Хозяйка забытого поместья, или Дракон, не суйся под лопату!

– Эмилия, и всё равно...

Да, блин! Угомонится она или нет? Как ее столько лет терпели? Или это к старости и из-за потрясений характер испортился?

– Нэнни, мне сколько лет?

Мой вопрос ставит нянюшку в тупик.

– Двадцать.

Киваю. Задаю следующий вопрос:

– Я считаюсь взрослой?

– Да, – отвечает почему-то неуверенно.

– Так почему ты всё время разговариваешь со мной, будто мне пять?

Простой вопрос очень озадачивает нянюшку. Она молчит долго.

– Потому что ты леди, и должна вести себя соответственно, – не сдается Нэнни.

Но произносит это уже без своей железобетонной уверенности.

– Ведь воспитанные леди ведут себя даже в одиночестве так, словно на них смотрят, – добавляет она.

Бедные леди, мне их искренне жаль!

– Хозяйка, можно? – от неожиданно раздавшегося голоса Томаса я подпрыгиваю, а Нэнни сразу принимается ругаться:

– Старый пень, когда ты запомнишь, что надо стучать!

– А когда ты запомнишь, что не надо людям пихать свои приличия во все места?

Томас не испытывает ни капли страха перед Нэнни.

– Хозяйка, я принес свечу, – он медленно и устало идет к столу. – И это, в деревню завтра собралась?

– Да, – киваю.

– Сходи. С людями познакомься, – одобряет Томас.

Подойдя, ставит свечу на стол. Зажигает ее какой-то хитрой штучкой.

– Благодарю.

– Я это, подумал, – Томас усаживается на стул.

– Тебе не разрешили, – пытается уколоть его Нэнни, но конюх пропускает ее слова мимо ушей.

– Так вот, лошадкам сейчас травы достаточно, а вот зерна бы добавить. Хотя бы пару мешков овса прикупить сейчас. Буду хоть по кружке выдавать. К осени конюшню поправить надобно. Навес для сена починить. А старые доски сгодятся на твои грядки. Только это, один я не справлюсь. Помощник нужен.

– Я попробую завтра решить вопрос с овсом, – взяв огрызок карандаша, пишу первый пункт.

Перьевыми ручками я писать не умею, да и чернильница всё равно пуста.

– А чтобы искать помощника, нужно знать объем работы. А может, плотника нанять? Так проще не будет?

– Будет, – соглашается Томас. – Но и дороже выйдет.

Смотрю на Томаса. Он очень стар. Боюсь, даже с помощником ему будет слишком тяжело. Значит, нужен плотник.

– На крышу черепицу надо. Воду без мага не починим. Да амулеты нужны, чтобы снег зимой не сдувало. У нас тут ветра иногда такие, с ног сбивают ярога.

Не сразу понимаю, о ком говорит. Наконец, память подкидывает образ быка, встреченного по дороге.

А на таких амулетах мы сэкономим. Всякие ветки отлично с этим справятся.

В библиотеку тихо входит Корин.

– Миссис Эмилия, ваш чай. Вода уже греется.

– Благодарю. Я поднимусь через полчаса примерно.

Потому что дольше вряд ли выдержу. Очень хочется помыться.

Дальше под диктовку Томаса записываю первоочередные задачи. За окном совсем темно, и я заканчиваю со списками на сегодня. Надо, чтобы половинки свечи хватило помыться.

Попрощавшись с конюхом, поднимаюсь в свою комнату.

– Эмилия, я помогу, – Нэнни пытается вломиться ко мне.

– Мэнди поможет, – я останавливаюсь в дверях. – Спокойной ночи, Нэнни, – твердо даю понять, что больше опекать себя, как маленькую, не позволю.

– Миссис Эмилия, я воду принесла, – робко говорит Мэнди.

– Проходи, – распахиваю дверь шире.

Мэнди вносит два ведра, а следом за ней топает Барсик с совершенно хозяйским видом.

Кажется, у меня будет замурчательная компания.

– Ты пустишь уличного кота в комнату? – приходит в ужас Нэнни.

