Последний из рода Ортари

Даниэль усмехнулся:

— Если фильм появится в интернете, значит, я благополучно вернулся.

— Тем лучше, — спокойно согласился капитан. — Тогда сможешь объясняться с полицией сам.

Даниэль не стал спорить и выключил запись.

Чем дальше лодка уходила от обжитого берега, тем реже встречались другие суда. Потом исчезли и они. Вокруг остались только море, постепенно светлеющее небо и мерный шум двигателя.

Связь на телефоне Даниэля сначала ослабла, а затем пропала совсем. Он убрал аппарат и снова включил камеру, на этот раз направив объектив только на себя:

— Сейчас пять часов сорок две минуты утра. Мы направляемся к Северному Сентинелу. Если всё получится, через несколько часов я впервые встречусь с людьми, которые почти не контактировали с внешним миром...

Даниэль ненадолго замолчал, выбирая следующую фразу, и краем глаза заметил, что Рахман смотрит на него.

— Что опять? — спросил блогер, на секунду опуская камеру.

— Ничего. Можешь вести свой репортаж дальше, — капитан снова перевёл взгляд на море. — Только имя моё не называй.

— Хорошо, — согласился Даниэль и опять посмотрел в объектив. — Капитан просил сохранить анонимность. Он считает эту поездку не самой хорошей идеей и настроен достаточно пессимистично...

Рахман услышал последнюю фразу, но комментировать не стал. Только чуть сильнее прищурился, всматриваясь в светлеющий горизонт.

— Но я надеюсь через несколько часов доказать обратное, — закончил Даниэль и выключил камеру.

Некоторое время они плыли молча. Потом Рахман неожиданно произнёс, не поворачивая головы, как будто продолжал репортаж Даниэля:

— Я тоже надеюсь.

Северный Сентинел появился на горизонте почти незаметно. Сначала Даниэль увидел тонкую тёмную полоску, затем над ней начали различаться верхушки деревьев, и остров постепенно стал увеличиваться.

Он выглядел совсем не так, как блогер представлял его последние несколько месяцев. Не было ни высоких гор, ни отвесных скал, ни чего-нибудь ещё, что могло бы предупреждать человека: сюда нельзя. Обычный тропический остров — густые зелёные джунгли, светлый песчаный берег и спокойное утреннее море.

Даниэль включил камеру.

Рахман заметил это и предупредил:

— Скоро риф.

— Вижу, — ответил блогер, продолжая снимать приближающийся берег.

Капитан покачал головой:

— Нет. Ты видишь остров. Риф увидишь, когда сядем на него днищем.

На этот раз Даниэль ничего не ответил и опустил камеру. Рахман уменьшил скорость, внимательно следя за поверхностью моря. Вода постепенно становилась светлее, и сквозь неё уже можно было различить отдельные кораллы. Капитан вёл лодку заметно осторожнее, иногда немного меняя курс, обходя невидимые для Даниэля препятствия.

— Ещё далеко? — спросил блогер, посмотрев на берег.

Рахман указал рукой на воду перед лодкой:

— Отсюда пойдёшь сам.

Блогер удивлённо переспросил:

— Здесь? Но до берега ещё метров четыреста.

— Вчера я сказал: несколько сотен, — напомнил капитан.

— А можно немного поближе? — попытался уговорить его Даниэль.

Рахман отрицательно покачал головой и выключил двигатель. Лодка ещё немного прошла по инерции и остановилась на спокойной воде:

— Нет. Дальше для моей лодки уже слишком мелко.

По тону капитана было ясно, что торговаться бессмысленно. Даниэль достал надувной каяк и начал готовить его к спуску. Рахман молча наблюдал, потом всё же помог закрепить один из рюкзаков, несколько раз сильно дёрнув ремень, чтобы убедиться, что тот не сорвётся.

Когда всё было готово, капитан посмотрел на часы:

— Шесть двадцать семь.

— Я помню. Половина одиннадцатого, — ответил Даниэль.

Рахман отрицательно покачал головой:

— В половине одиннадцатого я уже ухожу. В десять двадцать ты должен уже вернуться и быть возле лодки.

Даниэль усмехнулся:

— А десять минут что изменят?

— Дадут мне время поднять тебя и твои вещи, каяк и уйти отсюда, — совершенно серьёзно объяснил Рахман. — Я не хочу стоять в запретной зоне дольше, чем договорились.

Даниэль посмотрел на часы ещё раз и кивнул. Теперь было ясно, что капитан действительно считает время, а не пытается его напугать.

