Хозяйка забытого поместья, или Дракон, не суйся под лопату!

– А уж была уверена, что ты помер, старый пень.

Нэнни в долгу не осталась. Но дедок только усмехнулся в седые усы. Бросив на него злой взгляд, Нэнни подходит ко мне и берет за руку.

– Эмилия, детонька, в имении почти не осталось слуг. Всё плохо. Остались только Мэнди – старшая горничная, да Корин – экономка, стряпуха и горничная. Да вот старый дурак Томас. Был раньше кучером, а сейчас пень пнем.

– А ты как в молодости была зазнайка, так только характер поганей стал. Скоро в гроб ложиться, а ты всё строишь из себя невесть что!

– Приятно познакомиться.

Я улыбаюсь женщинам и дедуле.

Похоже, в имении все очень и очень плохо. А жить придется здесь. Если меня не вернут домой, в родное тело.

– В какой комнате мне можно поселиться? – спрашиваю вежливо. – Еще я бы помылась и переоделась. Три дня в дороге, сами понимаете.

– К сожалению, комнаты не удалось сохранить в прежнем виде, – виновато произносит Корин.

– Так чем вы здесь занимались?!

– Нэнни! – рявкаю на нянюшку. Ну что за неугомонная старушка! – Я займу самую сохранившуюся, – говорю примирительно. – Но помыться надо. И выпить чаю. Мы завтракали очень рано. Я немного отдохну, а потом вас выслушаю.

– Вот это деловой разговор, – одобрительно кивает дедок.

– Нет! – Нэнни и тут против. – Юная леди не должна такими вещами заниматься.

– Да ты Мелиссу испортила, теперь и эту в неженку превратила!

Похоже, тут только этот Томас не боялся говорить Нэнни правду в глаза.

– Я пойду лошадьми займусь. Только, простите уж, сундуки ваши таскать не буду.

– А что, мне их таскать? – возмущается Нэнни.

– Потом с сундуками разберемся. Мне нужно только свежее платье, – говорю я.

– Мэнди, поможешь мне достать из сундука второе траурное платье, – командует Нэнни.

– Закончили с трауром, – четко и нажимом произношу. – Мне нужно просто свежее и подходящее платье. Корин, проводите меня в комнату. Есть же хоть одна, хоть немного пригодная для житья?

– Комната вашей бабушки. Или вашей мамы. Но там требуется уборка.

– Давайте комнату мамы, – решаю я.

– Прошу за мной, – Корин разворачивается, но ее перебивает Нэнни:

– Я сама знаю, куда идти. А ты займись горячей водой. Леди нужно принять ванну!

– На целую ванну воды нет.

– Хватит и пары ведер. Но горячей, – вношу я поправку.

– Идем, детонька, – Нэнни берет меня за руку. – Я сама тебя отведу.

И тон у нянюшки такой недовольный, что я понимаю – будет взбучка.

Нэнни тащит меня к красивой мраморной лестнице. Не дает хоть немного оглядеться. Потом тянет по коридору к одной из дверей. Толкает ее и втаскивает меня внутрь. Старушка хоть с виду и слабенькая, но хватка у нее приличная.

Выпустив мою руку, закрывает дверь и загораживает собой.

– Эмилия, я крайне огорчена твоим поведением.

О, ну я так и знала: сейчас будет отчитывать. Только я скромницу больше изображать не буду. Сидеть в обшарпанном кресле, кутаясь в старую шаль, и сетовать на судьбу-злодейку – не в моем характере. Может, меня сюда закинуло, чтобы я порядок навела. А как пройду этот квест, так выкинет обратно.

Но если придется остаться, то тем более я не собираюсь сидеть сложа руки! Я привыкла жить в комфорте и вкусно кушать.

– Такой позор! Юная леди, а полезла в драку. Эмилия, я тебя не так воспитывала! Не думала, что, дожив до седин, такое увижу! Такой позор! Такой стыд! И со прислугой кто так разговаривает?

– То есть надо было отдать лошадей и карету?