Барсик останавливается. Лениво оборачивается. Всем видом говорит: «А кто посмеет не пустить?».

– Конечно. Я пущу его даже в кровать!

Глава 12

Барсика приглашать не пришлось. Пока я мылась, он сам развалился на кровати, заняв ее добрую половину.

– Подлец, – ласково обзывает его Мэнди. – Сосиску слопал, теперь можно и спать. Но красавец.

– Я таких никогда не видела, – признаюсь.

– А таких и нет, – смеется Мэнди. – Эти северные горные коты. Они только у нас водятся. Дикие обычно. Барсик или потерялся, или мамка сгинула. Вырос, мог и уйти. А он нет, прижился. Иногда неделю нет, гуляет где-то.

Ага, и получился хороший деревенский котик.

– Какой ты пушистый. Ну просто облако меха, – я подхожу к кровати. – Чесать тебя надо и носки из твоей шерсти вязать.

– А я сыночку носочки связала. Тепленькие такие. Ноги не мерзнут, хоть ботиночки худоваты, – с улыбкой говорит Мэнди.

– Где Бобби? – я вспоминаю, что мальчишку сегодня не видела.

– Спит уже. Весь день с друзьями бегал где-то. Лето. Детишкам раздолье.

У меня в голове сразу возникают всякие тревожные мысли, но я их гоню. Мэнди виднее, как воспитывать своего сына. Да и она производит впечатление адекватной женщины.

– И ты иди отдыхать, – говорю ей. – Благодарю за помощь. А, и еще. Завтра разбудите меня рано.

– Слушаюсь, – кивает Мэнди. – Спокойных снов, миссис Эмилия.

– Спокойных снов.

Мэнди уходит, а я поворачиваюсь к Барсику.

– Тебе придется подвинуться. Ты почти всю кровать занял.

Но Барсик и ухом не ведет. Сладко зевнув, закрывает глаза.

– Понятно, – бормочу, и задуваю свечу.

Я устраиваюсь с краю. Котик растягивается на всю кровать.

– Двинься, – пихаю его. Бесполезно. – Что ж.

Закрываю глаза. Засыпаю я быстро. День выдался непростым.

– Хрррр! Хрррр! – под ухом заводится трактор. – Мя-мя-хррррр!

– Ты еще и храпишь! – моему возмущению нет предела.

– Хррр! Мя-хрррр!

– Барсик! Имей совесть! – я пытаюсь спихнуть кота с кровати.

Но откуда у котов совесть? Поэтому приспосабливаться приходится мне. Еще раз толкаю кота, в этот раз ногами. Барсик переворачивается и затихает. Ура! Я снова закрываю глаза, уже почти сплю...

– Мя-хрррр. Хрррр!

Но усталость берет свое, и засыпаю. Я буквально на минутку закрываю глаза, а в дверь уже громко стучат.

– Миссис Эмилия. Миссис Эмилия.

– Кому там срочно понадобилась эта Эмилия. Позвонить нельзя? – ворчу. – Чего не спится в такую рань?

– Мау-у-у, – лениво зевает Барсик.

И только сейчас до меня доходит, что миссис Эмилия – это же я. И стучат в дверь моей комнаты.

– Миссис Эмилия, вы просили вас разбудить!

– Входи, Мэнди! – кричу. – Барсик, пора вставать. Утро пришло.

Кот открывает один глаз, в котором ясно читается: «Тебе надо, ты и вставай». Ну я и встаю, а что делать?

– Доброго утречка, миссис Эмилия, – в комнату входит Мэнди с ведром воды. – Я вот вам умыться принесла. Корин готовит завтрак.

– А Нэнни?

– Спит, – Мэнди опасливо оглядывается на дверь. – Будить?

– Не надо.

Надеюсь, крики Мэнди нянюшку не разбудили. Потому что я хочу кое-что сделать, пока Нэнни не видит.

– Мэнди, помоги мне умыться. А потом мы с тобой отберем то, что можно продать в деревне.