Рахман придержал каяк за борт, пока блогер укладывал в него последние вещи.

— Вчера я уже рассказал тебе условия, поэтому повторять всё не буду, — произнёс капитан. — Запомни главное: если они выйдут с оружием или покажут, что хотят, чтобы ты ушёл, сразу возвращайся. Не стой там и не пытайся убедить их в своих добрых намерениях.

— Я помню, — заверил Даниэль, усаживаясь в каяк.

Рахман всё ещё не отпускал борт:

— Хорошо, если помнишь. Там у тебя не будет времени вспоминать.

Даниэль взял весло и приготовился оттолкнуться.

— Даниэль, — окликнул его капитан уже без прежней деловой сухости.

Блогер поднял голову.

Рахман несколько секунд молчал. Его обычный прищур стал ещё заметнее, словно он хотел напоследок хорошенько запомнить лицо человека, которого сейчас отпускал одного к острову.

— Не геройствуй.

Даниэль улыбнулся и поднял закреплённую на груди камеру:

— Зрители обычно смотрят мой канал именно ради этого.

Рахман перевёл взгляд с камеры на самого Даниэля и впервые за всё утро явно рассердился:

— Твои зрители сейчас сидят дома. А на этот берег плывёшь ты. Не забывай об этом.

Улыбка на лице блогера немного погасла. Он кивнул, оттолкнулся веслом от борта катера и начал грести к острову.

Примерно через пятнадцать минут дно каяка зашуршало по песку. Даниэль выпрыгнул в воду по колено и вытащил лодку на берег.

Первым делом он обернулся. Катер Рахмана отсюда казался совсем маленьким. Капитан действительно остался за рифом.

Даниэль помахал ему рукой, но ответного жеста не заметил.

«Ну вот. Я на Северном Сентинеле», — с удовольствием подумал блогер.

Страх, который ещё недавно казался вполне реальным, неожиданно уменьшился. Перед ним был пустой солнечный пляж, позади спокойно плескалось море, а метрах в четырёхстах ждала лодка. Всё выглядело гораздо менее опасно, чем рассказывали рыбаки в Вандуре.

Даниэль на несколько секунд просто остановился возле каяка, оглядывая пустой берег. После всех предостережений он почти ожидал увидеть вооружённых островитян сразу же, как только ступит на песок. Но джунгли оставались неподвижными, птицы продолжали кричать в кронах, а волны лениво набегали на берег.

«И этого все так боятся?» — мелькнула у него мысль.

Даниэль закрепил небольшую камеру на груди, вторую установил на треногу, а третью оставил в рюкзаке как запасную. Несколько раз он прошёл перед объективом, выбирая место, где в кадр одновременно попадали море и начинавшиеся за пляжем джунгли.

Наконец блогер включил запись и несколько секунд специально молчал, глядя прямо в объектив:

— Прямо сейчас я нахожусь на Северном Сентинеле. На том самом острове, жители которого десятилетиями не позволяют чужакам приближаться к своему дому.

Он сделал небольшую паузу и оглянулся на неподвижную стену зелени:

— Я не знаю, наблюдают ли они за мной сейчас. Возможно, да. Я пришёл без оружия. У меня только подарки. И я собираюсь доказать, что нормальный человеческий контакт возможен даже там, где все остальные привыкли видеть только враждебность.

Даниэль остановил запись.

«Хорошее начало, — оценил он результат. — Особенно последняя фраза. Её наверняка нужно оставить при монтаже. Теперь главное — дождаться хозяев острова».

Он ещё раз посмотрел на джунгли. Никто не появился. Это немного успокаивало и одновременно начинало раздражать: прекрасный вступительный монолог уже был записан, камеры работали, а главных участников будущего ролика всё ещё не было.

Он расстелил на песке яркую ткань и начал раскладывать подарки: небольшое зеркало, цветные бусы, прочный складной нож, рыболовные крючки, несколько ярких пластиковых ёмкостей и пачки сладостей.

Даниэль долго решал, что лучше вручить первым. Нож выглядел ценнее всего, но его могли принять за оружие. Зеркало наверняка заинтересует, а бусы выглядели совершенно безопасно. В конце концов он положил их ближе остальных и достал из кармана сложенный листок.

— Ама нако тири, — негромко прочитал блогер, потом повторил медленнее: — Ама... нако... тири.

По словам человека, продавшего ему перевод, это означало: «Я пришёл к вам как друг». Вторая записанная фраза должна была означать: «Я принёс подарки», третья — «Я не причиню вам вреда».