Интересно, что Нэнни на это ответит.

– Нет, но... – мнется. – Леди так себя вести категорически запрещено.

Короче, походу бедным леди просто запрещено нормально жить.

– Ну ой, – развожу руками. – У меня и так всё отобрали. Кроме разваленного поместья. Что, теперь сесть и плакать? Так от этого портится цвет лица.

Нэнни, поджав губы, молчит. Моими словами она страшно недовольна.

– Я не позволю тебе снять траур еще месяц. Это неприлично.

– Траур закончился два дня назад, – напоминаю ей.

– Но это не значит, что нужно начинать веселиться! В знак глубокого уважения к родителям ты должна еще хотя бы месяц побыть в трауре. Эмилия, я тебя просто не узнаю! Где моя красивая кроткая девочка?

Вот и мне интересно – где? Не на моем ли месте?

– Осталась в прежней жизни. Нэнни, я взрослая женщина. Замужняя. Да, муж козел...

Старушка ахает от шока.

– ... и всё отобрал, так что хватит мотать сопли на кулак. Надо как-то жить.

Нэнни смотрит на меня подозрительно. Прищуривается.

– Эмилия, леди так себя вести нельзя! Что о тебе будут думать? Мальчишки уже растрепали всем, как ты дралась с кучером! Только приехали, а уже дали повод для таких слухов.

Ха, то ли еще будет! Завязали рыдать.

Скорей бы уже мыться позвали. Я прям не могу, как хочется смыть пылюку и переодеться.

– Так вот где жила мама.

Я бессовестно перевожу тему. Нэнни до умопомрачения любила Мелиссу, поэтому ведется.

– Да, целых двадцать три года. Уже думали, что приличная партия не найдется. Она такая красавица была. Краше всех в этих землях! Да приданого небогато. Зато воспитание блестящее. Твой дед не зря меня в гувернантки выбрал. Платил щедро. Уж я Мелиссу выучила всем манерам как следует. Вот твой папенька и выбрал ее. Ну и пусть на двадцать с лишком лет старше был. Зато как увидел, так сразу и влюбился. Мы все рыдали от счастья. Пусть всего лишь граф, зато с древней родословной и богатый, ну просто как дракон.

А теперь все богатства у муженька Эмилии. Просчитались, но где?

Оглядываю комнату. Кругом снова миленькие цветочки на всём, чем можно. И кругом кружева и рюшечки.

– Как мило, – притворно восторгаюсь.

Кровать высокая, но не очень широкая. Балдахин уложен красивыми складками. На цветочном покрывале куча обшитых кружевом подушечек. Но кружево успело пожелтеть от времени. На столике виден небольшой слой пыли. Не совсем запустение, но какая-то запущенность.

В комнате не пахнет затхлостью. Наверняка проветривают. Замечаю пучки сухих трав. Значит, пытаются отпугнуть моль, если она здесь водится, и как-то ароматизировать комнату.

– Мне вот интересно, а куда управляющий смотрит? – ворчит Нэнни. – И где нормальная экономка. Как посмели до такого довести имение?

Отличный вопрос. Если я правильно понимаю, граф с графиней погибли не так давно. А тут явно несколько лет всё катится коту под хвост. Ну двор и за пару месяцев зарасти может. Сорняки растут стремительно. Их никакой катаклизм не останавливает.

Но вот всё остальное...

– Бездельники! Совсем тут распустились без хозяйской руки!

Ох, сдается мне, распустились не слуги, а тот самый управляющий. Кстати, где он?

– Да где ходит эта Корин? – продолжает возмущаться Нэнни. – Не умеют леди обслуживать. Совсем не умеют! Вот я им задам! Быстро выучу, как правильно всё делать! Будут бегать у меня по дому!

Я не перебиваю, пусть возмущается. Может, и правильно. Не знаю. Но вот третировать слуг не позволю. Для начала просто присмотрюсь. Понятия не имею, как в этом мире командуют слугами. В моем отделе была дисциплина. Но я старалась не жестить.