Барсику на нашу суету плевать. Он продолжает спать, как будто ночью вагоны разгружал. И не храпит! А мы, одев меня снова без корсета, аккуратно распарываем одно из платьев. На верхней юбке несколько метров ткани. Да и ткань нижних юбок Мэнди тоже одобрила.

– Все кружева я сама осторожно спорю. Выстираю и натяну, будут как новенькие. Так дороже продать получится, – строит планы, споро работая ножницами. – Какая ткань на нижних юбках хорошая. У нас такой и не купить. Как бы мне хотелось сорочку из такой, – мечтательно говорит.

– Бери, – я протягиваю ей парочку подъюбников.

Стыдно ужас как, но сейчас другой возможности отблагодарить Мэнди у меня нет. Но как только появится хоть копеечка лишняя, сразу отблагодарю преданных слуг.

– Да вы что! – Мэнди прячет руки за спину. – Дорого!

– Бери! – настаиваю.

– Правда?

Киваю. Мне ужасно неловко от радости, вспыхнувшей в ее глазах. Мэнди радуется двум ношеным подъюбникам.

– Ой, сошью себе сорочку, – она берет юбки. – И Бобби сошью рубашечку праздничную. Вышивкой украшу, будет у меня сынок красивый ходить.

Мэнди радуется, а я кусаю щеку изнутри, чтобы не заплакать.

Разобрав платье, Мэнди аккуратно складывает крупные куски ткани.

– Всё равно жалко, красивое было, – она нежно проводит по ткани ладонью.

А меня волнует только одно – купит ли ткань портниха и за сколько.

– Идем завтракать, – говорю, поднимаясь с пола. – Нужно еще сделать несколько дел перед походом в деревню.

Выходим из гардеробной.

– Эй, нахал лохматый, завтракать идешь? – шутливо спрашиваю у кота.

Секунды не проходит, как он уже на полу. Выходит первым. Походка у него очень важная. А задранный пушистый хвост развевается как флаг.

Выходим в коридор. Нэнни еще спит. Вот и хорошо.

Мы спокойно завтракаем. А потом идем мыть окна в библиотеке и стирать шторы. Шикарная ткань портьер, намокнув, становится очень тяжелой. Втроем мы едва справляемся. Нет, всякие амулеты для уборки нужно купить как можно быстрее. Иначе придет конец рукам и спинам.

На второй завтрак спускается Нэнни.

– Опять не в столовой, – ворчит она. – Могли бы встать пораньше и сделать там уборку. Где это видано, леди ест на кухне!

– Нэнни, мы сейчас пойдем в деревню, – меняю я тему.

– Тебе нужно переодеться и причесаться. В таком виде появиться на людях – позор для леди.

Нэнни настаивает на красивом платье и подобающей прическе, чтобы все видели – перед ними графиня Арундел. Но я одеваюсь очень просто. Да и с прической не мудрю.

– И всё равно неприлично тебе идти без компаньонки, – ворчит Нэнни, стоя на крыльце. – Неприлично.

– Отцепись от девочки. Никто ее здесь не украдет, – говорит Томас, и с усмешкой добавляет: – Ну разве что дракон.

– Ты что, старый пень, болтаешь? – Нэнни замахивается на Томаса клюкой.

Мы, хихикая, быстро уходим, оставляя эту парочку разбираться самим.

– Мам, мам! Я курочек покормил! Я иду с вами! – кричит Бобби, догоняя нас.

– Мой помощник, – гордо улыбается Мэнди. – Конечно, милый. Покажешь леди короткую тропинку?

– Я знаю все тропинки, – задрав нос, гордо заявляет мальчишка. – Идемте, леди, – произносит очень по-взрослому.

Такой славный мальчуган!

Он важно вышагивает по дороге, покрытой камнями на манер крупной брусчатки. Но через десяток метров сходит на тропинку.

– Напрямки ближе.

– Веди, – улыбаюсь ему.

И Бобби медленно идет несколько минут. Но ему это быстро надоедает, и он срывается на бег. Он успевает убежать вперед, вернуться, снова убежать.