Даниэль несколько раз повторил все три, стараясь правильно воспроизводить незнакомые звуки.

«Если первым появится вождь, то подарю ему нож, — мысленно составил он план. — Остальным бусы и крючки. Женщинам можно отдать зеркала, детям — сладости».

Он оглядел аккуратно разложенные подарки и остался доволен. Со своей стороны Даниэль предусмотрел, как ему казалось, почти всё: место высадки, подарки, несколько фраз, камеры и обратный путь к лодке.

Всё было продумано.

Оставалась самая простая часть — дождаться островитян.

Глава 3. 10ноября 2017 года. Северный Сентинел.Шестнадцать лет.

— Кайр, просыпайся, — негромко позвал сына Энар.

Юноша недовольно повернулся на другой бок и натянул на голову тонкое покрывало:

— Но ещё же рано.

Энар стоял рядом и молча смотрел на сына. Внутри жилища было ещё полутемно, и высокая фигура отца казалась почти неподвижной частью стены. Он не стал звать Кайра второй раз — просто ждал, и этого оказалось достаточно.

Через несколько секунд Кайр всё-таки высунул голову:

— Что случилось?

Отец ответил коротко:

— На острове чужак.

Сон исчез мгновенно. Кайр сел и настороженно спросил:

— Где?

— На восточном берегу. Его заметили разведчики.

Юноша несколько секунд молчал. Он уже видел, как отец уходил к берегу после подобных сообщений, и никогда не спрашивал, что происходило там потом. Сегодня почему-то спросил:

— Ты опять пойдёшь туда?

— Сегодня мы пойдём вместе, — ответил Энар.

Кайр удивлённо поднял глаза:

— И я тоже?

Энар кивнул:

— Сегодня тебе исполняется шестнадцать.

— И что? — не понял сын.

На лице отца на мгновение появилась едва заметная улыбка:

— Хорошо, что хотя бы не удивляешься своему возрасту. Значит, уже проснулся.

Кайр недовольно посмотрел на него, но Энар сразу снова стал серьёзным:

— Раньше я не брал тебя с собой, потому что ты был ребёнком. Теперь ты будешь присутствовать при таких встречах.

— Но зачем?

Энар ответил не сразу. Он смотрел на сына так, словно хотел убедиться, что тот действительно услышит не только слова:

— Потому что когда-нибудь ты займёшь моё место. И тогда решать придётся тебе.

Кайр опустил ноги на пол. Новость ему явно не понравилась:

— А если я не хочу занимать твоё место?

— Когда придёт время, то мы поговорим об этом, — спокойно ответил Энар. — А сегодня ты идёшь со мной.

По тону отца Кайр понял, что спорить именно сейчас бесполезно.

Энар направился к выходу, но возле двери остановился:

— И чандру не забудь. Всё тело…

Кайр тяжело вздохнул:

— Я ненавижу её.

— Знаю, — совсем не удивился отец.

— Она липкая, — продолжал ныть Кайр.

Энар уже взялся за край дверного проёма и даже не обернулся:

— Я знаю.

— И воняет…

Отец наконец посмотрел через плечо:

— Кайр, я пользуюсь ею намного дольше тебя.

Это было настолько очевидно, что возразить оказалось трудно, но сын всё-таки попробовал:

— Может, хотя бы сегодня без неё? Я же почти всё время буду в джунглях.

Энар просто посмотрел на него.

Кайр выдержал этот взгляд несколько секунд и сдался:

— Хорошо. Уже мажусь.

Отец вышел, а юноша ещё немного посидел на постели, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Шестнадцать лет. Он представлял себе этот день совсем иначе. Правда, ничего особенного отец ему и не обещал, но Кайр всё равно надеялся хотя бы до полудня заниматься своими делами, потом отправиться к водопаду, а вечером, возможно, уговорить Энара не вспоминать о занятиях в этот день. Вместо этого на остров приплыл чужак. И случиться этому нужно было именно сегодня.

«Отличный подарок», — недовольно подумал Кайр.

В углу стояло небольшое ведро, прикрытое деревянной крышкой. Юноша снял её и поморщился: внутри находилась густая тёмно-коричневая смесь.

Он взял кусок ткани, обмакнул его в чандру и начал натирать сначала руки, потом плечи и грудь. Смесь была прохладной, вязкой и действительно пахла не слишком приятно, но хуже всего было то, что она забивалась под ногти и потом плохо отмывалась.