Нэнни медленно обходит комнату, проверяя всё.

– Матрасы не выбиты! – ругается, похлопав по кровати и подняв облачко пыли. – Ковры не чищены. Полы не мыты.

Открывает одну из дверей.

– Ужас, полки испорчены!

И откуда-то из глубины кричит:

– А в купальне нет воды! Довели! Довели такой дом до разрухи!

Пока Нэнни сует нос во все углы, я в окно смотрю, как женщины и дедуля пытаются разгрузить карету. Хорошо, нянюшка не видит, что сундуки практически скинули. Надеюсь, припрятанное там не побилось.

Проходит минут двадцать, прежде чем в комнату входит Корин. Без стука. Чем неимоверно возмущает Нэнни.

– Я чай пока принесла. А вода еще греется. Пока плиту растопила, пока с колодца воды притащила.

– Какого колодца?! Здесь водопровод и водогреи!

Да нет тут уже ничего.

– Благодарю, – улыбаюсь Корин.

– Ты что принесла для леди? – Нэнни тут как тут.

– Что было, – пожимает плечами Корин.

– Леди такое и в таких количествах не едят!

Да нормальная еда! Это мне в дороге есть не очень хотелось. А сейчас я готова съесть весь вот этот кусок местной ветчины.

– Леди выпьет чашечку чая и съест маленький бутерброд. Или булочку.

Нет, тут я вообще и категорически против. Сажусь на стул. Тянусь за приличным куском мяса.

– Что-то какая-то голодная диета. Придется сесть на две. На одной я не наемся.

Нэнни в шоке. А Корин пытается спрятать улыбку. Кажется, мы с ней подружимся.

Глава 6

Я без стеснения накладываю в тарелочку нехитрый перекус. Без изысков, нормальная еда и в радующем меня количестве.

– Мисс... Миссис... Миледи... – Корин под строгим взглядом Нэнни сбилась, как ко мне обращаться.

– Ваша Светлость, – ледяным, не терпящим возражений тоном поправила ее нянюшка.

– Миссис Эмилия, – выбираю я. – Обстановка для Светлости неподходящая, а фамилию мужа я и слышать не хочу.

А еще я ее забыла. Лампи, Лампли, Ламили? Да и есть шанс, что просто не пойму, что ко мне обращаются. За три дня я немного свыклась, что теперь Эмилия – это тоже я.

– Миссис Эмилия, мы сундуки поднять не сможем. Тяжелые.

– Так сходи в деревню. Или бездельников мелких пошли, пусть приведут парочку крепких мужиков. Или нам с Ее Светлостью самим сундуки тащить?

Нэнни пытается восстановить старые порядки. Ее понять можно. Но я решаю по-другому:

– Ничего. Перенесем частями. Нэнни, принеси мне платье. Не траурное. Потом вещи перенесем. Да и лучше это сделать после уборки комнаты.

– Как прикажете, миссис Эмилия.

Корин, сделав едва заметно книксен, спешит покинуть комнату.

– Потом поговорим, – бросает мне недовольная Нэнни, тоже уходя.

Без ее надзора я ем, как привыкла. Никто не следит буквально за каждой крошкой, попадающей мне в рот. Так что секрет стройности во всех мирах одинаков – меньше жрать надо. Эх, не произошло чуда.

Только вот Эмилия стройная до прозрачности. И физических сил очень мало. Немного подвигалась, а уже устала. Сдать на гемоглобин, ферритин и прочее железо, но очень сомневаюсь, что здесь о таком знают.

Придется действовать интуитивно: хорошее питание и спорт. Изящные тонкие руки-веточки выглядят утонченно, только вот пока корзинку дотащила, трястись начали.

Может, придется сесть сразу на три диеты?

Нэнни нет минут пятнадцать, я успеваю нормально поесть. Она возвращается с ворохом вещей в руках. И таким лицом, как будто я средний палец королю показала прям на дипломатическом приеме.