– Сколько энергии, – смеюсь я. – Славный мальчуган.

– Бобби очень смышленый, – Мэнди улыбается. – Вот бы отдать его в школу. Он учиться любит, хоть и непоседа. Только дорого. Пойдет в подмастерья к кому-нибудь. Кто взять захочет.

Вздыхаю. Я бы научила мальчишку многому, но мои знания в этом мире вряд ли пригодятся. А чему учат здесь, я просто не знаю.

– К плотнику пусть идет, – советует Корин. – Хорошую мебель всегда покупают. – Или к гончару. Будет нам посуду делать.

Мальчишке только семь, а Корин с Мэнди всерьез обсуждают, чем он должен заниматься, чтобы прокормить себя.

– Леди! Леди! – Бобби мчится к нам, в руке сжимая пучок цветов. – Это вам! – смущаясь, протягивает мне потрепанный букетик.

– Благодарю, – произношу серьезно и важно, принимая цветы. – Они очень красивые.

Бобби снова уносится. Так и бегает кругами. И ведь не устает. А я чувствую, как начинают гудеть ноги.

Идем мы уже не меньше часа через какое-то поле. Корин и Мэнди, привычные к таким нагрузкам, не устали.

Они обсуждают, сколько может дать портниха за ткань. Что из продуктов можно будет купить. А я просто заставляю себя переставлять ноги.

И не передать словами, как я рада увидеть дома!

Поле заканчивается, тропинка дальше идет через луг. На лугу пасутся овцы, за которыми присматривают дети.

– Вот, леди! – кричит Бобби, показывая на меня пальцем. – Я же говорил, она красивая!

Все, кто был поблизости, сразу оборачиваются. Женщины замолкают на мгновение.

– Леди Арундел. Леди Арундел, – начинают шептаться.

– Доброго дня, – смущенно произношу.

– Доброго, – отвечает самая бойкая из женщин. – Вернулись, значиться. На матушку сильно похожи. Прям одно лицо.

– Да, мы очень похожи, – произношу осторожно.

– А что делать будете? – спрашивает женщина.

– Мэрит, нам сейчас некогда, – на полшага вперед выступает Корин. – Идемте, миссис Эмилия. Нам нужен пятый дом.

Корин идет через луг первой. У нее такой вид, будто готова в любую секунду броситься на мою защиту.

– Нищая графиня приехала, – несутся шепотки в спину. – Муж выгнал, вот и притащилась.

– Не слушайте их, – шепчет Мэнди. – Мэрит просто любит посплетничать, а что-то интересное у нас происходит редко.

– Мелиссу... мою маму не любили? – догадываюсь я.

– Любили, – отвечает Корин. – Пока Нэнни не приехала. Это нам Томас рассказывал. А потом деревенские решили, что их бросили. Леди Мелисса как уехала, ни разу больше не приезжала в гости. И вас не привозила.

Та-ак, похоже, мне предстоит разобраться в местных хитросплетениях.

– Доброго дня, леди, – со мной здоровались все.

Женщины слегка приседали, мужчины отделывались кивком. Наверняка нарушали этим десяток правил приличия. Мысленно смеюсь, представив, как всех подряд отчитывала бы Нэнни.

Мы подошли к небольшому домику, огороженному низкой изгородью. Перед домиком по обе стороны от короткой дорожки разбиты клумбы. Как и возле всех домов. Деревенька маленькая, но такая ухоженная, как с картинки. На улице все чистенько и красиво. Все хозяйственные постройки вынесены на задние дворы.

Корин смело вошла в калитку.

– Ханна, ты дома? – поднявшись на крыльцо, постучала в дверь. – Ханна!

– Дома! – в открытом окне показалась рыжеволосая женщина. – Заходи, Корин. А с тобой кто? Леди Арундел?

– Доброго дня, – улыбаюсь я.

Не стоит удивляться, что меня, то есть Эмилию, здесь знает уже каждый.

Корин открывает дверь и входит первой, придерживая ее для меня.