Кайр тщательно провёл тканью по шее, лицу и ушам, потом осмотрел руки. Оставить ненамазанной даже небольшую полоску кожи означало — через несколько минут придётся снова оказаться перед этим ведром: Энар обязательно заметит. Поэтому Кайр ещё раз прошёлся тканью по запястьям и пальцам.

Юноша закончил с ногами и ступнями, надел простую набедренную повязку и подошёл к стене, возле которой лежало несколько копий. Немного поколебавшись, он выбрал самое лёгкое.

Через несколько минут Кайр вышел наружу.

Солнце уже поднялось над деревьями, но утренняя жара ещё не успела набрать силу. Между хижинами тонкими струйками поднимался дым первых костров, влажный воздух пах морем, древесиной и вчерашним дождём. Где-то неподалёку перекликались птицы, но люди сегодня разговаривали непривычно тихо.

Возле жилища Энара ждали двенадцать мужчин. У всех были копья, у нескольких за спинами висели луки. Кайр многих знал с детства. Высокий Аро умел забираться на пальмы почти быстрее него самого. Пожилой Тар однажды вытащил Кайра из воды во время сильного прибоя. Братья Ниро и Бак обычно постоянно спорили и могли рассмеяться даже во время самой тяжёлой работы. Но сегодня никто не улыбался.

Именно это окончательно заставило Кайра понять, что предстоящая встреча для взрослых совсем не походила на обычный выход к берегу.

Он остановился рядом с отцом и тихо спросил:

— Они уже знают?

— Да, — коротко ответил Энар.

— Все?

Энар отрицательно покачал головой:

— Только те, кому это нужно знать.

К ним быстрым шагом подошёл молодой разведчик. Остановившись перед Энаром, он сообщил:

— Чужак всё ещё на берегу.

— Один? — уточнил вождь.

— Один.

— Лодки? — продолжил расспрашивать Энар.

Разведчик показал рукой в сторону моря:

— Далеко есть только одна. К берегу не подходит.

Энар посмотрел туда, хотя из деревни море всё равно почти не было видно:

— Что делает чужак?

— Разложил вещи. Что-то достаёт из мешков. Иногда смотрит на лес, — перечислил разведчик.

Вождь кивнул:

— Веди.

Разведчик первым направился к джунглям, мужчины двинулись следом. Кайр прошёл несколько шагов рядом с отцом, несколько раз хотел спросить и наконец всё-таки решился:

— А если он просто заблудился?

Энар продолжал идти:

— Тогда ему очень не повезло.

— А если его принесло штормом? — не успокаивался сын.

— Ночью шторма не было, — напомнил отец.

Кайр пожал плечами:

— Я просто пытаюсь понять.

Энар повернул голову. На лице сына не было обычной насмешки — Кайр действительно искал оправдания появлению чужака.

— Сегодня ты будешь больше смотреть и меньше спрашивать, - приказал отец.

— Почему нельзя говорить сейчас? — тут же спросил Кайр.

Отец некоторое время шёл молча, раздвигая копьём свисающие перед тропой листья:

— Потому что я могу рассказать тебе, что происходит при таких встречах. Но лучше один раз увидеть самому. Тогда потом мои слова будут значить намного больше.

Кайру этот ответ тоже не понравился. Особенно потому, что после него спрашивать ещё почему-то уже не хотелось.

Через несколько минут деревня осталась далеко позади.

Здесь Кайр чувствовал себя гораздо лучше. Влажный воздух пах листьями, землёй и водой. Огромные деревья переплетались кронами высоко над головой, между стволами тянулись толстые лианы, а под ногами пружинил слой опавшей листвы.

Отряд двигался быстро и почти бесшумно. Там, где постороннему пришлось бы продираться через заросли, островитяне проходили между кустами, почти не задевая ветвей.

Кайр хорошо знал эту часть острова. Если свернуть сейчас направо, через несколько сотен шагов начинался ручей. Ещё дальше стояла огромная старая пальма с дуплом, где несколько лет назад он прятал найденные на берегу красивые ракушки. Но сегодня никто никуда не сворачивал — они шли к морю.

Кайр постепенно перестал думать о собственном дне рождения. Его всё больше занимал другой вопрос: что именно сейчас произойдёт? Он знал, что чужаков нельзя пускать на остров. Это знали все дети. С раннего возраста им объясняли: если увидел незнакомого человека — не подходи, не разговаривай, немедленно сообщи взрослым. Но никто никогда подробно не рассказывал, что происходит потом.