Скинув вещи на кровать, сжимает в руке статуэтку и идет ко мне, угрожающе ею помахивая.

– Эмилия, откуда это взялось в сундуке? Я это не укладывала!

– Какая красивая статуэтка. А что не так?

– Ты украла ее! – возмущению Нэнни нет предела. – Эту статуэтку твои родители привезли из свадебного путешествия в Дамассию. Она очень дорогая! И стояла в утренней гостиной.

– Очень дорогая? – цепляюсь за самое важное.

– В сундуках полно вещей. Эмилия! Ты – воровка!

Бедная настоящая Эмилия! Нянюшка бы уже довела ее до слез. Может, такое поведение Нэнни в этом мире и норма. Но я не отсюда, да и из нежного возраста давно вышла.

– Если это вещи моих родителей, и взяла я их из своего дома, это разве украла? Они и так принадлежат мне.

– Они принадлежат семье Арундел. Ты не должна была выносить их из дома.

Это она еще не знает, что я всё собираюсь продать.

– Вода нагрелась.

В комнату входит Корин, неся два ведра. Следом Мэнди. Они прихватили таз, полотенца и мыло.

– Прекрасно!

Я иду за ними в купальню. Помещение стандартное, вот как наши ванные комнаты. Но нужен ремонт. А для начала бы наладить водопровод.

Наконец-то снимаю с себя грязную одежду. Нэнни принесла темно-коричневое платье, ну хоть не черное.

Мытье в тазу меня совершенно не смущает. Кто из нас хоть раз не сталкивался с отключением горячей воды на две недельки, а на самом деле – на всё лето? Беготня с кастрюлей из кухни в ванную и поливание из ковшичка всем знакомо.

Но вот вымыть длинные золотые волосы – реально проблема. Только на них уходит целое ведро воды.

– Там еще два греются, – радует меня Корин.

– Оставьте для Нэнни. Мне этого хватит.

Нянюшке тоже надо и помыться, и поесть. И хорошо бы сесть в кресло отдыхать. Чтобы не мешала. Но неугомонная старушка, кряхтя и возмущаясь, категорически отказывается оставлять меня одну.

Вымывшись и переодевшись, понимаю, что жить стало веселее. Женщины начинают уборку моей комнаты, а я с трудом уговариваю Нэнни заняться собой, и не мешать им.

– Да вы что?! Всё руками делать будете?!

– Амулеты почти разрядились, – объясняет Корин. – А на новые денег нет. Я принесла, что осталось.

Она из кармана вытряхивает на столик какие-то камешки. Первый раз вижу магические амулеты.

Корин перебирает их, внимательно рассматривая.

– Тут немного осталось. Хоть бы хватило на матрас. Тяжело его тащить на улицу выбивать. Тут, может, на шторы. Или балдахин. Остальные пустые.

– Кровать и шторы. Мне нужно чистое постельное. Балдахин снять. И можно даже не вешать обратно. Все мелкие подушечки, салфетки и прочее вынести. Потом как-нибудь постираем.

– Да как без балдахина! И без подушек?!

Я уже чуть зубами не скриплю. Неужели спать под пыльной тряпкой лучше? Кому нужны эти приличия в ущерб не только комфорту, но и здравому смыслу? Да и кто видит меня в собственной спальне?

– Не хуже, чем в комнате постоялого двора, – обрубаю я.

По глазам Нэнни виду: ждет меня очередная порция нотаций. И правда, только Корин с Мэнди вышли, унося гору пыльных тряпок, как нянюшка закрыла за ними дверь и встала к ней спиной. Став похожей на черного ворона.

– Эмилия, ты отвратительно себя ведешь! Совершенно неподобающе аристократке твоего положения и происхождения. Так ведут себя только простолюдинки! Или ты думаешь, раз переехала сюда, далеко от приличного общества, то может позабыть манеры? Так вот, я этого не допущу!

Смотрю на недовольную старушку, и кажется мне, кто-то тут превышает свои должностные полномочия.