– Хотите заказать что-то? – сразу спрашивает Ханна, даже не выходя из комнаты. – Только я не умею шить шикарные платья.

– Нет, мне не нужно платье. Я хочу заказать штаны, – отвечаю, заглядывая в комнату.

Посередине стоит огромный закроечный стол, разложены ножницы, линейки и куски тканей.

– Серебряный, – Ханна окидывает меня внимательным взглядом. – Готовы будут через неделю.

– Ханна, на бы... – начинает Корин.

– В долг не шью, – сразу обрубает портниха.

– Мы ткани принесли. Посмотри, – Корин входит в комнату. Ставит корзинку на стол, и начинает доставать ткань. – Смотри, какая красота.

Ханна цепко хватает ткань. Трет ее пальцами.

– Она не новая, – говорит, поднимая на меня проницательный взгляд. – Платье распороли?

– Да какая разница, – неискренне смеется Корин. – Ты посмотри, какая красота! Можно блузы пошить. Или жилеты нарядные.

– И много? – прищуривается Ханна.

– Ну вот, – Мэнди ставит вторую корзинку. – Еще на сорочки смотри какая. Настоящий хлопок.

Ханна начинает перебирать ткань. Рассматривает каждый кусок.

– Два серебряных, – говорит, придвигая ткани к себе. – За всё.

– Да тут только шелка на десять! – возмущается Корин.

– Хорошо, – с деланной легкостью отказывается Ханна. – Ищи, кто купит за золотой.

Портниха точно знает, за золотой у нас здесь эту ткань никто не купит.

– Пять серебряных, – я начинаю торговаться.

– Три с половиной, больше не дам, – твердо произносит портниха.

– Три с половиной и штаны, – вношу следующее предложение.

– Три и штаны, – продолжает аукцион Ханна.

– Согласна, – я протягиваю руку ладонью вверх.

Эх, не видит меня Нэнни!

Глава 13

От портнихи мы уходим, получив увесистый кошелек с монетами. Три серебряных она выдала медью.

Я прям собой горжусь!

Судя по виду Мэнди и Корин, они тоже мной гордятся. Переглядываются и улыбаются.

Итак, деньги у нас появились. Теперь мне нужно выяснить, насколько это существенная сумма и как ее потратить с максимальной пользой.

– Где-то был список, – я роюсь в своей корзинке. – Томас очень просил купить хоть два мешка овса.

Найдя бумажку, разворачиваю. Этот список не очень длинный, и первым пунктом стоит овес.

– Семнадцать медяков за мешок, – озвучиваю я цену. Кто бы подсказал, это много или мало. – А мешки нам самим тащить?

Эта мысль меня пугает. Сомнительно, что есть доставка.

– Привезут, – смеется Корин. – Только бы нашлось, у кого купить. Только отсеялись, урожай еще ждать и ждать.

– Давайте искать.

Мы обходим несколько дворов, и с большим трудом уговариваем продать нам три мешка по двадцать монет. Но даже я знаю, что лошадей нужно кормить хорошо, иначе они работать не смогут.

– Дальше куда? – спрашиваю, убирая кошель в корзинку.

– Мяснику бы хоть часть долга отдать, – смущенно произносит Корин. – И молочнице. Я с вашим приездом у них брала продукты.

– Хорошо, – киваю. – Веди.

– А еще немного бы свечей купить, – добавляет Мэнди. – И мыло. Хоть два куска.

В итоге от трех серебряных остается жалкая горстка монет. А мы снова должны деревенским за продукты.

Нет, всё же нужно сажать свой огород и делать заготовки, деньги слишком быстро утекают. А я сейчас не знаю, смогу ли придумать, как их зарабатывать.

– Бобби, мы домой! – кричит Мэнди, когда подходим к лугу. – Ты с нами или еще поиграешь?

Точнее, я доползаю. Ноги гудят просто ужасно. Но я стараюсь не показывать свою усталость.

– Мам, я есть хочу! – на бегу отвечает Бобби.

– Тогда давай домой.

