержался от удовольствия показать свой старенький калькулятор и посоветовал главному бухгалтеру выбросить свой компьютер. Ильхом молчал во время переговоров, был мрачнее тучи. Виталий напомнил ему, что он от имени киргизской компании заключает договоры и несет ответственность, а, мол, Брагин получит свои денежки за помощь, и поминай как звали. Это несколько его расшевелило, он даже согласился вместе пройтись по кашгарским магазинам. Надо же купить подарки и родным, и руководству компании. Посещение рынка иностранцами — это событие для местных продавцов. Если уйгуры старались помочь в выборе подарка, то китайцы пытались втридорога что-нибудь всучить непотребное. Азия! Не умеешь торговаться — не ходи на рынок. Простаки им неинтересны.

Все! Наконец-то домой! Договорились за приемлемую цену, что Ильхома и Брагина доставят прямо на границу на служебной машине. Служебная машина оказалась нашей родной «Нивой» и на подъемах постоянно глохла. В общем, попали на погранпост вечером, где им китайские пограничники радостно сообщили, что ожидавшая их «Волга» на линии госграницы уехала. Было над чем призадуматься. Если в Кашгаре было около плюс восемнадцати, то на погранперевале Торугарт около двадцати ниже нуля. Причем, до погранпоста Киргизской Республики надо было подниматься вверх почти двенадцать километров. Слава Богу! Российские пограничники вовремя заметили «нарушителей» и под автоматами на ГАЗ-66 через полчаса доставили на погранзаставу. Но пересечь границу, оказалось, нельзя — начальник заставы спит и приказал не будить. И тут новое чудо! Прибыла из Бишкека правительственная делегация! Разбудили начальника заставы, который не хотел беспрепятственно пропускать ни Брагина, ни Ильхома на родную землю. Лишь вмешательство одного из членов делегации, который когда-то учился с Брагиным на одном курсе, помог-таки пересечь границу. А здесь ждал другой сюрприз. «Волга» 15 минут назад отбыла в Бишкек. На улице мороз и снег, на заставу и таможню погреться не приглашают. Тогда Брагин упросил начальника заставы по рации отдать приказ не выпускать из погранзоны «Волгу» без объяснения причин, а водителя держать под дулом автомата на морозе. Чтобы не повадно было бросать друзей за семьсот километров от дома.

Кое-как загрузились в кабину КАМаза, где уже находилось пять человек, отбившись от доморощенных рэкетиров, двинулись в темноте по еле видимой дороге, которую, к большой радости, преградило стадо яков. Яки на сигналы не реагировали, потихоньку плелись по долине, перегораживая дорогу. Сцена Брагину напомнила то, что описано у Стругацких в «Попытке к бегству». Неизвестная планета, стадо неизвестных животных, барахтающихся в снегу, и злобные птицеклювы. Здесь все тоже самое, только птицеклювов не хватает.

С Сартовым состоялся задушевный разговор на явно не литературном языке. Брагин достал вино и, после выпитого, сразу все трое успокоились. Удобно разместившись в «Волге», Ильхом поначалу молчал, но потом его прорвало. Дорога тоже длинная, семьсот километров по горам. Сначала он высказал свое мнение в отношении китайцев, пересказал о приключениях своего друга Ибрагима.

— Ты лучше расскажи Виктору как тебя вербовали и что ты дальше-то будешь делать? — предложил Брагин.

— А что вам там не выделили временных жен? Это же традиция Кашгарии, — удивился Сартов.

На что Брагин скептически сказал: — Слава Богу! Живыми вернулись. Какие там жены?! Мы же не с караваном прибыли как Чохо Валиханов. А то вместо временных жен могли бы и голову отрезать, как английскому шпиону по приказу Якуб-бека. Я там таких страстей наслушался от местных уйгуров. Мол, китайцы, если ты на них не соглашаешься работать, вывозят в пустыню. Там долго издеваются, а они же мастера по пыткам. И если после этого не соглашаешься — то они просто убивают. И добавляют, мол, в китайских зынданах томятся наши русские туристы и бизнесмены. Понятно, что уйгурам нельзя верить. Но ненависть к китайцам очень уж хотят привить. А ты тут про временных жен талдычишь. Начитался рассказов про приключения русского разведчика.

После недолго молчания Сартов все же попросил подробно Ильхома рассказать о предложении китайцев. Внимательно выслушав его, Виктор произнес: — Разберемся. С той бандой, которая устраивала засады по дороге, пока вы там плов кушали в Кашгаре, разобрались. Я поднял местных чекистов и милицию. От российской группировки погранвойск выделили бойцов и пару вертолетов. Короче, зажали банду в ущелье, половину перестреляли, половина пыталась уйти вдоль реки в другую область, но потом и они сдались. Так что едем спокойно».