Нэнни уже не кажется доброй нянюшкой, переживающей за свою подопечную. Взрослую и замужнюю. Пытается разговаривать с ней, как с пятилетней. Да даже с детьми так разговаривать нельзя.

– Что с тобой случилось? Эмилия, ты дочь графа и сама графиня. Веди себя соответствующе! Ты не должна так разговаривать со слугами! Они не будут тебя уважать. Посчитают себя ровней. Ты их уже распустила! Я попыталась их отчитать, но меня и слушать не стали! Ты еще слишком молода и неопытна, поэтому слугами командовать буду я. Сейчас уберут комнату, и садись за вышивание. За подобающее для знатной леди занятие. И веди себя скромнее, соблюдай траур. Как приехали, так тебя словно подменили!

Ну, подменили меня раньше. И я от этого вообще не в восторге.

Нэнни открывает рот, собирается еще что-то сказать, но ей поддают дверью. Вернулись Корин и Мэнди.

– Стучать надо! – кричит на них Нэнни. – И без разрешения входить запрещено!

– Простите, – но в голосах женщин нет раскаяния.

– Принимайтесь за уборку. Шевелитесь!

Нэнни усаживается в кресло. Наливает себе чай. И зорко следит, как Корин и Мэнди протирают пыль и моют полы.

А мне интересно, как работают магические амулеты для уборки. У меня полно техники, и это тоже почти магия: нажал на кнопочку на смартфоне, и оно работает.

Ой, как мне не хватает смартфона и Интернета. Сейчас бы поискала инфу. И кофемашины любимой. Да много чего! Вот и молчала всю дорогу, пытаясь привыкнуть и немного адаптироваться.

Корин, сняв с кровати покрывало, положила в центр амулет. Что-то шепнула, я не успела понять, и щелкнула по камешку. Тот засиял тусклым сиреневым цветом.

– Почти разрядился, – вздохнула Корин.

Свет от камешка разошелся во все стороны и как будто впитался в матрас и оставленные две подушки. А больше ничего не происходило. Это всё? Как-то неожиданно скромно. Но Корин камешек не убирала, и через несколько секунд матрас завибрировал. Из него вверх стали подниматься облачка пыли. Они закручивались, собираясь в комочки, которые Корин ловко сметала в совочек.

Интересно так! Пыль не разлеталась, ее словно что-то удерживало. А вся чистка матраса заняла минут пять. Когда пыли в матрасе больше не осталось, камешек свернул еще раз, испустив совсем бледный, едва заметный свет. И погас. Зато запахло лавандой.

– И амулет надо новый, – Корин поднесла камешек к глазам. – Этот уже зарядить не получится.

– Лаванда, – проворчала Нэнни. – Почему ее здесь так любят? Неужели нельзя было взять с запахом роз?

– Дорого, – Корин выкинула амулет в совочек.

Чистка штор прошла точно так же. Остатков заряда едва хватило на портьеры. Тюль придется стирать руками. Остальные амулеты оказались неспособны почистить даже малюсенькую подушечку. Едва начав светиться, каждый из них тут же гас.

Я не могла спокойно смотреть, как убирают комнату. Хотелось помочь. Но тогда бы окончательно уверила Нэнни, что сошла с ума. Вряд ли Эмилия хоть раз в жизни вытирала пыль.

В распахнутое окно влетал свежий воздух. Такой вкусный, хоть ложкой ешь. Без привычного городского смога и незабываемого амбре постоялых дворов.

Перед крыльцом стояли сундуки, а кареты и лошадей я не увидела. Надеюсь, в сундуки никто не залезет. А где корзинки? В дом занесли?

– Лошадей отвели на конюшню? – интересуюсь.

Бедные животные три дня тащили карету, им нужно отдохнуть.

– Да, старик Томас всё сделал, – отозвалась Мэнди. – Лошадки неплохие, а карета дрянь. Того и гляди, развалится. Как вы на ней вообще доехали?

Вот и я удивлена, что доехали.