Мэнди считает Торнхейм своим домом. Но если подумать, так оно и есть.

Бобби уносится по тропинке. Мэнди с Корин идут следом, заводя разговор о хозяйственных делах. Я плетусь следом. Передвигаю ноги из последних сил, а женщины идут легко. Да еще и несут полные корзинки, тогда как моя практически пустая.

Обратная дорога кажется бесконечной. Я чуть не плачу, когда замечаю облезлые стены Торнхейма. Последние метры преодолеваю на чистом упрямстве.

Вот тебе и сбегала быстро в деревню! Всё, на сегодня я отбегалась.

Нэнни, завидев нас, поднимается со ступени. Неужели все время просидела тут?

– Эмилия, детонька! – кричит она. – Как ужасно ты выглядишь! Такие прогулки не для леди! Надо было брать карету!

Нет, нет и нет! Только не эта карета!

У меня даже сил прибавляется. Я хочу побыстрее дойти хоть до какого-нибудь стула.

– Почему так долго? – продолжает сыпать вопросами Нэнни. – Ты сама ходила в лавки?

– И даже к мяснику, – привожу в ужас нянюшку.

Вползаю в дом. Подъем по лестнице ужасает. Нет, в комнату я не доползу. Поэтому сворачиваю в кабинет. Там есть диванчик. И широкий подоконник.

– Мэнди, мне бы попить, – вяло прошу.

Добравшись до кабинета, падаю на диван. Сразу снимаю красивые ботиночки, и закидываю ноги на подлокотник. Мамочки, как это прекрасно!

– Эмилия! – Нэнни тут как тут.

– Тихо, – я прикладываю к губам указательный палец.

В кабинете прохладно. Мэнди приносит остывший отвар, чуть мятный и сладковатый, отдаленно напоминающий лимонад.

– Корин просила передать, что обед будет через час.

– Хорошо, – устало киваю.

Нэнни что-то ворчит, но я ее не слушаю. У меня глаза закрываются, и я просто засыпаю. Спят ли днем на диване в кабинете истинные леди, меня ни капли не волнует.

Короткий отдых немного восстанавливает силы, но на большие трудовые свершения я не готова. Тело Эмилии слишком уж изнеженное.

Поэтому после обеда я сажусь за шикарный «директорский» стол. Нужно свести бухгалтерию и прикинуть порядок цен.

По памяти восстановив траты, а на память я никогда не жаловалась, подсчитываю, что в одной серебряной монете сто медных. Остатки этих медяков лежат передо мной на столе. Монетки привычные круглые, на одной стороне профиль мужика в короне – короля, а на другой скрещенные мечи и между ними звезда.

Тридцать семь медяков. Негусто. А итоговый расход за сегодня – два серебряных и шестьдесят три медяка. И долгов осталось еще на шесть серебряных.

Сколько нужно денег на предстоящие расходы, я даже не представляю. Срочно нужно продать что-то дорогостоящее.

А где это лучше всего сделать, знают Мэнди и Корин.

Втроем мы собираем совет в кабинете, пока Томас отвлекает Нэнни. Корин принесла чай и суховатое домашнее печенье. Нэнни печенье раскритиковала, пришлось довольно жестко попросить ее замолчать. Пусть скажет спасибо, что пьем не воду и не корочку хлеба грызем.

– Через три недели в Инвери будет небольшая ярмарка, – подумав немного, говорит Корин. – Там можно попробовать продать кружева и стеклярус с платья. Только его нужно спороть и разобрать. Может, какие-то статуэтки попроще продать удастся.

– А всё дорогое можно попробовать продать на ярмарке в Эйнире, – добавляет Мэнди. – У нас и карета теперь есть!

Бррр, карета! Как вспомню – так вздрогну.

– Значит, к ярмарке нам надо подготовить ткань, кружева и стеклярус, – подытоживаю я. – И список покупок составить. Может, там зерно и доски дешевле будут.

– И что-то испечь можно, – предлагает Корин. – На ярмарках хорошо покупают еду, чтобы перекусить на ходу.