На перевале Долон повалил снег. Водитель неожиданно поймал какую-то радиостанцию и в салон ворвался голос Радмилы Караклаич — «…падает снег». Посчитав это совпадение добрым знаком, Брагин уснул.

В царстве Дракона

Там, на Востоке, где восходит Солнце и родился великий кормчий, разразилась новая политическая буря. В столице царства Дракона развернулась ожесточенная межклановая борьба, стыдливо прикрываемая демагогическими лозунгами о начале новой эры, которая принесет якобы счастье многострадальному китайскому народу. Еще недавно, дети черного Дракона уверяли свой народ, что построят невиданное царство добра и справедливости, ненавистные прислужники Гоминьдана никогда не вернутся к власти — отсидеться за морем на острове им не удастся. Русские, эти старшие братья, на поверку оказались уже не теми коммунистами, которые готовы на любые жертвы ради победы коммунизма на всей планете. Лидера в СССР, равного товарищу Сталину, нет и не будет. Такие великие люди как он рождаются раз в десять тысяч лет. Поэтому китайскому народу необходимо самостоятельно, в одиночку, строить государства светлого будущего. Привыкший к политической демагогии, великий Мао придумал новый лозунг для простого народа («лаобайсинов») — «Три года упорного туда — десять тысяч лет счастья». Новая страница в истории Китая была открыта — началась эпоха «большого скачка». Этот политический лозунг был сразу же подхвачен на всех уровнях государственной власти. Слабые попытки возражения мало-мальски понимающих специалистов в экономике и промышленности были объявлены ревизионистскими. Советских специалистов, которые оказали по истине беспрецедентную помощь в становлении и развития производства, выдворяли как классово чуждых элементов. Конечно же, о безвозмездной передаче Советским Союзом китайцам 11 тысяч документов на различные технологии, включая оборонные, было мгновенно забыто. Товарищ Сталин явно бы не одобрил действий Мао и нашел бы способ утихомириться драконита, но он уже лежал в мавзолее и злыдни готовили пересмотр значимости его великих побед над заморским серпентарием.

Итак, «большой скачок»! Невиданный энтузиазм китайской молодежи! 10 тысяч колодцев в пустыне Гоби? Выкопаем в короткий срок и превратим ее в цветущий сад! Повсеместно построим тысячи, десять тысяч доменных печей. Кому пришла подобная абсурдная идея, что подобным образом можно больше всех в мире произвести чугуна? Но, решение партии надо исполнять и китайские комсомольцы резво взялись за это. Воробьи, собачье отродье, съедают наш рис. Уничтожим!

Докатившиеся волны политических бурь из центра Китая в Синьцзяне были меньшими по размеру, но разрушительная сила их была не меньше. По всему Синьцзяну проходили митинги с красными флагами, демонстрации преданности компартии, поиск виновных — все атрибуты революционных преобразований. Коммунисты, комсомольцы и пионеры рапортуют о своей готовности построить новый мир. Для Ибрагима это время свершений. Лидер класса, комсомолец, наставник нового широкого невиданного движения тимуровцев. Пару лет назад переведенная на китайский и уйгурскийе языки книга Гайдара «Тимур и его команда» стала его настольной книгой. Есть пример — как надо строить новую счастливую жизнь. Надо жить по-тимуровски и бороться с врагами по-ленински! Он увлеченно пересказывает своим школьным друзьям содержание книги, создает отряд и начинает помогать одиноким старикам, инвалидам, очищает от мусора старые арыки и кетьменями строит новые. А как же, вода в Азии, особенно в засушливом Синьцзяне это основа жизни. Активность «Тимура» -Ибрагима отмечается партийными функционерами и его выдвигают в комитет комсомола района, а потом и области. Ибрагим учится, работает допоздна, он лидер, но при этом не зазнается. Самая красивая в поселке Халида светится от счастья — ее жених лучший на этом свете. Она старается ему помогать, хотя явно не в восторге от того, что тот водит дружбу с китайцами. Его лучший друг Ильхом старается быть на него похожим, но не получается. Больная мать, младшие братья еще не способны в полной мере выполнять мужскую работу. Отец после ранения, полученного во время войны с гоминьданом, плохо еле передвигается, часто после работы просто лежит под навесом у журчащего рядом арыка.