– Так, чего прибить надоть? – в комнату вваливается Томас с ящиком инструментов в руках.

Сшибает ведро с грязной водой, из которого мыли пол.

– Пень трухлявый! – Нэнни шустро поднимает ноги и подол. – Смотри, куда прешь!

– Дык смотрю, – улыбается Томас. – Тока вижу я уже не очень. Старый пень, – смеется.

– Ну и зачем тогда приперся?

– А полки чинить ты будешь? Молоток держать умеешь?

Ох, дедуля мне очень нравится! Спуску Нэнни не дает.

– Ты в своем уме?! – злится она.

Прикусываю язык, чтобы не предложить свою помощь. Я молоток держать умею. И пилу. Когда есть дача, много чему быстро учишься.

– Ну вот и помалкивай, – Томас шаркает в гардеробную.

Корин быстро собирает тряпкой воду, и сразу уносит вылить.

– Эй, есть кто полочку подержит? – доносится из гардеробной.

– Иду!

Ну не могу стоять без дела! Мэнди и Корин заняты, от Нэнни помощи ждать не приходится. Остаюсь я.

– Эмилия, ты не должна...

– А кто, кроме меня? – бросаю, и скрываюсь в гардеробной.

– Молодая была вредная, а сейчас совсем, – ворчит Томас. – Так, детонька, держи вот так. Да пальчики свои красивые береги. Мастера бы надоть, да где ж его сейчас взять?

– Нормально, – успокаиваю. – Потом найдем мастера, сейчас бы вещи разобрать, пока ночь не настала.

– Это да, – соглашается Томас. – Ты, детонька, старуху сильно не слушай. Чужая она как была, так и осталась. Люди у нас хорошие, сердечные. Как ты к ним, так и они к тебе. Ты вроде девушка хорошая, вот и не порться.

– Я запомню, – благодарно улыбаюсь дедуле.

А в уме ставлю отметку, что его надо поподробнее расспросить.

Починив полки как получилось, Томас уходит. Уборка тоже почти закончена.

– Теперь идите за вещами, – приказывает Нэнни.

– Нет, – твердо говорю. – Вещи я сама перенесу, а вы займитесь ужином. Я поужинаю здесь, столовая наверняка в пыли. А потом мы поговорим.

– Эмилия! – Нэнни снова против. – Никогда я не порола ни Мелиссу, ни тебя. Но видать пора доставать розги. Хватит позориться! Вещи должны разбирать горничные!

– Которых здесь нет! – рявкаю я, уходя из комнаты.

Розги? Да ага, прям так я и дамся!

Глава 7

Розги! А еще что? Выпороть вожжами на конюшне? Ну и методы!

Выскочив в коридор, оглядываюсь.

– Кажется, туда!

Иду к лестнице, наверное. Ну хоть тут моя растерянность никому странной не покажется. Я здесь в первый раз.

День катится к вечеру, в доме становится сумрачно. Но свет никто не зажигает.

Так, с направлением я угадала. Белая лестница сверху кажется плавной рекой. В холле висит огромная красивая люстра, но разглядеть ее сейчас я не могу. Спускаюсь.

– Да чтоб тебя, – передергиваю плечами.

Сейчас корсет меня бесит просто на каком-то ментальном уровне. Неудобная штука, да и дышать в нем при быстрой ходьбе сложно. Я не замечала, как Нэнни его туго затягивает, а вот сейчас нормально поела и ка-ак поняла!

Прохожу через холл к входным дверям. Открываю створку. Мэнди с задумчивым видом стоит у сундуков.

– Мэнди, подойди, – зову ее, помявшись с минуту.

– Да, миссис Эмилия?

– Развяжи этот проклятый корсет. Я даже вдохнуть нормально не могу.

– Но... – смотрит на меня с недоумением.

– Развязывай, – приказываю.

– Прямо здесь?!

Горничная в шоке от моего предложения. Ну да, не объяснять же про бикини и пляж.

– В дом зайдем.