– Хорошая идея, – соглашаюсь. – Давайте сегодня ничего тяжелого не начинать. Предлагаю выбрать платья и начать их распарывать. Кружева же надо подготовить. А завтра с утра начнем приводить в порядок сад и огород.

Мой план Корин и Мэнди одобрили, но вот Нэнни была категорически против!

Нянюшка, полыхая злостью и негодованием, шла за мной по коридору, стуча своей клюкой особенно сильно и раздраженно.

– Старый пень! Да как он смеет мне указывать! Заявил, что и без меня там разберутся! Да что вы без меня могли придумать?!

Я кусаю губу, чтобы не засмеяться. Томас молодец! Я очень ему благодарна, что он на моей стороне. Старый конюх очень обрадовался, когда привезли к вечеру три мешка овса.

«Настоящая хозяйка» – сказал он, и это лучший комплимент, который я могла услышать.

– Эмилия, рассказывай, – у Нэнни лопнуло терпение.

– Да ничего такого, – я вхожу в свою комнату, нянюшка за мной. – Мы решили продать кружева и стеклярус с моих платьев на ярмарке.

– Нет! – хватается за сердце Нэнни.

– Да, – с широкой улыбкой говорю я. – Надо распороть два или три платья. Сейчас выберем и распорем на детали. А завтра днем ты начнешь спарывать кружево осторожно. Возьмешь ножнички из вышивального набора. Они отлично подойдут.

– Да никогда! – восклицает Нэнни. – Это венизское кружево! Разве ж здесь его купят по настоящей цене?

– А сколько оно стоит?

– Да не меньше десяти серебряных за элл!

– Отлично! – хлопаю в ладоши. – Значит, за семь можно продавать.

Я только выясню, что такое этот загадочный «элл».

– Не позволю! – Нэнни прижимается спиной к двери гардеробной, но меня уже не остановить.

Еще два платья попроще отправляются на разбор. Под причитания Нэнни мы распарываем платья, раскладывая куски ткани по размерам.

– Нэнни, завтра ты аккуратно спорешь кружево. А сейчас всем отдыхать! – командую я.

– Такие платья распороли, – причитает, уходя, Нэнни. – А если к герцогу ехать? А в чем на прогулки ходить?

Ага, прогулки по полям и лугам в шикарных платьях. Чтобы ободрать эти платья о кусты и камни. Нет, при первой же возможности куплю рубахи, куртку и удобную обувь. На ярмарке точно будет из чего выбрать.

Пока умываюсь и переодеваюсь, мысленно прокручиваю списки дел, пытаясь выстроить алгоритм. А то, хватаясь за все подряд, можно ни одно дело до конца не довести.

В кровать я буквально падаю. Со стоном блаженства вытягиваю ноги. Жаль, Барсик где-то гуляет. Есть в этом сером котяре что-то успокаивающее. Не так одиноко, когда он рядом, что ли.

Но сегодня Барсик ушел по своим важным кошачьим делам, и кровать полностью моя.

Я только закрываю глаза, а в дверь уже стучат. Доброе утро, блин.

Охая и поскрипывая всеми косточками, сползаю с кровати.

– Доброго утра! – здоровается Мэнди, входя в комнату. Она уже согрела воду для умывания и принесла.

– Угу, – сонно бурчу.

Так начинается очередной мой день в Торнхейме. Как мне ни лень, я всё равно делаю зарядку. Умываюсь, одеваюсь и спускаюсь завтракать. Нэнни еще спит, и я, какой ужас!, завтракаю со слугами. Отличная компания, хочу сказать.

– Благодарю, Корин, – Томас довольно крякает. – Готовишь ты ну просто язык проглотишь.

И этим Томас кардинально отличается от Нэнни. Нянюшка только критикует.

– Идем, хозяюшка, кой-чего покажу, – зовет за собой. – Вы пока в деревню ходили да совет держали, я эти твои грядки сделал.

– Да?! – меня это очень радует.

Томас ведет меня в огород через черный вход. Так получается намного короче.