Кайр несколько раз видел, как отец уходил с вооружёнными мужчинами. Иногда они возвращались через час, иногда значительно позже. После этого взрослые обычно несколько дней становились непривычно молчаливыми. Однажды, когда Кайр был ещё маленьким, он спросил мать, почему все такие мрачные. Она тогда прижала сына к себе и сказала: «Некоторые обязанности хочется выполнять как можно реже».

Тогда он решил, что речь идёт о какой-то опасной работе. Теперь, глядя на копья и луки у воинов впереди себя, Кайр впервые начал понимать, о какой именно. От этого воспоминание о матери стало ещё неприятнее.

Впереди Энар поднял руку. Все сразу остановились.

Разведчик ненадолго исчез среди деревьев, затем вернулся и прошептал:

— Уже близко.

Вождь посмотрел на остальных и предупредил:

— Дальше тихо.

Мужчины рассредоточились и начали двигаться осторожнее.

Кайр собирался пойти вслед за Аро, но отец придержал его за плечо:

— Сегодня ты рядом со мной.

— Я не потеряюсь, — недовольно напомнил юноша.

— Я не поэтому тебя держу рядом, — тихо ответил Энар и убрал руку с его плеча.

Кайр посмотрел на вооружённых мужчин впереди и уже без прежнего раздражения кивнул:

— Понял.

Они прошли ещё несколько шагов и Кайр всё же не удержался:

— Значит, теперь мне снова можно спрашивать?

Энар покосился на него.

— Нет.

Кайр едва заметно улыбнулся и замолчал. Вот теперь отец снова был похож на самого себя.

Шум моря становился всё громче, сквозь деревья пробивался яркий солнечный свет, и ещё через несколько десятков шагов впереди показалась полоска пляжа.

Разведчик опустился на корточки за широкими листьями и осторожно раздвинул их. Энар устроился рядом. Кайр лёг чуть позади отца.

На песке действительно находился человек. Белокожий, молодой, одетый в лёгкие шорты и рубашку. Рядом лежали два больших рюкзака, несколько небольших сумок и яркая надувная лодка.

Незнакомец что-то устанавливал на трех связанных между собой сверху палках.

Кайр некоторое время наблюдал за его действиями, потом тихо спросил:

— Что он делает?

Энар проследил за его взглядом.

— Наберись терпения. Я потом тебе всё расскажу.

Кайр хотел напомнить, что отец обещал отвечать после того, как он всё увидит, но решил, что сейчас для спора не самый подходящий момент.

Чужак тем временем закончил возиться с чёрной коробкой на трёх тонких опорах, отошёл на несколько шагов и начал что-то говорить, глядя прямо в коробку. До прятавшихся в джунглях островитян долетали только отдельные звуки.

Кайр удивлённо посмотрел на отца:

— Он разговаривает с этой коробкой?

Энар едва заметно кивнул, но объяснять ничего не стал.

Юноша ещё несколько секунд наблюдал за чужаком и, не дождавшись объяснений отца, решил сам себе прокомментировать его действия:

— Очень странное занятие.

Аро, сидевший чуть поодаль, наклонился к Кайру и едва слышно прошептал:

— Может, у него просто нет друзей.

Кайр прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Аро тоже едва заметно улыбнулся, но сразу же наткнулся на суровый взгляд Энара и отвернулся к пляжу, будто с самого начала внимательно следил только за чужаком.

Незнакомец закончил разговаривать со своей чёрной коробкой, подошёл к рюкзакам и начал доставать из них разные предметы: на песке появилась яркая ткань, потом металлический нож, бусы, небольшое зеркало и несколько цветных упаковок.

Кайр заинтересованно вытянул шею:

— Что он делает?

Энар некоторое время наблюдал за незнакомцем:

— Похоже, раскладывает подарки.

— Для нас? — удивился Кайр.

— Похоже на то.

Кайр снова посмотрел на человека. Тот совершенно спокойно перекладывал вещи на покрывало, иногда отходил на несколько шагов, оглядывал результат и снова что-то поправлял. Никакого оружия в руках у него не было.

— Он не выглядит опасным, — негромко заметил юноша.

Энар не отвечал, Кайр подождал несколько секунд и снова спросил:

— Отец?

Вождь продолжал смотреть на пляж.

— Я серьёзно. Он один. Принёс вещи. Похоже, хочет их нам отдать, — не сдавался юноша.

Теперь Энар посмо