Бедная Мэнди бледнеет, но заходит в дом. Я быстро расстегиваю пуговицы спереди на платье и скидываю лиф. А горничная дрожащими руками расшнуровывает корсет. Стоит завязкам распуститься немного, как я делаю глубокий вдох.

Ох, как же это прекрасно!

– Портниха в деревне есть? – спрашиваю, надевая и застегивая лиф. – Моя одежда не очень подходит для этих мест.

– Есть. Но только изысканных платьев не шьет. Простые и удобные.

– Подходит, – заверяю ее. – Идем перетаскивать вещи?

– Вы сами это будете делать?

Так, я снова шокировала горничную. Ну что ж, пусть привыкают! Сидеть и горевать я не собираюсь.

– Старуха... – Мэнди сбивается, лепечет: – Простите. Нэнни будет недовольна.

Мы выходим на крыльцо. Уже темнеет, солнце низко висит над горизонтом. Такое сочное, как бывает только на закате.

– Мэнди, вот давай только честно, хорошо? – говорю, смотря на горизонт. – Поместье в полной ж... упадке. Вас двоих и Томаса явно недостаточно. Управляющего вообще нет. Кстати, где он?

– Думаю, уже не появится, – тихо шепчет Мэнди.

Ну, в принципе, я так и подумала.

– Жить мне больше негде. Да и не на что. А ведь нужно одеваться, кушать, топить хоть парочку комнат. Так что мнением Нэнни по некоторым вопросам интересоваться не будем. Давай переносить вещи, а то скоро совсем темно станет. Люстры же не светят?

– Нет, миледи, – еще тише и виновато отвечает Мэнди. – Нужно менять артефакты. У нас только обычные свечи. Да и то немного.

– Завтра об этом подумаю. А пока за работу.

Подхожу к багажу. Открываю первый подвернувшийся под руку сундук.

– Какая прелесть!

Мэнди восхищается голубым платьем с вышивкой. Красивое, да. Ткань напоминает атлас или шелк.

– Как думаешь, его продать можно?

– Да вы что?! – охает. – Да и дорогое очень.

– А если распороть? Кружево отдельно, ме... – так, тут явно не метры, – ткань отдельно? Мне в нем ходить всё равно некуда.

– Так можно. Но жалко.

– Жалко у пчелки, а пчелка на елке. А елка в лесу, а лес далеко, – бормочу присказку, доставая платье. – Так, вещи в гардеробную. Всякие статуэтки куда-нибудь запри пока.

Берем по охапке вещей и несем в комнату. Нэнни взирает на нас с печальным и одновременно неодобрительным видом. Как археолог на черных копателей.

Снова выходим к сундукам.

– Мама, мама! – к нам бежит один из мальчишек. – Мы его прогнали далеко-далеко!

– Молодцы! Бобби, помоги нам. Бери вот эту маленькую корзинку и неси на второй этаж.

– Леди, вы такая! – мальчуган смотрит на меня восхищенными глазами. – Ух, как вы его! На! На, палкой! Мы всем рассказали!

– Молодцы, – улыбаюсь. – Вы тоже очень храбро себя вели. Без вас я бы не справилась.

Мальчишка смущается и краснеет. Видно, как ему приятна похвала.

– Я всем рассказал, какая красивая леди приехала! Всем-всем!

Смеюсь. Дети есть дети.

Подхватив корзинку, Бобби с важным видом несет ее в дом.

– Сколько ему?

– Восемь. Совсем уже большой. Мой помощник. Мужа два года назад в горах обвалом придавило. Вот мы с сыном и остались в поместье. Какая-никакая, а крыша над головой.

– Протекает?

– Местами.

Список неотложных дел только еще предстоит составить. А потом буду думать дальше. Но первое – нужны деньги.

– Держи, – нагружаю Мэнди вещами.

Несем еще по охапке в комнату. Однако приличное количество вещей Нэнни упихала в сундуки.

– Люстра не включается, – встречает нас недовольным ворчанием нянюшка. – Мне нужен свет. Принеси хоть свечи!